Текст книги "За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР?"

Автор книги: Арсен Мартиросян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Выше уже указывалось, что на связь к Троцкому присылали связников. Этой же «чести» был удостоен и Ленин. Едва ли не все слышали о пресловутом жулике и аферисте глобального масштаба – «красном миллиардере» из США Арманде Хаммере, который якобы чуть ли не ногой открывал дверь кабинета Ильича. Однако практически неизвестно, как и вследствие чего этот генетический жулик и пройдоха появился в Москве еще в 1921 г. А причина-то простая. Несмотря на то что под прямым контролем Ленина и Троцкого колоссальные богатства России непрерывным потоком перекачивались в Америку, США официально не признавали советскую власть и Советскую Россию. Но связь-то с лидерами новой власти держать надо было, потому как Ленин и К°, равно как и Троцкий и К°, были приведены к власти не на германские, а на американские деньги. Необходим был постоянный офицер связи между профинансировавшими «русскую революцию» могущественнейшими финансовыми структурами США и Лениным. Этот вопрос и был обсужден Буллитом. Была достигнута соответствующая договоренность на этот счет. Судя по всему, оригинальный вариант подсказал сам Ленин. Связник должен был быть молод, энергичен, поскольку предстояло постоянно мотаться между Советской Россией и заграницей, обязательно быть представителем коммунистических или социалистических кругов, желательно из числа дооктябрьских знакомых Ленина, и иметь соответствующее политическое реноме. Янки недолго искали. Среди дооктябрьских знакомых Ленина из числа американских социалистов был некто Джулиус Хаммер, выходец из России, врач-гинеколог, ставший также и одним из основателей Американской коммунистической партии. Под конец 1920 г. Дж. Хаммер был арестован и приговорен к тюремному заключению за незаконный аборт с летальным исходом. Дж. Хаммер не был виновен в этой смерти – как отец он взял на себя вину сына, Арманда Хаммера. Произошла сделка с могущественными финансовыми структурами Америки – Арманда взяли на крючок. Отцу и сыну популярно разъяснили, что если не согласятся с тем, что им предложат, то сынок будет мотать длительный срок. Если согласятся, то сын останется на свободе, но будет выполнять определенные задания, а папаша сядет в тюрьму на небольшой срок и вскоре его выпустят. Предложение было принято. Арманд Хаммер был направлен в Москву с рекомендательным письмом от папаши. Так у Кремля в качестве бескорыстного другая появился сверхжулик мирового масштаба – Арманд Хаммер. К слову сказать, Сталин не только на дух не переносил этого прохиндея, но и даже не пускал его в СССР.

…В одной из пьес гениального Шекспира – «Жизнь Тимона Афинского» – есть прекрасные строки, которые, если и не все, но очень многое объясняют:

…Золото! Металл

Сверкающий, красивый, драгоценный…

Тут золота довольно для того,

Чтоб сделать все чернейшее – белейшим, В

се гнусное – прекрасным, всякий грех —

Правдивостью, все низкое – высоким,

Трусливого – отважным храбрецом…

Да, этот плут сверкающий начнет

И связывать, и расторгать обеты,

Благословлять проклятое, людей

Ниц повергать пред застарелой язвой,

Разбойников почетом окружать,

Отличьями, коленопреклонением

Сажая их высоко, на скамьи

Сенаторов…

Так что давайте кончать со сказками об Ильиче. Он прекрасно понимал, что совершает исключительное по своим последствиям геополитическое преступление против России. По итогам визита У. Буллита и в оправдание своих действий он опять понес жуткую чертовщину, наподобие той, что он широко декларировал, рьяно настаивая на заключении сепаратного мира с Германией. Он, в частности, заявлял, что речь идет о мире «чрезвычайно насильнического характера» и что его отношение к программе Принцевых островов» во многом «…воспроизводит отношение к империализму, установленное нами во время Брестского мира»![217]217
  По вопросу о визите У. Буллита в Россию и содержании его переговоров с Лениным см.: Freud S., Bullit W. C. Thomas Woodrow Wilson. А Psychological Study. Boston, 1967; Farnsworth В. William. С. Bullit and the Soviet Union. Indiana University Press. 1967.; Brounell W., Billings R.№ So Close to the Greatness. А Biography of William С. Bullit. М. У., 1987; Огу)7! Н. Bullit. Personal and Secret Correspondence between F. D. Roosevelt and W. C. Bullit. Boston, 1972; Дэвис Д., Грани Ю. Первая Холодная война. Вудро Вильсон и Россия. 2002; Эткинд А. Эрос невозможного. 1994; Лямин И. Л. Внешняя политика Великобритании от Версаля до Локарно. 1919 – 1925. М., 1947; Штейн Б. Е. «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции (1919 – 1920). М., 1949.


