Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 19 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Москва. Дом Ивлевых.

Возвращаясь домой, встретил в подъезде Ксюшу. Обычно она весёлая и жизнерадостная, а сегодня удивился её унылому виду. Она стояла у лифта, печально взглянула на меня, кивнув приветственно, и пропустила на лестницу, зная, что я хожу пешком.

Что-то случилось, похоже. Но не лезть же с расспросами. Захочет сама поделится, подойдет поговорить. Правда, скорее всего, не со мной, это было бы странно, но с Галиёй точно. В воскресенье жена уже будет дома, Ксюша, наверняка, заглянет к нам. Галия будет рада поболтать с подругой. Вот там, авось, что и прояснится…

Собирался быстренько перекусить и бежать на тренировку к Марату. Только расположился на кухне с чашкой чая и бутером в руках, как зазвонил телефон. Взбудораженный отец сообщил, что договорился насчёт стиралки, уже оплатил, надо вывозить, а меня всё дома нет.

– Дома я уже, дома, – поспешно ответил я. – Через сколько ты будешь?

– Ну, сейчас загрузим и поедем. Тут не так, чтобы очень далеко. В течении часа должны быть.

– Отлично. Спасибо. Жду, – положил я трубку и радостно потёр руки.

А жизнь-то налаживается. И чёрт с ним, с самбо, на сегодня, как ни жаль. Стиралка в моих обстоятельствах важнее. Учитывая наличие центрифуги, да еще способной высушивать белье почти насухо. Это по нынешним временам дорогого стоит…

Он приехал минут через сорок. Караулил его в окно. Как только увидел его, выходящим из старенькой буханки, так и побежал на улицу.

Но отец с водилой, всё равно, уже сами выволокли большую коробку, не успел им помочь. Батя сунул чирик водиле, отпустил его и мы с ним вдвоём потащили стиралку в подъезд.

Поблагодарил отца, расплатился с ним и предложил скромно со мной поужинать. Отец с удовольствием присел за стол.

– Ну что, скоро уже жену с детьми привезешь? – спросил он, улыбаясь.

– В субботу лечу за ними, у нас обратный поезд около семи вечера. В воскресенье будем уже дома.

– Это хорошо, – ответил батя. – Скажи Галие, что я ей академический отпуск оформил на этот год.

– О, это правильно, – забыл я совсем про эти формальности.

– Нужны будут свидетельства о рождении детей или, хотя бы, одного из пацанов.

– Приедем и сразу оформим, – пообещал я.

– Имена уже выбрали?

– Как заберу Галию, будем совещаться. Я её видел, она только родила, не до этого было. Надеюсь, не поссоримся…

– Да с чего бы, – пожал плечами отец, – если совсем настаивать будет на каких-то именах, что тебе не по нраву, предложи ей по-честному – одного парня ты назовешь, другого она.

– Ну да, не придерешься! – согласился я. Хотя сам никаких особых споров не ожидал – договоримся, Галия девушка разумная…

– Гаражи наши строятся… – сказал отец, видимо, не зная, что еще сказать.

– А мне квартиру дали, – кивнув, решил изложить свою версию будущего расширения жилья я.

– Да ну! Какую? Где? – сразу оживился батя.

– Однушку. В соседнем подъезде, – улыбнулся я. – У меня, правда, ещё ничего нет на руках, даже ордера смотрового.

– Что ж только однушку-то? – недоумённо спросил отец. – Вас теперь четверо. Вам две комнаты, минимум, надо. Были бы разного пола близнецы, так и трешку железно.

– Бать, я и этому рад. Сам подумай: студент, только приехал в Москву…

– Согласен, но…

– Тем более я уже договорился и эту квартиру выкупить. Хочу объединить две квартиры в одну, однушка-то прямо за стеной! Знакомый в райкоме обещал помочь с оформлением перепланировки. Будет трешка – а в ней два санузла и две кухни, да два балкона. Кухню планирую в кабинет переоборудовать…

– Как так? Так можно? – ошарашенно спросил отец. – А денег хватит?

– Хватит, хватит. И на ремонт тоже. Тут же придётся коридор за счёт спальни продлять в ту квартиру. Там тоже комната уменьшится за счёт коридора.

