Текст книги "Новый порядок"

Автор книги: Артур Крижановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Да, забавно, – грустно отозвался Романцев. – Криминальный бизнес стал легальным, и его интересы бережно защищают государственные органы и массмедиа, а честный бизнес ушел в подполье. У нас все, как в «стране Зазеркалья».

– И чем ближе к девяносто пятому, тем труднее им приходилось. Мафия отслеживала коммерческие структуры и отдельных людей, связанных с организацией, и последовательно их уничтожала. К тому времени Романов уже догадывался, кто стоит за спиной организованной преступности. Именно ухудшающейся обстановкой и был продиктован довольно рискованный план Романова – он полностью «раскрылся», тем самым приглашая своего гипотетического противника к очному поединку. Мне неизвестны конкретные детали происходивших тогда событий, но я знаю одно – Морок не стал высылать секундантов, а нанес удар, обрушившись на семью Романова. Это была первая акция, где участвовали зомби. Особняк Романова всегда тщательно охранялся, а на время его отлучки принимались еще более тщательные меры предосторожности. Начальником его личной охраны в то время был Вохминцев, ты должен его знать.

– Твой недавний коллега по «девятке», – вспомнил Романцев. – Я слышал о нем. В своем деле он ас, каких поискать.

– И людей он подбирал под стать себе, сплошь «зубры». Четверых из них в тот день ухлопали. Им свернули шеи, словно новорожденным цыплятам.

– Это дело рук зомби, – согласился Романцев. – Как ты думаешь, зачем Мороку понадобился сын Романова?

– Ты понимаешь, Алексей, – Ураев задумчиво посмотрел на друга, – похоже, этот мальчишка унаследовал способности своего отца. Возможно, здесь и кроется ответ на твой вопрос. Романов утверждает, что в особняк наведывались не только зомби, но и сам Морок. Только он мог справиться с мальчишкой.

– Сколько лет было мальчугану?

– Когда его похитили? Одиннадцать.

– Он наверняка учился в школе. И что, там ничего не заметили?

– Не задавай глупых вопросов. Конечно, нет. Обычный с виду парнишка и учился по стандартной школьной программе. Другое дело, что сам Романов дополнительно обучал его по собственной методике.

– Понятно, – кивнул Романцев. – Поиски преступников, конечно, ни к чему не привели?

– Чистая работа, – подтвердил Ураев. – Поиски свернул сам Романов. Он считал их бесполезными и даже вредными. Не теряя времени, они приступили к реорганизациям. К середине ноября девяносто пятого Центра более не существовало, так же, как и сведений о нем. Зато появилась на свет Корпорация, за которой второй год безуспешно охотится Стоун.

– Объясни, как тебе удалось выйти с ними на контакт. Ты постучался, и тебе открыли?

– Нет, – улыбнулся Ураев, – я даже не знал, куда стучать. Я размышлял примерно так: если эти люди позволили мне сунуть нос в их дела, значит, я им нужен. Одно из двух, думал я, или у меня паранойя, или в ближайшие день-два кто-нибудь из них объявится. Я вернулся в Москву, сложил руки и принялся терпеливо ждать. На третий день – телефонный звонок: «Ураев? – Да. С кем имею честь?» Разговор был короткий. Паспорт, визу и билет на самолет через полчаса доставит курьер. Самолет на Вильнюс отправляется из Шереметьева через четыре часа, так что следует поторопиться. В Вильнюсе вас встретят. Я не удержался и задал парочку глупых вопросов: кто такие? И что вам нужно? Голос в трубке ответил: «Вас хочет увидеть человек, за которым вы наблюдали в аэропорту».

– И ты поехал?

– А что мне оставалось делать? – пожал плечами Ураев. – В Вильнюсе меня встретили трое, среди них я узнал Шувалова, и усадили в новенькую, с иголочки «вольво». По пути в Палангу – небольшой курортный городок рядом с Клайпедой – Шувалов не терял времени и просветил меня относительно планов Корпорации. Они предлагали сотрудничество.

На окраине Паланги в сосновом лесу рядом с морем есть уединенное местечко – средних размеров особнячок Модернового типа, окруженный мощной стеной, там я встретился с Романовым. Разговор был обстоятельный, потом мы еще несколько раз встречались, но всего не расскажешь. Главный смысл таков: Корпорацию очень беспокоит Стоун и его непрекращающиеся попытки разгромить организацию, поэтому им нужен свой человек в окружении Стоуна.

