355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Артур Конан Дойл » Приключения Михея Кларка » Текст книги (страница 21)
Приключения Михея Кларка
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 00:40

Текст книги "Приключения Михея Кларка"


Автор книги: Артур Конан Дойл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)

Услышав эти слова, чиновник, спокойно лежавший на песке, приподнялся на локте и воскликнул:

– Сэр, вы сами признали себя виновным в бродяжничестве и политическом преступлении; я вас поэтому арестую по обвинению в государственной измене согласно четвертому тому королевского уложения. Приглашаю вас подчиниться моему законному требованию.

– Заткните-ка. акцизному глотку шарфом, – сказал Мюргатройд. – Вот погоди, придет Венабльс, он живо тебя успокоит.

Затем капитан взглянул на надпись на конверте и произнес:

– Да, это вы верно сказали. Здесь написано: «От Иакова II короля английского, называвшегося прежде герцогом Монмаузом, президенту Уэльса герцогу Генри Бофорту, через посредство капитана Михея Кларка из Вельдширского пехотного полка Саксона». Дикон, развязывай веревки, снимай кандалы! Капитан, вы свободны, и я сожалею, что мы по незнанию вас потревожили. Все мы добрые лютеране и готовы вам скорее помогать в вашем деле, чем препятствовать.

– И в самом деле! – воскликнул Сила. – Отчего бы нам ему не помочь? Что касается меня, то я не прочь потрудиться для святого дела, не сомневаюсь, что и вы все одного мнения со мной. Я бы посоветовал воспользоваться ветром и доставить к утру капитана в Бристоль. Таким образом мы избавим его от опасности быть схваченным на суше солдатами.

– Верно-верно, – поддакнул Длинный Джон. – Ведь около Вестона стоит королевская конница, и капитан непременно ей попадется, если пойдет сухим путем в Бристоль.

– Что же, – сказал Мюргатройд, – это устроить можно. Время у нас есть, и мы доставим вас в Бристоль, если вам угодно.

– А как же моя лошадь? – спросил я.

– Об этом не беспокойтесь. У нас есть решетки, запасные шесты, и мы ей устроим на судне стойло. Ветер затих, и судно можно подвести к утесу Мертвеца. Там мы и лошадь на корабль введем. Беги-ка к дяде Майкрофту, Джим, а ты. Сила, займись судном. Вам же, капитан, я советовал бы закусить. Вот холодная солонина и сухари. Пища-то наша грубая, морская, ну да ничего, как-нибудь управитесь. Можно потом ее будет запить стаканчиком ямайского рома.

Я уселся на бочонок около огня и принялся расправлять руки и ноги, которые совсем окоченели от веревок. Один из контрабандистов стал мне прикладывать на рану на голове компрессы, а другой принялся меня угощать. Прочие отправились к выходу из пещеры готовить небольшое трехмачтовое судно. Только двое или трое остались на страже возле несчастного чиновника. Он лежал на спине возле стены, скрестив на груди руки. По временам он поглядывал угрожающе на контрабандистов. Так смотрит старая, дрессированная собака на окружившую ее стаю волков. Я начал думать, нельзя ли что-нибудь сделать для его спасения. В эту минуту ко мне подошел Мюргатройд. Он взял жестяную кружку и, зачерпнув ею из бочки рому, выпил за успех моего дела.

– Я пошлю с вами Силу, – сказал он, – а сам останусь. Надо подождать Венабльса, который командует другим нашим судном. Если я могу вознаградить вас за этот вред, который мы вам причинили, то…

– Вы меня можете вознаградить только одним, капитан, – быстро прервал его я. – Я могу просить вас об этом не только ради себя, но и ради вас же самих. Не допускайте, пожалуйста, убийства этого несчастного человека.

Лицо Мюргатройда покраснело от гнева.

