Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 29 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

* * *

Святославль.

Оксана очень удивилась, когда увидела сына у себя в кабинете в детском саду. И по его лицу она поняла, что случилось что-то нехорошее.

– Мам, меня в жилкомиссию вызывали в исполком, – устало плюхнулся Руслан на стул рядом с её рабочим столом.

– Что им опять надо? – всплеснула она руками.

– Там у них председатель жилкомиссии Щербаков, знаешь? – Оксана кивнула. – У нас в новом доме никто не прописан. Он говорит, одной семье нельзя иметь и дом, и квартиру. Дал нам время решить этот вопрос. Говорит, или дом надо продавать, или нам из квартиры всем выписываться…

– Господи! Да что же это такое⁈ – воскликнула Оксана, искренне не понимая, за что ей такое наказание. – Опять у меня излишки будут?

– Мам, надо разменивать квартиру, – уверенно сказал Руслан. – Другого выхода нет.

– Что? – удивлённо посмотрела на него Оксана.

– Да… Если дом продать, мы все к тебе жить придём. Или дом, или квартира. И то, и другое иметь нельзя.

– Но вы же так жили раньше, Настя с Мариной у неё в доме были прописаны, а ты в квартире, – напомнила она сыну.

– Да, но об этом никто в исполкоме не знал, а сейчас у нас дом на учёте стоит, где никто не прописан. На него сразу обратили внимание.

– Да что ты будешь делать? – шлёпнула Оксана ладонью по столу с досадой. – Всё не слава богу!

– Мам, надо разменивать квартиру. Тогда и мы спокойно выпишемся от тебя и пропишемся к себе в дом. И у тебя излишков не будет.

– Сынок… А может, ты разведёшься с Настей? – посмотрела она на него с надеждой.

– Ты чего, мам? – удивился он. – Зачем?

– Она пропишется в дом, а вы с Маришкой в квартире останетесь. И ничего делать не надо будет.

– Ну, ты придумала! Мы второго ребёнка, вообще-то, хотим, а ты про развод. Я даже обсуждать это не буду.

– Настя что, беременна? – ошарашенно посмотрела она на Руслана.

– Нет ещё… Я за дом ещё должен кучу денег. Надо отдать долг сперва. А если мы квартиру разменяем, то я сразу и долг отдам, и с двумя детьми полегче будет первый год, пока Настя в декрете. А то такие хоромы и с одним ребенком – несерьезно. Место и для трех найдется, не то что для двух!

– Ты уже всё решил, да? – посмотрела на него Оксана с осуждением. – А как же я?

– А что ты, мам? Мы же тебя не на улицу выселяем. Выменяем тебе отдельную квартиру в хорошем доме. Переехать я помогу. И исполком больше цепляться не будет.

– А вещи куда? Мебель?

– Ну, хочешь, продай. Хочешь, нам отдай. У нас места свободного много. Этот дом намного больше того, что у нас был.

– Я с таким трудом всё доставала!

– Ну, заберёшь в свою новую квартиру, – ответил Руслан.

– В какую? Однокомнатную⁈ – начала рыдать Оксана.

– Ну, хватит, мам, – устало потёр переносицу Руслан. – Всё равно что-то делать придётся. От дома отказываться мы с женой не хотим. Мы туда пропишемся и у тебя опять будут излишки, ты в принудительном порядке освободишь нашу квартиру и поедешь туда, куда город решит. Скорее всего, в комнату в коммуналке. Вот зачем до этого доводить? Ещё и нас без денег оставишь. А так бы мы не спеша обменяли трёшку на однушку с доплатой. Ты сама выбрала бы себе новую квартиру, а мы получили бы разницу в цене.

– Тебе какой-то дом дороже матери! – сквозь слёзы проговорила Оксана.

– Мам, во-первых, дом и правда очень хороший. Воду с колонки таскать не надо и помои без конца выливать. И места много. Двор большой. Детская площадка во дворе. У нас у каждого своя комната… И у тебя будет своя целая однокомнатная квартира. В чём ты видишь несправедливость?

– Весь в отца! – сорвалась на крик Оксана. – Эгоист! Только о себе думаешь!