– Они уже тогда понимали роль Стоуна в происходящих событиях?

– Да, только эти сведения носили неполный характер. Возникла идея приставить к Стоуну своего человека, то есть меня. Они познакомили меня со своими соображениями, в конечном итоге я ответил согласием.

Романцев недоверчиво покачал головой.

– Странно, что Стоун подпустил тебя так близко.

– А что ему оставалось делать? Я же говорю, у Корпорации существовал план. Они все учли, даже его феноменальный нюх, не говоря уж о том, что за спиной Стоуна стоит Морок. Они крепко нажали на мафию, спровоцировали драку между несколькими крупными группировками и еще более активно стали распространять легенду об Авторитете, которая была запущена в обиход примерно за полгода до этого. А тут я заявился к Стоуну со своей идеей – расширить сферу деятельности Бюро с целью защиты частного предпринимательства и борьбы с терроризмом. Мне даже не пришлось просить у Корпорации денег, Стоун сам финансировал все от начала до конца. Через полгода у меня в штате было триста человек и еще две тысячи отборных профессионалов на контракте, а к настоящему времени их количество уже перевалило за семь тысяч. Плюс филиалы во всех крупных городах России.

Романцев не удержался и весело расхохотался.

– Ловко придумано, ничего не скажешь. Я так понимаю, что, приставив своих людей к обделавшимся от страха крестным отцам, ты одним ударом убил сразу двух зайцев: черпал нужную для Корпорации информацию из первоисточников, продолжая при этом запугивать до смерти этих жирных подонков.

– Согласен, это была хорошая идея, – скромно согласился Ураев. – Кое-что мне удалось сделать, особенно в мае и августе. Ты зря катил на меня бочку.

Он дружелюбно улыбнулся и похлопал Романцева по плечу.

– Сам виноват. Мог бы замолвить за друга словечко, – обиделся в шутку Романцев. – Выкладывай, Феликс, как тебе удалось все это время водить за нос Стоуна.

– Это не так просто объяснить, но я попробую. Ты уже догадался, что Корпорации каким-то образом удается тщательно скрывать свои действия. Конечно, в их арсенале имеются самые различные способы маскировки, не имеющие ничего общего со сверхъестественными явлениями. Там достаточно много башковитых парней. Собственно, в Корпорации сейчас сосредоточено все лучшее, что есть у нас в стране, да и за рубежом, я говорю об ее интеллектуальном потенциале. Но не забывай, нам приходится иметь дело с Мороком, и здесь уже область забот Романова. Как ему удается это делать, я не знаю. Честное слово, – поднял руки Ураев, – не знаю, Алексей. Я пытался говорить с ним на эту тему, но он и сам не может толком все объяснить. Вот почему человек умеет ходить? Глупый вопрос и с виду простой, но попробуй ответь. Умеет, и все тут. Какие еще могут быть объяснения? Так и Романов. Умею, говорит, но почему умею, объяснить не получится. И еще он говорил, что если ему удастся обнаружить объяснение, то это может его вовсе не обрадовать. Неизвестно, куда это может привести: к Богу, к дьяволу или еще куда-нибудь. Теперь о мерах защиты. Внешне все выглядит очень просто. Пока с ним разговариваешь, все держится в голове, как только ты ушел, даже сам факт разговора выветривается из головы. Но когда наступает время, ты вспоминаешь все, что тебе требуется вспомнить, и действуешь исходя из этих знаний. Немного путаное объяснение, но так все и есть. Думаешь, Стоун меня не проверял? Как бы не так! Я прошел десяток тестов с использованием психотропных средств. Я чист, понимаешь? Я ничего не знаю ни о Центре, ни о Романове, понятия не имею о Корпорации, зато я прекрасно помню и знаю все, что должен помнить и знать Феликс Ураев, лучший друг и помощник Стоуна, владелец самого большого в мире частного охранного бюро.

Романцев нахмурится и раздавил почти целую сигарету о край пепельницы.

– А, черт! Не скажу, чтобы все это мне нравилось. Получается, что ты и тысячи других людей, работающих на Корпорацию, всего лишь марионетки в его руках. И где гарантии, что Романов ведет честную игру?

– А что ты взъярился, Алексей? – спокойным тоном произнес Ураев. – Гарантии? Вот они, гарантии. – Ураев показал на мониторы. – Они здесь, в банке данных. Ты же сам успел многое раскопать. Почти все, что ты поведал, для меня уже давно не составляет тайны. Я хотел, чтобы ты сам пришел к определенным выводам, чтобы ты сам обнаружил разницу между Романовым и Мороком.