– Это какой же длины коридор-то будет? – удивлённо прикинул отец, деловито пройдясь по прихожей и нашей спальне.

– Метров двенадцать, – рассмеялся я. – Как в нормальной общаге.

– Некрасиво будет, такой длинный коридор, – переключился на практические вопросы отец. – Ты стены вокруг дверных проёмов не убирай. Двери, конечно, надо снять, но коридор с этими мембранами интереснее выглядеть будет.

– Точно, – воскликнул я. Арки сделать и картины над ними повесить. – А то я всё не мог понять, что мне с этим коридором делать.

– В углах шкафы поставишь, – советовал отец, – в комнатах места больше будет.

– Да, – задумчиво представил себе я такой вариант. – Что значит, одна голова хорошо, а две лучше.

Мы вернулись на кухню. Батя о чём-то задумался.

– С ремонтом как быть? – взглянул он на меня. – Куда жену с детьми на время ремонта отселишь? Тут пылищи будет, когда проход начнут ломать!..

– Да вот маюсь сам с вариантами. Не могу понять, сразу сказать, или… Вот появилась идея жене сюрприз сделать. Следующим летом отправлю её с детьми куда-нибудь на отдых, а сам ремонт сделаю. Приедет домой – а у нас уже трешка! Здорово же?

– И что, до лета не скажешь ей ничего? – удивился отец.

– А ты как считаешь, надо? – спросил я. Учитывая, сколько жен и просто женщин было у отца, он эксперт в них. Надо прислушиваться.

– Конечно. Ты чего? Одно дело, женщина в чужой квартире с двумя детьми живёт на птичьих правах, представляешь, как ей неспокойно? В любой момент хозяева вернутся и попросят на выход. И совсем другое дело, когда она уже знает, что и сама, и дети крышей над головой обеспечены. Если ты ей сейчас не скажешь, а протянешь до лета, ты у неё почти целый год спокойной жизни украдёшь.

– Я понял, – согласно кивнул я. Не объяснять же ему, что Галия давно уже в курсе, что это её жилплощадь. – Ну, тогда, скажу сразу, а когда придет время, им сниму что-то временно. Сам-то тут останусь, ремонт же контролировать надо.

– Обязательно! – погрозил мне пальцем отец. – Только оставь этих работников самих по себе, как тут же халтурить начнут. Тяп, ляп, лишь бы побыстрее деньги содрать с тебя.

Мы ещё немного посидели, обсудили детали.

– Хочется, сын, чтоб у тебя всё выгорело, – прощаясь, взял меня за плечи отец, – но что-то я сомневаюсь, что тебе эту квартиру продадут. А сами хозяева куда? Они же не вечно будут в загранкомандировке.

– Так у них деньги появятся от продажи мне пая здесь. Ещё денег добавят, что за рубежом заработают, и где-нибудь в таком же кооперативном доме трёшку купят, – придумал я на ходу.

– Ну, если только так, – с сомнением проговорил отец.

Он ушёл сильно озадаченный. Чует старый волк, что где-то подвох, а где – не поймёт.

Но его слова мне в душу запали. Если я до окончания ремонта буду скрывать от жены, что квартира за стеной тоже наша, то всё это время она не будет этому радоваться, хотя могла бы. Решено: расскажу жене о второй квартире сразу, как только получу на неё документы.

* * *

Москва. Квартира Быстровых.

– Как в университете дела? – спросила за ужином мама Регину, чрезвычайно гордая тем фактом, что дочь учится в МГУ.

– Отлично. У меня знакомые уже есть и со второго курса и, даже, с четвёртого.

– Молодец, – похвалил дочь отец. – Чем больше знакомств, тем лучше. Никогда не знаешь, как жизнь сложится. А когда есть, к кому за помощью обратиться, это дорогого стоит. Дружи, общайся, участвуй в общих сборищах, вечеринках. Общие приключения сближают людей.

– Ага, и я уже подружилась с одной девочкой со второго курса! – похвасталась Регина.

– Что за девочка? – заинтересовано спросила мать.

– Света Костенко, мы в «Комсомольском прожекторе» познакомились.