– Я о тебе, вообще-то, думаю, – поднялся Руслан, собираясь уходить. – Я-то свои долги как-нибудь отдам… А вот ты… Щербаков из жилкомиссии сказал, у города нет однокомнатных квартир, только комнаты в коммуналках и то, в домах без удобств. Подумай, мам. Отдельная квартира с удобствами всяко лучше, чем коммуналка без удобств.

Он ушёл, а Оксана запустила в закрывшуюся за ним дверь дыроколом. Ярость накрыла её. Плакать она тут же перестала, но успокоиться никак не могла. Хотя умом-то она понимала, что сын прав. Жилкомиссия не оставит их в покое и надо разменивать квартиру на своих условиях. Но так бесило, что ей придется делать что-то против собственного желания!..

* * *

Италия. Рим.

Созвонившись накануне со знакомым депутатом парламента от Итальянской коммунистической партии, третий секретарь посольства СССР в Италии Астахов отправился в загородный клуб на встречу с этим любителем конных прогулок. Езда верхом не числилась в списке любимых занятий Астахова, но чего не сделаешь, чтобы не ехать самому в Авиано.

Вот будет обидно, – думал он, забираясь на самую смирную кобылку в этой конюшне, – если Симоне тоже ничего не слышал про Авиано. И задницу отобью, и ехать самому туда придётся…

Он как накаркал, Симоне Трунцо не смог ничего сказать ему про планы американцев по новой военной базе с ядерным оружием в Италии. Но негодование, которое немедленно разгорелось в его глазах и яростное возмущение из-за одной мысли об этом, вселило в Астахова надежду, что депутат будет впредь очень живо интересоваться этой темой.

– Дорогой Симоне, не стоит так переживать, – заметил он. – Может, это всё и не так. Надо, сперва, уточнить, узнать наверняка. Давайте, с вами договоримся, что проинформируем друг друга. Кто первый узнает. Уверен, наши народы одинаково не заинтересованы в том, чтобы американцы разместили на вашей территории ядерное оружие. Вы же понимаете, чем это всё чревато… Возможность ответного удара со стороны СССР… При всех взаимных симпатиях итальянского и советского народов, если дойдет до войны, расклад будет именно таким. А больше всего меня возмущают ситуации, когда подобные решения принимаются тайком от народа. Да что там от народа? Тайком от парламента!

Раззадорив итальянца до белого каления, Астахов решил, что с него хватит на сегодня конных прогулок и предложил депутату чего-нибудь выпить.

* * *

Только я положил трубку после разговора с помощником секретаря комсомольской организации ЗИЛа, опять раздался звонок. Это оказалась Александра Латышева с радио. Интересно, долго она дозванивалась, бедолага?

– Доброе утро! – приветствовала она меня очень оживленно, видимо, радуясь, что дозвонилась наконец. – Павел Тарасович, ваши темы одобрили.

– Прекрасно.

– Когда вам было бы удобно приехать на запись?

– Ну, давайте, в среду, в четверг в первой половине дня или в пятницу. Я под вас подстрою свой график.

– Отлично. Спасибо. Я перезвоню сразу, как согласую время, – ответила она и попрощалась.

А я, наконец, собрался и поехал на Лубянку. Понедельник – день тяжёлый. Сегодня ещё хотелось бы добраться до «Лосиного острова» пострелять, а вечером ещё общий сбор в бане «Полёта». И дел у нас там, судя по всему, будет невпроворот…

Румянцев привёл меня в свой кабинет, я передал ему текст доклада по мерам стимулирования сельского хозяйства и он начал его сразу изучать. После того, как я начал печатать свои тексты, делать это он стал гораздо быстрее, явно обладает товарищ майор навыком скорочтения.

Просмотрев до конца доклад, он кивнул и сказал, что о времени лекции сообщит позднее.

– Сперва текст согласую. Что впереди паровоза бежать? Правильно? – посмотрел он на меня с важным видом. Можно подумать, что есть вероятность, что мой текст не согласуют.

* * *

Москва. Старая площадь.

Весь день у Захарова всё валилось из рук. Только бы Стельмухов нашёл какой-то выход из создавшегося положения. Всё только стало налаживаться, впереди маячило строительство музея и обеспеченная старость. Ещё бы на нынешней должности немного поработать, хоть лет пять… Да и потом еще рано на пенсию, но можно и пойти на повышение.