[Закрыть], Ну не демагог ли?! Однако «гениальный вождь мирового пролетариата» изменил бы самому себе, если параллельно не стал бы играть и по своему «оригинальному сценарию», который впоследствии, в 1937 г., отрыгнется всем участвовавшим в нем расстрельными приговорами. А началось это за двадцать лет до этого самого 1937 г.

§ 4. Чудом спасшись после покушения 30 августа 1918 г., «вождь» потихоньку стал осознавать, что его истинные хозяева шутить не будут, если он еще раз перейдет грань дозволенного. Но осознав это и пока еще радуясь, что чудом остался жив, «вождь» тем не менее вовсе не собирался становиться паинькой и потому пустился во все тяжкие с другими интригами. На геополитический статус России как единственной в мире единой, трансконтинентальной евразийской державы ему было наплевать. Тем более ему было наплевать на последствия его интриганских игрищ. Потому как уже во время переговоров с Буллитом он вновь вел колоссальную и чрезвычайно опасную для него лично интригу, начало которой было положено еще в 1918 г., а последствия громыхнули только в 1937 г. Да если бы только для него. Для всех, кто имел к ней отношение. Не говоря уже о беспрецедентном вреде для России. Речь идет о том, что обычно расценивают как истоки будущего «дела Тухачевского».

Корни этой истории в финишном этапе Первой мировой войны ХХ столетия. Германия была уже на пороге общенациональной и военной катастрофы – до нее оставалось менее месяца. Катастрофически убывали последние силы к сопротивлению, крайне резкими темпами нарастало, с одной стороны, военно-политическое давление стран Антанты, дошедших до высшей степени ожесточения в своей ненависти к Германии, а с другой – вдохновляемое и направляемое, в том числе и из-за рубежа, «революционное движение» в самой Германии. В ситуации надвигавшейся общенациональной катастрофы паникеры и мелкие интриганы метались в поисках спасения собственных шкур, прагматики же, для которых даже такой исход войны отнюдь не повод реветь белугой, начали переброску мостов в будущее – ведь любая война кончается миром, даже если бегут последние союзники. Между тем среди этих последних союзников был один, хотя изрядно и подловатый, ибо собственноручно разжигал костер германской «революции», но тем не менее лучшего все равно не было. Даже Австро-Венгрия и то подалась в бега от Германии. В условиях ожесточившейся под конец войны ненависти Антанты к Германии и неизбежности катастрофы и вовсе не приходилось выбирать. Этим «союзником» были Ленин и К°.

Получив в результате подписания Брестского договора от 3 марта 1918 г. «свободу рук на Востоке», высший эшелон деловой элиты Германии в лице Августа Тиссена, Гуго Стиннеса, Альберта Феглера, Эмиля Кирдорфа, Альфреда Гугенберга, Брунса, Рейша, Клекнера, Рехлинга, Пенсгена и других решили идти на Восток «своим путем». На состоявшемся 16 мая 1918 г. в дюссельдорфском «Штальхофе» совещании капитаны германской экономики постановили, что было бы вполне резонно, если «Германия и ее союзники на длительное время осуществили военную оккупацию коммуникаций, связывающих европейские страны с Севером России с целью освоения России, лимитрофов[218]218
  Так тогда называли еще входившие де-юре в состав Российского государства, но де-факто оккупированные германскими войсками прибалтийские территории.


[Закрыть], а также Украины». Потрясенные захватившей их дух перспективой, германские промышленники записали в протокол совещания, что следует обеспечить «возможно более глубокое финансовое проникновение в Россию для сохранения политического и военного превосходства Германии» с тем, чтобы в оккупированных последней прибалтийских областях, в Финляндии, на Украине, в Донбассе и на Кавказе расправиться с большевиками, ибо «только в том случае, если на место большевистского режима придет новый порядок вещей… мы (то есть они, капитаны германского бизнеса. – А. М.) могли бы облегчить ведение войны путем использования русских источников и запасов». История, правда, распорядилась несколько иначе – менее чем через полгода «новый порядок» был установлен в самой Германии. Под неудержимым натиском Антанты и «революционного движения» рухнула кайзеровская монархия, а вскоре появилось и «дитя Версаля» – Веймарская республика.