– У нас начальник управления капитального строительства тоже Костенко, – усмехнулся отец. – Я в том году с начальником нашего управления в командировку ездил и видел его там. Кстати, вроде, он хвастался, что у него кто-то в МГУ поступил, вот только не помню, сын или дочь… А ты спроси у своей Костенко, у неё отец, случайно, не в министерстве автомобильных дорог работает?

* * *

Средняя школа № 303 города Москвы.

– Ребята, скоро годовщина Великого октября, – встала перед пятым «А» классом классный руководитель, – пятьдесят пять лет. У нас в школе будет большой концерт, посвящённый этой знаменательной дате. Нашему классу поручено подготовить номера в национальных костюмах разных народов нашей многонациональной Родины, а потом будет общий дружный танец всех народов. Нам надо разделиться на пары, чтобы каждая пара выбрала себе национальность, а затем начнем готовить костюмы и репетировать. Может, кто-то хочет сам выбрать себе национальность?

Дети быстро сами разобрали русских, белорусов и украинцев. Остальных педагог назначила сама.

– Я не хочу быть казахом, – запротестовал Родион Гончаров. – Я про них ничего не знаю.

– А кем же ты хочешь быть? – удивилась учительница.

– Цыганом! Мы с папой в театр ходили специальный, цыганский. Они, знаете, какие! Ух! – ребёнок уверенно сделал несколько танцевальных движений. Поражённая педагог не нашлась сразу, что ему ответить.

– Евгения Яковлевна, я тоже хочу быть цыганкой, – вдруг попросила Эллочка Тюрникова.

– Хорошо, дети, я узнаю, есть ли у Модеста Викторовича ноты для цыганского танца, – решила переложить на начальство решение этого вопроса педагог.

* * *

Москва. Столовая МГУ.

Света познакомила Регину со своими однокурсницами Галей Романович и Катей Слоновой. На обеде девушки сели за один стол и Регина, окрылённая вниманием новых подруг, рассказывала им, как Ивлев прижимал её к стене и, похоже, очень хотел с ней близких отношений.

Галя с Катей потрясённо слушали Регину, открыв рот. Новость шокировала и, в то же время, будоражила. Ивлев, оказывается, только строит из себя образцового семьянина, а сам не прочь завести интрижку подальше от глаз своих знакомых.

Невероятно возбудившись от этой информации, Слонова и Романович быстренько покушали и, сославшись на дела, куда-то умчались. Света, молча слушавшая Регину и наблюдавшая за реакцией сокурсниц, удовлетворённо подумала, что скоро весь университет будет знать, что Ивлев гулящий негодяй. Так ему и надо. Прокинул ее с Комитетом по защите мира, одних парней туда отправил. Женщин за людей не считает, похоже. И вообще, больно много о себе воображает. Вот пусть теперь попляшет…

– Свет, – вспомнила о словах отца Регина. – у меня отец работает в дорожном министерстве. Говорит, что у них есть Костенко в другом управлении. Это не твой отец случайно?

– Может, и мой, – удивилась Света. – Он начальник управления по капитальному строительству.

– О! Надо же! – обрадовалась Регина. – Мой отец твоего знает.

* * *

После пар поехал на лекцию в железнодорожное депо. Огромная территория, сортируют вагоны, составляют составы, разгрузка, погрузка. Кто-то всё время ругается на всю округу.

Вспомнил, как мы с Петром мотоцикл ему караулили у грузового состава. Замёрзли, блин, до сих пор как вспомню, так вздрогну. Правда, и результат тогда был отменный. Кроме самого мотоцикла, получил еще и уважение Петра, за то, как все провернул.

Тема лекции касалась спорта: «Достижения или нажива? Советский спорт достижений и продажный спорт на Западе». Не сам выбирал, конечно, но что сказать – было.

Про это можно рассказывать часами. Главное не увлечься и не рассказать того, что ещё не случилось. В первую очередь, разобрали разницу между любительским и профессиональным спортом. Цели советского спорта и цели спорта на Западе. У нас спортивные достижения, у них прибыль от спортивных мероприятий. У нас сила духа, воля к победе, азарт, всё ради результата, у них контракты с игроками на миллионы долларов и продажа прав на трансляцию матчей.

