Текст книги "Запретный Мир"
Автор книги: Артем Каменистый
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 3
Маленький караван, ведомый двумя мужчинами при четырех женщинах, подходил к цели путешествия. Двадцать пять дней прошло с той поры, как они покинули поселок. Робин едва сдерживался, чтобы не побежать, но шел так быстро, что остальные здорово отстали. Наконец из-за опушки показалась стройка. Изменения были разительными – ввысь вздымались мощные бревенчатые стены, из них вырастали угрюмые квадратные башни. Вокруг суетились десятки людей, причем большинство из них составляли пришедшие из деревень аборигены.
Их заметили, навстречу спешила черная фигура. Чем ближе она приближалась, тем сильнее билось сердце Робина. Он жадно изучал лицо негра, пытаясь уловить хоть какой-то намек. Когда они встретились, Робин потерял дар речи, едва нашел силы протянуть вялую ладонь. Мавр не обратил на нее внимания, крепко обнял товарища, радостно оскалил свои белоснежные зубы, но, взглянув в глаза, осекся. Виновато пролепетал:
– Да жива она, жива. Прости, что сразу не крикнул, я как тебя увидел, все на свете забыл.
Почувствовав, как от радости слабеют ноги, Робин невольно схватился за плечо Мавра, благодарно кивнул. Тот поспешил добавить:
– Она недавно вставать начала, ходит потихоньку. Очень сильно исхудала, хотя куда ей больше. Клава говорит, что ей питаться лучше надо, всякие вкусности есть. Петрович силки ставит, птицами ее кормим. Он еще вроде бы осетра ловить собрался, хочет ее икрой подлечить. Мы тут хижину поставили, она там с Анитой обитает. В старом поселке уже никого нет, только дозор на скалы ходит, за озером следит.
– Хафиды больше не появлялись? – наконец смог произнести Робин.
– Была тут одна шайка, десятка четыре. Мы их первые заметили, заманили в засаду. Потеряли одного убитого и трех серьезно ранили. А из тех почти никто не ушел.
– Плохо, у нас каждый человек на счету.
– Что поделаешь, тебя с нами не было, да и Хонда бы пригодился. Но есть хорошие новости, нас уже сто шестнадцать человек, девяносто пять мужчин и двадцать одна женщина. Плюс Сата, Глита и Трама.
– Я вам еще четверых привел. Правда, одной на вид не больше четырнадцати.
– Ничего, подберем ей здесь хорошего жениха. По местным меркам она вполне взрослая, так что сгодится.
– Люди к нам до сих пор приходят?
– Ты знаешь, по-моему, это пополнение заканчивается. За последние три дня только двое новичков. Да, тут неподалеку еще наши земляки есть! Пришли отрядом, но с нами объединяться не захотели. Живут отдельно, их одиннадцать человек. Ты приказал насильно никого не тянуть, мы им мешать и не стали.
– Все правильно. Как дела с аборигенами на стройке?
– Нормально. Их сейчас здесь работает около восьмидесяти человек. Большая часть на стройке, несколько охотятся – кушать-то хочется. Трудяги они все неплохие, только следить за ними надо, такие сооружения возводить никто не может. Но учатся на ходу. Травой нас завалили, тащат каждый день. Минералы приносят, они стоят очень неплохо. На зарплату рабочим достаточно и десятой части, инструментов у нас сейчас стало вдесятеро больше, более-менее хватает. Пересвет кузницу запустил, там клепают день и ночь, много чего надо: дверные петли, скобы, полосы, кувалды. Железа пока не хватает, но его выплавку наладили. Паршивое, мягкое, но Пересвет готовые изделия с углем пропекает, оно вроде как слоем стальным покрывается, так в дело и пускаем. Вон, Хонда уже подходит, сейчас я вас обедать поведу, у нас тут целая столовая. А баб вы хороших привели, мужики за них как бульдоги перегрызутся.