Британская разведка не только знала о дюссельдорфском совещании капитанов германского делового мира и принятых там решениях, но и своевременно выдала руководству Великобритании как информацию об этом, так и соответствующие рекомендации. И уже в июне, а затем и в июле, и августе 1918 г. последовала прямая реакция руководства Великобритании на эту разведывательную информацию… в виде высадки английских десантов в Мурманске, Онеге, Сороке и Архангельске[219]219
  Поганые сыны коварного Альбиона устроили там такой вселенский бандитизм и грабеж, что даже поверхностное его описание и цифры буквально в кому вгоняют. Поэтому не привожу их, дабы не провоцировать всплеск дикой англофобии.


[Закрыть]. В то же время в Великобритании прекрасно отдавали себе отчет в том, что изложенные в протоколе совещания идеи не умрут с кончиной империи. И каково же было перемежавшееся со страхом изумление руководства британской разведки, когда в это же самое время оно узнало о трюке, казалось бы, так здорово играющего по британской «партитуре» Ленина, который он проделал в развитие идей того самого совещания.

По прошествии без малого девяти десятилетий трудно точно установить, каким образом содержание протокола по итогам совещания в Дюссельдорфе стало известно Ленину. Однако финт, который отколол «вождь «, и сегодня ввергнет в изумление любого. 6 июля 1918 г. в Москве был застрелен германский посол Вильгельм фон Мирбах, что послужило сигналом для левоэсеровского мятежа[220]220
  Британская разведка точно знала, что именно Вильгельм фон Мирбах – тогда германский консул-разведчик в норвежском Бергене – лично был повинен в организации потопления германской подводной лодкой британского крейсера «Гэмпшир». На его борту с важнейшим дипломатическим поручением лично от короля Георга V 5 июня 1916 г. в Россию отбыл британский военный министр, фельдмаршал, граф Хартумский Гораций Герберт Китченер (вместе с ним погибло 643 человека, спаслись только 12). Осуществленное известным по истории Яковым Блюмкиным, завербованным капитаном французской разведки Пьером Лораном, убийство Мирбаха было сигналом к левоэсеровскому мятежу, который сама британская разведка и подготовила руками своих шпионов и агентов, действовавших в России, в том числе известного Сиднея Рейли. Убийство было выгодно и Ленину, так как Мирбах еще в мае 1918 г. начал бомбардировать Берлин тревожными телеграммами, суть которых сводилась к тому, что германский вассал Ленин стал искать связи с Антантой. Мирбах, правда, слегка ошибся. Не стал искать, а просто начал переносить акцент своей деятельности. Кстати говоря, «вождь» знал об этих телеграммах, так как Блюмкин как раз и возглавлял германское направление молодой контрразведки Советов, куда его и назначили явно не случайно именно в мае. Ленин и Дзержинский знали не только о готовящемся убийстве, но и мятеже, но не вмешались, ибо преследовали свои корыстные цели. С одной стороны, они намеревались избавиться, или, по меньшей мере, ослабить свою вассальную зависимость от Германии, с другой – передавить под шумок всех более или менее опасных конкурентов в борьбе за власть, а эсеры в этом списке были первыми. А в итоге подготовить почву, чтобы переметнуться – особенно к этому стремился Ленин – на сторону Антанты, по «партитуре» которой он и играл.


[Закрыть]. А на смену Мирбаху 26 июля выехал… председательствовавший на упомянутом выше совещании в Дюссельдорфе выдающийся германский ученый-экономист, один из виднейших германских финансистов того времени, один из директоров крупнейшего германского банка – «Дойче Банк» – Карл Гильферих. Сам факт назначения такого преемника на пост посла в России говорил о многом. Крупнейшие воротилы германской экономики решили всерьез взяться за Россию. Пробыв в первопрестольной всего восемь дней – с 29 июля по 5 августа 1918 г., – Карл Гильферих срочно отбыл в Берлин, да так более и не вернулся. Что же произошло в эти дни?

