Текст книги "За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР?"

Автор книги: Арсен Мартиросян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Незадолго до его командировки в Германию там провалилось со своей подрывной «революционной» деятельностью советское посольство во главе с давним клиентом лучших психиатров А. А. Иоффе[228]228
  Адольф Абрамович Иоффе (он же В. Крымский) был эпилептиком, страдавшим к тому же еще и шизофренией. Длительное время за ним наблюдал один из самых выдающихся учеников знаменитого Зигмунда Фрейда – Альфред Адлер (кстати, темой его научной диссертации как раз и была эпилепсия). Наблюдал многие годы, задолго до октября 1917 г. И не только наблюдал, но и пытался вылечить методом так называемого психоанализа, проводя по 5 – 6 сеансов в неделю, что, между прочим, стоило тогда баснословных денег. Правда, не вылечил – врожденная, тем более психическая патология излечению не поддается. И вот этот псих в тяжелой форме стал первым советским послом в Германии?! Впоследствии А. А. Иоффе в 18.00 17 ноября 1927 г. выстрелом из пистолета покончил жизнь самоубийством.


[Закрыть]. У него было все – и люди, и мешки с золотом, с бриллиантами, с валютой, в изобилии подрывная литература на немецком языке, явки и связи в левых кругах, даже оружие, которое раздавали прямо в посольстве. И тем не менее провалились так, что еле ноги унесли из Германии. И что же, Радек, выходит, в одиночку должен был сделать то, что не смогла сделать целая свора присланных из Москвы «дипломатов» -подпольщиков?! Нет, естественно. Суть его задания в том и заключалась, чтобы организовать убийство Карла Либкнехта и Розы Люксембург, а сделать это можно было, только войдя в непосредственное соприкосновение с беснующимися спартаковскими бузотерами. А вот затем Радек должен был «благополучно» сесть в тюрьму! Естественно, тут же возникает вопрос – а что, тевтоны сами не могли прикончить этих «революционеров»?! Сомневаться не приходится – могли. Тогда в чем же дело? А в том, что убийство этих «революционеров» было заранее четко обусловленным авансом, который должен был «уплатить» «гениальный вождь мирового пролетариата» – Ульянов-Ленин. «Уплатить» как обязательную прелюдию к намеченному очень серьезному разговору, ради которого Радек и должен был якобы сесть в тюрьму. За всем этим стоял очень хитроумный совместный план германской разведки, наиболее авторитетных и влиятельных представителей тайной дипломатии Германии, некоторых германских тайных обществ и верхушки большевиков. Чуть ниже мы вернемся к нему, а сейчас несколько слов о генерале Гансе фон Секте.

Личность действительно примечательная, прагматичная, корыстно исповедовавшая главную заповедь не менее корыстного «железного канцлера» Германии – Бисмарка: «На Востоке врага нет». Хотя до этого с превеликим удовольствием воевал против России. Странным образом, его смерть в конце 1936 г. и особенно его знаменитое завещание крайне резко интенсифицировали и сам заговор, тайную подоплеку которого мы расследуем, и действия британской разведки по ускорению его провала, и, естественно, действия Сталина по ликвидации заговора. Но тогда, за семнадцать лет до его смерти, очень трудно понять, каким же образом его светлейшая голова могла стать той самой генерирующей глобальную идею «мощностью», особенно если принять во внимание следующие обстоятельства. Почти всю Первую мировую войну генерал провел за пределами Германии. Тем более ее последний этап, когда заигрывание германского генштаба, германской тайной дипломатии и германской военной разведки с большевиками от слов перешли к практическим делам – с конца 1917 г. по ноябрь 1918 г. Ганс фон Сект находился на посту начальника генерального штаба турецкой армии. Вернувшись в Германию и, естественно, далеко не сразу войдя в курс всего того, что тогда творилось у него на родине, он тем не менее вынужден был принять самое активное участие в ликвидации последствий всех тех «художеств», что были сотворены, в том числе и при участии Радека. Генерал ненавидел «революционеров» всех мастей – хоть социал-демократов, хоть коммунистов. Как вести с ними крупные интриги, генерал тем более не знал. Во всяком случае, в достаточной мере. К евреям, правда, относился вполне лояльно, ибо сам был женат на еврейке по имени Доротея.