– Не обижайся, Феликс, – Романцев справился со своим раздражением, и в его голосе слышались примирительные нотки. – Я сказал глупость. Согласись, у меня есть повод для беспокойства.

– Соглашусь, повод есть. Но Романов меня сам обо всем предупредил, и я дал свое добровольное согласие участвовать в этой тайной войне. Да, Алексей, это тайная война, и о ней не подозревают даже самые могущественные люди мира. И хотя идет она не первый день, ее как бы не существует в природе. Тем опаснее и сложнее быть солдатом этой войны. У нее свои особые законы, и обычному человеку здесь делать нечего. Без соответствующей подготовки нет никаких шансов выжить в этой войне. Именно поэтому Романов вынужден прикрывать каждого из нас, хотя я не могу даже представить, как ему удается это делать. По-другому нельзя, Алексей. Противная сторона применяет те же средства, что и мы, Морок точно так же прикрывает своих людей от Корпорации.

– Хорошо, Феликс, можешь дальше не объяснять. В твоих словах есть резон. Скажи, этот Морок... Что о нем известно?

– Почти ничего, – покачал головой Ураев. – Даже сам Романов бессилен до него добраться.

– Откуда тогда вам известно это имя – Морок?

– От профессора Гринберга. В конце восьмидесятых он возглавлял знаменитый Институт мозга. Примерно в то же время при институте была создана секретная лаборатория. Строительством и подбором кадров занимался КГБ. Странная это была лаборатория. Де-юре она подчинялась Гринбергу, а де-факто весь институт и другие схожие по профилю научные центры работали на лабораторию. Вот тогда-то он и услышал эту фамилию – Морок. Самого Морока ему не приходилось видеть, но с его помощниками он общался почти ежедневно. Фактически Морок в эти дни через своих людей командовал институтом, указывая каждому отделу и каждому отдельному сотруднику, чем им следует заниматься. Обратной связи не было, от лаборатории к институту ничего не поступало. В коллективе появились слухи, что в этой лаборатории работают над проектом «Зомби». Гринбергу такое положение дел быстро надоело, и он собрался оставить институт. Скорее всего Морок прибрал бы профессора к рукам, но Романов успел его здесь опередить и запрятал ученого так далеко, что Мороку теперь до него не добраться. Кроме этих сведений, на Морока ничего нет, так, куски, фрагменты, все это носит крайне запутанный и противоречивый характер. Вскоре лаборатория прекратила свое существование, и сам Морок пропал из виду. Та же история что и с Центром – этой лаборатории, как и самого Морока, как бы не существовало в природе. Другими словами, Морок проделал тот же фокус, что Романов, но опередил его почти на пять лет. Ни единой ниточки, ни одного человека, способного пролить свет на эту зловещую личность: кто он, откуда появился, какие у него цели. Все обрезано.

– Какие у него цели, мне и так понятно, – хмыкнул Романцев.

– Не торопись с выводами, – посоветовал другу Ураев. – Помню, я как-то выскочил перед Романовым: «Все понятно: мол, маньяк, мировое господство и все такое...». А он посмотрел на меня долгим взглядом и тяжело вздохнул: «Не торопись с выводами, Феликс. Не все так просто».

– Ладно, – махнул рукой Романцев. – Заканчиваем разговор, пока мы не забрались в непроходимые дебри. Пора браться за работу.

– Выкладывай, что ты там задумал?

– Наступила пора прощупать Стоуна. Сделаем вид, что вышли на Морока. Дадим два запроса. Первый – по секретной лаборатории в Институте мозга: кто финансировал, имя руководителя, результаты исследований и прочее. Второй – по «белым пятнам» в российской программе. Пусть не считает нас тупицами. Дадим ему понять, что крепко ухватили за хвост этих двоих, Романова и Морока, иначе он перестанет нам доверять. На Романова мы ему дали уже достаточное количество сведений. Судя по молчанию, он доволен и носится, как стая борзых, по горячим следам. Теперь наступило время Морока и мафии. И Стоуна, конечно. Потом нам придется разделиться. В компьютере уже накопилось достаточное количество сведений, чтобы можно было приступить к основной части нашей работы. Твоя ближайшая задача – стереть из памяти базового компа все данные, имеющие отношение к Романову и Корпорации. Ты сможешь отличить ее почерк?