После лекции вопросов было много. Все ждали ответного визита канадцев в рамках суперсерии и уверены были в нашей победе. Не стал их разочаровывать, только пытался настроить народ на то, что канадцы уже убедились, что в честной борьбе победить нас невозможно, но и допустить нашей победы они не могут, значит, будут активно использовать грязные и запрещённые приёмы. А наши советские спортсмены, воспитанные на идеалах чести, справедливости и взаимопомощи, не опустятся до такого. Ну и сами понимаете, чем это грозит…

Народ возмущенно гудел, и волновался. Люди даже собрались обращение куда-то писать, требуя от канадцев честной игры. С трудом их успокоил, сказав, что все, кто надо, в курсе, но что уж тут поделать, если так ситуация складывается…

Насколько я помню, Харламова канадцы намеренно травмируют и выведут из игры. Ну и как не вспомнить знаменитую фразу Озерова «Такой хоккей нам не нужен!».

В прошлой жизни я был ещё слишком мал, чтобы понимать происходящее, потом уже интересовался. Сейчас, даже, смотреть эти матчи не буду, только расстраиваться. Что Запад никогда не играл с нами честно, даже в спорте, я и так знаю.

К семи едва успел на тренировку. Обстановка была нервозная. Тренировка однообразная. Два часа только тренировали подачу и занимались силовыми упражнениями. Король придирался ко всем по мелочам и был, явно, не в духе.

Товарищи по команде спрашивали, где я пропадаю всё? И в мае меня почти не было, и сейчас к концу месяца только подтянулся. Отмазался лекциями от общества «Знание», типа, выступал много, некогда было.

Домой возвращался разочарованный, чем такая тренировка по волейболу, так лучше пострелять съездить в часть. Так-то мне нравится играть в волейбол, но это была не игра… Но за стрельбы зачёт по физкультуре не получить. Придётся ходить. Надо будет на следующем совещании узнать у Захарова, не забыл он позвонить в университет насчёт освобождения меня от ненужной нагрузки?

Только зашёл в дом, в дверь постучались. Это оказалась Ирина Леонидовна.

– Добрый вечер, Паш, ты когда едешь за ними? – спросила она.

– В субботу утром лечу.

– Детское всё готово?

– Да, отвёз уже в Палангу.

– А для Галии вещи собрал?

– Нет ещё.

– Давай-ка я сама соберу, – предложила она.

– Спасибо! – пригласил я её в спальню.

– В каких ящиках у неё своё бельё?

– Ну, тут где-то, – неопределённо показал я.

– Ладно, я разберусь, – улыбнулась она и приступила к поискам.

Отложила несколько трусиков, лифчиков, колготки тёплые, комбинашку, ещё что-то… И правильно, пусть женщина женщину собирает… Я бы комбинашку не взял.

– Кстати, Ирина Леонидовна, а что Ксюша ходит как в воду опущенная? – припомнил я.

– Ой, Паша. Они с Ваней хотели идти заявление подавать в ЗАГС…

– О! Правда? – обрадовался я.

– Да подожди ты радоваться. А тут ему загранкомандировку предложили на три месяца в Болгарию. Поход в ЗАГС откладывается.

– Ну, три месяца не два года, – что так убиваться-то?

– Понимаешь, Паш, по-моему, Ксюша сделала вывод, что Ване карьера дороже семьи.

– Странный подход, – заметил я. – Карьера мужа – это карьера жены. Он поп, она попадья, он генерал, она генеральша.

– Как ты интересно выразился, – замерла она с вещами в руках, удивлённо глядя на меня. – Я ей так и скажу.

Она сходила к себе, что-то принесла и положила к вещам, что собрала для Галии.

– Платье можно надеть, в котором она беременная ходила, – инструктировала она меня. – Свитерок, только, поддеть или кофту сверху. Сапожки обязательно возьми и тапки в поезд. Говорят, холода надвигаются. Надо пальто какое-то взять. Только имей в виду, она могла после родов поправиться…

– Я ей шубу на вырост брал, её и возьму.

– Правильно, – кивнула она головой. – Я там ещё салфеток мягких положила. Они нужны, не забудь их.

– Хорошо, спасибо вам большое.

Она улыбнулась в ответ, и я её проводил.