Г. фон Сект был типичным немецким потомственным военным и никогда не торопился с идеями, тем более глобальными. Испокон веку немцы тем и славились, что всегда являли собой народ обстоятельный, неспешный, деловитый, тщательный, чрезвычайно аккуратный, очень педантичный, вследствие чего наполеоновский образ мышления – «сначала ввяжемся в бой, а там видно будет» – никогда не являлся предпочтительным в немецком национальном самосознании. Тем более у военных, испокон веку отличающихся изрядным консерватизмом. Но если бы и захотел что-либо сделать как Наполеон, то и в этом случае подобное предположение лишено смысла. Потому, что могущим что-либо ответственно выдвинуть на рассмотрение лицом он стал только 28 июня 1919 г. – именно в этот день ему было поручено исполнение обязанностей начальника германского генштаба[229]229
  В этот день был подписан Версальский «мирный» договор.


[Закрыть]. Начальником «Всеобщего воинского бюро», под вывеской которого укрылся распущенный германский генштаб, он стал 7 июля 1919 г.

Генерал принадлежал к тому наиболее влиятельному узкому кругу высшего офицерского состава, чье кредо было сконцентрировано в девизе: «Честью прусского офицера было быть корректным, а честь немецкого офицера должна заключаться в том, чтобы быть коварным».

[Зело коварен был сей пруссак. Вот образчики его отношения к России:

– «Только в сильном союзе с Великороссией у Германии есть перспектива вновь обрести положение Великой державы… Англия и Франция боятся обеих континентальных держав и пытаются предотвратить его всеми средствами, а мы должны стремиться к нему всеми силами… Наша политика как по отношению к царской России, так и по отношению к государству во главе с Колчаком и Деникиным была бы неизменной. Теперь придется мириться с Советской Россией – иного Выхода у нас нет» [230]230
  Меморандум Секта от 4 февраля 1920 г., цит. по: ГоРлоВ С. А. Совершенно секретно: Москва – Берлин. 1920 – 1933. Военно-политические отношения между СССР и Германией. М., 1999. С. 37.


[Закрыть] . Судя по всему, генерал тоже решил «уесть» треклятые Англию и Францию «сильным союзом» – «сильным союзом» с Россией, хотя бы и Советской. Но то же самое, как видим, он попытался бы сделать и с Россией Колчака, и с Россией Деникина, и даже с царской, сохранись она. Проще говоря, ему нужен был не «сильный союз» с Россией Вне зависимости от правящего в ней режима, а очень сильный аргумент для геополитического шантажа унизившего Германию Запада.

– «Если же большевизм не откажется от мировой революции, то им следует дать отпор на наших собственных границах… Мы готовы, в собственных интересах, которые в данном случае совпадают с интересами Антанты, создать вал против большевизма» [231]231
  Письмо Секта от 31 января 1920. цит. по: Горлов С. А. Указ. соч. С. 36.


[Закрыть] .]

Конечно, коварство коварством, но его тоже недостаточно. Правда, история не раз подтверждала, что случай помогает. Однако давно уже установлено, что если и помогает, то только подготовленному уму. В таком смысле его ум действительно был подготовлен коварством, но к восприятию импульсов, шедших от более подготовленных и еще более коварных умов. Что, кстати говоря, и имело место в действительности – на пост начальника официально распущенного германского генштаба он пришел с должности военного эксперта германской делегации на Версальской конференции.

Существующая ныне аксиома, в силу которой в интересующей нас истории все обычно списывают на Версальский «мирный» договор, которым Германия действительно была унижена, раздавлена и ограблена, на самом деле ничего не объясняет. Хотя формально посыл верный – к примеру, Сект действительно говаривал, что сотрудничество с Россией позволит Германии осуществить «подрыв основ Версальского мирного договора»[232]232
  Von Seekt. Deutschland zwischen Ost und West. Hamburg, 1932. S. 328.