– Смогу. Я получил соответствующие разъяснения и знаю, как это сделать. Чем займешься ты?

– Мафией. Стоун проговорился, что через несколько месяцев мафия может прийти к власти. Я пока не знаю, есть ли у Морока организация, подобная той, которую создал Романов. Если она есть, я ее найду. Но я почти уверен, что такой организации нет. Зачем она ему, если существуют люди, подобные Стоуну, обладающие почти безграничной властью, если существует уже готовая организация – мафия? Бесспорно, Морок использует мафию в своих целях. Но я должен подкрепить свою догадку фактами. После этого все собранные по Мороку и мафии данные следует загрузить в резервный компьютер.

Романцев запнулся и задумчиво посмотрел на своего партнера.

– Что? – не выдержал взгляда Ураев.

– Одна мысль пришла в голову. Этот запрос по лаборатории... Знаешь, Феликс, о чем я подумал? Посылая этот запрос, мы тем самым как бы пишем прошение: «Гг. Морок и Стоун. Мы слишком многое знаем, поэтому просим приговорить нас к смертной казни». Примерно так, Феликс.

– Что тут неясного? – пожал плечами Ураев. – Если Стоун ответит на запрос, считай, он подписал нам смертный приговор. Эй, друг! – вдруг встрепенулся Ураев. – А не заявятся ли они к нам сразу же, едва ты передашь Стоуну свои хитрые вопросы?

– Не волнуйся, Феликс, – посмеиваясь, успокоил его Романцев. – У нас надежные системы безопасности, или я что-то не так понял?

– Надежнее не бывает, – буркнул Ураев. – Но дьявол их знает, вдруг они пробьют стены нашей крепости.

– Нет, – покачал головой Романцев. – Еще не время, Феликс. Ближайшие несколько часов они нас не тронут.

Им нужна Корпорация.

12

Оперативное время – семнадцать часов сорок четыре минуты.

Ураев успешно справился со своим заданием, стерев из памяти компьютера информацию, представляющую опасность для Корпорации. Он заметно нервничал и все чаще отвлекался для проверки систем безопасности. Романцев по-прежнему сохранял спокойствие и работал со скоростью мощного компьютера. Благодаря его усилиям сведения, относящиеся к приготовлениям мафии, постепенно перекочевывали из базового компьютера в резервный. Каждый новый массив данных он сопровождал своими краткими комментариями. В первую очередь его занимала военная сторона этих приготовлений. Он тщательно отслеживал сведения о военных организациях мафии, учебных лагерях, созданных для подготовки боевиков, военных базах, поставках оружия, обмундирования и технического снабжения. Мафия проявляла повышенный интерес к оборонной промышленности, выпускающей новейшие образцы вооружений, а также к армии. Среди военных, особенно высших чинов, всегда можно найти алчных беспринципных людей, готовых продать ключи от армейских складов кому угодно, лишь бы хорошо заплатили.

– Мафия готовится к открытой войне, – вполголоса произнес Романцев и занялся сообщениями, поступившими от группы «Стоун-5».

– Феликс, – позвал он, – Стоун развязал язык.

Ураев переключил системы в автоматический режим и подошел к Романцеву. Тот вручил ему листы с ответами на запросы. Ураев бегло ознакомился с их содержанием и пожал плечами.

– Не так уж много он нам сказал.

– Достаточно, чтобы понять одну простую вещь. Приговор подписан. Гости к нам могут пожаловать в любой момент. Как ни странно, сам же Стоун недвусмысленно предупреждает нас об этом.

– Объясни свою мысль.

– Стоун сообщает, что такая лаборатория действительно существовала, по крайней мере до середины девяносто первого года. Основной профиль – работа по проекту «Зомби». Затем лаборатория бесследно исчезла, точнее, исчезло оборудование, документация и все ее сотрудники. В архивах госбезопасности сведений об этой лаборатории не сохранилось. Работы финансировались из закрытых внебюджетных фондов КГБ. Людей, курировавших проект со стороны Комитета, обнаружить не удалось. Работы по созданию ПР велись в другой секретной лаборатории, просуществовавшей до середины девяносто второго. Картина та же – все концы обрезаны. А теперь самое интересное. Стоун обращает наше внимание на то, что это перспективное направление. Его люди продолжают раскопки, и он немедленно даст нам знать, если появится что-нибудь новое. Как тебе это нравится, Феликс?