Его должность обеспечивала успех всей их команде. А если его сместят, сможет ли он и впредь обеспечивать подконтрольность их предприятий? Не разбегутся ли директора кто куда с готовым отлаженным промыслом? И нужен ли он будет своей команде в таком случае? Большой вопрос…

Конечно, совсем без работы его не оставят. Но велика вероятность, что пошлют куда-нибудь далеко. Может, даже, с формальным повышением, куда-нибудь в Киев. Или в Алма-Ату. После чего он точно от дел группировки будет вынужден отойти. А там все заново затевать, с нуля…

Нет, надо начинать действовать более решительно! Сегодня после собрания еще раз переговорить с Мещеряковым. Задействовать все резервы, поднять всех должников. Начать, в конце концов, раздавать деньги в конвертах тем, кто готов принимать такие подношения, дарить дорогие охотничьи ружья тем, кто боится брать деньгами, драгоценные украшения женам тех, кто сам ничего никогда не берет. Но у жены же не посмеет отобрать, чтобы вернуть…

А то Стельмухов, что-то, такое впечатление, что не будет сильно горевать, если его куда-нибудь отправят. Ему что – в организации теперь полно молодой крови. Может, специально волокитит, не хочет сильно вкладываться, безо всяких проблем готов каждый месяц принимать деньги свою долю и от того же Бортко. Ему какая разница?

А еще, если дело совсем плохо, то он может уже и договорился с тем же Крестниковым за его спиной. Вот почему он не рекомендует ему отправить людей Мещерякова за собой походить, чтобы от слежки, что мог Крестников подослать, подстраховаться? Пожалуй, чтобы исключить такую возможность, нужно сказать Мещерякову, чтобы он и за Стельмуховым последил… Наших он никого не знает, что под Мещеряковым ходят, никогда не догадается, кто именно за ним следит, если и заметит вдруг… Нужно точно знать, с кем он встречается вечерами по ресторанам да дачам…

* * *

Освободившись, решил съездить на ЗИЛ. Так как о месте работы Серёги Белого помнил только то, что он работал где-то на конвейере, попросил Варданяна помочь мне его найти. Он сделал пару звонков и минут через двадцать Серёга сам уже прибежал в комитет комсомола. Он так обрадовался, увидев меня. А когда узнал, что будем готовиться к празднику вместе, то вообще расплылся в блаженной улыбке и пообещал переселиться до двадцать второго апреля к Малине, чтобы быть ко мне поближе. И смех, и грех…

Варданян выслушал Белого по поводу участников монтажа, кто изъявил желание участвовать, с каким видом творчества.

Когда я услышал про фокусника, то несколько скептически высказался, что трудно его будет вписать в идейную линию.

– Ты что! Нельзя людям отказывать, тем более если они сами изъявили желание! – строго заявил Варданян и я понял, что без фокусника уже никуда… Хотя в моем представлении Ленин и фокусник вот никак не соотносились… Ну, раз местное начальство считает это уместным…

Выслушав Белого, помощник секретаря комсомольской организации предложил нам немедленно приступить к работе и пообещал отпросить Белого у начальства.

– Важное дело делаем, – проговорил он, берясь за трубку телефона, а мы с Серёгой, получив все ценные указания, вышли из его кабинета.

– Ну, как жизнь? Рассказывай, – спросил я его.

– Ничего, работаю, учусь, – улыбнулся он и схватил меня за плечи. – Я так рад! Мне как сказали, что надо монтаж подготовить, так я, признаться, испугался. Одно дело по готовому сценарию выступать, который кто-то уже написал, утвердил… А другое, самому что-то придумать. Да я, может, и придумал бы, – тараторил он без умолку, – но где гарантия, что это начальству понравится с идейной точки зрения? Ну, ты понимаешь, да? Так здорово, что ты в деле! Мы такой сценарий вдвоём придумаем! Мы такой монтаж им покажем!

– Серёг! – помахал я ладонью перед его лицом, пытаясь остановить этот словесный поток. – Подожди, тормозни… Объясни мне хоть поначалу, что такое монтаж?