Робина с ходу запрягли в оборот. Все спешили показать ему наработанное, высказать проблемы, поделиться новыми идеями. Его несколько раз протащили по возводимым укреплениям, в кузне чуть не ткнули носом в горн, дали понюхать, чем пахнет труд углежогов, на лесопилке осыпали стружкой, продемонстрировав неуклюжий агрегат, распускавший бревна на доски. Везде требовалось что-то сказать, кого-то рассудить, другого похвалить или раскритиковать. Вскоре загудела голова– слишком разительный был переход от размеренного путешествия к этой производственной суете. Робин даже обрадовался, когда Густав с Мавром затащили его в новенькую баню и потребовали на себе испытать ее удобства.
С наслаждением смыв дорожную грязь, он поспешил на улицу, остановил первого попавшегося человека, спросил, где обитает Анита. Тот был новенький, Робина в лицо не знал и снисходительно просветил:
– Ты, видать, свежий совсем, только пришел, а уже ее знаешь. Шустрый парень! Только ничего тебе у нее не обломится, даже не мечтай, эту скалу штурмовали многие, но без толку. А живет она в хижине Саты, девушки Робина, это наш вождь, его пока нет. Иди за ту башню, там сразу увидишь. Только к Сате лучше не приближайся, а то там частенько Ахмед бывает, он крайне негативно к этому относится. Если увидишь этот шагающий башенный кран, убегай или сразу раком становись.
Выслушав информацию, Робин не сдержал улыбки и направился в указанном направлении. Чем ближе он подходил к заветному месту, тем медленнее передвигались его ноги. Он боялся сам не понимая чего. Холодный разум ругал вождя нехорошими словами, обзывая сентиментальным слюнтяем, но помогало слабо. Невозможно было поверить, что сейчас он увидит ту, о которой мечтал все эти долгие дни.
Сата сидела на лавке у стены хижины и, прищуриваясь от низкого закатного солнца, смотрела на Робина с радостным удивлением. Рассмотрев ее, он почувствовал, как от жалости сжимается сердце. Казалось, от некогда цветущей девушки остались одни глаза – Сата походила на свою собственную тень. Встав перед ней, Робин неловко замер и, не отрывая от нее своих глаз, сказал:
– Здравствуй, Сата.
Та бледно улыбнулась, кивнула:
– Здравствуй, Робин. Ты вернулся. У тебя все было хорошо?
– Да, все нормально. Я… возьми вот… – Он засуетился, достал из рюкзака маленький горшочек. – Это эмо. Ты говорила, что тебе очень нравится.
– Спасибо. Ты сам должен его попробовать, он очень вкусный и приносит пользу.
– Вот и хорошо, тебе как раз это надо.
– Робин, почему ты так на меня сильно смотришь? Я стала очень некрасивая, мне не нравится, когда кто-то так рассматривает.
– Ну что ты, глупенькая, ты самая красивая девушка из всех, кого я видел.
– Не говори так, я сама знаю, какой стала. У меня и раньше было мало мяса, а сейчас остались голые кости.
– Не переживай, еще поправишься. Ты долго болела?
– Да, Робин, я только недавно смогла ходить сама, но только мало. Клава говорит, что надо много есть, но я не могу, хоть все заставляют.
– Я тоже буду тебя заставлять. А ты стала разговаривать не хуже меня.
– Нет, Робин, я еще не все могу говорить и понимать, но каждый день делаю это лучше. Ко мне много приходят, все разговаривают, надо только внимательно слушать.
Из-за хижины выскочила Анита. Увидев Робина, она резко остановилась и, потупившись, произнесла:
– Привет! Мы узнали, что ты вернулся, я тебя повсюду искала. Ты поужинаешь с нами?
– Я бы с удовольствием, но сейчас собирается совет, мне надо туда. Так что извините, придется без меня.
С трудом оторвав взгляд от Саты, Робин поднялся и, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться, пошел в направлении хижины совета.
– …Со стороны суши стена практически завершена, можно начинать ставить помосты для защитников, – продолжал Мавр свой доклад, – а людей распределим по другим участкам.
– Нет, – категорически заявил Робин, – отступите в глубь крепости метра на два, ставьте параллельно вторую стену. Между ними все забьем утрамбованной землей и камнями, сверху постелим настил. Тогда помосты не понадобятся.
– Но это огромная работа! – изумился Мавр. – Да наша бревенчатая стена и так в три раза выше местных частоколов, а о ее толщине и говорить нечего!