Остаток вечера расписывал новинки для Межуева.

* * *

Москва. Квартира Костенко.

– Слушай, пап, – подошла Света к отцу. – Я с девчонкой одной дружу, она говорит, что её отец тебя знает.

– Да? Как фамилия?

– Регина… Быстрова.

– Отец, значит, Быстров… Быстров… Нет. Не помню такого. Он в моём управлении работает?

– Кажется, нет, – пожала она плечами.

– Если из другого управления, то я там многих по фамилиям и не знаю. Начальников только и замов. Остальных знать ни к чему…

Ну, значит, он не начальник и не зам, – сделала вывод Света, и слегка разочаровалась в новом знакомстве. Получается, Регина совсем не из ее круга… Жаль, так-то она забавная.

* * *

В пятницу в университете день начался с разброда и шатания. Ираклий сцепился с нашими девчонками из-за меня. Сказки Регины про мою сексуальную озабоченность уже и до нашей группы дошли.

Что же делать с этой дурой Региной? Поговорить с ней ещё раз? Тогда, это надо делать при свидетелях, а то она меня ещё и в изнасиловании обвинит, ну, или, во всяком случае, в попытке изнасилования. Вот же неугомонная. Чего она добивается? За мой счёт очков набрать? Что я на неё, единственную, внимание обратил? Или что она такому заметному парню отказала? Блин, надо что-то делать, а то эта сплетня уже подробностями обрастать начинает.

Потом Ираклия вызвали к Самедову. Вернувшись, он объявил, что сегодня после пар никто по домам не расходится, все идём на комсомольское собрание факультета. Подошёл к нему, намереваясь отпроситься.

– Ты тоже идёшь, Паш. Ты докладчик.

– Не понял.

– По твоей статье в «Труде» комсомольское собрание будет.

– А что так? – удивился я от всей души.

– Ты не говорил, что для газеты статьи пишешь, – с упрёком сказал Ираклий и вокруг начали собираться однокурсники. – Да еще для такой, на всю страну…

– Так, друзья… – огляделся я по сторонам. – Это всего лишь вторая статья, я начинающий автор. Тут абсолютно нечем пока хвастаться. Да и к чему вообще хвастаться?

– Ну, Луппиан по-другому решила, – ответил ему Ираклий.

– А это кто? – забеспокоился я.

– Жанна Луппиан, комсорг факультета. Только диплом защитила этим летом. До этого комсоргом группы на пятом курсе была. Мы её Жанна Д’арк зовём. Вот уж точно про кого написано, что коня на скаку остановит.

– Так а какая статья эту вашу Жанну заинтересовала – про автобаны или про апартеид?

– Про апартеид, конечно.

– Ну, мало ли… – пожал плечами я.

Глава 11

Москва. МГУ.

Во время следующего перерыва позвонил Ганину и объяснил, что у нас неожиданно объявили комсомольское собрание и я задержусь.

– Ну, что они там без тебя его не проведут, что ли? – возмутился он.

– Не проведут, Макар Иванович. Я докладчик.

– Как это? – возмутился Ганин. – И что ты будешь докладывать без подготовки?

– Да это по моей статье в газете, – небрежно пояснил я. – Найду, что сказать.

– По какой статье? – удивился он.

– В «Труде», я там внештатный корреспондент.

– Ну, ничего себе… Ну, ты даёшь! Стране угля…

Договорились, что я приеду, как смогу и позвоню ему с проходной по местному телефону.

* * *

МГУ.

До Маши Шадриной дошли слухи, что на экономическом факультете женатый второкурсник не даёт прохода первокурснице. У самого жена двойню только родила, ей сейчас не до мужа, а ему внимания женского не хватает.

Она сразу догадалась, что речь идёт о Павле Ивлеве. У кого ещё на втором курсе экономического факультета двойня только что родилась? Маша побежала к Вите Макарову и тот подтвердил, что они уже знают о том, что Регина Быстрова распространяет об Ивлеве такие сплетни.

Возмутившись до крайности и чувствуя личную ответственность за поведение члена вверенного ей коллектива, Маша тут же поспешила к аудитории, где должна была быть по расписанию группа Быстровой и Нойлера.