Точная дата интересующего нас события неизвестна. Но в одну из темных ночей этого периода без приглашения и без предупреждения к Гильфериху в посольство пожаловал народный комиссар по иностранным делам Советской России Георгий Васильевич Чичерин. Уже сам факт незваного ночного визита в иностранное посольство главы дипломатического ведомства страны пребывания – событие из ряда вон выходящее. Ни в каких дипломатических святцах подобное не прописано. Однако изумлению и без того до крайности потрясенного «особенностями» раннесоветского дипломатического протокола Карла Гильфериха вообще не стало предела, когда Чичерин едва ли не слово в слово повторил суть всего того, о чем германские промышленники беседовали в обстановке секретности еще 16 мая 1918 г. в Дюссельдорфе. И уж совсем дар речи Гильферих потерял тогда, когда Чичерин, процитировав местами текст протокола по итогам того совещания, вдруг предложил германской стороне заключить военный союз с участием также финнов и прибалтов[221]221
  Кстати говоря, ни одно из прибалтийских государств в тот момент еще не было суверенным, независимым и общепризнанным в международно-правовом смысле – там еще находились германские оккупационные войска. То есть «вождь» откровенно «бежал впереди паровоза», признав их за равноправных партнеров, а следовательно, их независимость и суверенитет.


[Закрыть] для борьбы против англичан в Мурманске и Архангельске. То есть на том самом Севере России, о котором и шла речь в Дюссельдорфе. По сути дела, Чичерин предложил немцам заключить военно-геополитический союз против Великобритании, а уж если совсем точно, то, учитывая, что Великобритания по-прежнему оставалась стержнем всей Антанты, военно-геополитический союз против Антанты, что, в свою очередь, означало союз против всего Запада, прежде всего англосаксонского!

Это была затея лично Ленина. Свое авторство он тогда же подтвердил в одном из писем полпреду в Скандинавских странах В. Воровскому, отписав ему, что-де «договаривались о том, когда и как они, немцы, осуществят их план похода на Мурманск… Это совпадение интересов. Не используя этого, мы были бы идиотами»[222]222
  РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 122. То обстоятельство, что Ильич написал об этом Воровскому, означает, что слухи о его предложении немцам тут же поползли по Европе.


[Закрыть]. Не знаю, кто в этом случае был больше идиотом, но добром эта провокация не завершилась. Расплачиваться пришлось России. Потому что уже начавший осознавать, что его по-наглому надувают – английские десанты на Севере России очень даже поспособствовали началу этого осознания, – Ленин решил «уесть» Антанту, особенно Великобританию, чрезвычайно опасной как для него лично, так и особенно для России военно-геополитической интригой. Тевтоны, к слову сказать, это поняли и чуть позже не в меру резвого в своих провокационных интригах Ильича заставили подписать 27 августа 1918 г. уже второй по счету похабный Брестский договор. Россия обязывалась выплатить Германии огромную контрибуцию в размере 6 миллиардов марок в виде чистого золота и кредитных обязательств, т. е. 246,56 т чистого золота в слитках и 545 440 000 рублей кредитными билетами[223]223
  Из них было выплачено всего 93,5 т чистым золотом. После капитуляции Германии это золото на правах победителя своровала Франция и до сих пор не признает это.


[Закрыть]. После этого не прошло и трех дней, как уже 30 августа 1918 г. Ленин получил свои заслуженные пули. Подлинные творцы западной партитуры», за обязательство играть по которой «вождя» вместе с его шайкой допустили в Россию, откровенно напомнили ему, как он должен вести себя. Потому что он устроил провокацию именно на том поле глобальных интриг, нежелательных событий на котором, но особенно же негативных последствий которых Запад опасался более всего. Они-то прекрасно понимали, что идею-то не застрелить и даже не припугнешь пулей, как того же «гения». Так оно и вышло.

Когда весть об этом предложении вождя» докатилась до Лондона, то памятливые умы PERFIDIOUS ALBION тут же вспомнили один факт. Еще в 1904 г. в Германии была издана книга некоего Августа Нимана – «Мировая война, немецкая мечта», в которой идея направленного против Англии континентального союза Германии и России была представлена в ракурсе «Завоевания Англии» (таков был подзаголовок книги). Из содержания той книги вытекало, что еще только ожидавшаяся тогда мировая война – «немецкая мечта» – должна была быть осуществлена Германией в союзе с Россией и русскими штыками, чего никогда и ни при каких обстоятельствах Россия не планировала и даже не собиралась думать на эту тему, тем более в целях «завоевания Англии»! То была хорошо спланированная германская провокация против России. Книгу немедленно переиздали в Англии, в результате чего не только правящая элита, но и общественное мнение Коварного Альбиона было буквально поражено пандемией антироссийского бешенства. Война же, в свою очередь, состоялась по британскому сценарию – Россия и Германия в течение нескольких лет ожесточенно лупили друг друга, пока не уничтожили друг друга же… на радость Англии.