– Нет. Мы должны быть готовы ко всему. Людей у нас пока хватает, аборигены здорово помогают, справимся. Сейчас надо бросить на возведение укреплений все силы, дома можно соорудить позже.
– Это сколько же земли понадобится!
– Ничего, будем углублять ров, он все равно сухой.
Ров был довольно больной темой. В свое время многие настаивали на том, что крепость стоит возвести чуть подальше, на низменном берегу реки. В этом случае ров будет заполнен водой, что обеспечит неплохую защиту. Противники этого проекта опасались наводнений, в конечном итоге их поддержал Робин, и стройку начали на возвышенности, метрах в ста от реки. При углублении рва в одном месте наткнулись на линз глины с камнями и валунами, работа там была сплошной мукой.
– Пересвет, сколько у тебя человек в кузне?
– Считая меня, четверо.
– Ясно. Нам надо срочно заняться производством оружия. Не напрягайся так, я понимаю, что местное железо для этого не слишком подходит. Можно начать использовать сталь из инструментов, вскоре их будет более чем достаточно – аборигены не перестают нам тащить травы и минералы. Качество ее отменное, она пойдет на любое вооружение. Бери себе помощников потолковее, столько, сколько надо. Подумайте над доспехами, я понимаю, что хорошая броня или кольчуга очень трудны в изготовлении, но можно делать изделия классом попроще. По моему заказу нам таскают толстую кожу, надо приспособить ее к делу. В самых ответственных местах укрепить стальными пластинами, против местного оружия защита выйдет довольно неплохая.
– Послушай, Робин, – голос Марка был полон опасливого любопытства, – с кем ты тут собрался воевать? С местными аборигенами сам же мосты навел, между нами теперь мир и благодать. Хафиды? Так они не слишком опасны, такие укрепления против них не нужны.
– Ты просто смотришь на то, что легче увидеть. Мы не знаем, как сложатся наши отношения с местной правящей верхушкой. Атоны могут собрать немалые силы, у них есть профессиональные воины, отборная гвардия – храмовая стража. Это тебе не заторможенные крестьяне в лаптях. Да те же хафиды, что ты о них знаешь? Несколько лет назад они совершили страшный набег на Вертину, судя по всему, в нем участвовало более тысячи воинов. Представьте, что такая орава припрется к нам в гости.
– Картинка неприятная, – согласился Мавр, – лично я все осознал.
– Вот и хорошо, я думаю, на сегодня хватит. До завтрашнего вечера все обдумайте, что еще можно сделать для усиления нашей оборонной мощи. Сейчас это главная задача.
– Величайший из великих! Страшные новости! Кто-то убил трех молодых нуров в Айтэг Бланоризе. Они не пришли на зов, атон нашел их тела, изъеденные бласами, на берегу реки. Там был спрятан труп странного человека, он совсем не похож на людей звезд. У него чудная одежда, браслет с соломинкой, которая все время бегает по кругу сама собой и другие удивительные предметы. Никто таких вещей никогда не видел!
– Где точно это произошло?
– Великий, это было в том краю, где Стайра покидает Айтэг Бланориз.
– Некоторое время назад мы уже получили оттуда горестную весть: страшные цохваны напали на деревню, убили священного нура и одного атона, погубили много мужчин, а также увели несколько женщин.
– Великий, что же происходит в нашей Вертине? Мы каждый день получаем вести о появлении цохванов, повсюду гибнут атоны и священные нуры, разоряются деревни. Послушники волнуются, все бояться, что мы чем-то прогневили Одинокого Бога.
– Послушники глупы. Мы не гневили Одинокого Бога, а эти пришельцы не похожи на обычных цохванов. Ты сейчас пошлешь верных людей во все места, где гибли нуры и атоны. Пусть они узнают все и принесут это знание нам. Скажи, чтобы торопились.
Взмахом руки отпустив настоятеля, Зардрак акх Даутор задумался. Последние сообщения только подтвердили общую картину – по всей Вертине происходили святотатственные вещи. Гибли священные нуры с поводырями-атонами, цохваны беспрепятственно врывались в деревни, забирая у крестьян добро и женщин, повсюду находили одинокие тела погибших охотников и гонцов. Самое удивительное, что этому не было никакого объяснения. Просто в один день везде появились странные создания – то ли люди, то ли цохваны. Зардрак сам видел одно, похожее на бесстыже голоногую женщину в малом платье цвета ядовитого уракама. А еще он хорошо помнил, что произошло после того, как ее попытались преследовать. Да когда же вернется Тукс Длинный Лук?