[Закрыть]. Заметьте, «подрыв основ» уже имеющегося в наличии договора. Но тогда вопрос – а как быть с тем, что переговоры с Радеком начались значительно раньше подписания Версальского мирного договора? Соответственно выходит, что ракурс обсуждения «подрыв основ Версальского мирного договора», который еще только предстояло подписать, могли задать только те умы, которые задолго до этой процедуры в полной мере осознавали, что предметом переговоров должна стать альтернатива неумолимо грядущему версальскому унижению. Не менее ясно эти же умы должны были понимать, что основой переговоров должна стать платформа, имевшая идущее из прошлого интеллектуальное обоснование, подкрепленное в недавнем прошлом практическими делами, но в то же время и имеющее все черты так называемого благородного шантажа, гремучие последствия которого ясно понимал бы и сам контрпартнер. При этом похабный Брест-Литовский мирный договор от 3 марта 1918 г. не мог использоваться в качестве исходной точки. В «лучшем случае» его могли иметь в виду чисто теоретически. Эти же умы должны были точно знать, с кем они имеют дело, какие конкретно силы представляет партнер, каковы его интеллектуальные способности в плане адекватного восприятия предлагаемого и точного донесения содержания переговоров и достигнутых договоренностей до своего руководства. Наконец, они должны были обладать хорошо развитыми навыками и опытом как тайных интриг, так и тайной дипломатии, в том числе и с такой «публикой», которую представлял Радек. Иначе серьезного диалога могло бы и не получиться – в конце-то концов Радек сидел в берлинской кутузке, а не они в московской. Если суммировать все необходимые требования, то принципиальный портрет этих персоналий должен был быть таким. Подлинными авторами концептуальной идеи о военно-политическом сотрудничестве двух изгоев послевоенной Европы как конкретного предмета тайных переговоров, а следовательно, и подлинными инициаторами тайных переговоров должны были быть именно те лица, которые были не только превосходно подготовлены к таким интригам интеллектуально, но и обладали колоссальным опытом закулисной деятельности, в том числе и опытом проведения тайных, многоходовых и долговременных операций, особенно же на стыке разведки, дипломатии, политики и деятельности тайных обществ. Только в этом случае диалог с германской стороны мог получиться серьезным. Как, впрочем, и с советской. Эти люди должны были:

– в мельчайших деталях знать тайную историю недалекого прошлого;

– располагать необходимыми связями и влиянием в различных кругах общества для последующего проведения в жизнь достигнутых договоренностей;

– обладать непререкаемым в глазах тех, кого представлял Радек, авторитетом, который уже одним только фактом своего существования безальтернативно понуждал бы и его самого и особенно стоящие за ним силы в Москве к адекватному восприятию обсуждавшейся проблемы и достигнутых договоренностей. Последнее было особенно важно для прагматичных немцев, ибо они-то прекрасно знали подлую манеру Ленина интриговать буквально на пустом месте, «выцыганивая» не всегда понятные для них выгоды для себя.

Именно так все и произошло. Через 21 год после описываемых событий один из тех, о ком пойдет речь, легендарный германский геополитик и конспиролог, военный разведчик, генерал-майор Карл Хаусхофер в одном из самых знаменитых своих трудов – «Континентальный блок: Центральная Европа – Евразия – Япония» (1940) – напишет о тех событиях следующее: «И когда после войны (Первой мировой войны. – А. М.) один из наших наиболее значительных и страстных политических умов, Брокдорф-Ранцау, захотел вновь ухватиться за нить и я был причастен к этому, то с русской стороны такую линию распознали две личности, с которыми и пытались готовить для нее почву»[233]233
  Хаусхофер К. О геополитике. Пер. с нем. М., 2001. С. 376. Кстати говоря, на пост министра иностранных дел Брокдорф-Ранцау был назначен именно в тот день, когда Крадек якобы угодил в кутузку. Карл Хаусхофер, по его же словам, помогал Брокдорф-Ранцау, ставшему первым министром иностранных дел Веймарской Германии, – занимал этот пост с 12 февраля по 20 июня 1919 г.


[Закрыть].

А двумя русскими государственными деятелями, со слов самого же Карла Хаусхофера, были Карл Бернгардович Радек и народный комиссар по иностранным делам Георгий Васильевич Чичерин!

Обратите внимание на то, что речь шла именно о «восстановлении нити контактов»! Факт этот очень дорогого стоит! Только что там было «восстанавливать», коли весь «великий октябрь» формально и так был «творением» германской агентуры влияния?! И что было «распознавать» тем же Радеку или Чичерину, если они и так с дооктябрьских времен плясали под дудку германского генштаба?! Разве не было бы вполне достаточным просто цыкнуть на них, да и на того же Ленина, и все покатилось бы само собой как по маслу. Если бы все было так просто… И вот тут нам придется вернуться к вояжу Дзержинского и уже в деталях показать его значение в «восстановлении нити контактов».