– Да, все это не вяжется с имиджем Стоуна, – задумчиво произнес Ураев. – Что-то здесь не так, Алексей. Он затеял какую-то игру. Что ты думаешь обо всем этом?

– Феликс, держись двумя руками за кресло, иначе свалишься на пол.

– Валяй, – нахмурился Ураев. – Я уже ничему не удивляюсь.

– Стоун...

Романцев внезапно замолчал и погрузился в тяжкие раздумья.

– Что Стоун?

Романцев посмотрел на него долгим взглядом и мрачно произнес:

– Их двое, Феликс.

– Это и есть твоя новость? – поперхнулся Ураев. – Она несколько устарела. Мне уже второй год известно, что их двое – Романов и Морок.

– Нет, Феликс. Я говорил о Стоуне. Их двое.

Ураев сочно выругался и покрутил пальцем у виска.

– Спятил? У тебя уже начались галлюцинации? Или перетрудил мозги? А может, голод на тебя так подействовал?

– Да, я голоден, – грустно признал Романцев. – Я даже не отказался бы от тарелки овсянки, хотя с детства терпеть ее не могу. И мозги мои знавали лучшие времена. Но я прав, Феликс. Их двое.

– Уффф, – шумно вздохнул Ураев. – Придется выслушать. Излагай.

– Раздвоение личности, – Романцев решил обойтись без предисловий и перешел сразу к сути дела. – В одном человеке два Стоуна: прежний – он хорошо знаком мне по восьмидесятым годам – и новый, созданный усилиями Морока. Мне неизвестно, когда Морок подчинил себе волю Стоуна, предположительно это случилось в конце восьмидесятых. Я не могу с уверенностью сказать, какими способами он воспользовался, это мог быть ПР или нечто другое. Мы ничего об этом не знаем. Нам известно только одно – Стоун превратился в марионетку в безжалостных руках Морока. Но это еще не вся правда. Сохранилась какая-то часть Стоуна. Иными словами, прежний Стоун всеми силами сопротивляется чужой воле и пытается воспротивиться планам нового Стоуна.

– Лихо закручено, – буркнул Ураев. – Тебе не кажется, что наша история и без того достаточно запутана? Нам и с одним-то Стоуном никак не справиться, а ты еще его двойника пытаешься сюда приплести. Не забивай себе голову ерундой. Лучше ответь мне, почему ты сказал, что теперь гости могут пожаловать к нам в любое время?

– Я отвечу, – кивнул Романцев. – Но всему свое время. Давай закончим разговор о Стоуне, это очень важно. Документ, который ты держишь в руках, нужно уметь правильно прочесть.

– Между строк? – язвительно спросил Ураев. – Да хоть по диагонали, я все равно не понимаю, к чему ты ведешь.

Романцев осуждающе покачал головой.

– Это плохо, Феликс. Стоун, я говорю о прежнем Стоуне, надеется, что мы его правильно поймем.

– Хватит ходить кругами, – неодобрительно посмотрел на него Ураев. – Я же сказал, излагай суть.

– Для начала переведем этот документ на общедоступный язык. Стоун только что признал, что секретная лаборатория существовала, а работы по проекту зомби и созданию ПР шли полным ходом. Финансировал исследование КГБ. Встает вопрос: кто мог знать об этих исследованиях? Ответ: считанные единицы, но Стоун – в первую очередь. Занимая должность начальника ПГУ и первого зама председателя КГБ, он просто обязан был знать об этих лабораториях. Не знаю, как тебе, а мне хорошо известно, что в то время закрытые фонды находились в его руках. Это факт. Теперь представим себе, что он намерен нас одурачить. Какой ответ пришел бы в этом случае? Стоун ответил бы примерно следующее: «Да, парни, такие работы велись, лаборатории существовали, за все это отвечали генерал Иванов и полковник Сидоров. К сожалению, они числятся в без вести пропавших, и в данный момент мы занимаемся их поиском. Результаты исследований нам неизвестны». Ну и так далее. Или мог поступить еще проще – нет таких лабораторий, и исследования такие не проводились. И дело с концом. Но он почему-то поступил по-другому. Почему, Феликс?

– Пытается привлечь наше внимание? – высказал догадку Ураев.

– Правильно. Он шпарит открытым текстом: я курировал эти исследования! Я! Только один я знаю всю правду об этих лабораториях. Все концы надежно спрятаны...

