355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Аркадий Аверченко » Всеобщая история, обработанная «Сатириконом» » Текст книги (страница 15)
Всеобщая история, обработанная «Сатириконом»
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 18:09

Текст книги "Всеобщая история, обработанная «Сатириконом»"


Автор книги: Аркадий Аверченко


Соавторы: Надежда Тэффи,Иосиф Оршер,Осип Дымов

Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Петр-редактор

А. С. Суворину в то время было всего лет десять, и «Новое время» еще не существовало. А газета была необходима.

Русский народ искони славился тем, что не мог жить без газеты. Гостинодворцы невероятно скучали, лишенные удовольствия давать взятки репортерам бульварной прессы. Министры горевали:

– Некому восхвалять наши действия. Полцарства за коня… виноват, за писателя! Великие люди плакали:

– Когда мы умрем, кто напишет о нас некрологи? Помрем, как говорят хохлы, «и некролога не побачим».

Тогда сам Петр решил издавать газету. Недолго думая, он подал прошение о разрешении ему газеты под названием «Куранты о всяких делах Московского государства и окрестных государств».

Газета велась довольно смело. В ней задевались не только полиция, Германия и духовенство, но и высшие сановники. Однако газета ни разу не подверглась конфискации и редактор ни разу не был оштрафован и даже не посажен в «Кресты».

Можно смело сказать, что во время «Курантов» газетные работники пользовались полнейшей свободой слова.

Это был лучший период в периодической русской печати.

Народ роптал.

Науки и искусства

От наук и искусств Милосердный Бог спас допетровскую благочестивую Русь. Географией интересовались только извозчики. Историей – тоже извозчики. Люди высших классов считали ниже своего достоинства заниматься науками.

Искусством ведали уличные мальчишки – лепили из снега весьма замысловатые фигуры и рисовали на заборах углем не хуже других. К литературе русский народ спокон веков чувствовал призвание, и при Петре литература, хотя и устная, сильно процветала.

Народ-творец изливал свою душу в лирических произведениях, хватавших за душу как русских, так и иностранцев. Некоторые из этих элегий дошли до нас. Одна из них начиналась так:

 
Не тяни меня за ногу,
Ай, Дид! Ой, Ладо!
Из-под тепленькой перины,
Ай, Дид! Ой, Ладо!
 

Из прозаических сочинений к нам дошли превосходные сказки, в которых говорилось о первой русской авиаторше Бабе-Яге, летавшей на аппарате, который был тяжелее воздуха, – в ступе. Петру все это показалось мало. – Народу много, – сказал он, – а науки мало! Вы бы поучились немножко.

Он начал с министров, усадив их за азбуку. Министры плакали и не хотели учиться. Петр колотил их дубинкой и в короткое время достиг неслыханных результатов – почти все министры всего в два-три года научились читать и писать. Петр наградил их за это чинами и титулами, и только тогда они поняли, что корень учения горек, а плоды его сладки.

К концу царствования Петра почти не было ни одного придворного генерала, который подписывался бы крестом. В его царствование был заложен первый камень русской письменной словесности – по приказу Петра был рожден Вячеслав Иванов, прославившийся в то время под фамилией Тредиаковского.

Об искусстве также много заботился Петр. Народ, видя это, втихомолку плакал с горя и горячо молился об избавлении от науки, искусства и литературы Святой Руси.

В то время народ русский еще пребывал в истинном благочестии.

Сотрудники Петра

Сотрудников себе Петр выбирал долго, но выбрав, не вешал их зря, а заставлял заниматься делом. В первые годы своего царствования он окружил себя сотрудниками из бояр.

Но когда последним обрили бороды, Петр увидел, что они для службы России не пригодны, и принялся выбирать сотрудников из простых людей. Бояре также не были довольны царем. В особенности им не понравилось то, что молодой царь колотил их дубинкой.

– Сколько на свете Русь стоит, – ворчали бояре, – нас били батогами, а Петр дубинку завел. Обидно.

И патриотическое сердце бояр так страдало, что даже плаха не утешала их.

– Ты раньше постегай, – говорили они, – а потом казни. А то дубинкой… Что мы, англичане либо французы, чтобы нас дубинкой били? Ты нам батоги подавай…

Среди сановников, выбранных из простого народа, выделился Меншиков. Петр взял его за то, что пирогами торговал.

– Хоть пирогами торговать умеет! – сказал Петр. – А бояре даже этого не умеют.

Меншикову сановничье ремесло показалось гораздо более выгодным, чем ремесло пирожника, и он ревностно принялся за новое дело. Видя, что опыт с Меншиковым удался, Петр еще больше налег на простой народ. Каждого нового кандидата в сановники Петр спрашивал:

– Из бояр?