Дело в том, что едва только весть о предстоящем секретном вояже Дзержинского достигла ушей британской разведки, в первую очередь там окончательно утвердились во мнении, что, «когда война закончится, германизированная Россия будет угрозой для всего мира», то есть для англосаксонского. Что, собственно говоря, и активизировало интервенции стран Антанты против России. Антанта и прежде всего Великобритания стремились не допустить такого развития событий, намереваясь, в том числе и за счет интервенций, развести Россию и Германию чисто в географическом смысле как можно дальше друг от друга.

Но именно поэтому-то в числе первых «двух русских государственных деятелей», якобы что-то «распознавших», тем более какую-то «линию», и оказались ближайшие подручные «вождя» – мастер тайных интриг Карл Радек и блестяще подготовленный как дипломат Георгий Васильевич Чичерин. Карл Хаусхофер не зря их назвал. Его «восстановление нити контактов» означало также и восстановление нити идеи летнего предложения Чичерина, сделанном им от имени Ленина. Но прежде всего это означало восстановление как дооктябрьских, так и постоктябрьских контактов с большевистской верхушкой. И даже не столько само восстановление самих этих контактов, поскольку они не были потеряны в прямом смысле слова, но при опоре на них восстановление нити высказывавшихся ранее мыслей о военно-геополитическом союзе, развитие и доведение их до практической реализации в ближайшем же будущем. Это была чистейшей воды переброска концептуального моста в будущее при наличии опоры в прошлом! И то, что именно Карл Хаусхофер, к тому времени уже известный геополитик, ученый, военный, разведчик, принял самое деятельное участие в «восстановлении нити контактов» – лучшая гарантия того, что оно происходило именно же на стезе уже принципиально оформившейся идеи о военно-геополитическом союзе!

Что же до практического «восстановления нити контактов», а на самом-то деле «нитей мыслей» о военно-геополитическом союзе Германии и России, то вот тут-то и сыграл свою роль тайный вояж Ф. Э. Дзержинского в Швейцарию. Потому как не в Швейцарию он ездил, хотя бы и за женой, а через Швейцарию в Германию! Соответственно вполне закономерен и вопрос: а почему именно Дзержинский, да еще и в сопровождении В. Аванесова, да еще и по категорическому настоянию самого Ленина, а также Свердлова?!

На выходе из чрезвычайно запутанного лабиринта сложнейше переплетенных личных и политических интриг и коллизий того времени получается следующая картина. Не без влияния кайзера Вильгельма II, лично руководившего всей подрывной деятельностью против России в период Первой мировой войны, в числе тех, кто на стыке тайной дипломатии, разведки и тайных обществ торил столь же тайные тропы для привода Ленина и К° к власти, оказались и играли громадную роль два теснейшим образом взаимосвязанных между собой тайных общества – «Германенорден» и «Балтикум». Членами этих обществ были чрезвычайно влиятельные как в Германии, так и в России представители древних аристократических родов из числа прогермански настроенных остзейских (прибалтийских) баронов. Именно они сыграли колоссальную роль в широкомасштабных предфевральских, послефевральских и октябрьских интригах в России, которые, кстати говоря, всегда сопровождались и откровенным шпионажем в пользу Германии. Еще во время войны бароны доинтриговались в итоге до того, что глава русской военной контрразведки Северо-Западного фронта генерал М. Бонч-Бруевич (родной брат ближайшего помощника Ленина) едва ли не поголовно пересажал всю верхушку «Балтикума». Впоследствии немцы ему это припомнят, когда он возглавит войска Западной завесы уже при большевиках. Под нажимом германского генштаба Ленин вынужден будет его снять и назначить на этот пост старого германского агента – генерала Парского, у которого перед немцами были «несомненные заслуги»: именно он без боя сдал Ригу немцам 21 августа 1917 г.