Глава 4
– Я тебе, паря, точно говорю, осетры тут что откормленные кабаны. А уж икры с каждого полпуда будет, не меньше. На их морды глянуть – просто жуть берет!
– И как ты только это разглядел? – Голос Робина был полон ехидного недоверия.
– Э, да ты никак мне не веришь? – Петрович нешуточно обиделся. – Зря! Я на Волге службу проходил, а там этих осетров, что и академику не сосчитать. Я, ежели хочешь знать, пока службу нес, по этим осетрам что профессор стал. Даже и не сомневайся. А тут я сбоку, у выхода с протоки, рыбачить присобачился, рыба тут на крючок в очередь выстраивается, тока крик идет, дескать, кто тут у нас крайний? Даже с такими непутевыми снастями без улова никак не останешься. А в ту пору меня к протоке потихоньку отнесло, утро тихое было, солнышко подсвечивает, глянул я – мать моя почетная доярка! А там этих осетров, боже ж ты мой, куда там Волге! Тут я и покумекал всей своей черепушкой: больному человеку икра – самое первое дело!
– Тише ты, вроде нас качнуло что-то, будто за дно зацепились!
– Да ты не суетись так, тут мы через яму проплываем, глубина, что у цыганского кармана, я до ее дна ни одной снастью не достал, а протока, вон она, ща в нее войдем. Ой, а чего же енто?
Вода позади лодки вспучилась исполинским горбом, в утреннем тумане блеснул рыбий хвост, габаритами напоминавший газетный киоск, ударил по воде, пустив волну, достойную сильного шторма. Оба рыбака, вымокнув с ног до головы, присели на дно лодки с разинутыми ртами.
– Это что, и есть осетр?
– Моя ты бедная маменька! – дрожащим голосом отозвался егерь.
– Не очень ты на нее похож, – нервно пошутил Робин.
– К берегу греби! Да поспеши!!!
– Почему? Мы же собирались осетра поймать!
– Да греби же! Какой осетр? Посрать мне очень требуется. Ох, быстрее, как бы штанам беды не вышло!!!
– Не шуми ты, я его вижу, тут точно осетр, да здоровый в придачу! – азартно выдохнул Робин, хватаясь за острогу.
– Да забудь ты за него, к берегу правь! Ой, не медли!!!
Застыв на миг у борта лодки, Робин стремительно ударил что-то в толще воды. Острога замерла, встретив препятствие, затем судорожно задергалась, вырываясь из рук, егерь истошно заорал, представив, что за монстра мог загарпунить их совершенно сумасшедший вождь, и, пожалуй, сглазил: после сильного рывка тот с криком улетел за борт. Перепуганный до полной стыдобы, Петрович жадно прислушивался. В густом, как молоко, утреннем тумане слышались сильные всплески, отчаянная ругань вперемешку с азартными воплями. Затем настала тишина.
Егерь уже собрался оплакивать товарища, как услышал его крик:
– Эй! Петрович, двигай сюда!
Тот поспешил взяться за весло. Вскоре из тумана показались очертания крошечного островка. На берегу сидел Робин с видом кота, объевшегося сметаны. Перед ним на мелководье лежала огромная рыбина, из ее туши корабельной мачтой торчало древко остроги. Это был, конечно, не столь внушительный экземпляр, как перепугавший егеря монстр, но тоже немалый.
Завидев лодку, Робин вскочил, картинно взялся за свой гарпун, сурово нахмурил брови и неестественно зычным голосом прожженного морского волка произнес:
– Зовите меня Исмаил!
– Говорите, я вас слушаю.
Перед Робином переминались с ноги на ногу несколько мужчин. Они с ожиданием поглядывали друг на друга, но высказываться не спешили. Всей их решимости хватило только на то, чтобы добиться аудиенции у вождя. Наконец, когда Робин уже начал терять терпение, один из них сложил ладони в аро и начал разговор:
– Большой азат Робин, мы риумы, захочешь ли ты с нами говорить?
– Я не атон, мои люди не их друзья, мы не имеем ничего против вас. Мне даже нравится девушка-риум.
Облегченно вздохнув, крестьянин уже более бодрым голосом продолжил:
– Большой азат Робин, риумов сейчас осталось очень мало. Мы прячемся в лесах, но рано или поздно нас найдут, и тогда мы почти все погибнем. Мы слышали про вашу деревню и думали, может, хоть вы, люди из далеких земель, будете нам рады. Мы готовы служить вам за кров и защиту.
Робин колебался недолго. С одной стороны, атонам не очень понравится, что здесь приветствуют риумов, но с другой – плюсов вырисовывалось гораздо больше. Во-первых, к ним присоединятся семеро крепких мужчин и два десятка женщин и детей. Во-вторых, у них наверняка есть связь с другими местными риумами, и те, узнав, что здесь их не преследуют, тоже могут присоединиться.
– Хорошо, вы можете остаться с нами. Но если нападет враг, вы должны будете сражаться вместе с нами. Густав, проследи за их размещением.
Дождавшись, когда риумы ушли, Мавр усмехнулся:
– Нашего полку прибыло!
– Это очень неплохое пополнение. Тут каждый мужчина мастер на все руки, да и женщины тоже. Ты видел, как они ловко обрабатывают дерево простыми каменными инструментами? Грех прогонять таких хороших умельцев. Правда, боюсь, атонам это придется не по нраву.
– Ешь, кому сказано!
– Робин, но я больше не могу.
– Сата, ты просто обязана! Знала бы ты, сколько мне пришлось пережить приключений ради этой икры.
Сата не сдержалась, улыбнулась:
– Говорят, что Петрович до сих пор заикается, а ты катался на рыбе по всему озеру.
– Слухи несколько преувеличены, – улыбнулся Робин, – но доля правды в них есть.
Девушка отодвинула миску, глянула на него очень серьезно и тихо произнесла:
– Робин, ты можешь говорить.
– Что ты хочешь услышать? – не понял тот.
– Не знаю. Ты приходишь сюда каждый вечер, а иногда и днем. Говоришь со мной ни о чем, приносишь разные вкусные вещи, мы с Анитой их никогда не сможем съесть. Я вижу, ты все время хочешь что-то сказать другое, но не говоришь. Робин, мне любопытно.
– Сата, я люблю тебя.
Глаза девушки распахнулись в стыдливом удивлении, она зарделась и, запинаясь, возразила:
– Это не так. Мы же просто сидим на лавке. Ты никак не любишь меня.
– Или я что-то не понимаю, или ты, но при чем здесь то, что мы сидим на лавке?
Смутившись еще больше, хотя это и казалось невозможным, Сата совсем тихо пояснила:
– Это я, наверное, сильно глупая. Но Елена говорит – заниматься любовью, а это значит…
– Да кого ты слушаешь! У нее только одно на уме. Любить– это значит… Я не знаю такого слова в твоем языке. Это хотеть всегда быть рядом, смотреть на любимого человека, ласкать его, радоваться вместе с ним, делить его горе на двоих, защищать в беде, пусть даже ценой своей жизни. Это похоже на то, что мать чувствует к ребенку… нет, все не так, но я не могу объяснить лучше.
– Робин, я тебя поняла. Ты произносишь странные слова, мог молчать, не говорить. Ведь все люди знают и так, я твоя девушка. Зачем ты меня уговариваешь?
– Сата, это вышло само собой, ты же понимаешь. Но мне надо знать, я тебе нравлюсь? Ты сама хочешь быть моей девушкой?
– Глупый Робин. Я очень давно это хочу. Разве ты забыл, как я стояла перед нуром, боялась, что он тебя убьет? Я тогда так испугалась, что не могла ходить. Помнишь, как ты спросил меня, что такое саотюн? Я не поняла, что это просто вопрос, но испугалась только потому, что вокруг были люди. Мне было очень стыдно делать это у них на глазах. Я даже трогала рог зелми, думала о тебе, хотела, чтобы ты был моим мужчиной.
– Сата, можно я тебя обниму?
– Конечно! Почему ты спрашиваешь?
– Ну… Ты такая стеснительная, чуть что – краснеешь, а нас тут могут увидеть.
– Ничего. Что…
– У тебя губы соленые. Что-то не так?
– Я ела икру, это из-за нее. А что не так?
– Ты не ответила на мой поцелуй. Ведь ваши девушки знают, что это такое. Я чем-то тебя обидел?
– Нет, просто это было неожиданно. Робин, я не умею так делать.
– Какая же ты темная. Моя маленькая эйко! Давай попробуем еще… Ну вот, уже гораздо лучше.
– Робин! Не смотри так, я худая и некрасивая. Когда же я совсем поправлюсь!
– Ты сплошной ходячий комплекс неполноценности. Успокойся, ты самая красивая, честное слово.
– А это ничего, что я не иррана, а эйко? У вас все по-другому, но вдруг ты обидишься?
– Почему я должен на это обижаться?
– У нас мужчина может брать только иррану. Ирраной делает эйко атон, он приходит в деревню, проводит обряд, делает с ней саотюн. Потом она может быть приходить к любому мужчине.
– Неплохая работенка, интересно, меня туда примут? А почему ты осталась эйко? Из-за малого возраста?
– Нет, Робин, мне никогда не быть ирраной! Моих родных убили всех. Я очень плакала, но не стала о них говорить, что я не их дочь, нельзя, ведь я была маленькая исса. Атоны заставляли это сказать, но не смогли, иссу не заставить. Нур смотрел мне в глаза, но я думала только о том, как красиво падают звезды, он не мог их остановить. Мне сказали, что я умереть в праздник всех звезд и никогда не жить, а нур так сильно меня бросил на землю, что я потеряла сознание. Потом меня отдали в селение шоквутов.
– А что такое исса?
– Ты не поймешь. Я могла бы показать, но сейчас очень слаба, не получится. Исса… Нет, не понять. Я могу приказывать, только очень немного. Я совсем молодая, очень слабая, почти нет силы, ты понимаешь? Атоны очень радовались, когда смогли меня схватить. Но они боялись даже слабую иссу и не стали меня держать в Заоблачном храме. Туда меня пустили бы только в день праздника, чтобы убить, выпустить кровь.
– Ты совершенно права, я ничего не понимаю. Слушай, а почему ты не пробовала сбежать из той деревни?
– Робин, я очень часто это делала, меня не пугает лес. Но в деревне был священный нур, он гораздо сильнее меня, от него нигде не спрятаться, ему приказывал атон, и тот меня находил. Меня потом наказывали, это больно и стыдно.
– Бедняжка моя. Жаль, что мы не сожгли эту деревню дотла. Ничего, забудь, это был просто страшный сон. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Робин!
Влюбленные надолго замолчали, уста их были заняты. Вышедший из-за угла Ахмед одобрительно кивнул, тихо отошел назад.
– Робин! – В глазах девушки разгорался возбужденный огонек, заставивший сердце возлюбленного биться еще сильнее. – Я слаба и очень исхудала, но ты мужчина, тебе нужна женщина. Я сделаю все, что ты захочешь.
– Успокойся, как-нибудь перетерплю. Тебя впору привязывать, чтобы ветер не унес, а думаешь только об одном. Тоже мне, секс-бомба.
– Я не все понимаю, что ты сказал.
– И не надо. Как-нибудь в другой раз объясню.
– Хорошо. Робин, пока я болею, ты можешь взять себе Аниту. Она будет очень рада.
– Сата, я знаю, что наши культуры очень разные, но иногда ты все же меня удивляешь. Тебе вообще понятно слово ревность?
– Нет, а ты мне скажешь, что это?
– Тебе это говорить бесполезно. Мне, кроме тебя, никто не нужен. Поняла?
– Да. Ты такой глупый, что из всех женщин выбрал самую больную, горбатую, худую и некрасивую, да еще и радуешься, как дурной магир, схвативший из кучи свежих костей самую маленькую. Да ты еще и смеешься? Тебе весело? Ты только это и можешь делать – смеяться?
– А что, по-твоему, я должен делать?
– Робин, ты такой глупый, что не понимаешь, я уже почти уговариваю тебя поцеловать меня еще!