И если спрошенный отвечал утвердительно, Петр говорил ему:

– Ступай, брат, откуда пришел! Мне белоручек не надо.

Когда же кандидат отвечал отрицательно, Петр приближал его к себе и давал работу.

Впоследствии много графов и князей переодевались простолюдинами и поступали на службу к Петру. Когда обман обнаруживался, Петр не сердился. Так, под видом рабочих, поступали в сановники к Петру князья Долгорукие, Шереметевы, Толстые, Брюс и др.

Меншиков на склоне лет своих заскучал по ремеслу пирожника, и однажды у него блеснула мысль:

– Чем Россия не пирог?

И он потихонечку стал продавать этот сладкий пирог… И среди остальных сотрудников нашлись подражатели Меншикову. Петр вешал понемногу «пирожников», но даже эта крайняя мера редко исправляла их.

Считать Россию пирогом и продавать ее тайно по частям сделалось второй натурой у многих сановников почти до наших дней.

Царь-плотник

Петр Великий часто ездил за границу.

Вечно озабоченный государственными делами, он однажды в Саардаме дал пощечину одному честному голландцу. Жители Саардама еще до сих пор гордятся этой исторической пощечиной и задирают нос пред жителями остальных голландских городов.

– Мы не какие-нибудь! – говорят с гордостью саардамцы. – Сам Петр Великий избрал для пощечины физиономию одного из наших граждан.

Осчастливив саардамцев, Петр уехал в Амстердам, где стал учиться плотничьему искусству. Теша бревна, он неоднократно думал:

– Вот так я обтешу бояр.

Впоследствии Петр должен был сознаться, что обтесать бревно гораздо легче, чем обтесать боярина… Все-таки до конца жизни Петр не выпустил из своих мозолистых царственных рук топора и рубанка… И до конца своей жизни он остался великим «Царем-плотником»…

Умер Петр, простудившись при спасении утопавших солдат. Великий мореплаватель не утонул, спасая солдат. Только через двести лет потопил его скульптор Беренштам своим памятником на Сенатской площади…

Русь сильно была двинута вперед могучей рукой гениального великана. Но… Не все было сделано.

Петр застал Русь бородатою и оставил ее взлохмаченною.

Преемники Петра

До Екатерины Второй преемники Петра были отчасти похожи на редакторов современных русских газет. Подписывается редактором один, а редактирует другой…

После Петра была провозглашена императрицей Екатерина Первая. Управлял Меншиков.

После Екатерины Первой взошел на престол малолетний Петр Второй. Управлял Меншиков, а потом Долгорукие.

Петр II умер. Была коронована Анна Иоанновна. Управлял Бирон.

Анну Иоанновну сменила Анна Леопольдовна. Управлял Остерман.

Анна Леопольдовна была свергнута Елизаветой Петровной. Управлял Лесток, а потом Разумовский.

После Елизаветы на престол взошел Петр Третий. Управляли все, кто жил при Петре – и кому только было не лень.

Вельможи делились на две партии: 1) ссылающих и 2) ссылаемых в Сибирь. Очень часто в одну ночь ссылающие переходили в партию ссылаемых и наоборот.

Меншиков ссылал, ссылал, пока нечаянно не был сослан в Сибирь Долгорукими. Долгоруких сослал в страну, куда Макар телят не гоняет, Бирон. Бирона сослал Миних, хотя он сам был немец. Миниха сослал Лесток. Лестока сослал перешедший из партии ссылаемых в партию ссылающих Бестужев-Рюмин.

У самых сильных вельмож чемоданы были постоянно завязаны, на случай неожиданной ссылки. Летом в самую сильную жару шубы и валенки в домах временщиков не прятались далеко.

– В Сибири и летом холодно! – говорили вельможи. Сделавшись временщиком, сановник старался как можно больше ссылать в Сибирь народу. Делалось это не от злости, а от практичности ума. Каждый временщик думал:

– Чем больше сошлю в Сибирь вельмож, тем веселее мне потом будет.

Так понемногу стала заселяться Сибирь. Пионерами в Сибири оказались временщики, что дало повод тогдашним острякам острить:

– Как видите, и временщики могут на что-нибудь пригодиться…

Екатерина Великая

При дворе Екатерины человек был похож на орла.

Каждый генерал, каждый придворный был орлом. Так они и вошли в историю под сборным псевдонимом «Екатерининские Орлы».

Главный орел был близорук и прославился тем, что постоянно ногти грыз. Звали его «князь Потемкин Таврический». «Таврическим» его прозвали за то, что он жил в Таврическом дворце на Шпалерной, где теперь помещается Государственная дума.