Предложенная Чичериным идея о военно-геополитическом союзе Германии и России осела не только в архиве МИДа Германии. Она осела в умах ознакомившихся с этим документом руководящих деятелей германской внешней политики и германской разведки и, что самое главное, в умах элиты германского делового мира, которую, естественно, Гильферих ознакомил с содержанием своего доклада. Стоя на краю неминуемой национальной катастрофы, элита тем не менее оценила ее по достоинству. Потому как ясно понимала, что необходимо думать о том, как уже в условиях мира не просто вернуть, а вернуть с процентами вложенные в «революцию» десятки миллионов марок. Тем более что большая их часть была не германского, а американского происхождения (частично даже и британского). То есть, опираясь на имевший в прошлом место факт финансовой «поддержки» Ленина и К° как на инвестиции в будущее, заложить экономический, а, следовательно, также и политический фундамент для возрождения германского рейха. И ночное предложение Георгия Васильевича Чичерина было как нельзя кстати. Именно эта, формально опиравшаяся на наглый агрессивный замысел германской элиты, сногсшибательная провокация Ленина/Чичерина и явилась тем самым изначальным атомом, из которого чуть позже была синтезирована первая, основополагающая молекула идеи о будущем «сотрудничестве двух государств». В том числе и более всего их армий и военно-промышленных комплексов обеих стран, хотя у России в полном смысле слова ВПК как такового тогда не было. Несколько позже наиболее подкованные в геополитике представители высшей военно-политической и тесно связанной с ней интеллектуальной элиты Германии увидели в этом фантастический шанс рассчитаться с Западом за неслыханное поражение и унижение своей родины.

С лета 1918 г. британская разведка едва ли не в прямом смысле слова встала «на уши». С тех пор она никогда не выпускала эту проблему из поля своего зрения. Уже на первом этапе она получила тревожные данные. Но прежде нам придется вспомнить о подлинной подоплеке секретного вояжа Ф. Э. Дзержинского якобы за женой якобы в Швейцарию в октябре 1918 г. в сопровождении секретаря ВЦИК, личного помощника Я. М. Свердлова – В. А. Аванесова[224]224
  Настоящие Ф. И. О. – Мартиросов Сурен Карпович.


[Закрыть]. Из многих версий на этот счет – от мистических (якобы отвез отрубленную голову Николая II для передачи масонским эмиссарам для последующего ее экспонирования в масонском храме в Чарльстоне, США) до сугубо прозаических – в последние годы выделилась вроде бы самая прозаическая. Мол, поездка «железного» Феликса якобы была связана с получением каких-то секретных директив непосредственно от какого-то тайного центра – в том смысле, что «как прикажете далее поступать с еще не очухавшимся от ранения „гениальным вождем мирового пролетариата“»: окончательно загнать в гроб или пусть еще побегает, авось еще сгодится?!

Подлинный ответ на этот вопрос своими действиями тогда же дала британская разведка! Выражаясь профессиональным языком, британская разведка «пасла» приезд главы ВЧК в Швейцарию! Причем «пасла» высокопрофессионально. Потому как исстари прекрасно знала все закоулки этого «заповедника» международного шпионажа и тайных интриг. В том числе излюбленные на тот период «пастбища» ленинских эмиссаров. Потому что всю Первую мировую войну она отслеживала контакты германских «коллег» с Лениным и К°, в том числе и в Швейцарии. Так что в октябре 1918 г. приезд Дзержинского в Швейцарию для СИС не остался тайной. Именно поэтому в один из октябрьских дней 1918 г. на пристани озера близ Лугано молча разыгралась комичная сценка: там пришвартовались два пароходика – на палубе одного из них стоял «железный» Феликс, а на другой – знаменитый (по истории) британский разведчик Роберт Брюс Локкарт. И оба с интересом разглядывали пассажиров другого пароходика. Только в прямом смысле чудо – обритость некоего господина Доманского, а именно под этим псевдонимом Дзержинский и выезжал в Швейцарию, спасло главу ВЧК от малоприятной перспективы угодить прямо в «нежные объятья «своего «закадычного» врага – того самого британского разведчика Локкарта, которого он неоднократно лично допрашивал на Лубянке всего лишь три месяца назад. Пикантность этого комического инцидента отнюдь не в том, что всесильный глава ВЧК чудом избежал «возобновления знакомства» со своим недавним узником. И даже не в том, что, как свидетельствуют факты, утечка информации о предстоящей тайной поездке «железного «Феликса произошла из верхнего эшелона большевистской верхушки – за давностью лет и отсутствием в этом факте чего-либо принципиального, бог с ней, с этой утечкой. Вся «соль» тут в том, почему британская разведка «пасла» его приезд в Швейцарию, срочно направив для этого самого Локкарта. Ведь он только в сентябре добрался до Лондона и еще толком не пришел в себя после всех злоключений в стране «победившего пролетариата». Веками изощренной борьбы отшлифованная проницательная интуиция СИС позволила ей мгновенно учуять в информации о предстоящем секретном вояже Дзержинского реальную в ближайшем же будущем угрозу высшим имперским интересам Великобритании. И по-своему руководство британской разведки было право. Но чтобы понять, в чем же оно было право – исходя из британских интересов, – нам придется разобраться с сутью предыстории «дела Тухачевского».

Обычно она сводится к тому, что в качестве точки отсчета назначают факт начала реализации идеи сотрудничества РККА с германским рейхсвером в сочетании с Рапалльским договором от 16 апреля 1922 г. между Веймарской Германией и РСФСР. Это в корне неверно. Еще более неверно, что-де основы этого сотрудничества заложили:

– с советской стороны – Карл Бернгардович Радек (настоящая фамилия Собельсон};

– с германской стороны – генерал Ганс фон Сект.

Неверно, потому как без ответа остаются следующие вопросы:

– как вообще возникла идея о военно-геополитическом союзе с Германией во времена Ленина;

– кто на самом деле был подлинным автором возникновения идеи военно-геополитического сотрудничества двух армий и государств;

– какая историческая база позволила подлинному автору сгенерировать эту идею;

– что явилось импульсом, позволившим сгенерировать такую идею;

– какие цели преследовала каждая из сторон уже на стадии генерирования такой идеи;

– кто разработал конструкцию замысла о сотрудничестве именно в той плоскости, в которой мы ее знаем;

– какой смысл каждая из сторон вкладывала в идею такого сотрудничества на этапе ее зарождения и первичного становления; корректировалась ли она сторонами в зависимости от развития мировой ситуации, в том числе и в первую очередь в Европе, и каким образом;

– содержались ли изначально в этой идее какие-либо, хотя бы общего порядка предпосылки, которые впоследствии могли послужить толчком для трансформации идеи сотрудничества в военно-геополитический заговор;

– наконец, каким образом британская разведка изначально «оседлала» этот процесс.

Попытка дать ответы на эти вопросы упирается в тот факт, что ни К. Радека, ни Г. фон Секта в то время в Германии не было. Они оба появились в Германии лишь под самый конец 1918 г. Да, впоследствии и они начали первичное обсуждение этой идеи, но, подчеркиваю это особо, уже именно готовой идеи. Потому как не они ее сгенерировали. Как указывалось выше, в протоэмбриональном виде эту идею о военно-геополитическом союзе с Германией против Антанты сгенерировал именно Ульянов-Ленин. Но от протоэмбрионального вида до конкретного предмета обсуждения на тайных переговорах слишком большая дистанция. Да и сырую идею, тем более в протоэмбриональном виде, никто не обсуждает даже на тайных переговорах. Не говоря уже о том, что обе эти, по-своему талантливые головы в реальности не были способными на глобальный полет мысли теоретиками. Тем более на десятилетия вперед взбудоражившей Атлантический центр силы идеи. Они были незаурядными прагматиками-циниками.

Потрясающие ловкость и цинизм в обтяпывании различных темных делишек создали К. Радеку репутацию «гениальной», как, впрочем, и «умнейшей и хитрейшей головы своего времени». Но именно же в кавычках. Это был законченный прагматик, циник и авантюрист, склонный к приключениям, похождениям, рискованным начинаниям, сомнительным в смысле честности предприятиям, рассчитанным на случайный успех, к делам, предпринимаемым без учета реальных сил и условий, обреченным на провал и неудачу. А цинизм его проявлялся в том, что он без зазрения совести мог пойти на сотрудничество с любыми, в том числе и с самыми темными силами, не исключая даже юдофобских. Радек даже бравировал этим. От него-то и пошла «мода» среди антисталинских оппозиционеров вступать в негласные контакты с нацистами.

К тому моменту, который нас более всего интересует, уроженцу тогда австрийского Лемберга (Львова) и выпускнику Краковского университета Карлу Бернгардовичу Радеку (Собельсону) было 33 года – он 1885 года рождения. Еще в юношестве, в гимназические годы, занимался революционной деятельностью в рядах социал-демократической партии Польши. Задолго до революции» в России засветился в сводках полиции многих стран своим участием в делах польской, германской, австрийской и российской социал-демократий. В 1906 году вместе с Лео Йогишес (Тышко) и Розой Люксембург арестовывался царской полицией за революционную деятельность. Отовсюду был изгнан с колоссальным треском именно за авантюризм, а также мошенничество. Обоснованно подозревался в воровстве денег из партийных касс[225]225
  Для «борцов за народное счастье» это было отнюдь не редкостью. Даже работавшая с Лениным германская разведка, и то с горьким сожалением сетовала на безудержное воровство отпускавшихся для подрывных целей денег. Кстати говоря, современные «оппозиционеры» в полном смысле слова их «наследники» – абсолютно точно так же крадут финансовые средства, которые Запад выделяет им для борьбы против России.


[Закрыть]. За что и получил звонкую кликуху КРАДЕК. Подозревался также и в агентурном сотрудничестве с германской и австро-венгерской разведками, за тесные и подозрительные связи с которыми его еще в 1908 г. с треском выгнали из германской социал-демократической партии по настоянию Розы Люксембург. К слову сказать, примыкал он именно к леворадикальному крылу этой партии, которое и возглавляла Роза Люксембург.

В роли субагента влияния открыто сотрудничал с одним из крупнейших германских политических агентов[226]226
  Столь хорошо известный ныне термин агентура влияния а в те времена еще не был изобретен, хотя само это понятие известно едва ли не с библейских времен. Как правило, в начале ХХ в. для таких случаев применяли термин «политический агент».


[Закрыть] того времени – Александром (Израилем) Лазаревичем Гельфанд-Парвусом, а также личными агентами последнего – Георгом Скларцем и Карлом Моором. Последние двое одновременно являлись агентами германской военной разведки.

Агентурный псевдоним К. Моора – «Байер». Ленин прекрасно знал эти подробности биографии Радека. И когда возникала «революционная необходимость», как правило, брал его под защиту. Ведь и у самого-то «рыльце» было «в пуху»…

Вот такой персонаж по обвинению в организации «спартаковского восстания» в Германии и причастности к убийству лидеров германской социал-демократии – Карла Либкнехта и Розы Люксембург – 12 февраля 1919 г. якобы угодил в берлинскую тюрьму Моабит. Как утверждают едва ли не до сих пор, до лета 1919 г. он содержался в условиях жесткой изоляции. И вот в этих условиях Радек якобы и проявил чудеса политической ловкости», превратив тюремную камеру в Политический салон», в котором принимал представителей политической, экономической и военной элиты озверевшей от фатального поражения в Первой мировой войне Германии, с которыми обсуждал идею будущего военно-политического и военно-геополитического сотрудничества.

И рад бы поверить в этот «гениальный авантюризм у. Да вот только как быть с тем, что, будучи арестованным за прямое участие в прокоммунистических беспорядках, он, прибывший из ненавистной к тому времени всей Европе, в том числе и Германии, Советской России, еврей по национальности, коммунист, а тогда два этих параметра во всей Европе воспринимались только через знак равенства – еврей-коммунист, и наоборот, коммунист-еврей, но в любом случае первоочередной кандидат на расстрел, – остался жив?!

Ведь те беспорядки, в организации которых он принимал деятельное участие, подавлялись с такой жестокостью, что один из организаторов этого подавления получил от левых печальное прозвище «кровавая собака Носке»! Не говоря уже о том, что демонстрации спартаковцев, а именно они-то и устроили «революционную бузу», тогда разгонялись не столько даже пулеметами, сколько именно шашками. Проще говоря, рубили людей, как капусту, – свидетельство очень авторитетного источника: самого Ф. Э. Дзержинского, лично наблюдавшего подобные сцены подавления германских бунтарей.