– Вы неправильно выражаетесь, капитан Кларк. Это не убийство, это правосудие. Скажите, кому мы причиняем вред? Да знаете ли вы, что все женщины околотка благословляют нас! Все они покупают у нас по дешевым ценам чай и спиртные напитки. Берем мы дешево и не навязываем своих товаров никому. Мы мирные торговцы. И однако, вот этот человек и его товарищи гоняются за нами по пятам, нас травят, как зверей, рубят, стреляют и загнали нас вот в такие трущобы, как эта. Месяц тому назад четверо наших несли бочонок в горы к фермеру Блеку. Этот Блек ведет с нами торговлю уже пять лет. И вдруг, откуда ни возьмись, явились десять всадников, предводительствуемые вот этим самым акцизником, и принялись рубить наших саблями. Купера Дика они взяли в плен, а Длинному Джону поранили руку. Дика посадили в Ильчестерскую тюрьму, вылечили там, затем судили и повесили словно куницу на курятнике. Вот что сделал нам это акцизник, капитан. Сегодня же мы узнали, что он вечером поедет по Вестонской дороге, не зная, что мы его уже давно поджидаем. Мы поставили ему западню, поймали его и рассчитаемся с ним так же, как он рассчитывался с нашими товарищами. Разве это несправедливо?

– Но ведь он слепой исполнитель, – возразил я, – ведь не он сочинял таможенные законы. Он обязан эти законы исполнять. Ваш враг – это не акцизный чиновник, а сам закон.

– Вы правы, – угрюмо отвечал контрабандист, – главный наш счет не с этим акцизником, а с судьей Муркрофтом. Он скоро поедет по округу и будет проезжать по Вестонской дороге. Дай Бог, чтобы это случилось поскорее. Но судья сам по себе, а акцизника мы повесим. Он знает нашу пещеру, и отпустить его было бы безумием.

Услышав эти слова, я понял, что продолжать спор бесполезно. Но мне все-таки хотелось сделать что-нибудь для несчастного чиновника. Я бросил ему украдкой карманный нож в расчете, что эта вещь может ему пригодиться. Сторожившие чиновника контрабандисты разговаривали в это время и хохотали; моей проделки они не заметили, но чиновник быстро усмотрел ножик и сейчас же его схватил.

С час, а то и более, я ходил по пещере и курил трубку. Наконец появился Сила Болизо и заявил, что судно готово и что лошадь моя уже помещена на нем. Прощаясь с Мюргатройдом, я опять рискнул сказать несколько слов в защиту Вестхауза, но котрабандист нахмурился и сердито покачал головой. На песке, у устья пещеры, стояла лодка. Опоясавшись саблей и засунув в кобуры пистолеты, возвращенные мне контрабандистами, я сел в лодку. Моряки живо столкнули ее в воду, и она, ныряя, помчалась вперед.

В тусклом свете дымного факела, который мерцал в руках провожавшего меня Мюргатройда, я увидал, что потомок пещеры здесь очень низок. По мере того, как мы вплывали в бухту, потолок все понижался и понижался так, что некоторое время нам пришлось плыть, почти совсем пригнувшись ко дну лодки. Моряки налегли на весла, и мы наконец выбрались из темной пещеры в открытое пространство. Над нами повисло огромное небо, усеянное далекими звездами. Месяц был закрыт туманными облаками, и свет его был очень слаб. Прямо против нас виднелось темное пятно. Постепенно приближаясь к этому пятну, я увидал, что это больших размеров трехмачтовое судно, оно стояло на одном месте, колыхаясь в воде. Судно было очень красиво. Его мачты и реи красиво выделялись на темном фоне неба. Мы пристали к кораблю. Сейчас же раздался скрип блоков, и к нам в лодку спустили лестницу. Моряки держали эту лестницу все время, пока я взбирался на палубу.

«Мария» была вполне готова к путешествию. Она была похожа на гигантскую чайку, которая, готовясь лететь, расправляет свои белые крылья. В заднем конце палубы я нашел наскоро, но прочно выстроенное стойло. В нем стоял мой добрый конь, а перед ним было поставлено целое ведро, наполненное овсом. Ковенант ткнул меня в щеку носом и заржал, выражая удовольствие при встрече с хозяином. Я тоже начал ласкать лошадь, которую очень любил: В это время показалась седая голова помощника капитана Силы Болизо.

– Ну, капитан Кларк, теперь пора и в дорогу, – сказал он, – ветер утих, и мы пойдем не скоро. Вы устали небось?