Происходил Потемкин из очень бедной семьи, что его и выдвинуло. Как орел, он любил иногда питаться живой кровью, но живой крови уж почти не было на святой Руси. Бирон последнюю выпил…

Сама Екатерина обладала недюжинным литературным талантом, и при более счастливых условиях она сделала бы блестящую карьеру писательницы. Но для блага страны она не пошла по усыпанному розами пути писателей, а избрала путь другой.

Однако всю жизнь императрица любила читать и знала современную ей литературу лучше любого нынешнего критика. В свободное от государственных и прочих дел время Екатерина писала повести, комедии и шутливые фельетоны.

Но благодаря тогдашней цензуре произведения Екатерины Великой не могли увидеть свет и были только напечатаны лет пятнадцать тому назад, когда цензура временно стала немного либеральнее.

Кроме литературы Екатерина Великая еще вела весьма удачные воины с турками и не менее удачно устраивала внутренние дела государства.

Первые законодатели

С самого начала своего царствования Екатерина принялась за проект нового государственного устройства.

– Созову народных представителей! – решила Екатерина. – Пусть сам народ решит, как ему лучше жить.

Стали созывать законодательную комиссию из народных представителей. Жены с воплем провожали своих мужей в Петербург.

– В законодатели беру-у-ут! – выли жены. – Пропали наши головушки…

Старики молитвенно шептали:

– Дан вам Бог отбыть законодательную повинность благополучно.

Депутаты прибыли в Москву и были невероятно удивлены, что их не бьют и не сажают в крепость. Наоборот, императрица приказала оказать им ласковый прием и посадила их не в тюрьму, а в Грановитую палату. Императрица выработала «Наказ», в котором депутатам предлагалось выработать законы. Депутаты горячо принялись за дело с утра до ночи и наконец заявили:

– Кончили!

Обрадованная Екатерина спросила:

– Что сделали? Депутаты заявили:

– Много сделали, Матушка-Государыня. Во-первых, постановили поднести тебе титул «Мудрая»… Екатерина была изумлена.

– А законы?

– Законы?! Что ж законы. Законы не волк – в лес не убегут. А если убегут, тем лучше. Пусть живут волки и медведи по закону…

Подавив досаду, Екатерина спросила снова:

– Что еще сделали?

– Постановили, Матушка-Государыня, поднести тебе еще один титул: «Великая».

Екатерина нервно прервала их:

– А крепостное право уничтожили?

– Крепостное право! – ответили депутаты. – Зачем торопиться? Мужички подождут. Им что? Сыты, обуты, выпороты… Подождут.

– Что же вы сделали? Зачем вас созывали? Депутаты важно погладили бороды.

– А сделали мы немало. Работали, Матушка-Государыня. И выработали.

– Что выработали?

– Выработали еще один титул для тебя, матушка: «Мать отечества». Каково?

Екатерина увидела, что чем больше законодательная комиссия будет заседать, тем больше титулов и меньше законов она будет иметь.

– Поезжайте домой! – сказала она депутатам. – Поезжайте, Тимошки. Без вас плохо, а с вами еще хуже.

Губернии и сословия

В 1775 году Екатерина Великая разделила Русь на губернии. Сделано это было так. Собирали несколько сел и заявляли им:

– Отныне вы не села, а города! Села чесали затылки и мямлили:

– Ишь ты, города!.. А мы думали, что селами родились, селами и умрем.

Но, почесав сколько полагалось затылки, села становились городами. Потом брали немца и назначали его губернатором. Пред отъездом немцу сообщали:

– Будете править губернией!

Немец не возражал. Наоборот, он кивал головой и с достоинством отвечал:

– Гут! Мой с малых лет на губернатор ушилса… Буду харош губернатор.

В новых губерниях разделили народ на три сословия, причем строго придерживались брючного и сапожного ценза. У кого были целы сапоги и брюки, тот был зачислены купеческое сословие. Тот, кто имел рваные сапоги, но брюки целые, попадал в мещанское сословие. Лица же, у которых сапоги просили каши, а брюки были с вентиляцией, составили сословие ремесленников.

Всем трем сословиям была дарована свобода давать взятки четвертому сословию – дворянству…

Последнее сословие в то время составляло и полицию, и милицию, и юстицию в стране. Давать ему взятку было необходимо… К счастью, дворяне восемнадцатого века были люди умные: не упускали того, что плыло к ним в руки, и все остальные сословия чувствовали себя сравнительно недурно.