В верхушке «Балтикума» особо влиятельное положение занимали родовитые аристократы – остзейские бароны Пилляр фон Пильхау, являвшиеся по совместительству родней… всесильного главы ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского. Жена Адольфа Пилляр фон Пильхау – Софья Игнатьевна Пилляр фон Пильхау – была родной сестрой матери «железного» Феликса – Елены Игнатьевны. Софья Игнатьевна Пилляр фон Пильхау была фрейлиной последней русской императрицы и пользовалась большим влиянием в Петербурге, что не раз выручало буйного в своих революционных увлечениях Феликса Эдмундовича. Сын Софьи Игнатьевны, то есть двоюродный брат самого Дзержинского, – Роман Александрович (в действительности Ромуальдас-Людвикас Адольфович) Пилляр фон Пильхау – стал одним из видных чекистов[234]234
  В первоначальном составе ВЧК было немало бывших аристократов, в том числе и из числа прибалтийских баронов. Например, пресловутый пройдоха князь Андронников, некоторое время возглавлявший Кронштадтскую ЧК. По материнской линии он происходил из древнего рода балтийских баронов Унгерн-Штернбергов. По отцовской – из грузинского княжеского рода. Андронников долгие годы проживал в Германии, где учился. Был вхож в высшие аристократические круги Германии и даже представлен кайзеру, который подарил ему свой портрет с дарственной надписью. Гомосексуалист Андронников пребывал в противоестественных связях со многими мужскими представителями русской аристократии, был очень близок к царскому двору, но одновременно принимал самое деятельное участие во многих интригах против последнего русского царя Николая II, в том числе и в организации убийства Распутина по заданию британской разведки. При всем этом еще при царизме открыто похвалялся, что он является германским шпионом, что, кстати говоря, соответствовало действительности, ибо его активно использовал личный представитель кайзера, остзейский барон, опытный германский разведчик и дипломат, один из наиболее активных членов «Балтикума» в Германии – барон Хохен-Остен. Барон еще в 1916 г. нелегально прибыл в Россию для организации прогерманского «дворцового переворота» с целью сепаратного выхода России из войны, чему помешала британская разведка со своей так называемый февральской революцией. Барон Хохен-Остен спустя всего десятилетие на редкость «своевременно» ввел себя в поле зрения советской военной разведки в 1927 г., а затем, судя по всему, проник в ее агентурную сеть, поскольку являлся консультантом по русским вопросам в посольстве Венгрии в Берлине, откуда, начиная с 1928 г., стала поступать агентурная информация. По опубликованным ныне документам советской военной разведки получение разведывательной информации из венгерского посольства в Берлине практически безошибочно идентифицируется именно с ним. Что касается «своевременности», то об общей обстановке 1927 г. будет сказано ниже, а здесь сразу же отметим, что это был год первого серьезного всплеска внутрисоюзной оппозиции, рассчитывавшей скинуть Сталина в случае войны с Западом при участии Германии.


[Закрыть].

[В начале он был заместителем начальника КРО ВЧК. Впоследствии стал заместителем председателя ГПУ Белоруссии, затем наркомом внутренних дел Белоруссии, далее работал на руководящих постах в органах госбезопасности РСФСР и Средней Азии, в 1937г., будучи начальником УНКВД по Саратовской области, был арестован и расстрелян. Одновременно Р. А. Пилляр фон Пильхау был одним из ближайших личных друзей и родственником известного руководящего деятеля ВЧК – ГПУ – ОГПУ – Артузова Артура Христиановича. Обратите внимание на последнюю должность Р. Пилляра фон Пильхау. В Саратовской области тогда проживало огромное количество немцев. Существовала даже республика немцев Поволжья. До середины 1933 г. там же находились и некоторые объекты совместного пользования рейхсвера и РККА.

Его братец – барон Генрих Пилляр фон Пильхау, в прошлом офицер царской армии, – создал в Германии так называемое Русское объединенное народное движение: белые рубашки, красные нарукавные повязки, на них – белая свастика в синем квадрате. В силу присущей, очевидно, всем баронам «скромности», и этот тоже объявил себя ни много ни мало, но «фюрером русского народа», а чтобы заранее исключить язвительно-саркастические вопросы насчет его не вполне славянской фамилии, нарек себя Андреем Светозаровым. Наверное, чтобы и на Лубянке тоже не задавали лишних вопросов его братцу – видному чекисту. А то ведь какой «компот» получается – один в ЧК за «контрой» бегает, а другой в это же время в «фюреры русского народа» подался. Забавная картинка: двоюродный брат Дзержинского – «фюрер русского народа»! Правда, надо отдать «должное» нацистам – они быстренько разогнали это «движение» Светозарова/Пилляра фон Пильхау, потому как, будучи сами плагиаторами, физически не терпели вокруг себя никаких плагиаторов. Заодно вполне доступным для понимания немецким языком, но с применением хорошо известных и в русском языке непереводимых идиоматических выражений объяснили «новоявленному фюреру», что в Германии может быть только один фюрер. И если Светозаров/Пилляр фон Пильхау не хочет провести остаток своих дней в инвалидной коляске, то должен немедленно прекратить это «безобразие». Барон все понял, вновь стал Пилляром фон Пильхау, но при этом его периодически начали обуревать собственные чувства» к оставшейся в «стране победившего пролетариата» баронской родне. Но каждому очередному приливу «нежности родственных чувств» почему-то предшествовать длительная встреча с представителями афганской военной разведки… И если уж откровенно, то при наличии таких данных любая, даже самая безалаберная контрразведка мира и то начнет задумываться – а что тут к чему? В 1937 г. на Лубянке наконец-то задумались и… расстреляли его.]