Маша вызвала Регину в коридор. Мартин догадался, о чем может пойти речь, подумал, что его это тоже касается и вышел следом.

– Регина! Что ты творишь⁈ – накинулась на неё Маша. – Ивлев тебя в Комсомольский прожектор устроил, и это твоя благодарность?

– Ничего я не творю, – дерзко вскинула голову Регина.

– Неправда, – подключился к их разговору подошедший Мартин. – Я сам слышал, как ты в группе ерунду всякую про Пашу рассказывала.

– А почему ерунду? Я что, не могу мужчине понравиться? – возмущенно поставила руки в боки Регина. – Или, может, он не мужчина?

Маша ошарашено переглянулась с Мартином.

– Не надо свои желания путать с реальностью, – сказал Мартин, строго глядя на Регину.

– Правильно! – поддержала его Маша. – Если бы да кабы, во рту выросли б грибы.

– Причём здесь грибы? – недоуменно взглянула на неё Регина. – Что вы ко мне пристали?

– И я тебе уже заявлял – не надо рассказывать про Ивлева всякие нехорошие вещи! – настойчиво проговорил Мартин. – Ты врёшь. Ты это понимаешь?

– Да с чего ты взял, что я ему не нравлюсь? – возмущенно уставилась на него Регина.

– Это бесполезно, – с досадой махнул рукой Мартин, посмотрев на Машу.

– Регина, ты с огнём играешь! – попыталась достучаться до нее в последний раз Маша.

* * *

Во время большого перерыва все собрались в столовой. Девчонки вместе, Костенко, Слонова, Романович и Регинка. И мы с парнями отдельно.

– Маша сегодня прибегала, – после очередного всплеска дружного девичьего хохота проговорил Витя Макаров, взглянув на меня. – Эти сплетни дурацкие про тебя уже до другого факультета дошли.

– Она приходила сегодня с Быстровой ругаться, – подтвердил Мартин.

– И что? – спросил я.

– А ничего, – с досадой махнул он рукой. – Сказала – с чего вы взяли, что я ему не нравлюсь?

Теперь у нас раздался дружный мужской хохот и понеслись шутки по поводу женской логики.

А мне было совсем не смешно. Воевать с женщиной? Каким оружием? У неё в голове всё чётко: с чего вы взяли, что я ему не нравлюсь? Следовательно, и утверждение, что я хочу с ней близких отношений тоже вполне себе логичное. И попробуй докажи обратное…

Кроме того, мне самому точно не стоит резкие шаги предпринимать. Могут посчитать это свидетельством того, что дыма без огня не бывает. Не раз видел в жизни случаи, когда тот, кто бегал, пытаясь восстановить порушенную репутацию, тем самым только ее полностью и окончательно уничтожал.

Ну а варианты типа обратиться к КГБ, я и вовсе не рассматривал. Это же именно то, что они сами бы хотели, чтобы привязать меня к себе – чтобы я стучать на кого-то стал. А уж лично притащить им информацию, что может стать потом на меня же компроматом – ну это вообще надо идиотом быть… Как они сейчас Регину могут нагнуть, так потом к ней же могут и обратиться – ну-ка, расскажи, как тебя пытались изнасиловать…

То же самое с Сатчаном. Ему со своей позиции достаточно один звонок сделать, чтобы тут все у нас забегали. Но хочу ли я, чтобы эта информация пошла дальше в группировке? Расскажет потом своим, что я от девок их в сауне отказывался, мол, такой весь порядочный, а ему пришлось помогать мне любовницу на факультете заткнуть. Посчитают лицемером и вруном.

Блин, я неплохо так помог своим друзьям на курсе… В идеале хорошо бы они сами сообразили что-то предпринять. Но ни в коем случае не по моей просьбе, а то это будет расценено всеми как мои собственные действия. Врать они не умеют, если я их натравлю на Регину, это легко будет выяснить.

– Шутки шутками, но это так оставлять нельзя, – задумчиво проговорил Ираклий.

Мне понравилось услышанное. Ну же, дружище, соображай!

* * *

МГУ, факультет экономики

Ираклий решил, что будет хорошей идеей подойти к Эмме Эдуардовне, посоветоваться, что можно предпринять по поводу Регины и распускаемых слухов про Пашу. Он как раз вспомнил, что Ивлев с ней в ГДР ездил, мало ли, она захочет ему помочь.