Войны с турками

Много лет Екатерина вела войну с турками. В сущности, воевала только Екатерина. Турки только кричали «Алла! Алла!» и отступали. Перед каждой новой войной турецкие полководцы любезно осведомлялись у русских полководцев:

– Какие города хотите у нас отобрать? Русские называли города.

– А нельзя ли списочек составить?

Русские полководцы составляли список городов, которые собирались взять у турок, и посылали пашам. Паши прочитывали список и немедленно отдавали приказ своему войску бросать оружие и бежать в паническом страхе.

С турками уже тогда было легче воевать, чем со студенческой демонстрацией. На студенческих демонстрациях хоть кричат, а турки в большинстве случаев при бегстве не нарушали тишины и спокойствия.

Завоеванные земли Потемкин застраивал деревнями и заселял крестьянами. С течением времени оказалось, что и деревни и мужички были декоративные. Деревни ставил Станиславский из Художественного театра, а мужиков играли Чириков, Юшкевич и Дымов. Поговаривали даже, что и турки, с которыми воевал Потемкин, были декоративные.

Однако земли, которые были завоеваны при Екатерине, были настоящие, сочные и давали прекрасные плоды.

Сподвижники Екатерины

Все сподвижники Екатерины были очень талантливы от мала до велика. В первые годы царствования Екатерины был очень популярен Григорий Орлов. Это был великий государственный ум. Он одной рукой поднимал тяжелую придворную карету. Брат Григория Орлова Алексей был блестящий дипломат. Он одной рукой мог удержать на месте четверку лошадей.

Все-таки удержать своего влияния при дворе он не мог, и вскоре его власть перешла к Потемкину. Последним орленышем был граф Зубов, прославившийся тем, что никакими талантами не обладал.

– Это у нас фамильное! – говорил не без надменности молодой орленыш. – Мы, Зубовы, выше таланта!

Больше всех из «Екатерининских Орлов» прославился Суворов. Между Суворовым и другими полководцами была существенная разница. Суворов был чудаком в мирное время и героем на воине… Суворов отлично пел петухом, а этого даже Наполеон сделать не мог.

Однажды суворовское «кукареку» разбило наголову неприятеля и спасло наше войско от позорного поражения. Произошло это следующим образом.

Атакуя неприятеля, Суворов заметил, что его армия втрое больше нашей. Не надеясь на победу, Суворов подлетел верхом к самому носу неприятеля и запел «кукареку». Неприятельское войско остановилось и заспорило.

– Это петух, назначенный генералом! – кричали одни.

– Нет, это генерал, назначенный петухом! – спорили другие.

А пока они спорили, Суворов велел перевязать всех и взять в плен. И еще был один орел, судьба которого была весьма печальна, – он писал оды. Питаясь мертвечиной, сей орел жил долго и кончил дни свои почти трагически – министром народного просвещения. Имя этого орла, иногда парившего под облаками, иногда пресмыкавшегося по земле, было Державин.

Наука, искусство и литература

При Екатерине наука и искусство сильно продвинулись вперед.

Был изобретен самовар. При изобретении его немцы пожелали перенять устройство самовара, но никак не могли дойти до этого. Напрасно иностранные правительства приказывали своим послам в России:

– Во чтобы бы то ни стало узнайте секрет приготовления самовара.

Как послы ни старались, ничего не могли добиться. Русские хранили строго эту тайну. Потом были усовершенствованы кнут и дуга. Было много художников, скульпторов, рисовавших и лепивших во много раз лучше нынешних. К сожалению, ни имена этих великих людей, ни их великие творения не дошли до нас.

Громадные успехи сделала литература. Все писали. Профессора, генералы, молодые офицеры сочиняли стихи и прозу. Лучшими русскими писателями были Вольтер и Жан-Жак Руссо. Лучшими русскими поэтами были Вергилий и Пиндар. Все остальные: Ломоносов, Сумароков, Фонвизин и другие – постоянно подражали им.

Самым выгодным ремеслом в литературе было писать оды. Этот благородный род поэзии не только хорошо кормил, одевал и обувал поэтов, но и в чины производил.

Одописцы блаженствовали, но и другие писатели процветали. Вообще все процветало.

Павел I

Павел Первый не любил шуток. Несколько дней спустя после восшествия на престол он отдал команду:

– Россия, стройся!

Не все были подготовлены к этой команде, и, естественно, произошла заминка.

Но прежде чем Русь научилась маршировать и ходить в ногу, Павел Первый скончался, и на престол вступил Александр Первый.

Отечественная войнаНашествие Наполеона

После мирной кончины Павла Первого на престол взошел Александр Первый. Это сильно обидело Наполеона.