Главой же «Балтикума» в Берлине в то время являлся личный адъютант кайзера генерал граф Рюдигер фон дер Гольц, в руках которого были сосредоточены тайные нити связи с Россией. И когда возник вопрос о том, кто же конкретно должен выйти на тайный контакт с представителями «Балтикума» в Швейцарии, а затем и в Германии, то лучше кандидатуры «железного» Феликса не оказалось. По занимаемому положению в воцарившейся тогда в России иерархии власти – ровня самому фон дер Гольцу. К тому же, как известно из истории, секретные закулисные переговоры обычно осуществляют наиболее доверенные лица глав государств, как правило, руководители спецслужб. Дзержинский в этом смысле был просто идеальной фигурой – мало того что глава ВЧК, так ведь еще и громадным авторитетом пользовался у самого Ленина. Несмотря на свое яростное несогласие с Брестским договором, в откровенно антигерманской деятельности еще не успел засветиться. Из провокационной затеи с убийством Мирбаха, о планировании которого он знал, как, впрочем, и об антигерманском, но проантантовском мятеже левых эсеров, «железный» Феликс вышел «сухим»: мудро пребывал в отсидке у тех же левых эсеров, а его подпись на мандате Блюмкина, как потом утверждалось, поддельная. Ну и, наконец, прямой родственник одного из руководителей тайного общества «Балтикум». Куда уж лучше. К тому же в лицо его еще мало знали, особенно за рубежом, тем более что за границу он выехал почти полностью обрившись – не было ни волос, ни знаменитой бородки клинышкам. А уж в цивильном костюме, в пальто да в шляпе – так и вовсе не узнать.

Формальный предлог тоже превосходный – бедную жену надо забрать из капиталистического рая. Предлог, кстати говоря, был очень важен в том смысле, что, если бы о предстоящем вояже Дзержинского в Германию, да еще и по каналам «Балтикума», узнал бы тот же М. Бонч-Бруевич, который в свое время и Пилляр фон Пильхау чуть было не упрятал за решетку, то непременно забил бы тревогу с непредсказуемыми последствиями. Аванесова же – секретаря самого Свердлова – «пристегнули» к Дзержинскому для контроля за его действиями. В этом был крайне заинтересован сам Яков Михайлович, еще с весны 1918 г. сконцентрировавший всю власть в стране в своих руках, а после ранения Ленина и вовсе единолично распоряжавшийся всем. К тому же и формальный предлог тоже был неплох – Аванесов прекрасно знал Швейцарию, где еще в 1913 г. окончил медицинский факультет Цюрихского университета и где в общении с другими эмигрантами всю войну контактировал с немцами. Сам-то Феликс, как известно, в это время все по острогам скитался и толком не ведал, с кем в Швейцарии надо иметь дело. Чтобы попасть в Германию, он должен был вступить в контакт с германским разведчиком – посланником в Берне – бароном Гисбертом Ромбергом. А для этого необходимо было войти в контакт с его агентами: главным редактором журнала швейцарских социалистов-интернационалистов «Berner Tagmacht» – Робертом Гриммом, либо с известным под псевдонимом Александр Штейн Александром Э. Кескюла (Кескюля)[235]235
  Германский разведчик-дипломат барон Гисберт фон Ромберг был «первооткрывателем» будущего «гения мирового пролетариата». Именно он первым установил связь с Лениным в Швейцарии еще в сентябре 1914 г. Причем Ильич тогда действовал, как банальный «инициативщик». Кескюла-Штейн также лично содействовал германской разведке в поддержании личных контактов с Лениным и его окружением в период их пребывания в Швейцарии. Что касается А. Кескюля, то этот и вовсе был агентом-двойником – с одной стороны, старым агентом германской разведки, а с другой – давним агентом японской разведки еще со времен так называемой первой русской революции 1905 г.