Романцев перевел дух и кивнул на бумаги:

– Там все сказано, Феликс. Молодцы, парни, говорит Стоун, вы ищете в нужном направлении. Шевелите извилинами, вы обязаны добраться до истины. Зомби и ПР – это Морок. Возможно, вы не знаете пока имени этого человека, но зато вам известно, что их двое. Я, Стоун, работаю на того человека, который создал ПР и зомби, на человека, подчинившего себе мафию. А теперь сами подумайте, что из этого следует... Примерно так, Феликс.

– Лихо, – потер подбородок Ураев. – Ты уверен, что дело обстоит именно так?

– Уверен. Последние часы я много думал о Стоуне. Что-то в его поведении мне показалось странным. Он не похож на самого себя. Если бы Мороку удалось заполучить Стоуна целиком, он превратил бы его в страшное оружие. К счастью, он заполучил лишь какую-то часть этого человека, отсюда и аритмия, определенная непоследовательность в его действиях. Я хорошо знаю Стоуна, работал с ним почти десять лет. Большинством своих знаний я обязан именно ему. Феликс, можешь мне поверить, все эти грандиозные операции, бункеры и прочее – совершенно не в его стиле. Во-вторых, прежний Стоун тебя и на пушечный выстрел не подпустил бы к себе. Не обижайся, просто он никогда и никому не доверял. А тут ведет себя как доверчивая гимназистка, позволяет ухаживать за собой по полной программе. В-третьих, он поразительно легко санкционировал мое участие в операции, хотя прекрасно знает, как я люблю совать свой нос во все щели. Извини, что-то здесь не сходится. Этот дважды Стоун – очень сложная натура, и если и в прежние времена я не мог понять его до конца, то теперь и подавно. Мне ясно только одно: их двое, и прежнего Стоуна пока рано сбрасывать со счетов.

– Не знаю... – озадаченно произнес Ураев. – Должен признать, что твоя теория выглядит достаточно убедительно. Ну хорошо, что это нам дает?

– Трудно сказать, Феликс, – пожал плечами Романцев. – Пока достаточно того, что мы это знаем. Возможно, в будущем нам представится возможность воспользоваться этим знанием.

Истошный звук сирены заставил их вздрогнуть от неожиданности. Экстренное сообщение у группы «Стоун-5». Романцев не стал выводить его на распечатку. Оно было коротким и целиком уместилось на экране монитора, хотя было набрано крупными буквами.

РАИ ОТ С-5

128. АННУЛИРУЙТЕ СООБЩЕНИЯ 126/С-5 И 127/С-5. ПО ВИНЕ ОДНОЙ ИЗ ОПЕРАТИВНЫХ ГРУПП К ВАМ ПОПАЛА НЕДОСТОВЕРНАЯ ИНФОРМАЦИЯ. ОТВЕТЫ НА ЗАПРОСЫ 56 И 57 ПОЛУЧИТЕ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ.

– Подтверждение моим словам, – невесело сказал Романцев.

– Да, черт возьми, похоже, ты прав. Стоун на какое-то время вырвался из-под контроля Морока и передал нам сообщение о лабораториях. Затем контроль был восстановлен, и «дважды Стоун», как ты его называешь, спохватился, что разболтал нам лишнее.

Романцев согласился с мнением партнера и набрал ответ:

С-5 ОТ РАИ

129. ПОДТВЕРЖДАЮ. ФАЙЛЫ 126/С-5 И 127/С-5 УНИЧТОЖЕНЫ. ОЖИДАЕМ ОТВЕТА НАШ ЗАПРОС.

Ураев, смотревший через его плечо на экран монитора, неодобрительно фыркнул:

– Дразнишь гусей. Намек понял?

– "Ответы получите в ближайшее время"? – переспросил Романцев. – Что тут неясного. Неприкрытая угроза. А, дьявол! Надоело всего бояться. Пошли они к черту!

– Как обстоят дела с мафией?

– Мафия бессмертна, – заявил Романцев. – Пусть она тоже катится к черту. Не опрокинуть ли нам по чашке кофе?

– Я знаю, что мафия бессмертна, – с иронией сказал Ураев. – Ты закончил обрабатывать данные по мафии?

– Ах, это, – беззаботно махнул рукой Романцев. – Основное я сделал. Осталось работы на час-полтора. Но даже если нам за это время скрутят головы, то ничего страшного не произойдет. Основной массив данных уже перекочевал в компьютеры Корпорации.

– Ты прав, чашка кофе тебе не помешает, – Ураев неодобрительно посмотрел на друга и отправился на кухню.