– Да, немного устал, – ответил я, – у меня до сих пор голова трещит. Уж очень был силен удар от вашего каната: я так и полетел.

– Ну, ничего, – ответил контрабандист, – поспите часика два и будете свежи, как молодой цыпленок. За лошадью вашей будут ходить, о ней вы не извольте беспокоиться. Я приставлю к ней особого человека, хотя, признаться, наши плуты в уходе за лошадьми мало смыслят – им бы только паруса да мачты. В этом деле они – доки, а насчет лошадей – это не по их части. Ну да ничего, вашей лошадке они вреда не сделают. Идите-ка вниз, в каюту, и ложитесь спать.

По крутой лесенке я спустился в низкую каюту, помещавшуюся в нижней части корабля. По обеим сторонам в стене были сделаны углубления, а в них были устроены койки:

– Вот ваша постель! – сказал Сила Болизо, указывая на одну из коек. – Если что будет нужно, мы вас разбудим.

Другого приглашения я дожидаться не. стал и бросился на койку не раздеваясь; не прошло и нескольких минут, как я погрузился в глубокий сон. От этого сна ничто не могло меня пробудить; ни сильная качка судна, ни топот ног прямо над головой. То ходили по палубе моряки.

Глава XXIV
Прием в Бадминтоне

Проснувшись, я не без некоторого труда сообразил, где нахожусь. Сев на койку, я протер глаза и, наконец, вспомнил о событиях, бывших накануне. На койке напротив, вытянувшись во весь рост, спал Сила Болизо. На нем был красный шерстяной колпак, и он громко храпел. В середине каюты висел вертящийся стол, на котором виднелись бесчисленные следы спиртных напитков. Привинченная к полу деревянная скамья и стойка для мушкетов, ряд шкафчиков, в которых, по всей вероятности, хранились более дорогие сорта кружев и шелка. Корабль шел, медленно покачиваясь. Паруса хлопали, из чего я заключил, что ветра нет. Я потихоньку встал с постели и, стараясь не разбудить штурмана, вышел на палубу. Как оказалось, мы были окутаны густыми облаками тумана. Туман был так непроницаем, что не видно было даже воды возле корабля. Судно наше было похоже на воздушный корабль, несущийся в облаках. Иногда налетал ветерок, и тогда передний парус надувался. Но это длилось момент только, а затем парус опускался снова. По временам через густые облака тумана проникал солнечный луч. Тогда на сплошной серой стене, окружавшей нас, появлялась полоса цвета радуга. Но вот туман сгущался снова, луч пропадал. Ковенант оглядывался кругом своими большими, вопрошающими глазами. Матросы стояли у парапета, курили трубки и всматривались в густой туман.

– Доброе утро, капитан, – сказал Дикон.

– Ночью был ветер, и мы шли хорошо. Штурман, когда отправлялся спать, сказал, что мы находимся недалеко от Бристоля.

– В таком случае, товарищи, – вмешался я, – вы бы меня высадили на берег: я поеду верхом.

– Это невозможно, – ответил Длинный Джо. – Надо подождать, пока разойдется туман. Видите ли, у нас есть только одно местечко, где мы можем выгружать товары без чиновничьего присмотра. А для того чтобы добраться до этого места, надо долго лавировать между песками. В тумане того и гляди сядешь на мель. Эй, Том Бальдок, поглядывай! – крикнул Дикон человеку, стоявшему на носу корабля. – Мы находимся как раз на главном фарватере. Того и гляди – кто-нибудь нас настигнет. Хоть ветер и невелик, но корабли с высокими мачтами ходят и при маленьком ветре.

– Тише-тише! – вдруг произнес Длинный Джон, подымая руку.

Мы стали прислушиваться, но звуков никаких не было слышно. Только невидимые волны бились о бока корабля.

– Позовите штурмана, – прошептал Дикон. Совсем близко около нас стоиткакой-то корабль. Я слышал шлепанье каната о палубу.

Сила Болизо пришел немедленно, и все мы стали прислушиваться, вглядываясь в туман. Все было спокойно. Мы было подумали, что тревога оказалась напрасной, и сердитый штурман уже собрался уйти спать. Но вдруг раздались громкие удары колокола. Колокол пробил семь раз, а затем послышался оглушительный свисток, и мы услышали крики и топанье ног.

– Это королевский корабль, – проворчал штурман. – Как раз у них перемена дежурства; пробило семь склянок.

– Они стоят от нас направо, – прошептал один.

– Нет, они впереди, прямо против носа, – ответил другой.

Штурман поднял руку, и мы стали снова прислушиваться, стараясь определить положение неприятного соседа. Ветер немного засвежел, и мы теперь двигались со скоростью пяти или четырех узлов в час. И вдруг совсем рядом с нами чей-то грубый, хриплый голос крикнул:

– На палубу! Поднимай подветренные снасти! Готовь гарделя! Живее, лентяи! А то я вас угощу палкой.

– Это королевский корабль, я вам говорил; и находится он вот там, – сказал Длинный Джон, указывая рукой в туман. – На купеческих кораблях с матросами обращаются вежливо, а тут разговоры идут о палках. Уж конечно, какой-нибудь косоглазый офицер в синем мундире с золотыми галунами… Что, разве я вам сказал неправду?

И действительно, туман при этих словах Джона поднялся кверху, точно занавес в театре, и мы увидали красивое военное судно. Оно было так близко от нас, что мы могли без труда бросить сухарь на его палубу. Его черный, длинный корпус грациозно качался на волнах. Красивые мачты и белоснежные паруса были поставлены так высоко, что верхушки их закутывались туманом. Из бойниц выглядывали на нас девять пушек из блестящей меди. На палубе висел целый ряд гамаков, из которых виднелись головы матросов. На высокой корме стоял немолодой офицер в треугольной шляпе и пышном белом парике. Он поднял лорнет и взглянул на нас.

– Эй, вы там! – крикнул он, наклоняясь вперед. – Что это за судно?

– «Люси», – ответил наш штурман. – Идет он из Иорлокской бухты в Бристоль с кожею и салом! В это же время он шепнул команде:

– Готовьтесь удирать! Туман сейчас снова спустится.

– Вижу, что кожи! – ответил офицер. – В одной из кож у вас запрятана даже целая лошадь! Подходите-ка поближе, мы должны осмотреть, что вы за люди!

– Слушаю, сэр, – ответил штурман.

В этот момент налетел ветер, и «Мария», как испуганная чайка, скользнула в море тумана. Мы оглянулись. Большой корабль снова стал невидим. Топот человеческих ног по палубе и крики команды мы слышали, однако, явственно.

– Смотрите-ка, как они орут, – сказал штурман. – Сейчас начнут палить…

Едва он произнес эти слова, как в тумане появилось шесть огненных снопов, и ядра полетели над нашими головами через снасти. Одно из них оторвало макушку мачты, а другое повредило носовую часть. Осколки дерева полетели во все стороны.

– Горячая работа, капитан, не правда ли? – сказал Сила, потирая руки. – Черт возьми! Наугад они стреляют лучше, чем когда метятся. Королевские суда часто стреляли в «Марию». Если бы ее нагрузить всеми этими ядрами, которыми в нее стреляли, она бы, конечно, потонула. Но такого ущерба, как сейчас, она еще ни разу не терпела. Однако, они опять палят.

С военного корабля грянул второй залп. Но на этот раз ни одно ядро не попало в «Марию». Наш след был потерян, и команда стреляла наугад.

– Это они в последний раз тявкали, – произнес Дикон.

– Да тявкай сколько хочешь, на здоровье! – проворчал другой контрабандист, а ядра покупает король. Стало быть, это удовольствие им не стоит ни гроша.

– Хорошо, что ветер засвежел, – произнес Длинный Джон, я слышал после первого залпа скрип блоков. Это они лодки спускали в погоню за нами. Ей-Богу, спускали. Пусть я голландцем буду, если вру.

– Ах ты, долговязая треска! – крикнул мой враг бочар. – Да тебе было бы гораздо лучше, если бы ты был голландцем.

Теперь у голландца был наклеен под глазом пластырь, но красивее от этого он не стал На Длинного Джона тот рассердился не на шутку.

– Кабы ты был голландцем, ты не был бы таким никуда не годным дураком, как теперь, – кричал он.

– Молчи ты, сальная шкура, а то я засуну тебя в одну из твоих бочек вниз головой, – ответил Джон. – Господи, да когда же ты успокоишься. Пит? Кажись, ведь вчера весь дух из тебя капитан выколотил, а ты все кипятишься.

– Глядите-ка, – произнес Сила Болизо, – около берега туман стал сходить. Мне кажется, что я явственно вижу утес св. Августина. Вон он, видите?

– Конечно, это Августин, сэр, – ответил один из матросов, и действительно, в тумане перед нами вырисовывались очертания темной скалы.

– В таком случае, валяйте к берегу, – сказал Сила, – вот как мы обогнем это мыс, можно будет ссадить вас, капитан Кларк, и вашего коня. Вам останется только недалеко доехать до Бадминтона.

Я отвел старого моряка в сторону и, поблагодарив его за доброту ко мне, стал просить помиловать акцизника; Сила мрачно ответил:

– Это зависит от капитана Венабльса. Но скажите, что станется с нашей пещерой, если мы его отпустим?

– Но неужели нельзя так устроить, чтобы акцизник молчал о пещере?

– Пожалуй, это возможно, – ответил штурман, – мы можем отправить этого молодца в Америку и продать его на плантации. Пожалуй, мы так и сделаем. Свезем его в Голландию, а оттуда его капитан Дондерс или кто другой отправит в Америку.

– Пожалуйста, поступите именно таким образом, – сказал я, – а я со своей стороны непременно доложу королю Монмаузу об услуге, которую вы оказали послу.

– Мы сейчас придем к берегу, – ответил Сила, – пойдемте-ка вниз и закусим. В дорогу надо ехать поев, а голодный человек это все равно что судно без балласта.

Я принял приглашение моряка, и, спустившись вниз, в каюту, мы плотно позавтракали. Наше суденышко тем временем вошло в маленькую бухту с песчаными берегами. Местность была дикая и сырая. Людей не было видно. Кове-нанта не без труда столкнули в воду, и он добрался до берега вплавь. Я перебрался на небольшой лодочке. Матросы стояли на палубе и кричали мне вслед пожелания всего хорошего. Лодка пошла обратно, а затем хорошенькое суденышко скользнуло в море и исчезло в тумане.

Поистине, дети. Провидение ведет нас к, нашим целям странными путями. Не дожив до осени, то есть до старости, нельзя сказать, какова была твоя жизнь и в чем было твое счастье и несчастье. Вот, например, в течение моей жизни я терпел много несчастий, но затем то, что я считал несчастьем, оказалось благословением Божием. Запомните это, мои дети, и поучитесь с твердым духом претерпевать жизненные неудачи. Зачем человеку печалиться по поводу события, значения которого он еще не успел понять? Может быть, это событие знаменует для него радость, а не горе. Вникните хотя бы в только что рассказанную историю. Началась она с того, что я был сбит с лошади, расшибся, был избит и чуть не убит, ибо меня приняли за другого. И однако кончилось все это тем, что я был благополучно и в полной безопасности доставлен, куда мне нужно было попасть. А если бы я поехал сухим путем, то, конечно, погиб бы. В Вестоне, как я узнал впоследствии, стоял отряд кавалерии, который хватал всех прохожих и проезжих.

Оставшись один, я первым делом вымыл руки и лицо в реке, которая в этом месте впадала в море, и привел себя по возможности в порядок. Рана у меня на голове была небольшая; кроме того, ее под волосами не было видно. Приведя себя в порядок, я тщательно вычистил лошадь и переседлал ее. Затем я ввел ее на вершину песчаной горы и стал оглядываться.

Над каналом висел густой туман, но зато на берегу сияло солнце. Воздух был чист и прозрачен. Передо мной расстилалась плодородная, тщательно возделанная равнина. Горизонт был закрыт линией высоких гор. Это была, как я догадался, горная область Мендипса. Далее, к северу, в голубом сиянии виднелись тоже горы. По долине тек, сверкая и переливаясь своими волнами, извилистый Эвон. Река была похожа на серебряную змею, пролагающую себе путь между цветами. Почти у ее устья, в двух приблизительно милях от того места, где я находился, возвышались стены величественного замка. Бристоль и тогда был, да и теперь остался вторым городом Англии.

Резиденция герцога Бадминтон, как мне было известно, находилась в нескольких милях от Бристоля, в пределах Глочестерского графства. Мне пришла мысль, что если я поеду в Бристоль, меня могут арестовать и обыскать. Поэтому я решил ехать в Бадминтон кружным путем. Спустившись с горы по тропинке, я выехал на деревенский проселок, который вывел меня на большую дорогу. Прохожих было много. Одни ехали верхом, другие шли пешие. Время было смутное, и никто не удивлялся, увидав вооруженного всадника. Многие, снаряжаясь в дорогу, вооружались для безопасности. Я ехал спокойно; никто не приставал ко мне с расспросами, и я не замечал подозрительных взглядов или чего-нибудь подобного.

Люди, которых я увидал здесь, принадлежали по внешности к классу фермеров или сельских дворян. Последние ехали в Бристоль, чтобы узнать новости или поместить в безопасное место свое имущество.

Ко мне подъехал краснолицый толстый человек в бархатной куртке и обратился ко мне со следующими словами:

– С вашего разрешения, сэр… Не знаете ли, где находится в настоящую минуту его светлость герцог Бофорт? В Бристоле или Бадминтоне?

Я ответил, что не знаю, и прибавил, что сам еду к герцогу.

– Вчера он был в Бристоле, солдат обучал, – продолжал незнакомец, – его светлость – истинный верноподданный: все время работает для его величества, не давая себе ни минуты отдыха. Поймать его очень трудно. Он все время разъезжает по графству. Но если вам нужен герцог, то куда же вы поедете?

– Я поеду в Бадминтон и буду его там ждать, – ответил я, – вы знаете дорогу в Бадминтон?

– Что? Да как же это не знать дороги в Бадминтон?! – изумленно воскликнул толстяк. – Вот те на! А я-то думал, что весь мир знает дорогу в Бадминтон. Вы, сэр, не уроженец Уэльса или соседних графств. Это сразу видно, нечего и спрашивать.

– Да, я родом из Гэмпшира, – ответил я, – я прибыл издалека, чтобы увидеть герцога.

– Верно-верно, так оно по-моему и вышло! – заливаясь громким смехом, толстяк. – Если вы не знаете дороги в Бадминтон, значит, вы не знаете очень многого. Ну, да ладно, я поеду с вами. Пусть меня повесят, если я с вами не поеду. Я вам буду показывать дорогу и одновременно же и к герцогу отправлюсь. Как вас зовут?

– Меня зовут Михей Кларк.

– А я фермер Браун. По-настоящему-то я записан Джоном Брауном, но все меня зовут фермером. Направо сворачивайте. Тут нам надо с большой дороги съезжать. Ну-у, тут пыли поменьше, и мы, не рискуя задохнуться, можем пустить своих лошадей рысью. А вам зачем понадобился Бофорт?

– По частному делу, о котором не могу с вами беседовать, – ответил я.

– Вот те на! Это, стало быть, насчет политики! – воскликнул Браун и присвистнул. – Ну да я не в претензии, впрочем. Это хорошо помалкивать о таких делах. Молчание, говорят, спасло не одну шею от веревки. Я и сам осторожный человек, а теперь времена наступили такие, что помалкивать прямо необходимо. Иногда в голову приходят такие мысли, говорить о которых даже шепотом нельзя. Ей-Богу, некоторых своих мыслей я вот даже вот старой вороной кобыле не доверяю. Черт ее знает, кобылу-то! Вдруг на суде против меня станет показывать.

– А здесь, как видно, идут большие хлопоты, – заметил я.

Мы находились в это время в довольно близком расстоянии от стен Бристоля. Я увидел целые толпы рабочих, вооруженных лопатами, кирками и ломами. Весь этот народ был занят возведением новых укреплений.

– Конечно, – ответил фермер, – все эти приготовления делаются на тот случай, если неприятель появится в наших местах. Отец мой рассказывал, что Кромвель со своими стрижеными, расшиб башку о стены Бристоля. То же будет и с Монмаузом.