[Закрыть] и другими персонажами, которых он в лицо не знал. Именно они, прежде всего сам Ромберг, реально могли вывести на «Балтикум» в лице личного тайного представителя общества уже упоминавшегося Хохен-Остена. Без этих контактов Дзержинский не смог бы попасть в Германию, которая и была главной целью его тайного вояжа. Так начиналось практическое «восстановление нити контактов» – наведение мостов в послевоенное будущее. А попасть в Германию ему было крайне необходимо. То было особое задание Ильича.

«Вождь» прекрасно знал, кто фактически и почему пропустил его в Россию. То, что от него требовалось, он выполнил – тут ему не откажешь в «исполнительности». Ведь как и германское правительство, эмигрантская «шайка подонков низших слоев Европы» во главе с Лениным немало поспособствовала поражению России. Но именно в том более всего и была заинтересована Антанта, особенно PERFIDIOUS ALBION. Требовавшееся последнему, как, впрочем, и тевтонам тоже, общее ослабление послевоенной России – пожалуйста. Ставка на рост сепаратистских настроений, тенденций и движений в России как на явление, находившееся в прямой связи с их «революционным» движением, дала свои негативные результаты, и «парад суверенитетов» захлестнул Россию, в том числе даже и сугубо моноэтнические русские земли. Точь-в-точь с требованием об «обеспечении прав малых народов Европы», декларированным PERFIDIOUS ALBION еще 9 ноября 1914 г. Скорейшее заключение сепаратного мира – «вождь» и это гарантировал. Сначала лозунг о немедленном мире сделал основным пунктом своей программы, а затем и вовсе пошел на позор Брест-Литовского договора. Иначе реализация плана захвата Палестины PERFIDIOUS ALBION сорвалась бы, даже не начавшись. Надо было ликвидировать все требования России к послевоенному устройству мира, в чем более всего был заинтересован PERFIDIOUS ALBION, — пожалуйста. Под видом компрометации Антанты демонстративно были опубликованы якобы показывающие захватнический характер внешней политики царской России тайные договоры русской дипломатии. И столь же демонстративно «вождь» не только их дезавуировал, но и вовсе аннулировал. Надо было прервать легитимность РУССКОЙ ВЛАСТИ — тоже пожалуйста. Фактом незаконного захвата власти при помощи главного врага Антанты – Германии «шайка подонков низших слоев Европы» начисто прервала легитимность Русской Власти! Позволить экономический грабеж?! Пожалуйста. Уж такой грабеж устроили, что не приведи господь!.. Что еще-то было нужно?!

Как не самостоятельно мысливший человек, «вождь» то ли и впрямь не понял, то ли просто не желал понимать, что есть еще одно совпадение интересов, в котором нет места ни ему, ни его эмигрантской шайке. Потому что Германия рассматривала его и его шайку всего лишь как подходящий подрывной элемент, необходимый для разрушения России и вывода ее из войны, и тот же PERFIDIOUS ALBION, в том числе и по тайному сговору с той же Германией аналогичным образом расценивал их. В их планы удержание этой шайки у власти после войны не входило! И тевтоны уже стали склоняться к такому варианту – на одном из документов германский кайзер так и написал в отношении Ленина: «избавиться после выполненной работы». Да и Антанта тоже время даром не теряла. Со слов Раковского, «Троцкий организовал при помощи своих друзей покушение Каплан на Ленина. По его приказу Блюмкин убил посла Мирбаха. Государственный переворот, подготавливавшийся Спиридоновой с ее социал-революционерами (т. е. эсерами; Мария Спиридонова – лидер эсеров. – А. М.), был согласован с Троцким».

[Троцкий согласовал с британским разведчиком Дж. Хиллом – он «содействовал» Льву Давидовичу в создании военной разведки – вопрос об операции прикрытия Я. Блюмкина французской ширмой. Капитан французской разведки Пьер Коран якобы завербовал Блюмкина для убийства Мирбаха – у французов был прекрасный повод для этого, так как у них давно чесались руки разделаться с Мирбахом из-за Мата Хари, которая нанесла Франции серьезный ущерб. Без такой комбинации уши Запада «а-ля Троцкий» вылезли бы мгновенно. Одновременно Троцкий осуществлял и операцию прикрытия самого левоэсеровского мятежа. В Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма – ныне Российский государственный архив социально-политической истории – в фонде 70, опись 3, единица хранения 769 хранился один любопытный документ, резолюция Троцкого на котором свидетельствовала о том, что Раковский говорил правду на допросе. На сообщении о начале левоэсеробского мятежа в Ярославле Троцкий письменно повелевал расстрелять весь ревкром за что сообщение. Есть ревком – есть проблема реагирования на его сообщение, нет ревкома – нет ни сообщения, ни тем более проблемы реагирования на него. То есть не только вопрос о начале этого мятежа был согласован с «бесом революции», но и вопрос о его прикрытии путем наглой информационной блокады центральных властей вплоть до непосредственного упрятывания «концов в воду» – тоже.]

И вот после того как во имя наиподлейших интересов PERFIDIOUS ALBION «вождь» сознательно выполнил всю грязную работу, в том числе:

– за счет неслыханного позора и унижения России обеспечил проклятой Англии возможность решить палестинскую проблему;

– позволил Антанте грабить Россию;

– выполнил самую кровавую работу – физически уничтожил последнего русского царя и его семью, потому что тевтоны уже хотели его вернуть, а Антанта, особенно Великобритания, – были категорически против;

– разжег еще и пламя Гражданской войны;

– создал все необходимые условия для «благопристойного» вторжения войск Антанты в Россию и т. д., а после всего этого еще и получить пулю от «благодарных» бриттов?! «Гениальный вождь мирового пролетариата» сильно уж обиделся на треклятый Запад, супостаты которого едва не прикончили его 30 августа 1918 г. «Вождь» был ужасно оскорблен и уязвлен. Вот и полез очертя голову в очередную смертельную схватку, чтобы всего лишь потом было бы видно. Вот почему он и решил по-настоящему «уесть» проклятых британских империалистов… русско-германским послевоенным союзом. Как и всегда, любитель наполеоновской заповеди ни в малейшей степени не отдавал себе отчета, в какую же смертельную схватку он влезает, а заодно и тянет за собой Россию. Он в буквальном смысле слова не в состоянии был воспринимать старинную мудрость Горация – «Что бы ни придумали короли, за все расплачиваются народы». «Вождь», однако…

Смысл же того, что он задумал и ради чего послал Дзержинского в Германию, состоял из трех взаимосвязанных глобальных элементов. Во-первых, еще со времен «первой русской революции» 1905 г. Ленину хорошо было известно, что финансирование подрывной антироссийской деятельности «революционеров» в значительной степени осуществлялось американским капиталом. Главным образом еврейским. И что финансирование, которое он получал от тевтонов, в действительности было американским. Собственно говоря, именно поэтому к нему и приставили Троцкого – полномочного представителя американского капитала в «русской революции». Вот это и есть суть той самой реплики Раковского насчет того, почему Ленина вынудили взять в компанию Троцкого. Ему очень просто объяснили, что денежки-то не германские, а американские, и потому он просто обязан взять в «соратники» Льва Давидовича Бронштейна-Троцкого! Ну и куда было деваться «не самостоятельно мыслившему вождю»?! Во-вторых, не менее хорошо ему было известно также и о невероятном переплетении американского и германского капиталов, в том числе и по каналам личной, включая и этническую, унии. Секрета тут для него не было, потому что он знал, что финансирование его подрывной деятельности как в период Первой мировой войны, так и после переправки в Россию осуществлялось как раз по каналам финансово-личной унии некоторых еврейских банкирских кланов, которые стояли за спиной Троцкого. В частности, Уорбургов, часть клана которых действовала в Германии, а другая – в США. Зная это, нетрудно было вычислить, что эти кланы, естественно, не допустят реального разорения послевоенной Германии, а следовательно, не допустят и того, чтобы в Лету канули те громадные даже по нынешним временам финансовые средства, которые они же и закачали в «октябрьский переворот». И не специалисту было понятно, что как только будет установлен мир, начнется восстановление Германии, которой потребуются рынки сырья и сбыта. «Вождь», однако, не понимал простой истины – тягаться в интриганстве с этими акулами империализма ему не по силам. Чуть позже, перед Генуэзской конференцией, он это поймет, но будет уже поздно. А пока он исправно перекачивал русское золото и иные материальные ценности на Запад, преимущественно в США, расплачиваясь им за оказанное содействие.