– Я не могу допустить, – заявил он, – чтобы на одном земном шаре были два первых государя! Или я, или Александр.

Наполеон приказал французам одеться и пойти на Москву. Французы неохотно одевались. Застегивая пальто, они ворчали:

– Зачем нам Москва? Нам и дома хорошо. Сыты, одеты, обуты. Каждый из нас француженку на содержании имеет… Чего еще недостает?

Французы решительно сели. Видя, что дело плохо. Наполеон крикнул:

– Барабанщики, вперед!

Вышли барабанщики и забарабанили поход. Французы дрогнули и пустились в путь. Как Наполеон ни скрывал своего намерения напасть на Россию, но лишь только он перешел русскую границу, в Петербурге узнали об этом. Народ русский вскипел.

– Как! – гремели по России негодующие голоса. – Какие-то французишки смеют идти на нас войной. Да мы их шапками закидаем!

Шапки страшно вздорожали в один день. Все патриоты спешили накупить себе шапок для закидывания французов. Александр собрал двести тысяч солдат и разделил их поровну между генералами: грузином и немцем.

Но вышло разногласие между генералами. Пылкий грузин, защищенный при этом спереди большим грузинским носом, рвался вперед, а холодный немец приказывал отступать. Тогда Александр назначил главнокомандующим русского князя Кутузова.

Приехав в армию, Кутузов с изумлением заметил:

– Разве с такими молодцами можно отступать! Но приказал продолжать отступление.

Бородино

«Но вот нашли большое поле!»

Поле это называлось село Бородино. Кутузов построил свою армию с таким расчетом, чтобы французы потерпели поражение. Наполеону не удалось так удачно построить своих французов.

Он, по обыкновению, конечно, если Иловайский не врет, устремил свои главные силы на то, чтобы прорвать наш центр, а нужно было сделать наоборот. Наполеону нужно было устремить свои главные силы на то, чтобы прорвать свой собственный центр. Прорвав себе центр. Наполеон должен был сесть на левое крыло и улететь в Париж.

Но император французов продолжал делать ошибку за ошибкой. Кутузов же ошибок делать не желал, а приказывал только стрелять. Это очень огорчало Наполеона.

– Некультурная нация! – жаловался он своим генералам. – Я их завоевать хочу, а они еще стреляют. Обратившись к маршалу Даву, Наполеон предложил:

– Ты бы их подавил немного.

Но Даву отрицательно покачал головой.

– Пробовал давить, ваше величество, да они не даются. Непонимающий народ.

После десятичасового рукопашного боя атаки прекратились, стреляли только из пушек. К вечеру, одержав победу, Кутузов отступил. Побежденные французы с горя заняли Москву.

Пожар Москвы

Генерал-губернатором в Москве был в то время граф Растопчин.

Предвидя пожар Москвы, он не растерялся перед французами и до прихода их как прокламациями, так и личным примером воодушевлял жителей московских.

– Ополчимся против врага! – взывал граф. – Хорошо с топором, недурно с рогатиной, а всего лучше вилы-тройчатки: француз не тяжеле снопа аржаного.

– Что верно, то верно! – отвечали москвичи. – Француз не тяжеле снопа аржаного. Много даже легче…

– И наверно легче.

– Только…

– Что только?

– Только аржаной сноп не стреляет, а французишка – он хитрый. Ты его по-благородному на вилы-тройчатки, а он по-свински – бац в тебя из ружья. Граф Растопчин горячо доказывал, что, наоборот, аржаной сноп стреляет, а француз даже любит, когда его поднимают на вилы-тройчатки.

Однако в день вступления в Москву французов граф переменил свои взгляды и вместе со всеми прочими оставил Москву.

– Мы их выкурим! – сказал он многозначительно, покидая первопрестольную. – Огонь действительнее вилы-тройчатки…

И начались пожары. Французам стало жарко. Они сняли с себя платье и в дезабилье вышли на улицу. Не успели они сделать пять шагов, как стукнул мороз и уложил на месте добрую половину французов. Оставшиеся в живых еле добежали до своих квартир и, наскоро одевшись, попросили есть. Но увы! Тут оказалось, что русские, уезжая, забрали с собой весь хлеб.

Осталось одно сено, но не было между французами г-жи Нордман-Северовой, чтобы сварить им из сена бульон, курицу и компот. И половина оставшихся в живых французов в тот же день умерла мучительной голодной смертью.

– Бежать! – молнией пронеслось по всему французскому лагерю.

– Бежать! Бежать!

Тот, кто первый произнес это спасительное слово, был тут же произведен в маршалы великим и благородным Наполеоном.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю