355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Артур Чарльз Кларк » Фонтаны рая. Научно-фантастический роман » Текст книги (страница 4)
Фонтаны рая. Научно-фантастический роман
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 19:12

Текст книги "Фонтаны рая. Научно-фантастический роман"


Автор книги: Артур Чарльз Кларк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

8. МАЛГАРА

Даже ближайшие друзья не могли прочитать выражение на лице принца Малгары, когда он в последний раз глядел на брата, вместе с которым провел свое детство. На поле боя все стихло, крики раненых смолкли под воздействием целебных трав или меча.

Наконец принц повернулся к фигуре в желтом одеянии, стоявшей рядом с ним.

– Вы короновали его, преподобный Бодхидхарма. Проследите, чтобы его похоронили с почестями, приличествующими царю.

Помолчав, монах тихо ответил:

– Он разрушил наши храмы и разогнал жрецов. Если он и поклонялся богу, то лишь одному Шиве.

Малгара обнажил зубы в гневной улыбке, которую Маханаяке предстояло хорошо узнать за те годы, что ему осталось жить.

– Ваше преосвященство, – сказал принц голосом, источающим яд, – он был первенцем Параваны Великого, он сидел на троне Тапробани, и зло, которое он причинил, умерло вместе с ним. Позаботьтесь, чтобы его прах был погребен должным образом, прежде чем вы осмелитесь ступить ногой на Шри Канду.

Маханаяке Тхеро еле заметно поклонился.

– Это будет сделано… раз вам так угодно.

– И еще одно, – сказал Малгара, на этот раз обращаясь к своим адъютантам. – Слава фонтанов Калидасы достигла наших ушей даже в Индостане. Мы взглянем на них, прежде чем отправимся в Ранапуру…

* * *

Дым от погребального костра Калидасы поднимался в безоблачное небо из сердца Райских Садов, разгоняя стервятников. Малгара сурово смотрел, как он устремляется ввысь, возвещая стране, что у нее новый правитель.

Словно продолжая извечное соперничество с огнем, взлетали в поднебесье и струи фонтанов. Потом резервуары опустели, водные струи сломались и сникли. Прежде чем они вновь поднялись в садах Калидасы, пала Римская империя, по Африке прокатились мусульманские полчища, Коперник изгнал Землю из центра вселенной, была подписана Декларация независимости, человек ступил на Луну…

Малгара ждал, пока погребальный костер не сгорел дотла, выстрелив вспышкой искр. Когда последняя струйка дыма улетела к высотам Яккагалы, он поднял глаза к дворцу на вершине Утеса.

– Человек не должен бросать вызов богам, – сказал он, помолчав. – Сровняйте дворец с землей.

9. СВЕРХМОСТ

Поль и Максина были старинными друзьями Раджасинхи, но до сих пор никогда не встречались. Впрочем, за пределами Тапробани о профессоре Сарате вряд ли кто-нибудь слышал. Зато вся солнечная система знала лицо и голос Максины Дюваль.

Они сидели в библиотеке: гости в удобных креслах, Раджасинха у главного пульта связи. Все трое не сводили глаз с четвертого, стоявшего неподвижно.

Слишком неподвижно. Гость из прошлого, не имеющий понятия о повседневных электронных чудесах XXII века, через несколько секунд решил бы, что смотрит на восковой манекен. Однако при ближайшем рассмотрении обнаружились бы два странных обстоятельства. «Манекен» был прозрачен для прямых лучей света, а его ноги возле самого пола были нечеткими, расплывались.

– Вы знаете этого человека? – спросил Раджасинха.

– В жизни его не видел, – тотчас отозвался Сарат. – Надеюсь, важная птица, если вы оторвали меня от раскопок.

– А мне пришлось бросить свой тримаран в самом начале гонок в Сахаре на озере Саладин, – сказала Максина Дюваль. Раздраженных ноток в ее знаменитом контральто было достаточно, чтобы поставить на место любого менее толстокожего типа, чем профессор Сарат. – Конечно, я его знаю. Он что, собирается строить мост отсюда до Индостана?

Раджасинха засмеялся.

– Нет. Извините, что я вызвал сюда вас обоих, хотя вы, Максина, уже двадцать лет обещаете меня навестить.

– Верно, – вздохнула она. – Я столько времени торчу в студии, что забываю о реальном мире, в котором живут пять тысяч близких друзей и пятьдесят миллионов хороших знакомых.

– К какой категории относится доктор Морган?

– Я с ним встречалась несколько раз. Мы готовили передачу в связи с завершением строительства моста. Он весьма выдающаяся личность.

В устах Максины Дюваль это был большой комплимент. Уже свыше тридцати лет она являлась, пожалуй, самым уважаемым представителем своей многотрудной профессии и была удостоена всех возможных наград. Премия Пулитцера и прочее – всего лишь верхушка айсберга. Совсем недавно она вернулась к активной деятельности после двухлетней профессуры на кафедре электронной журналистики Колумбийского университета.

Все это несколько ее смягчило, хотя и не заставило сбавить темп. Она уже не была той пламенной феминисткой, которая однажды заявила: «Поскольку женщины умеют рожать детей, то природа наверняка должна была наградить мужчин каким-либо другим талантом. Но в данный момент он как-то не приходит мне в голову». Однако поставить кого угодно на место она могла и сейчас.

В ее женственности никто не сомневался, она была замужем четыре раза и прославилась выбором своих телеоператоров. Оператор в любом случае должен быть молод и силен, чтобы легко и быстро перемещаться с 20 килограммами коммуникационного оборудования на себе. Но операторы Максины Дюваль отличались к тому же мужественностью и красотой. Если на эту тему кто и шутил, то совершенно беззлобно, потому что даже самые лютые конкуренты любили Максину почти так же сильно, как завидовали ей.

– Жаль, что с гонками так получилось. Однако «Марлин III» выиграл и без вас. В конце концов, результат важнее… Но пусть Морган скажет все сам, – проговорил Раджасинха.

Он отпустил кнопку «Пауза», и статуя ожила.

– Меня зовут Ванневар Морган. Я главный инженер ВСК по отделу «Суша». Моей последней работой был Гибралтарский мост. Сейчас я расскажу о чем-то несравненно более грандиозном.

Раджасинха откинулся в кресле, приготовившись слушать рассказ об уже знакомом, но все еще немыслимом проекте. Странно, как быстро приспосабливаешься к условностям телепередачи и не обращаешь внимания на погрешности настройки. Даже то, что Морган «двигался», не сходя с места, а перспектива была сильно искажена, не нарушало ощущения реальности происходящего.

– Космическая эра длится свыше двух веков. Вторую половину этого срока наша цивилизация всецело зависит от искусственных спутников. Глобальная связь, метеослужба, использование земных и океанских ресурсов, служба почты и информации – если что-нибудь случится с космическими системами, мы вновь погрузимся во тьму невежества. Возникнет хаос, и большая часть человечества погибнет от голода и болезней.

Заглядывая за пределы Земли, мы видим автономные колонии на Луне, Меркурии и Марсе, а также неисчислимые богатства, добываемые из недр астероидов. Однако, хотя ракеты стали сейчас наиболее надежным транспортным средством из всех, какие когда-либо были изобретены…

– А велосипед? – буркнул Сарат.

– …они все еще малоэкономичны. Хуже того, их воздействие на природу чудовищно. Несмотря на все попытки контролировать коридоры входа и выхода, шум при взлете и посадке досаждает миллионам людей. Продукты выхлопа, накапливающиеся в верхних слоях атмосферы, уже привели к климатическим изменениям. Все помнят вспышку рака кожи в двадцатых годах, вызванную прорывом ультрафиолетового излучения, а также астрономическую стоимость химикатов, которые потребовались для восстановления озоносферы.

Экстраполяция роста перевозок на конец века показывает, что грузооборот на трассе Земля – орбита увеличится почти в полтора раза. Однако эксплуатационные характеристики ракет близки к абсолютному пределу, обусловленному законами физики.

Какова же альтернатива? В течение многих веков люди мечтали об антигравитации, нуль—переходах и тому подобных вещах. К сожалению, это всего лишь фантазия. Однако почти одновременно с запуском первого спутника один смелый русский инженер придумал систему, которая сделает ракету устаревшей. Прошло много лет, прежде чем кто-либо принял всерьез идеи Юрия Арцутанова. Потребовалось два столетия, чтобы наша техника достигла уровня, соответствующего глубине его прозрения…

Всякий раз, когда Раджасинха воспроизводил запись, ему казалось, что в этот момент Морган действительно оживал. Здесь он вступал на свою территорию, и Раджасинха не мог хотя бы отчасти не разделить его энтузиазм.

– Гуляя в ясную ночь, – продолжал Морган, – вы видите привычное чудо нашего века – звезды, которые не восходят и не заходят, а неподвижно стоят в небе. Уже наши деды привыкли к синхронным спутникам и синхронным космическим станциям, которые вечно висят над экватором над одним и тем же местом земной поверхности. Вопрос, который поставил перед собой Арцутанов, отличался детской непосредственностью, свойственной истинным гениям. Если бы такая мысль пришла в голову просто умному человеку, он тут же отбросил бы ее как величайшую нелепость.

Если тело может оставаться неподвижным относительно поверхности Земли, нельзя ли спустить с него трос и таким образом связать Землю с космосом?

Но как осуществить эту идею на практике? Расчеты показали, что ни одно вещество не обладает достаточной прочностью. Трос из самой лучшей стали не выдержит собственного веса еще задолго до того, как будут перекрыты тридцать шесть тысяч километров между Землей и синхронной орбитой. Правда, в самом конце двадцатого века в лабораториях начали производить сверхпрочные суперволокна. Если бы появилась возможность наладить их массовое производство, мечта Арцутанова была бы воплощена в действительность. Но они были крайне дороги, гораздо дороже золота. Чтобы построить грузо-пассажирскую систему Земля—космос, понадобились бы миллионы тонн суперволокна, и поэтому мечта оставалась мечтой.

Но несколько месяцев назад ситуация изменилась. Теперь заводы дальнего космоса могут производить практически неограниченные количества суперволокна. И мы можем построить космический лифт, или орбитальную башню, как я предпочитаю ее называть…

Изображение Моргана исчезло. Вместо него возникла медленно вращающаяся Земля величиной с футбольный мяч. Над нею на расстоянии вытянутой руки, паря все время над одной и той же точкой экватора, ярко вспыхивающая звезда обозначала местонахождение синхронного спутника.

Из звезды начали вытягиваться два тонких световых луча: один к Земле, второй в противоположном направлении, в космос.

– Когда вы строите мост, – продолжал голос Моргана, – вы начинаете с двух концов и встречаетесь посередине. С орбитальной башней дело обстоит наоборот. Вы должны строить одновременно вверх и вниз, чтобы центр тяжести сооружения оставался в стационарной точке. Если удержать равновесие не удастся, сооружение изменит свою орбиту и начнет медленно перемещаться вдоль экватора.

Спускающийся к Земле световой луч достиг ее поверхности, и в тот же миг движение второго луча тоже прекратилось.

– Общая высота башни должна составлять не менее сорока тысяч километров, причем наиболее опасна нижняя сотня километров, проходящая в плотных слоях атмосферы. Здесь следует бояться ураганов. Башня не будет устойчивой, пока ее надежно не прикрепят к земле.

И тогда впервые в истории мы обретем лестницу на небо – мост к звездам. Простая подъемная система – лифт, приводимый в движение дешевым электричеством, – заменит шумную и дорогостоящую ракету, которая отныне будет применяться лишь для дальних космических полетов.

Перед вами один из возможных проектов…

Изображение вращающейся Земли исчезло, телекамера показала поперечный разрез башни.

– Такая башня состоит из четырех одинаковых труб: две для подъема, две другие для спуска. Нечто вроде четырехколейной железной дороги с Земли на синхронную орбиту.

Капсулы для пассажиров, грузов и топлива будут двигаться вверх и вниз по трубам со скоростью нескольких сотен километров в час. Поскольку девяносто процентов энергии будет возвращаться в систему, стоимость перевозки одного пассажира не превысит нескольких долларов. Ведь при спуске капсулы на Землю ее двигатели действуют как магнитные тормоза, генерирующие электричество. В отличие от космических кораблей такая капсула не расходует энергию на нагрев атмосферы и создание ударных волн; ее энергия будет возвращаться в систему. Поезда, идущие вниз, будут помогать поездам, идущим вверх. По самым скромным подсчетам, лифт в сто раз экономичнее любой ракеты.

Раджасинха нажал кнопку, и Морган умолк.

– Я совершенно сбит с толку, – сказал профессор Сарат. – И вообще, при чем тут мы?

– Я сам не все понимаю. Мне кажется, Морган сражается сразу на нескольких фронтах. Он дал мне эту запись с условием, что она не будет передана по коммерческим каналам связи. Поэтому мне и пришлось пригласить вас сюда.

– А он знает о нашей встрече?

– Конечно. Он даже обрадовался, узнав, что я собираюсь поговорить с вами, Максина. Он вам доверяет и хочет привлечь вас на свою сторону. Что до вас, Поль, то я убедил его, что вы, не рискуя инсультом, способны хранить тайну примерно неделю.

– Пожалуй, если на то есть важные причины.

– Я начинаю кое-что понимать, – сказала Максина Дюваль. – Некоторые вещи начинают обретать смысл. Прежде всего это проект космический, а Морган – главный инженер отдела «Суша».

– Ну и что?

– И это спрашиваете вы, Иохан! Подумайте о бюрократической буре, которая разразится, когда об этом узнают в авиационно-космической промышленности! Если Морган не будет сугубо осторожен, ему скажут: «Большое вам спасибо, а теперь за дело возьмемся мы. Были счастливы с вами познакомиться».

– Звучит убедительно, но у него тоже есть веские доводы. Ведь, по сути дела, орбитальная башня – строение, а не транспортное средство.

– Не знаю, как на это посмотрят юристы. Едва ли существует много строений, верхние этажи которых движутся на 10 км/с быстрее фундамента.

– Может, вы и правы. Кстати, когда у меня закружилась голова при мысли о башне, покрывающей добрый кусок дороги к Луне, доктор Морган сказал: «Считайте, что это не башня, поднимающаяся вверх, а мост, идущий вовне». Я пытаюсь, но без особого успеха.

– Ага! – неожиданно воскликнула Максина Дюваль. – Вот еще одна часть вашей головоломки. Мост.

– То есть?

– Известно ли вам, что директор ВСК, этот напыщенный осел сенатор Коллинз, требовал, чтобы Гибралтарскому мосту присвоили его имя?

– Но как удалось спасти мост от уготованной ему участи?

– Ведущие инженеры ВСК произвели небольшой дворцовый переворот. Морган, разумеется, в нем не участвовал.

– Так вот почему он прячет свои карты! Я все больше и больше его уважаю. Но несколько дней назад он обнаружил препятствие, обойти которое невозможно.

– Попробую угадать, – сказала Максина. – Это полезное упражнение – оно помогает быть впереди всех. На Земле существует лишь ограниченное количество подходящих мест – ведь большая часть экватора проходит по океану, – и Тапробани, несомненно, одно из них. Хотя я и не вижу, в чем его преимущество перед Африкой или Южной Америкой. Или Морган просто перебирает возможные варианты?

– Дорогая Максина, ваши способности к дедукции феноменальны. Вы на верном пути, но дальше вы не продвинетесь. Хотя Морган очень хотел объяснить мне суть дела, я не беру на себя смелость утверждать, что разобрался во всех научных деталях. Оказывается, Африка и Южная Америка непригодны для установки космического лифта. Это связано с неустойчивыми точками в гравитационном поле Земли. Годится только остров Тапробани – хуже того, всего лишь одна его точка. И здесь на сцену выступаете вы, Поль.

– Я?

– Да. К своей великой досаде, доктор Морган обнаружил, что единственное место, которое ему требуется, мягко выражаясь, занято. Он просит посоветовать, как вытеснить оттуда вашего любимого друга Будди.

– Кого? – в свою очередь, изумилась Максина.

Сарат не замедлил с ответом:

– Его преподобие Бодхидхарму Маханаяке Тхеро, Верховного Жреца храма Шри Канда, – речитативом произнес он, словно распевая литанию. Так вот где собака зарыта!

На минуту воцарилось молчание. Потом на лице Поля Сарата, почетного профессора археологии университета Тапробани, появилось выражение злорадного восторга.

– Я всегда хотел знать, – мечтательно проговорил он, – что именно произойдет, когда неотразимая сила столкнется с непреодолимым препятствием.

Часть II. ХРАМ

10. ЗВЕЗДОЛЕТ

Сто лет люди ожидали подобного события и пережили немало ложных тревог. Но когда оно наконец свершилось, человечество было застигнуто врасплох.

Радиосигнал, шедший от Альфы Центавра, был настолько мощным, что его впервые засекли как помеху в обычных коммерческих каналах. Все радиоастрономы мира, которые десятилетиями обшаривали космос в поисках следов внеземных цивилизаций, не знали, куда деваться от стыда, тем более что давно списали со счета тройную систему Альфы и Проксимы Центавра.

Немедленно в работу включились все радиотелескопы южного полушария, и через несколько часов мир узнал еще более ошеломляющую новость: источник сигнала находился вовсе не в системе Альфы Центавра, а в точке, отстоящей от нее на полградуса. И он перемещался.

Все стало на свои места. Мощность сигнала никого больше не удивляла, поскольку его источник уже вошел в пределы солнечной системы и приближался к Солнцу со скоростью шестьсот километров в секунду. Произошло то, чего так ждали – и так боялись – люди: появились инопланетяне…

Однако целый месяц гость из космоса бездействовал: он проносился мимо внешних планет, не отвечая на сигналы Земли, не пытаясь изменить свою траекторию, подобную орбите кометы, и излучая в эфир одну и ту же серию импульсов, означавшую: «Я здесь!» Его путь от Альфы Центавра при условии, что он летел с неизменной скоростью, – должен был занять две тысячи лет. Одних это обстоятельство несколько успокоило, так как доказывало, что пришелец – космический зонд-робот, а других, напротив, разочаровало, лишив спектакль кульминации – появления живых инопланетян.

На свет были извлечены и со всей серьезностью проштудированы забытые сюжеты научной фантастики, начиная от пришествия на Землю благожелательных богов до вторжения кровопийц-вампиров. Лондонская компания «Ллойд» сильно обогатилась, так как люди стремились застраховать свою жизнь на случай самых непредвиденных поворотов судьбы.

Затем, как только инопланетянин прошел орбиту Юпитера, земные приборы принесли о нем первые вести. Панику, к счастью недолгую, вызвало сообщение, что поперечник объекта составляет пятьсот километров. Вдруг это действительно летающая колония с вражеским десантом на борту?..

Однако вскоре выяснилось, что диаметр твердого корпуса инопланетянина равен всего нескольким метрам. Пятисоткилометровый ореол вокруг него оказался явлением знаковым – это была ажурная параболическая антенна, подобная орбитальным радиотелескопам земных астрономов. С ее помощью, очевидно, пришелец посылал на свою далекую родину сообщения об открытиях, которые делал; обшаривая солнечную систему и подслушивая радиопередачи.

Вскоре мир потрясла еще одна сенсация – антенна величиной с астероид была нацелена не на Альфу Центавра, а совсем на другую часть неба. Вероятно, ближайшая к нам звезда была просто последней промежуточной станцией, а не местом старта пришельца.

Установить его происхождение помог случай: один из автоматических аппаратов для исследования солнечной активности внезапно замолк и только через минуту вновь обрел голос. Анализ записей показал, что приборы были на мгновение парализованы интенсивной радиацией. Аппарат пересек луч космического гостя, и это позволило определить, куда нацелена передача.

В том направлении на расстоянии пятидесяти двух световых лет находился очень слабый – и очевидно очень древний – красный карлик, одно из тех скромных маленьких солнц, которые будут спокойно светить через миллиарды лет после угасания великолепных звезд-гигантов. Все радиотелескопы мира, не занятые наблюдением за пришельцем из космоса, были наведены на его предполагаемую родину.

Сигнал был – ясный сигнал в сантиметровом диапазоне. Те, кто много тысяч лет назад создал зонд, все еще поддерживали с ним связь. Впрочем, послания, которые он принимал теперь шли к нему всего-навсего полвека.

Войдя внутрь орбиты Марса, пришелец дал понять, что знает о человечестве. Он выбрал самый драматический и самый верный способ стал передавать 3075-строчечные телефильмы, сопровождая их текстами на хорошем земном языке. Так началась первая в истории человечества космическая беседа – и с запаздыванием не в десятки лет, как предполагали раньше, а всего лишь в несколько минут.

11. ТЕНЬ НА РАССВЕТЕ

Морган вышел из ранапурского отеля в четыре часа. Стояла ясная, безлунная ночь. Он не был в восторге от времени, назначенного для поездки, однако доктор Сарат пообещал, что все неудобства окупятся.

– Вы так и не поймете, что такое Шри Канда, если не увидите рассвет с вершины, – сказал он. – Кроме того, Будди, то есть Маханаяке Тхеро, не принимает посетителей в другое время. Он считает, что это лучший способ отвадить любопытных туристов.

Как назло, шофер-тапробанец оказался ужасно болтливым, он без умолку что-то рассказывал и что-то спрашивал – ему, видно, хотелось узнать как можно больше о пассажире. Правда, делал он это с таким добродушием, что сердиться на него было трудно.

Все же Морган предпочел бы, чтобы шофер молчал и уделял больше внимания поворотам. Темнота была почти полной. Может, впрочем, и к лучшему, что нельзя видеть все пропасти и утесы, которые они миновали, пока машина взбиралась в горы…

– Вот она! – сказал шофер с гордостью, когда они обогнули очередной холм.

Шри Канда все еще была погружена в темноту, ничто не предвещало рассвета. Присутствие горы выдавала лишь узенькая полоска света, зигзагом поднимающаяся к звездам и будто чудом висящая в небе. Морган знал, что это просто фонари, поставленные двести лет назад для того, чтобы облегчить пилигримам подъем по самой длинной лестнице в мире; но эта полоска света, противоречащая логике и гравитации, казалась ему сейчас воплощением его собственной заветной мечты. За много веков до его рождения вдохновленные неведомыми ему философами люди начали труд, который он надеялся завершить. Это они возвели первые ступени на пути к звездам…

Моргана уже не клонило в сон. Приближающаяся светящаяся полоса распалась, став нитью мерцающих бус. Черный треугольник горы угадывался на фоне неба. В ее безмолвии таилось что-то зловещее. Она казалась жилищем богов, которые, прознав о цели Моргана, собирают все силы против него.

Эти мрачные мысли остались позади, когда машина прибыла на станцию канатной дороги. Хотя было только пять часов утра, в маленьком зале ожидания толпилось не менее ста человек. Морган заказал две чашки спасительного кофе – для себя и своего словоохотливого шофера, который, к счастью, не проявил желания штурмовать вершину.

– Я был там раз двадцать, – заявил он с подчеркнутым равнодушием. – Лучше посплю в машине, пока вы не спуститесь.

Морган купил билет. По его расчетам, он попадал в третью или четвертую очередь. Холодно было уже здесь, на высоте двух километров. На вершине, в трех километрах выше, будет еще холоднее.

Плетясь в шеренге молчаливых и сонных людей, он с удивлением обнаружил, что только у него нет фотоаппарата. «А где же праведные паломники? – подумал он. – Впрочем, их здесь и не должно быть. Нет легких путей на небо. Совершенство достигается только собственными усилиями, а не с помощью машин. Но бывают обстоятельства, когда без машины не обойтись».

Наконец все расселись и вагончик под скрип канатов тронулся. И снова Моргана охватило странное чувство, будто он идет по чужим стопам. Лифт, который он задумал, будет поднимать в десять тысяч раз больше груза, чем эта система, созданная, вероятно, еще в XX веке. Но принцип их действия одинаков.

Вагончик, покачиваясь, двигался в темноте, но иногда в поле зрения попадала лестница, освещенная фонарями. На ней никого не было, будто многомиллионный поток паломников, на протяжении трех тысяч лет поднимавшихся к вершине, разом иссяк. Но так только казалось: те, кто пешком шел на свидание с зарей, были сейчас далеко впереди.

На высоте четырех километров пассажиры, оставив вагон, перешли на другую станцию канатной дороги. Морган надел термоплащ, плотно запахнувшись в металлизированную ткань. Под ногами похрустывал иней, в разреженном воздухе трудно было дышать. Морган не удивился, увидев на станции кислородные баллоны; тут же на видном месте висела инструкция.

Вместе с последним подъемом появились первые признаки грядущего дня. На востоке еще горели звезды – ярче всех Венера, – когда высоко в небе вспыхнули зажженные зарей тонкие прозрачные облака. Но до рассвета оставалось еще полчаса.