Но кабинет замдекана был закрыт.

Ираклий забежал в деканат. Методист объяснила:

– Эмму Эдуардовну вызвали в ректорат, сегодня ее уже не будет. В понедельник после 9.30 должна быть.

Ладно, – решил он, – до понедельника дело подождет.

* * *

После пар мы все пошли на собрание. Познакомился с Жанной Луппиан. Очень колоритный персонаж, похоже, девочка, вообще без компромиссов. Прямая, как рельс.

– Ивлев! Я не верю своему счастью лицезреть тебя на комсомольском собрании факультета, – вместо приветствия эмоционально воскликнула она.

– Да ладно, – спокойно ответил я. – Всего-то и пропустил в этом году одно собрание. И у меня была уважительная причина.

– Да? И какая-же? – с долей сарказма спросила она.

– Жена родила, – так же спокойно ответил я.

Жанна заткнулась, поджав губы, и молча протянула мне номер газеты с моей статьёй. Надо будет его заиграть. Что б не собирать потом по архивам для сборника статей. Это я привык в будущем, что смысла собирать бумажные копии публикаций нет – все в Интернете, погуглил и распечатал. А сейчас с этим могут быть проблемы. Да, точно, а вдруг при вступлении в Союз журналистов потребуют представить оригиналы всех опубликованных статей кроме самого списка публикаций? Запросто! Надо покупать… или… Ага, как вариант, можно с Верой в редакции договориться. Что я, не знаю, что ли, что в любой редакции всегда валяются пачками собственные газеты… Надо бартер организовать – я ей пирожки, а она мне будет газеты с моими статьями откладывать.

Вначале я просто зачитал студентам родного факультета свою статью. Видимо, читал с выражением, потому что все слушали очень внимательно и засыпали потом вопросами. Заметил в зале начальство, Самедова, декана, Эмму. Вроде, простое комсомольское собрание, а они набежали. Наверное, всегда так. В прошлом году я как-то комсомольских собраний успешно избегал. Хорошо иметь комсорга группы в друзьях…

Главный вопрос по поводу апартеида, что был немедленно получен от студентов сразу после доклада: доколе расистский режим будет творить несправедливость в отношении негров? Тут мне пришлось немного остудить пыл нашей жаждущей справедливости молодёжи.

– ЮАР очень богатая природными ресурсами страна. И быстрого падения режима ждать не стоит, несмотря на все санкции, примененные ООН и поддержанные СССР, как страной-основательницей ООН и членом Совета Безопасности ООН, – объяснял я. – К сожалению, понадобятся годы, много лет, пока эти санкции сработают. В ЮАР способны обеспечить себя почти всем, несмотря на режим санкций… Но всё равно, наше дело правое, режим апартеида обречён. Нельсон Мандела выйдет из тюрьмы, и, я думаю, благодаря своей репутации еще и станет президентом!

Мне аплодировали. Выступление понравилось. Мне уже давно надо было бежать, хотел смотаться под шумок. Но не вышло. Сначала подошёл Самедов, похвалил. Потом декан. Потом в меня вцепилась Луппиан и начала восторженно комментировать мое выступление. Просила сообщать ей, когда мои статьи в газете будут выходить, мол, будем собирать собрание факультета под них.

Надо ли говорить, что это предложение меня совсем не обрадовало, а, скорее, напугало! Мне еще не хватало по несколько раз в месяц дублировать платные статьи бесплатными выступлениями… При таком раскладе мне лучше вообще перестать статьи публиковать.

– Да я сам не знаю, когда они выйдут, – отнекивался я. – Принёс статью и она лежит, ждёт своего часа.

Еле убежал от неё и понёсся на автобазу. В четыре уже там лекция.

Ганин сам вышел за мной к проходной и повёл по территории на экскурсию. Транспортное предприятие это, в первую очередь, большая территория. Просто огромная. С очень большим запасом. Может, конечно, на случай войны. У нас же всё по ВПК заточено. Но в данный момент, выложенное плитами поле пустовало больше, чем на две трети. На одной трети парковались разноформатные грузовики.