Он вообще перестал говорить, словно онемел, и с недоверием уставился на меня.

– Серёг? Ты здесь? – пощёлкал я пальцами перед его лицом.

– А, да, – заморгал он. – Ты не знаешь, что такое монтаж?

– Понятия не имею, – откровенно признался я.

– Ну, как тебе объяснить?..

– Хоть как-нибудь, – рассмеялся я.

– Ну, это концерт, наверное… Или не совсем концерт… Короче, все выступления с каким-то смыслом.

– С каким? – поинтересовался я.

– Двадцать второе апреля, – удивлённо взглянул он на меня, мол, что глупости спрашиваешь.

– А, ну да, – кивнул я. – И дальше что?

– Что что? Я, вообще-то, это никогда не делал, – с тоской посмотрел он на небо.

– Ладно, не кисни, давай сочинять сценарий, – спокойно ответил я. – Кем мы располагаем в своём концерте?

– Нашей агитбригадой.

– Сколько вас? Помню, четверо было, вы с Малиной и две девчонки.

– У нас уже четыре девчонки, – улыбнулся, приосанившись Серёга.

– Отлично! Кто ещё?

– Спортсмены, вроде, какие-то обещали подтянуться, фокусник, жонглёр…

– Спортсмены, фокусник, жонглёр, – задумчиво повторил я. – И из этого нам надо что-то идейное сделать… Задачка, однако!

– Слушай, у нас еще студия бального танца есть при заводе, – вспомнил Серёга. – Пригодятся?

– Пригодятся. Наверное, – пожал я плечами, уже обдумывая концепцию концертной программы. – Слушай! Точно пригодятся! Серёг, а что если нам весь концерт сделать в виде противостояния капиталистического образа жизни и советского?

– Как это?

– Ну смотри. У нас есть спортсмены, олицетворяющие здоровый образ жизни, и есть танцоры, нарядим их в стиляг и пусть танцуют что-то непотребное, это будет капиталистический образ жизни… Так? У нас есть жонглёр… Придумать бы ему какой-нибудь номер, символизирующий ловкость советских работников, как они быстро справляются со своей работой, раз-раз, сделал дело и присоединился к спортсменам… Это необязательно, мысли вслух просто.

– Не, а здорово! – похвалил меня Серёга.

– А фокусник с картами работает?

– Не знаю…

– Хорошо бы с картами, какой-нибудь номер, символизирующий обман… О, банковскую систему, которая под бешенные проценты людям деньги в долг даёт.

– Класс! – радостно потёр руки Белый.

– Нам нужны ещё номера, – заметил я. – А в конце социалистический образ жизни должен победить капиталистический.

– Само собой!

– Вот, нам надо какую-то концовку закономерную этому противостоянию придумать и можно любые номера туда вписать…

– Отлично! Я бы сам не додумался!

– Короче, Серёг, берёшь девчонку, пусть она советского гражданина изображает. И допустим, ты сам изображай человека из капстраны. И вот сначала номер, изображающий как работают при социализме, потом как работают при капитализме. Затем как отдыхают при социализме, потом номер, как отдыхают при капитализме. Советский человек с каждым номером становится всё счастливее, а рабочий при капитализме становится всё унылее и унылее. Понял? А потом она приходит и показывает, как мы живём и ты решаешь, ну его нафиг, этот капитализм, возьмите меня к себе, в социализм. Идея понятна?

– Понятно! – рассмеялся он. – Только хорошо бы, чтобы это как-то на бумаге было оформлено.

– Я подумаю, что можно сделать, – взглянул я на часы. – Но мне, по-любому, список участников надо, наверное. Или пока просто концепция этого монтажа нужна?

– Не знаю, – смутился Белый, похоже, не понял слово концепция.

– Ладно, это я обсужу в комитете комсомола, если надо напишу в общих словах. А ты ищи участников концерта.

Мы попрощались и я поспешил на собрание на «Полете».

Глава 11

* * *

Москва. Лубянка.

Зампред Вавилов перечитал донесение из Рима. Резидент доложил, что профильные контакты в столице не подтвердили информацию о намерении американцев перебросить на авиабазу Авиано какие-то военные самолёты, а также ядерное вооружение. Резидент сообщал, что выдвигается в окрестности авиабазы в надежде разузнать что-то уже там.