– Должно быть, в Бристоле и гарнизон большой, – сказал я, памятуя совет Саксона, данный им мне в Солсбери, – вон там, я вижу, стоят два или три полка.

– Войска здесь пять тысяч пехоты и тысяча конницы, – ответил фермер, – но пехота неважная, и после сражения при Аксминстере на нее не возлагают больших надежд. Я слышал, что у мятежников уже теперь двадцать тысяч армии и что они не дадут никому пощады. Началась у них, стало быть, гражданская война. Дай Бог, чтобы она кончилась поскорее. Лучше уж пускай разные зверства будут, да только поскорее все это кончилось бы! А то, помилуй Бог, если междуусобица затянется, как при Кромвеле, на двенадцать лет! Уж если надо, чтобы нам горло резали, пускай его режут острым ножом, а не деревянной пилой.

Мы поравнялись с деревенским трактиром под вывеской «Герб Бофорта».

– А не выпить ли нам по кружке сидра? – предложил я.

– Великолепно придумал, малый! – ответил фермер. – Эй вы там! Давайте-ка нам две кружки самого старого и крепкого сидра. Надо промыть набившуюся в глотку пыль. Лучший-то сидр у них не здесь, а в Бадминтоне. Там тоже есть трактир «Герб Бофорта», и того же хозяина.

– Однако вам, кажется, тут все порядки известны? – сказал я.

Фермер обтер губы и, двинувшись снова вперед, ответил:

– Как же мне не знать здешних порядков, если я сам здешний? Я с детства рос в Бадминтоне. Мне кажется, что я еще только вчера играл с братьями в жмурки в старой Ботлерской башне. А башня эта стояла там, где теперь выстроен новый бадминтонский замок, так называемый Актон-Торвиль. Герцог выстроил этот замок несколько лет тому назад, как раз в то время, когда его сделали герцогом. Многие его осуждают за то, что он держится за старину и пренебрегает именем, которое носили его предки.

– А что это за человек – герцог ваш? – спросил я.

– Такой же, как вся их порода, – порывистый и горячий. Но он ничего… Остынет, одумается и говорит совсем другое, чем за пять минут перед этим. Вы, кажется, приятель, купали сегодня вашу лошадь?

– Да, купал, – ответил я.

– А я-то вот как раз к герцогу по конному делу и еду, – продолжал фермер, – у меня был пегенький четырехлеток, а чиновники герцога объявились ко мне и безо всяких разговоров отобрали пегоша на королевскую службу: я и хочу сказать, что на свете есть кое-что поважнее, чем герцог и даже сам король. Это самое важное на свете есть английский закон, охраняющий имущество и права каждого подданного. Я готов вот служить для короля Иакова, но что касательно четырехлетки… то ах, извините-с! Ни за что не отдам пегаша.

– Пожалуй, ваша жалоба не будет принята во внимание, герцог сошлется на общественные нужды. Он скажет, что теперь война, – ответил я.

– Тогда я стану вигом, ей-Богу, стану вигом! – крикнул фермер Браун. – Помилуйте, даже круглоголовые платили за все, что брали у граждан. Правда, платя пенс, они требовали, чтобы им товару было дано не менее, чем на пенс, но все-таки они честно платили. Я слышал от отца, что в 1646 году торговля шла повсюду очень бойко. А конокрадов старый Нолль терпеть не мог. Он их вешал, не глядя на то, кто они такие – тори или виги. Ого, если я не ошибаюсь, нам навстречу едет карета самого герцога.

И действительно, большая, желтая карета, запряженная шестеркой белоснежных фламандских лошадей, быстро неслась к нам навстречу. Впереди скакали два лакея верхами, два другие лакея в серебряно-светлых ливреях галопировали рядом с каретой.

– Карета едет пустая, – сказал фермер, – если бы его светлость в ней находился, сзади ехал бы эскорт.

Мы остановились, чтобы пропустить экипаж. Когда они проезжали мимо, фермер крикнул:

– Где герцог-то? В Бадминтоне? Величественный кучер в парике утвердительно кивнул головой.

– Ну, значит, наше счастье, и мы герцога поймаем, – сказал фермер Браун, – а все эти дни его поймать было так же легко, как иголку в мешке с овсом. Менее через час мы будем на месте. Это вам спасибо, а то съездил бы я понапрасну в Бристоль. Ах да, я позабыл, в чем заключается ваше дело к герцогу?

Я снова уверил фермера в том, что мое дело не такое, чтобы о нем можно было разговаривать со случайными знакомыми. Фермер обиделся и несколько миль ехал молча.

По обеим сторонам дороги тянулись рощи. Воздух был напоен запахом весны. Издалека, в теплом летнем воздухе, неслись к нам музыкальные звуки колокола. Солнце светило ярко, и я с удовольствием укрывался в тени деревьев.

– Это звонят колокола в Содбери, – заметил мой спутник, отирая платком пот со своего красного лица, – видите ли вот там, на горке, церковь, а вон там, направо, вход в Бадминтонский парк.

Мы въехали в высокие железные ворота. На одном столбе виднелась фигура леопарда, на другом – грифон. Животные поддерживали громадный герб Бофортов. Мы поехали через красивые лужайки, на которых росли группы деревьев. Нам то и дело попадались на дороге широкие пруды, кишмя кишевшие дичью. Парк был очень красив. Фермер Браун объяснил мне местоположение. Говорил он о парке с немалой гордостью, точно сам был его собственником. Я полюбовался искусственной горкой, сложенной из разноцветных камней; камни заросли папоротником и живописными ползучими растениями. Необыкновенно красив был и журчащий ручей. Русло его было направлено со скалы вниз. По парку были разбросаны, статуи нимф и сильванов, а также красивые беседки, поросшие розами и жимолостью. Никогда мне прежде не приходилось видеть таких чудных парков. Парк был устроен очень искусно. Природа была не изуродована, а умело и осторожно приукрашена. Ах, какая прелесть эти старинные парки! К сожалению, несколько лет спустя у нас бросили свои народные обычаи и стали устраивать парки по глупой голландской моде. Эти голландцы – великие педанты. Пруды они копают непременно квадратные или прямоугольные, а деревья у них растут в ряд, точно солдаты в строю стоят. И деревья непременно подровнены и подстрижены. Перемена эта не к лучшему, и за нее, по правде говоря, надо отвечать Оранскому принцу и сэру Виллиаму Темплю. Только теперь, как слышно, стали бросать эту голландскую моду и возвращаться к родной старине. И умно, право, умно! Ведь мудрее природы, как ни старайся, не станешь.

По пути к замку нам пришлось переехать через большой луг, на котором занимался военными упражнениями эскадрон конницы. Мой спутник объяснил мне, что солдаты этого эскадрона повербованы из прислуги герцога. Затем, проехав рощицу с чрезвычайно редкими насаждениями, мы очутились на покрытой песком и мелким гравием дороге; которая вела прямо к замку.

Замок был очень велик. Выстроен он был в новейшем итальянским стиле. Красив он был весьма, но как укрепленное место никуда не годился.

Часть старинного замка, однако, уцелела. Мой спутник указал мне на нее. Я увидел остатки феодального замка Бутлеров. Жалкими и смешными казались эти остатки среди окружающей их модной итальянщины. Представьте себе модное парижское платье, к которому приспособлены фижмы времен королевы Елизаветы. Получится то же самое впечатление.

Главный подъезд был украшен двумя рядами колонн.

Вверх поднималась широкая мраморная лестница. Внизу лестницы стояла толпа лакеев и конюхов. Двое приблизились к нам и приняли у нас лошадей. Затем к нам подошел седой дворецкий, или, как его называли, мажордом, и спросил, что нам нужно. Мы ответили, что нам нужно повидать герцога лично по своим делам. Дворецкий тогда сказал, что его светлость будет принимать посетителей сегодня после-полудня – в половине четвертого. Кроме того, он сообщил нам, что обед для гостей уже накрыт в столовой, и просил нас откушать. Таково распоряжение его светлости. Его светлость не желает, чтобы кто-нибудь уехал из Бадминтона голодным.

Мы с попутчиком радостно приняли приглашение дворецкого. Сперва один из лакеев отвел нас в умывальню, где мы поправили свои костюмы, а затем он нас привел в большую столовую, где сидело целое общество.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю