Текст книги "На пути к Мировой войне"

Автор книги: Арсен Мартиросян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

* * *

Тут вот что важно. С одной стороны, Лондон беспокоило то обстоятельство, что без какого, либо участия Англии в Евразии выстраивалось некое подобие не контролируемого Лондоном континентального блока. Ведь, начиная с 1921 г., на континенте происходили очень интересные, но тревожившие Лондон события. В октябре 1921 г. Франция и Германия заключили Висбаденское соглашение, которое заложило основу будущей нормализации отношений между двумя странами. В 1922 г. – Советская Россия и Германия подписывают Рапалльский договор. В 1924 и 1925 гг. происходит нормализация советско-французских, советско-китайских и советско-японских отношений. То есть как бы сама собой выстраивалась явно неподконтрольная Лондону конструкция некоего континентального блока. А таких геополитических шуток Великобритания на дух не переносит. С другой же стороны, в то время Лондон сильно беспокоила коминтерновско-разведывательная возня Москвы в Китае, которой, сугубо по антибританским соображениям, молча и благосклонно покровительствовал даже Вашингтон. И во всех случаях едва ли не ключевая роль оказывалась у России-СССР.

* * *

Короче говоря, именно поэтому-то и именно из-за России (СССР) и должна была создаваться новая «политика безопасности», что в переводе с английского дипломатического языка на нормальный человеческий язык означает – «дух войны» должен быть выпущен именно против России!Но чем же СССР мог тогда угрожать тому же Западу, в том числе и Великобритании, если у него и армии-то в тот момент нормальной не было?! К моменту написания этого пассажа она была сокращена в 10 рази составляла всего 500 с небольшим тыс. человек. Не говоря уже об официальном отказе от курса на мировую революцию. А только тем, что революция и впрямь пошла не запланированным Западом путем! Ведь в конечном-то итоге ничего, кроме одномоментного финансово-экономического грабежа России и не получилось! Ни по «плану Марбурга», ни по «плану Уэллса – Рассела»! Получилось совсем иное, что многие десятилетия спустя патриарх «изящного русофобства» американской дипломатии Генри Киссинджер назвал следующим образом: «Невзирая на революционную риторику, в конце концов, преобладающей целью советской внешней политики стал вырисовываться национальный интерес…» [76]76
  Киссинджер Г.Дипломатия. М., 1996. С. 232.


[Закрыть]. И чёрт с ним, с Киссинджером, что этот вывод он завершил традиционным для западника антисоветским выпадом: «…поднятый до уровня социалистической прописной истины». Куда важней им же осуществленная констатация того факта, что уже в начале 1920-х гг. «советская политика сделала окончательный шаг в сторону возврата к более традиционной политике в отношении Запада» [77]77
  Там же. С. 233.


[Закрыть]. Тут его оценка абсолютно точно совпадает с тревогой британской разведки и британского правительства ещё в середине 1920-х гг.Ведь на Западе давно зафиксировали первые признаки будущих перемен. Как уже указывалось выше, из содержания документов британского МИДа (Foreign Office 37/ 11 779 № 319 и № 560/53/38 27 Jan. and 11 Feb. 1926) видно, что уже в то время официальный Лондон обратил свое внимание на то, что советское партийно-государственное руководство стало переходить к политике (как внешней, так и внутренней) с использованием «национальных инструментов». Ничего удивительного в том не было. Сталин откровенно отринул курс на «мировую революцию» чуть ли не сразу после похорон Ленина, открыто провозгласив курс на строительство социализма в отдельно взятой стране и в интересах всего народа. К тому же он и до октябрьского переворота никогда не был сторонником мировой революции как таковой.

* * *

Вновь хочу обратить внимание на следующее. Если у Лондона тревогу вызвал переход советского партийно-государственного руководства к политике с использованием «национальных инструментов», то ведь это однозначно свидетельствует о том, что проводившаяся до этогополитика базировалась на использовании «антинациональных инструментов». Учитывая же, что по времени тревога Лондона совпадает с началом постленинского периода в истории СССР, следовательно, базировавшаяся в ленинский период на использовании «антинациональных инструментов» политика явно устраивала Великобританию, да и весь Запад тоже.

* * *

В тексте меморандума О. Чемберлена не был использован даже термин «большевизм». Будущий лауреат Нобелевской премии мира за разжигание первых искр Второй мировой войны, министр иностранных дел Великобритании Остин Чемберлен, чья подпись «украшала» этот меморандум, оперировал даже не географическим по смыслу понятием «Россия», а сугубо геополитическим, особенно же, когда говорил о том, что это проблема не европейская, а азиатская, – налицо были сугубо геополитические соображения Великобритании. Выводы меморандума Остин Чемберлен завершил предложением о необходимости создания «новой Антанты между Британской империей и Францией», а также о том, что в своем расширенном составе – в лице Англии, Франции и Бельгии – «сердечное согласие» могло бы подразумевать и подключение к нему Германии. В секретном письме от 2 марта 1925 г. на имя французского правительства О. Чемберлен прямо указал на необходимость включения Германии в англо-французскую группировку, ясно указав, что проектируемое соглашение предусматривает направление планируемой агрессии Германии против СССР. А вскоре и по разведывательным каналам было получено то самое прямое подтверждение, что Великобритания готовит войну против СССР с использованием Германии и польско-прибалтийского плацдарма, о котором говорилось выше.

Стало окончательно ясно, что речь идет о подготовке Англией вооруженного нападения на Советский Союз при активном использовании в этих целях Германии. Такова и была в действительности суть Локарнских соглашений – за то и дали их творцам Нобелевскую премию мира! Ну, как не дать премию таким негодяям – ведь так «бедолаги» старались разжечь первые искры Второй мировой во втором ее сценарии [78]78
  В день окончания работы Локарнской конференции О. Чемберлен заявил, что-де «Локарно осветит сердца и умы людей»! См.: Daily Herald, 19.5.1925. Не знаю, как насчет сердец и умов, к тому же чьих, но то, что именно с Локарно началось «освещение» Европы, а затем и всей планеты заревом пожарища очередной всемирной бойни – это абсолютно точно!


[Закрыть] ?! Естественно, что Москва практически немедленно отреагировала. По ее настоянию между СССР и Германией 24 апреля 1926 г. был заключен Договор о нейтралитете и ненападении сроком на пять лет. И вот почему.

Дело в том, что, как зафиксировала советская разведка, уже в декабре 1925 г. в парижском ресторане «Ля рюс» за «рюмкой чая» состоялся первый слет международных негодяев, поставивших себе целью вновь устроить России-СССР очередную кровавую баню из войны и «революции», в котором приняли участие:

знаменитый своей крайней неразборчивостью в средствах глава знаменитого нефтяного концерна «Ройял дач шелл», международный финансист и авантюрист, член Комитета 300, голландец по происхождению, но подданный Их Британских Величеств, а заодно и нидерландских, потому как имел двойное подданство, «Наполеон по смелости и Кромвель по тщательности в проведении задуманных им планов» (характеристика британского Адмиралтейства) сэр Генри Вильгельм Август Детердинг;

владельцы крупных пакетов акций кавказских нефтепромыслов братья Нобели – Эмануэль, Людвиг и Роберт;

германский генерал Макс Гофман – тот самый, что вел переговоры с делегацией Ленина о сепаратном мире;

двойной (англо-германский) агент Георг Эмиль Белл (выполнял деликатные разведывательные поручения сэра Детердинга и британской разведки, а заодно и фашистского политического объединения «Флаг рейха») и другие.

Рядом со столь солидными хотя бы внешне лицами на весьма почетных за столом местах сидела и откровенно уголовная шваль. Главарь Национально-демократической партии грузинского эмигрантского отребья в Европе Спиридон Кедиа и закоренелые уголовники с громадным стажем преступной деятельности (еще в царской России были приговорены соответственно к смертной казни и 12 годам строгого тюремного заключения за фальшивомонетничество, но, к сожалению, сбежавшие с этапа и поселившиеся во Франции), якобы «серьезно пострадавшие от советской власти» (когда «пострадать»-то успели, если сбежали из царской России?) Шалва Карумидзе и Василий Садатирашвили [79]79
  Папаша последнего был крупным землевладельцем, который и впрямь лишился своей земли, – очевидно, потому и сыночек «серьёзно пострадал от советской власти».


[Закрыть]. С «пламенной» речью к собравшимся подонкам обратился давно свихнувшийся на «идее, что ничто в мире не сможет совершиться, пока силы Запада не объединятся и не повесят советское правительство», хорошенько побитый ещё в Первой мировой войне генерал Макс Гофман(ему недолго оставалось бегать, уже летом 1927 г. «скоропостижно скончался»): «Объединенные державы, Франция, Англия и Германия, должны своей совместной военной интервенцией свергнуть советское правительство и восстановить экономически Россию в интересах английских, французских и германских экономических сил. Ценным было бы участие, прежде всего экономическое и финансовое, Соединенных Штатов Америки. При этом были бы обеспечены и гарантированы особые экономические интересы Соединенных Штатов в русской экономической области». «Знаток», однако… как надо было материализовать «дух Локарно»-«дух войны». Затем аналогичной по смыслу речью разразился старший Нобель, суть которой была в следующем: использование германской армии для освобождения Грузии из-под «советского гнёта». Ну, а сэр Детердинг далее объяснил всем, зачем нужно «освобождать от советского гнета» какую-то Грузию, которую он и на карте не смог отыскать: оказывается, ему не нравился «наглый захват советами» главных нефтяных месторождений в Закавказье и на Кавказе!

В итоге весь этот сброд постановил, что необходимо создать специальный комитет по освобождению Грузии и разработать план по «освобождению Грузии от советского гнета». Основной идеей последнего должен был стать захват прилегающей к горам Кавказа территории, с плацдарма которой «очистить от Советов» уже весь СССР. То есть «освобождение» Грузии от советского «гнета» задумывалось ими как захват необходимого плацдарма для последующей широкомасштабной военной интервенции против СССР!

А 5 января 1926 г. лондонская газета «Морнинг пост» опубликовала наглое письмо одного из самых могущественных людей Запада того времени, международного «нефтяного короля» и члена Комитета 300, уже упоминавшегося выше сэра Генри Детердинга. Открыто сообщив в нем, что уже идет активная подготовка к новой военной интервенции против Советской России (как быстро-то, еще и чернила в тексте Локарнских соглашений не высохли, а лауреаты Нобелевской премии мира ещё не пропили свои премии), он писал: «Через несколько месяцев Россия вернется к цивилизации, но при новом и лучшем правительстве, нежели царское. С большевизмом в России будет покончено еще в текущем году; а как только это совершится, Россия вернет себе кредитоспособность в глазах всего мира, она откроет свои границы для всех, кто пожелает работать. Деньги, кредиты, а главное, труд в избытке придут на помощь России».

Далее уголовники / «комитетчики по освобождению томящейся под советским гнётом» Грузиив расширенном составе собрались на берлинской квартире М. Гофмана в феврале 1926 г. На этот раз негодяев набралось уже 30 «человек», включая и некоторых представителей парламентского сброда Германии. Появились в этой банде и лица, связанные с нацистами. В частности, отставной капитан 3-го ранга и матерый бандит-убийца Герман Эрхард, непосредственный организатор убийства министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау, подписавшего Рапалльский договор, и некто д-р Ойген Вебер – якобы меценат, а на самом деле подставная фигура, через которую финансировалось связанное с нацистами движение зарубежных немцев. Оба являлись единомышленниками М. Гофмана. Обмыв очередную встречу шнапсом, собравшиеся решили продолжать свои усилия по освобождению «несчастной» Грузии. Следующая их встреча произошла уже в мае в Гааге под руководством самого Детердинга. Тогда же было провозглашено, что «с большевизмом в России будет покончено ещё до конца этого года(т. е. 1926 г. – A.M.) ; после этого Россия будет пользоваться доверием во всем мире. Для каждого, кто будет готовк сотрудничеству, она откроет свои границы. Деньги, кредиты и, что еще важнее, заказы рекой потекут в Россию».

А в июне 1926 г., по данным советской разведки, в Лондоне состоялась секретная формально англо-германская, а в действительности весьма представительная международная конференция, преследовавшая цель организации вооруженного нападения на СССР объединенными силами Запада, прежде всего Великобритании, Франции и Германии, в целях уничтожения, расчленения и возобновления грабежа национальных богатств России. В работе конференции приняли участие: от Великобритании – заместитель министра иностранных дел по разведке Майлз Локкер-Лэмпсон и «нефтяной король» Генри Детердинг, от Германии – ярый «западник» и русофоб, ставленник наиболее реакционных кругов экономической элиты Веймарской Германии генерал Макс Гофман, германские политики прозападной ориентации фон Клейст и фон Курсель. Кроме того, присутствовали также и некоторые влиятельные политиканы из Болгарии, Польши, Румынии, Чехословакии и даже Турции и Ирана, а также лимитрофные деляги в лице прибалтийских «баронов». Присутствовал даже некий потомок Наполеона, Георг фон Лейхтенберг. Этот и вовсе разразился посланием на имя конференции, в котором утверждал, что-де «будущий военный поход на Россию (СССР) имеет наиважнейшее значение для политического и экономического роста стран Западной Европы»!Пример незадачливого предка ему не стал уроком!

Конференция утвердила также и англо-германское соглашение. Его суть сводилась не только к призыву о всяческом как политическом, так и финансовом содействии вторжению германской армии на Украину и Кавказ с тем, чтобы эти территории попали бы под «свободный» гнет Англии и Германии, но и к планированию целого ряда соответствующих подрывных мероприятий. Согласно протоколу конференции, все участники выразили большое желание принять участие в сборе средств для финансирования крупномасштабного военного нападения на Россию (СССР). Детердинг до того разошелся, что расщедрился, правда на словах, на целый миллиард марок для данных целей. Однако потом, судя по всему, передумал, так как ему – одному из крупнейших воротил мирового бизнеса – очевидно, больше понравилась сравнительно дешевая затея грузинских уголовников напечатать фальшивые советские деньги (тогда еще в обороте находились обеспеченные золотом червонцы). «К несчастью» для всей этой публики, сэр Детердинг изрядно страдал словесным «энурезом». Он во всеуслышание ляпнул, что-де Россия «в данный момент стоит на пороге инфляции». В СССР это его заявление заметили. Расследовав все с помощью заграничной агентуры, ОГПУ вскоре подкинуло соответствующие материалы германской полиции, которая повязала всю эту шайку международных аферистов на фальшивомонетничестве. Советы устроили вселенский скандал, и совместными усилиями чекистов и дипломатов заставили германское буржуазное правосудие усадить мерзавцев на скамью подсудимых, а затем и за решётку.

* * *

С подачи советской разведки подробные данные об этой конференции были опубликованы немецкой газетой «Фоссише цайтунг» 4 февраля 1930 г., когда в очередной раз обострилась угроза возможного вооруженного нападения Запада на СССР. Из этой публикации следовало, что имевший название «Государства Европы и большевизм»первый пункт итогового протокола завершался весьма кратко – «Большевизм должен быть уничтожен». Второй пункт, «Интересы Европы на Ближнем Востоке», завершался выводом о том, что в ограничении панславизма (а это при чем?) и в освоении экономических областей заинтересованы Англия и Германия. На Кавказе, как одной из территорий, которые надлежит освободить от большевистского ига, Германия и Англия должны будут сообща заняться экономическим освоением и преградить путь большевистской экспансии, направленной на Турцию, Персию и Индию.

Участие Германии в освободительной деятельности подразумевало следующее: а) военно-техническое руководство; б) людские ресурсы (солдаты и инструкторы); в) технические ресурсы – производство военных материалов и снаряжения (фиктивные заказы от других государств, частичное изготовление в практически участвующих других странах); г) характер деятельности в официальной Германии – упоминание договора о нейтралитете (только тактически); д) участие в экономическом восстановительном строительстве освобожденных стран, в том числе и на договорной основе; е) использование зарубежных немцев (в СССР в то время существовала даже Республика немцев Поволжья. – A.M.); ж) активизация русских мусульман. Вот как готовились! То же самое пытался претворить в жизнь и Гитлер. «Выплыл» этот план и в наше время – чеченский сепаратизм был спровоцирован именно им.

* * *

В Москве прекрасно поняли причину созыва этой конференции. Ведь за два месяца до неё, 24 апреля 1926 г., был подписан договор о нейтралитете и ненападении между СССР и Германией, взбесивший тогда и официальный Лондон, и всех германских «западников», выразителем настроений крайних «ультра» среди которых и был генерал М. Гофман. Ставший звонкой ответной пощечиной Кремля Западу за подписание Локарнских соглашений 1925 г. договор явился результатом совместных усилий Москвы и наиболее трезво мыслящей части политической, экономической и особенно военной элиты Германии того периода, прежде всего генерала Г. фон Секта.

Не менее хорошо Москве было известно, что 22 июля 1926 г. состоялось секретное заседание Комитета имперской обороны Англии. После заявления канцлера казначейства У. Черчилля «о русской угрозе», члены Комитета рассматривали возможные меры внутреннего и международного характера, в том числе и военные, и высказали соображения по поводу того, «как лучше отразить гигантскую угрозу цивилизации». У них Россия всегда, видите ли, угроза их цивилизации! Черчилль даже потребовал от начальников морского, сухопутного и военно-воздушного штабов рассмотреть военные аспекты «отражения гигантской угрозы», проще говоря, разработать план военного нападения на СССР. Одновременно руководящий сотрудник Форин офис Д. Грегори представил в указанный комитет меморандум, в котором рассматривались возможные последствия разрыва отношений с СССР. 26 июля 1926 г. Комитет имперской обороны направил в Форин офис свой меморандум. В нем указывалось, что Локарнские соглашения должны рассматриваться как фактор «наиболее эффективной защиты от опасности, идущей с Востока».

И ещё один момент. Статья III советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. прямо гласила, что «если будет образована между третьими державами коалиция с целью подвергнуть экономическому или финансовому бойкоту одну из договаривающихся сторон, другая договаривающаяся сторона к такой коалиции не примкнёт». Дело в том, что с конца 1925 г., то есть фактически сразу же после подписания Локарнских соглашений, на Западе стала разворачиваться система мер по осуществлению так называемой золотой блокады СССР. Ещё в ноябре 1925 г. Кремль точно знал, кто и как планирует осуществлять эту «блокаду»: «Бэнкоф Ингланд», как главный инициатор, заключил специальные соглашения с германским Рейхсбанком, Голландским банком и «Банк де Франс» специальные соглашения о проведении скоординированной финансово-кредитной блокады против СССР единым фронтом. Поразительно, но факт, что параллельно этим событиям У. Черчилль выступил с развернутой программой экономической интервенции против СССР, которая должна была стать прелюдией к военной интервенции. Он даже выдвинул план финансового удушения Советского Союза путем организации международного антисоветского экономического фронта!

Более того. Запад принял ещё одно важное решение. О проведении наряду с упертой политикой «золотой блокады» – ничего Советам не продавать, кроме как за золото, которого, как это было известно Западу, у СССР чрезвычайно мало, – также и политики прямого провоцирования через ту же «золотую блокаду» крупномасштабного хлебного кризиса в стране. Зерно не только было приравнено к золоту, но и стало единственным средством оплаты внешнеторговых поставок. В качестве оплаты за поставки промышленного оборудования для еще только планировавшейся тогда первой пятилетки Запад стал требовать именно зерно, товарность производства которого в СССР в то время была значительно ниже, чем в царской России. Это сейчас слагают красивые мифы о НЭПе. А тогда он попросту провалился, особенно в части, касавшейся производства товарного зерна. Соответственно, едва прознав об этом, но подчиняясь инстинкту собственника, крестьяне немедленно взвинтили цены на зерно до небес. И в результате образовался замкнутый круг: нет золота – невозможно приобрести промышленное оборудование для запланированных к строительству заводов и обеспечить механизацию села, соответственно нет зерна. Следовательно, опять невозможно приобрести промышленное оборудование. Нет промышленного оборудования – невозможно удовлетворить спрос деревни на различные промышленные товары, особенно на сельхозтехнику. Невозможно последнее, соответственно нет зерна и снова тот же круг. Нажим же на крестьянина в такой, на 90 % аграрной стране, как Россия того времени, только начавшей остывать от страстей Гражданской войны, означал бы верный путь к ее возобновлению. Пойти на поводу у крестьянской алчности и увеличить закупочные цены на зерно – прямая дорога к крайне разрушительной инфляции, тем более что в стране еще действовал НЭП с его золотым червонцем. Как известно, золотой стандарт не предусматривает включение печатного станка по прихоти даже 90 % населения страны. Включи его большевики, то от страны уже в то время ничего бы не осталось. В своё время «гениальный вождь мирового пролетариата» именно это и сделал – только тогда окончательно рухнула бывшая Российская империя.

И когда всё свершилось и выстроилось в единый ряд, то стало очевидным, на что вся эта политика направлена. Уже в 1927 г. даже далёкий от социалистических экспериментов французский писатель Анри Барбюс обратил внимание на то, что «в 1927 г. оппозиционеры повели по всему фронту широкое наступление против руководства ВКП(б) и Коммунистического Интернационала. Оппозиция не раз выступала и прежде, активизируясь в различных обстоятельствах, и никогда не переставала существовать в состоянии скрытого брожения, – но теперь она развертывалась методически и агрессивно, по определенному боевому плану». А с чего бы это? Так ведь загадки-то никакой нет! Едва только публикацией за рубежом фальшивого «завещания» Троцкий дал Западу отмашку на начало действий по инспирированию новой войны против России, Запад тут же приступил к «делу»: выпустил на свободу «дух войны», который очень быстро материализовался в резком нарастании угрозы вооружённого нападения на Советский Союз.

24 января 1927 г. О. Чемберлен представил британскому правительству секретный меморандум, в заключительной части которого прямо так и говорилось: «Поскольку разрыв дипломатических отношений не ослабил бы существенно позиции Советского правительства, нельзя предполагать, что это повело бы к изменению советской политики. Что же должно последовать дальше? Куда направить наш удар? Нам больше ничего не остается делать, как внезапно объявить войну»!Оппозиция именно потому и перешла к широкому наступлению по всему фронту, разворачиваясь методически и агрессивно, что ожидала нападения Запада (под общим руководством Великобритании) на СССР – ведь весь 1927 г. прошел под знаком военной тревоги, а оппозиция даже попыталась под конец этого года устроить ещё и государственный переворот! Сталин прекрасно знал об истинной подоплеке такой активизации оппозиции. Требуя в июне 1927 г. исключения из ЦК Троцкого и Зиновьева, он прямо говорил: «Курс на террор, взятый агентами Лондона… есть открытая подготовка войны. В связи с этим центральная задача состоит в очищении и укреплении тыла, ибо без крепкого тыла невозможно организовать оборону… чтобы укрепить тыл, надо обуздать оппозицию теперь же, немедля».

Угроза нападения на СССР консолидированными силами Запада стала резко нарастать именно с середины 1920-х гг., главным образом после подписания Локарнских соглашений. А планы Запада по организации вооруженного нападения на Советский Союз действительно базировались на идее коалиции вооруженных сил ряда государств. Не стали исключением и 1930-е гг., причем как догитлеровский их период, так и после его привода к власти. Архивы как внешнеполитической, так и военной разведок СССР-России буквально ломятся от таких данных, в том числе и документальных: угроза вооруженного нападения на СССР, прежде всего консолидированными силами Запада, в том числе и при участии Японии в самом конце 1920-х – начале 1930-х гг., была нешуточная; резкое обострение обстановки в 1927 г., который даже в историю вошел как «год военной тревоги»; вооружённый конфликт на КВЖД, спровоцированный в 1929 г. не столько китайцами, сколько Японией и Великобританией. Ему наследовало сильное обострение международной обстановки в начале 1930-х гг., что и было зафиксировано советской разведкой. Так, ссылаясь на свои источники в Париже, Берлине, Варшаве, внешняя разведка докладывала руководству страны в начале 1931 г., что французское правительство готово предоставить Германии заем в 2–3 миллиарда золотых франков с тем, чтобы оказать на нее давление в вопросах советско-германских отношений и пересмотра условий Рапалльского договора. Пересмотр условий означал бы готовность Германии выступить с оружием в руках против СССР.

В середине 1931 г. советская разведка докладывала о тяжелом экономическом положении Германии и о готовности канцлера Брюнинга прибыть в Париж и принять помощь на предлагаемых Францией условиях. Речь шла о принуждении Германии не только к отказу от Рапалло, но и особенно от пролонгации советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., пятилетний срок которого как раз и истек весной 1931 г. По-прежнему оставался на повестке дня и вопрос о создании объединенной панъевропейской армии по франко-германскому плану Фоша – Рехберга, ударная роль в которой отводилась именно рейхсверу. А рейхсвер в те годы был решающей политической силой Германии: как говорил в 1930 г. военный министр Германии Вильгельм Тренер, «в политической жизни Германии не должен быть сдвинут ни один камень, без того, чтобы рейхсвер не сказал бы своего решающего слова».

Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. «Естественно», что не отставала и белая эмиграция. Намертво связанная с ведущими центрами силы и спецслужбами Запада, белая эмиграция очень часто выбалтывала самые сокровенные планы русофобствующих сил Запада по организации очередного вооруженного нападения на СССР. Так, 7 июля 1930 г. эмигрантская газета «Возрождение»опубликовала статью в прошлом видного российского промышленника В. Рябушинского, в которой он призывал все западные страны напасть на Советский Союз, обещая западному капиталу огромные прибыли от эксплуатации захваченных природных богатств СССР. Рябушинский обосновывал необходимость нападения на Советский Союз… моралью: поскольку война поможет покончить с мировым кризисом, «аморально», видите ли, отказываться далее от вооружённой интервенции против СССР!Разумеется, что немедленно выступило и руководство военной эмиграции. Глава РОВСа генерал Миллер уже в начале января 1931 г. сообщил, что он может немедленно поставить сто тысяч обученных солдат и офицеров в качестве белогвардейского контингента интервенционистской армии. Эмигрантская пресса без устали вопила о необходимости и неизбежности срочной интервенции Запада против СССР, настаивая на огромной роли, которая должна была быть отведена эмигрантским войскам. Лидеры эмиграции призывали Запад принять участие в войне против СССР. Так, в номере от 7 февраля 1931 г. журнала «La Russie et le monde slave» Мережковский писал, что-де «новая война вот-вот должна вспыхнуть и весь мир должен принять в ней участие». То есть по-прежнему белая эмиграция откровенно призывала к развязыванию мировой войны против своей Родины – России, хотя бы и советской.

Наконец, не следует забывать, что разработанный в начале 1930-х гг. последний догитлеровский план вооруженного нападения на СССР консолидированными силами Запада с участием Германии советская разведка умыкнула в буквальном смысле со стола германского рейхсканцлера фон Папена. То есть вопрос о нападении решался уже на самом высшем уровне, что действительно могло привести к принятию окончательного решения о нападении! Если же учесть, что фон Папен был канцлером Германии лишь недолгое время в 1932 г., то ведь очевидно же, что такие планы разрабатывались вплоть до умышленного привода Гитлера к власти в Германии. Кстати говоря, то же самое творилось и в период правления последнего догитлеровского канцлера Курта фон Шлейхера. Он также «засветился» на той же стезе.

Данные разведки четко совпадали и с информацией контрразведки. Так, ещё в 1930 г., во время допросов одного из главных обвиняемых по делу «Промпартии», Рамзина, было установлено, что первоначально интервенция намечалась как раз на 1930 г. Однако вследствие того, что Великобритании не удавалось сбить в послушное стадо всех европейских шакалов, желавших напасть на СССР, ибо каждый из них выдвигал свои условия участия в этом бандитизме, сроки интервенции были перенесены. Сначала на 1931 г., а затем и на 1932 г. Правда, тут следует иметь в виду, что по указанию Сталина советская разведка и дипломатия чрезвычайно активно противодействовали всем этим попыткам, нанося точечные, но очень мощные удары по наиболее уязвимым звеньям. Немалую роль в этом сыграл и Коминтерн, который к концу 1920-х – началу 1930-х гг. плотно контролировался Сталиным и Молотовым.

Советское руководство заблаговременно знало об угрозах и совершенно правильно оценивало международную ситуацию. Так, еще в самом начале 1927 г. (29 января) задачи разведслужб СССР уже формулировались, отталкиваясь от следующего основополагающего тезиса: «Для оттяжки войны нашего Союза с капиталистическим миром и улучшения нашего военно-политического положения…» [80]80
  РГВА.Ф. 33987. Оп. 3. Д. 128. Л. 26.


[Закрыть]Обратите внимание на дату такой формулировки. Ведь со дня подписания Локарнских соглашений прошло чуть более года. А угроза войны уже остро вырисовалась. Ровно через три года, 30 января 1930 г., Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о новых приоритетных задачах разведки, первый пункт которого гласил: «1. Раскрытие интервенционистских планов, разрабатываемых в правительственных кругах великих держав Европы – Великобритании, Франции, Германии, сопредельных стран – вероятных противников СССР (Польши и Румынии, а на Дальнем Востоке – Японии)» [81]81
  Позняков В. В.Советская разведка в Америке. М., 2005. С. 58 (подпараграф «Реорганизация ИНО и РУ в 1930–1935 гг.»).


[Закрыть]. Как видите, угроза нападения возросла настолько, что Политбюро прямо поставило задачу раскрытия интервенционистских планов великих держав Европы.