Надо дать задание резидентуре в Вашингтоне также провентилировать этот вопрос, – решил Вавилов. – Чем чёрт не шутит…

* * *

Москва. Оздоровительный комплекс часового завода «Полёт».

Наши собирались медленно, за накрытым столом сидели Захаров с Мещеряковым и Бортко. Приехали ещё наши мужики и курили на входе.

Быстренько разделся, замотался в простыню и пристроился за стол. И есть хотелось, и вопросов накопилось много.

– Ну, что скажешь? – спросил Бортко.

– Завтра телевизионщики в таксопарке будут наших снимать, – сказал ему я.

– Да мы, как бы, тоже там присутствовать планируем, – ответил степенно Бортко.

Точно. Это же Пролетарский район. Куда же без первого секретаря райкома партии?

– Авось получится и в фильм попасть, – пожелал ему удачи я.

– Сплошные телезвёзды вокруг, – хмыкнул Ригалев.

К нам присоединились остальные. Обратил внимание, что Захаров и Мещеряков какие-то мрачные.

Сатчан подсел ко мне поближе и с любопытством оглядел нас.

– Что я пропустил? – спросил он. – О каких телезвёздах речь?

– Съёмки завтрашние обсуждаем в таксопарке, – пояснил я.

Тут Захаров взял слово, оглядев присутствующих.

– Ну что, все собрались? Можно начинать?

Наши поспешно расселись за столом и приготовившись к самой приятной части наших посиделок. Бортко раздал нам всем конверты и заметно оживившийся народ засуетился, начали прятать конверты, кто куда, а я просто в свою тетрадь-ежедневник вложил, без неё уже никак, столько информации!..

– Ну, перейдём к делам, – призвал нас к порядку Захаров. – Первый вопрос повестки дня у нас сегодня – Городня.

– Да. Городня, – принял у него эстафету Бортко. – Проект готов, товарищи, и согласован. Так что мы готовы начать строительство, как только позволят погодные обстоятельства.

– Отличная новость, – искренне обрадовался я.

– Подключайся к обсуждению, – обратился ко мне Захаров. – Изначально этот музей ты придумал, тебе его и курировать в дальнейшем.

– Хорошо… А прораб-то у нас есть? – озабоченно поинтересовался я.

– У нас целое СМУ есть, – хмыкнул Бортко.

– Уже легче, – выдохнул я с облегчением. – Но у нас подземная часть самая важная и секретная. Хорошо, если её будут строить какие-нибудь вьетнамцы. Они работу закончат и уедут к себе домой, никто и знать не будет про коллектор в полный рост между музеем и рестораном… И в целом про крайне интересные особенности подземного этажа.

– А что, хорошая идея, – одобрил Захаров, – я думал про узбеков или молдаван, но так намного лучше. Точно ничего не всплывет… И вьетнамцев сейчас как грязи в СССР, легко найдем бригаду строителей. А СМУ потом уже подключим, когда они все сделают в подземной части.

И махнул мне рукой – мол, продолжай.

– Нам надо делать всё быстро. А для этого надо обеспечить стройку арматурой, бетоном… С несколькими местными бетонными заводами надо связь на всякий случай наладить. Если на одном что-то случится, чтобы сразу на другой можно было переключиться. А арматуру лучше всю заранее завести. В полном объёме. Охрана стройки, всё равно, должна быть круглосуточная из-за нашего подземного этажа, лишних глаз нам не нужно… Нельзя жалеть средства на ограждение стройплощадки и её охрану. Так что можно стройматериалы заранее завозить. А! И двери в хранилища нужно заказать заранее и так, чтоб изготовитель не знал, где они будут установлены…

Бортко делал себе пометки в блокноте под присмотром Захарова.

– Давайте-ка, съездите на место с Андреем Юрьевичем, – распорядился Бортко, взглянув на меня и Мещерякова. – Прикиньте еще раз там, что к чему с точки зрения безопасности.

– Только через несколько дней, мне пока что Андрей Юрьевич тут нужен, – сказал Захаров.

Бортко тут же кивнул.