Как быть со всем этим, если евреев тогда убивали в первую очередь, если всех, еще только заподозренных в прокоммунистических или проспартаковских симпатиях, убивали тоже в первую очередь, причем сначала убивали, а уж потом, если оставалось время и, самое главное, желание, интересовались, кого же все-таки шлепнули?! Как быть со всем этим?! Ведь он остался жив, хотя взяли его, что называется, с поличным, да еще и по подозрению в таком тяжком преступлении, как убийство, хотя и крайне ненавистных той же «кровавой собаке Носке» лидеров германкой социал-демократии – Карла Либкнехта и Розы Люксембург, – но ведь граждан же Германии?! При таких обстоятельствах избежать жестокой расправы прямо на месте не сможет даже самый гениальный авантюрист – в этом трагическая особенность массовых беспорядков в период так называемых «революций». И вот в такой-то ситуации он не только остался жив и здоров, но еще и проявил «чудеса политической ловкости»! Превратив свою тюремную камеру строгой изоляции в «политический салон» для встреч с именитыми представителями германской элиты, обсуждал с ними глобальные идеи! Думается, что при всем уважении к талантам евреев не следует из тех же немцев делать круглых идиотов! И уж тем более верить брехне самого Радека, описывавшего свое пребывание в кутузке как «тюремно-курортное сидение» якобы на мягкой персидской тахте с поднесением на обед жареных лебедей?![227]227
  Журнал «Красная новь». 1926. № 10.


[Закрыть] Для того чтобы проявить «чудеса политической ловкости», то есть поднять такие серьезные вопросы или хотя бы просто выйти на связь с той же германской элитой, надо было, по меньшей мере, знать, кому и как подать весточку. Не говоря уже о том, что при таком раскладе еще очень большой вопрос – откликнулась бы она, элита-то, выслушала бы его. О мягкой персидской тахте и жареных лебедях на обед уж и не говорю. Давно сгнившая репутация и пухлое досье в германской полиции при таком раскладе явно не располагали к салонно-аристократическим беседам на глобальные темы. Радека слишком хорошо знали в Германии, в том числе и как ближайшего подручного Ленина. Он участвовал во многих промежуточных операциях, прежде чем запломбированный вагон с «кандидатом в гении мирового пролетариата» двинулся через Германию. Соответственно для начала необходимо было каким-то образом вынудить германские власти хотя бы «закрыть глаза» на все его «художества» по части «революционного» бандитизма в Германии. Проще говоря, с какой стороны ни возьми, ситуация была явно не в его пользу. Что бы он ни попытался сказать, реакция была бы однозначной – пытается увильнуть от ответственности, спасает свою шкуру. Откровенно говоря, не самое лучшее начало для серьезного разговора, тем более на глобальную тему. Впрочем, и сама тюрьма строгой изоляции тем более не самое идеальное место как для генерирования глобальных идей (ведь не до идеи же было – шкуру спасать надо было!), так и для авторской инициации серьезного диалога с элитой государства, за подрыв устоев которого его и упекли в кутузку!

Но это, если следовать логике нормальных людей. Мы же имеем дело с тем случаем, который в рамки присущей нормальным людям логики не укладывается. Это тот самый случай, о котором почти за семь десятилетий до него Бенджамен Дизраэли, лорд Биконсфилд, говорил: «В союз с коммунистами вступают самые умелые дельцы и манипуляторы собственности; самые необычные и выдающиеся люди действуют рука об руку с подонками низших слоев Европы». Если исходить из этого, то тогда все встанет на свои места. Тогда даже и тюрьма – идеальное место, потому как со всеми своими строгостями за высокими стенами и решетками она надежно скрывала все то, что происходило в камере арестанта по кличке Крадек. Потому как что может быть лучше для надежного сокрытия от посторонних глаз и ушей самого факта начала особо секретных переговоров по особо важной геополитической проблеме, чем помещение одного из главных переговорщиков в кутузку по обвинению в подрывной деятельности и убийстве?! Идеальней и не придумаешь. Ведь главная-то цель «революционной командировки» «гениального» авантюриста с «умнейшей и хитрейшей головой в большой политике своего времени» в Германию заключалась совершенно в ином. Оказание содействия «спартаковскому восстанию» – это ширма.