– Транспорт в разъездах? – поинтересовался я. – Что стоянка пустая?

– Часть в разъездах, часть, уже приехала, – пояснил Ганин. – Часть запчастей и ремонта стоит ждёт.

– Сколько всего машин здесь?

– Под сто, если считать по балансу. А так, на ходу, машин семьдесят пять – восемьдесят.

– Предприятие на хозрасчёте?

– Конечно, – кивнул Ганин.

Не придумав с ходу ни одного варианта, на чём тут можно делать относительно безопасные деньги, спросил:

– А нафига нам эта база? Бензин экономить бесполезно, он даром никому не нужен. С запчастями мутить? Так крупный ремонт на ремзаводах производится, на месте только мелочёвка. Левые рейсы за наличные? Вообще, так себе идея.

– А как свои грузы перевозить? – удивлённо посмотрел он на меня.

– А-аа, если только так, – стал складываться у меня в голове пазл.

Всё правильно. Левое производство на таком количестве предприятий надо как-то обеспечивать материалами и готовую продукцию вывозить. А спрятать левые грузы или, вообще, левые рейсы легче всего в большой массе…

– Когда для себя груз перевозится, отдельная машина фрахтуется, или к сборному грузу добавляется?

– Думаю, и так, и так, – недовольно взглянул на меня Ганин. – Какая разница?

Что-то тут не то. Не понравился мне его взгляд.

– Мне сейчас к профоргу местному надо, – перевёл я разговор на другую тему. – Не подскажете, где его найти?

– Зачем он тебе?

– У меня лекция здесь в четыре часа.

– Какая ещё лекция? – начиная раздражаться, спросил Ганин.

– От общества «Знание», – спокойно ответил я. – Так где его найти?

– Понятия не имею.

– Тогда пойду на проходную, у меня его местный телефон есть.

– В контору зайди и спроси, – снизошёл Ганин, показав на двухэтажное здание довоенной постройки.

Лекция прошла «на ура». Недоволен был только Ганин. Он присутствовал на ней от и до, потерял минут сорок и смотрел на меня волком, видимо, не понимая, что я задумал.

– Легенду отрабатываю своего присутствия здесь, – объяснил я ему, когда мы вышли вдвоём на улицу. У него в глазах на мгновение промелькнул испуг, затем он сменился уважением. Но недовольство точно исчезло.

Он отвёл меня в диспетчерскую, мы посмотрели, как принимаются заявки от предприятий. Попросил его показать, как наши заявки оформляются. Точно так же. То есть, для автопредприятия все заявки равны, валятся в одну кучу и на местах никто ни о чём не подозревает.

С удивлением узнал, что предприятие не приносит прибыли. Как оно может не приносить прибыли? Бензин халявный. Аренды нет. Автомобили для юрлиц стоят в два раза меньше, чем для физиков. Ремонт на государственном ремзаводе по копеечным расценкам. Тут только в логистике может быть засада. Когда за одной трубой целую машину посылают за тридевять земель.

– Мне надо путёвки посмотреть, – задумчиво проговорил я. – Много не надо. За три месяца. Третий квартал, давайте, возьмём, как база отчитается. И отчёт за третий квартал. Работать буду дома. Надо, чтобы кто-то мне это всё привёз. Или я сам приеду, но надо, чтобы меня сюда пропустили и документы отдали.

– Ладно, – почесал затылок Ганин. – Придумаем что-нибудь.

На этом мы и распрощались. Отчитаются они только через две недели, в лучшем случае. У меня, как раз, будет время жену с детьми привезти и наладить мало-мальски быт.

Зашёл на почту, дал телеграмму Егорычу в Палангу на адрес пани Нины, что встречаемся завтра в семнадцать у больницы с вещами. Сначала, просто, написал с вещами, потом написал со всеми вещами, потом переписал с вещами своими и детскими. Что-то я нервничаю…

Вернувшись домой, решил, что у меня может не хватить времени на работу в первые дни, после приезда семьи, и сел за записки для Межуева.

Тут раздался звонок. Звонил капитан Румянцев.

– Всё в порядке, – произнёс он кодовую фразу, как договаривались. – Жду в понедельник после занятий.