– Нам, наверное, нужен будет представитель СМУ, знакомый с нашим проектом, – предположил я, – чтобы он нам прикинул площадь, которую надо будет огородить. И нам же очистные и котельную надо сразу начинать строить и прокладывать к ним коммуникации. И тот же коллектор из музея в ресторан чтобы построить, надо проект ресторана сразу иметь.

Захаров многозначительно посмотрел на Бортко.

– Что, закончил проектирование и согласование? – укоризненно качая головой, проговорил он. – Ну, отдохни сегодня и начинай сначала. Котельная, очистные, ресторан.

– Ресторан на сколько этажей? – уточнил Бортко.

– Не меньше двух, а лучше три, – предложил я. – На первом этаже столовая, на втором ресторан, на третьем банкетный зал. Отдельные входы для посетителей можно сделать, для персонала служебная лестница сквозная с первого по третий этаж. А вообще, хорошо бы проконсультироваться с кем-то, кто работает в таком многоэтажном заведении, наверняка сможет дать практические советы по планировке. Кухня у них одна общая или на каждом этаже своя? Подъёмник грузовой нужен будет или нет… Лифт тот же… Я бы, правда, все это сразу в проект заложил.

– Надо подумать, кто может такие вещи знать? – тяжело вздохнул Бортко.

– Так. Давайте, все подумаем, кто нам может в этом помочь, и обсудим позже. – сказал Захаров. – Что у тебя по остальным объектам? – спросил он у меня.

– По остальным… Ну, про таксопарк все слышали, да? Завтра телевидение будет снимать для киножурнала «Фитиль» наших передовиков и победителей соцсоревнования. На обувной фабрике открыли ясли-сад. Насчёт детской мебели для них я договорился на мебельной фабрике, но пришлось пообещать им продать несколько коробок модельных туфель.

– Ну, продать же, а не подарить? – уточнил Бортко.

– Продать, продать, – подтвердил я. – Дальше… По кожгалантерейке. Есть у нас безопасный рынок сбыта дополнительной продукции? Они уже шпарят там вовсю, надо скоро вывозить.

– Одну партию возьмут у нас вместе с обувью, – ответил Бортко. – А дальше видно будет, может, и постоянно будут брать.

– Ну, держи этот вопрос на контроле, – велел ему Захаров. – А что, кстати, твои с обувной фабрики ездили в Серпухов? Смотрели кожу?

– Да, технолог их посмотрел, категорически одобрил, – кивнул я. – Только я его на кожгалантерейку возил, а не в Серпухов… А вообще, в Серпухов кому-то надо ехать на разведку, что-то там неладно в Датском королевстве, такое у меня впечатление…

– Так… Тогда езжайте туда вместе, – посмотрел на нас с Бортко Захаров. – Договаривайтесь насчёт кожи на долю обувной фабрики и посмотрите, что там творится?

Мы одновременно кивнули.

– А можно сделать рокировку заказчиков у Богородского завода и Серпуховского? – спросил я. – Богородская оранжевая и зелёная кожа пусть идёт на плановые ремни. Тогда Серпухов сможет поставлять нам свою хорошую кожу на плановую обувь.

– Вносить изменения в план двух фабрик? – с сомнением посмотрел на меня Бортко. – А будет стоить овчинка выделки?

– Нет, план трогать не надо, – ответил я. – Рано или поздно в Богородске модернизация закончится и можно будет вернуться на круги своя…

– Вот именно, – поддержал меня Осипов.

– Проще кожевенной и обувной фабрике партиями поменяться и все дела, – предложил Сатчан.

– Тогда все эти люди поймут, что они в одной обойме, – задумчиво проговорил я. – Может, лучше с поставщиками поработать?

– Да какая разница поставщикам, кому отгружать и от кого деньги получать? – спросил Ригалёв. – План по отгрузкам выполнен? Выполнен. Деньги в банк поступили? Поступили. Какие к кому вопросы? Я понимаю ещё, если бы кто-то жаловаться начал, что им чего-то недопоставили. Но в нашем же случае никто никуда жаловаться не будет.

– Не будет, естественно, – согласился Захаров. – Давайте потом ещё подумаем над этим вопросом. Сначала съездите в Серпухов и узнайте, какие у них, вообще, возможности. А то вы тут рассчитываете, что они вам плановую партию сделают такого же качества как дополнительная, а у них, может, и возможностей таких нет. Так же, как в Богородске.

– И то верно, – согласился я.

– Так. Двигаемся дальше, – продолжил наше совещание Захаров. – По твоему предложению насчёт розничных магазинов при предприятиях. Мне эта идея очень понравилась. Вот, честно. Сразу отпадает необходимость искать рынок сбыта, как ты говоришь, договариваться и делиться с торговыми точками. Я только «за»!

– Правильно. Меньше народу посвящено, больше кислороду, – поддержал его Мещеряков.

– Я уже переговорил с некоторыми товарищами, – продолжил Захаров, – обсудил эту идею. На самом деле, при многих предприятиях уже есть такие магазины. Правда, они торгуют только некондицией…

– Это всё ерунда! Наделаем некондиции! – тут же сориентировался я. – Наволочки будут чуть-чуть не того размера, ремешки без пряжек, а пряжки всех видов тут же отдельно будут продаваться, вроде, такой набор можно собрать, по типу «Сделай сам». Можно и мастера тут же в магазине посадить с заклёпочником. И, кстати, за всё деньги брать. А по отдельности это всё продавать, работу мастера оплатить, ещё и дороже получится, чем готовый ремешок. О, кстати! Мы же можем джинсы как некондицию продавать! Там же всё дело в красителе? По ГОСТу, он должен быть стойкий, а мы специально будем делать нестойкий, чтобы краска вытиралась. А ведь это самая модная тема у любителей джинсы… Некондиция? Да. Ну да, мы так и продали… Можно еще в виде выкроенных деталей продавать, чтобы тётки сами шили. Тогда, вообще, никто не придерётся. Во! И кожаные этикетки к джинсам тут же продавать! Пусть сами себе пришивают, хоть Монтана, хоть Левис, хоть Вранглер.

– Понеслась косая в щавель! – обалдело глядя на меня, произнёс Сатчан и мужики дружно рассмеялись.

– Записывайте, товарищи, идеи Ивлева, записывайте, – многозначительно посмотрел на Бортко и Ригалева Захаров. – И в следующем месяце доля Ивлева увеличивается. Это без обсуждений. Польза налицо.

Я поморщился. Моя доля может увеличиться только за счет долей остальных. Еще с ними портить отношения из-за денег мне не хватало… Но как-то к словам Захарова все отнеслись спокойно. По крайней мере, внешне.

– Да, и идею с розничными магазинами, уверен, надо развивать, – подвёл итог Захаров. – Прошу всех донести это до руководителей подопечных предприятий.

– Я извиняюсь, пока не забыл, – встрял я. – А можно меняться товарами между такими магазинами? Или только своей некондицией можно торговать?

Захаров сделал круглые глаза в ответ.

– Я узнаю, – пообещал он. – Тоже очень интересно самому… Потенциал идеи я понимаю.

Ну и хорошо.

– Дальше… По поводу твоего предложения взять под своё крыло ЖБИ… Мы подумали и решили, почему бы и нет? – переглянулся он с Бортко и тот охотно кивнул. – Тротуарная плитка вещь хорошая, и вообще, из бетона можно много чего сделать, что в хозяйстве пригодится. Так что, тебя там уже знают, вот и принимай. Предварительные переговоры, конечно, мы сами проведем. Дадим знать, когда туда ехать.

Я мысленно крякнул. Интересный расклад получается. Будущий музей в Городне на мне, типография, автобаза, камволка, обувная фабрика, швейная, кожгалантерейка, таксопарк. И ещё ЖБИ? Хотя, если предприятие привести в чувство, то пусть оно само по себе работает, его только пару раз в месяц навестил, проверил… С бригадирами строительных бригад их познакомлю, дальше они уже сами пусть с ними договариваются, чтобы новый участок делать…

– Хорошо, Виктор Павлович, – кивнул я. – Только ж там много чего надо будет. Модернизация основного производства, строительство под это дело нового участка, вроде как люди высвобождаются, надо чем-то их занять. На участок оборудование для производства плитки закупить…

– А что там за оборудование для плитки? – удивился Майоров. – Формы да бетон, заливай да суши.

– Пусть специалисты скажут, что за оборудование нужно, – ответил я. – К сожалению, с ЖБИ никогда дело не имел. Но слышал, что там вибростолы нужны, иначе плитка менее прочная получается. Нам же не надо, чтобы она после первой же зимы крошилась? Считаю, что если уж выпускать новую продукцию – так только высокого качества!

– Ты к ним ездил, – посмотрел Захаров на Бортко. – Они на хозрасчёте?

– Нет.

– Тогда, ладно, – кивнул Захаров и повернулся ко мне. – Съезди к ним, узнай, что им нужно?

– Хорошо, – кивнул я. – Знаете, что ещё хотел спросить? Слышал, есть возможность строить дома Горьковским методом, вроде, народная стройка. Мы можем своим предприятиям такое организовать?

– Можем. Почему нет? – ответил Бортко. – Но надо, чтобы набралось нужное количество желающих на многоквартирный дом.

– А если несколько предприятий объединить? – предложил я.

– Делают так, – подтвердил Войнов. – Сейчас это хозспособ называется. Надо всем нашим дать задания, чтобы подготовили списки очередников, готовых принять участие в строительстве в качестве разнорабочих или по специальности, если они, например, электрики или водители.

– Пусть, просто, составляют списки с указанием профессии, – подсказал Нечаев. – Всё равно, строить будут профессиональные строители, их прораб и будет очередников на работы распределять.

– Ну что ж, жильё для работников наших предприятий – дело хорошее, – заметил Захаров. – Собирайте тогда списки желающих. А если не будет людей хватать, то мы ещё предприятия подключим.

– Это хорошо, – обрадовался я. – Это можно с любого предприятия участвовать?

– Ну, а какая разница? – не понял моего вопроса Войнов.

– Я к тому, – поспешил я объяснить, – что если мы своих сейчас наберём на полтора дома, то на еще полдома наберем людей с других предприятий. Неважно каких. Правильно?

– Тут один бы построить! – покачал головой Войнов. – Думаешь, это так просто? Землю надо выделить, строителей найти…

– Давайте списки сначала увидим, потом будем решать, – прервал нас Захаров. – Дома тоже разные бывают. И одноподъездные, и четырёх…

Ну, дела! – загорелся я. – Надо тогда в этот первый дом Загита с Маратом засунуть. И как это сделать? Пока обсуждали другие предприятия, говорить на отвлечённые темы было неудобно, но как только совещание объявили оконченным, позвал Сатчана в бассейн, пока там никого не было.

– Как мне тестя включить в списки на однокомнатную квартиру в этом доме? – прямо спросил я.

– А он же у тебя на ЗИЛе в пожарной части, по-моему, служит? – уточнил он и я кивнул в ответ. – Ему надо на очередь встать.

– На заводе? А его поставят?

– Нет, не на заводе… В МВД. Пожарные части им подчиняются.

– Понял. А шурину куда?

Сатчан рассмеялся.

– Ох, Ивлев! На ходу подмётки рвёшь!

– Я только спросить! – сделал я невинное лицо.

– Он же преподаёт у себя в училище?

– Да.

– Вот, ему надо там на очередь встать. Присутствие в списках педагога училища никого не удивит. Так же, как и пожарного… Все подумают, что исполком попросил их включить при землеотводе… Это сплошь и рядом.

– Да? А Марата поставят на очередь в училище?

– Как попросить, – улыбнулся он.

– Поможешь?

– Чего не сделаешь для любимого тренера, – рассмеялся он.

– Спасибо!

Тут к нам плюхнулся в бассейн Бортко.

– Ну что, когда в Серпухов едем? – спросил он, глядя на меня.

– Михаил Жанович, туда же на целый день надо. А у меня на этой неделе две лекции и запись на радио. Только пятница свободна.

– Ну, пятница, так пятница, – пожал плечами он. – Как раз предупрежу Сальникова заранее.

– А в Городню когда поедем? – услышал я над ухом голос Мещерякова.

– Нам, сначала, прораба надо найти, – ответил я. – Без него нет смысла ехать. И чтобы вас Захаров отпустил.