Один из пассажиров указал на гигантскую лестницу, петлявшую внизу по склонам, которые становились все круче. Теперь она не была безлюдной. Медленно, как во сне, десятки мужчин и женщин с трудом поднимались по бесчисленным ступеням. Сколько они в пути? Всю ночь, а многие больше. Старики, неспособные за один день преодолеть подъем. Морган не подозревал, что на свете еще столько верующих.

Мгновенье спустя он увидел первого монаха – высокий человек в оранжевой тоге шагал с размеренностью метронома, глядя вперед и не обращая внимания на вагон, плывущий над его выбритой головой. Стихии, казалось, тоже его не беспокоили: обнаженная по плечо правая рука была открыта леденящему ветру.

Вагон остановился у станции, выгрузил замерзших пассажиров и отправился в обратный путь. Морган присоединился к толпе из 200–300 человек, собравшихся в маленьком амфитеатре, вырубленном в западном склоне горы. Все напряженно всматривались в темноту, хотя пока ничего Не было видно – лишь узкая полоска огней, зигзагами спускающаяся в бездну. Запоздалые путники с отчаянными усилиями одолевали последний участок лестницы – вера побеждала усталость.

Морган посмотрел на часы: осталось десять минут. Никогда до этого он не встречался с таким множеством молчаливых людей. Туристов с фотоаппаратами и паломников объединяла сейчас одна надежда.

С вершины горы, из храма, все еще невидимого в темноте, донесся нежный перезвон колокольчиков, и в ту же минуту на громадной лестнице погасли все фонари. Стоя спиной к невидимому рассвету, люди увидели, как слабый отблеск дня осветил облака, лежащие далеко внизу. Однако огромный массив горы все еще задерживал зарю.

По мере того как солнце обходило с флангов последний оплот ночи, склоны Шри Канды с каждой секундой выделялись все отчетливей и ярче.

По толпе, застывшей в терпеливом ожидании, пронесся благоговейный шепот.

На мгновенье все как бы замерло в неподвижности, а затем совершенно неожиданно чуть ли не на половину Тапробани лег идеально симметричный треугольник с четкими краями. Гора не забыла своих поклонников – в море облаков лежала знаменитая тень Шри Канды, символ, который каждый паломник волен толковать по своему разумению…

Совершенство прямых линий создавало иллюзию твердого тела казалось, это поверженная пирамида, а не фантом из света и тени. Вокруг нее разливался свет, первые прямые лучи солнца вырывались из-за склонов горы, а тень по контрасту становилась все более темной и плотной. Но сквозь тонкую завесу облаков, источник ее недолгой жизни, Морган смутно различал озера, холмы и леса пробуждающейся земли.

Над горою вставало солнце, и вершина туманного треугольника с огромной скоростью приближалась к Моргану, но он не ощущал движения. Время как бы остановилось; впервые в жизни он не думал об уходящих минутах. Тень вечности легла на его душу, как тень горы на рассветные облака.

Тень быстро таяла, и тьма растворялась в небе, как краска в воде. Призрачный мерцающий пейзаж внизу обретал материальность. Примерно на полпути к горизонту вспыхнул свет – солнечный луч отразился от восточных окон какого-то строения, – а гораздо дальше, если не обманывал глаз, синела полоска моря.

Новый день пришел на Тапробани.

Люди медленно расходились. Одни вернулись на станцию, а другие, энтузиасты, направились к лестнице в обычном заблуждении, что спускаться легче, чем подниматься. Большинство будет благодарить судьбу, добравшись до нижней станции. Только немногие способны одолеть весь спуск.

Лишь Морган, провожаемый любопытными взглядами, двинулся вверх по ступеням, ведущим к монастырю на вершине горы. Дойдя до гладко оштукатуренной наружной стены, уже озаренной первыми прямыми лучами солнца, он с облегчением прислонился к тяжелой деревянной двери.

За ним, должно быть, следили. Не успел он отыскать кнопку звонка или как-нибудь иначе дать знать о своем приходе, дверь бесшумно отворилась, и монах в желтом одеянии приветствовал его, сложив ладони.

– Аю бован, доктор Морган. Маханаяке Тхеро будет рад вас видеть.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю