Текст книги "Пояс Ипполиты"

Автор книги: Аркадий Крупняков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Теперь, я думаю, они понимают, что такое любовь.

– Ты не догадываешься, для чего я отпустила девочек к скифам?

– Клянусь Деметрой – ты поступила мудро! Они приведут мужчин.

– Поедем скорее – будем готовиться к встрече.

В тот же вечер в Камышовую Фермоскиру прибежали кони Лебеи и Гипаретты. Их увели в конюшню Беаты.

По городу разнесся слух – амазонок убили скифы.

Утром рано собрался Священный Совет в полном составе.

* * *

Годейра решила посвятить в тайну поездки Бакида только Беату и Фериду. Даже Священному Совету она не стала говорить о Лебее и Гипаретте. Просто доложила, что посланы девушки приглашать скифов в гости. Свое решение она объяснила так:

– Чтобы жить хорошо с соседями, надо их знать. Да и мы должны провести агапевессу.

Царица думала, что Совет будет удивлен, поражен и возмущен. Но ничего подобного не случилось. Бакид первым сказал:

– Давно пора жить как все люди на земле. Только где вы возьмете стольких трутней? Я не говорю про пожилых амазонок, у нас молодых кобылешек почти тысяча.

– Я надеюсь, что царевич приведет скифов. Мы позовем их в гости.

– А детей куда? – спросила Лаэрта.

– В паннорий. Тебе, я полагаю, дело это знакомо.

– А мальчишек?

– Будем отдавать отцам.

– Так дело не пойдет,– Бакид затряс головой,– Если их спаривать в гостях – отцов будет отыскать трудно.

– Да и что мужик сделает с ребенком? Он у него умрет в тот же день. Их всех надо переженить,– решительно сказала Лаэрта.

– Тогда они растащат всех наших дев по своим кочевьям,– недовольно произнесла полемарха Беата.

– И будет ли амазонка безропотно мыть скифские котлы? – заметила Гелона.

– А может, сделать так,– предложил Бакид.– Женившись, скиф перейдет жить к нам.

– А что он будет тут делать? – спросила Беата.

– То же, что и прежде – пасти лошадей,– ответил Бакид.

– В этом есть резон,– заметила Гелона.– Пусть пасут коней, разводят скот – кормят своих жен и всех амазонок. Это будет очень хорошо.

– Но мы же здесь не вечно будем жить,– сказала Ферида.– Плюньте мне в глаза, если Атосса не переманит нас обратно в Фермоскиру. Она уже послала туда разведку.

– Я никогда не поеду в Фермоскиру! – резко сказала Годейра – Да и там, наверно, все уже разграбили. Надо приглашать скифов. В них наше спасенье.

– Верно говорит премудрая Годейра,– решительно сказал Бакид.– Надо звать гостей. Посмотрим на них, все вместе посоветуемся.

– Значит, воинственной Фермоскире конец! – воскликнула Беата.

– Почему же конец,– заметил Бакид.– Если вам уж так хочется воевать, то скифы только помогут нам. Мы были в Фанагории, там вовсю поговаривают о войне против боспорцев. Это настоящее дело, а не грабежи, которыми вы занимались до сих пор. Да и кого здесь грабить? Бедных кочевников и рыбаков? Не об этом надо думать, а о том, как принять гостей и как провести агапевессу. Это, ведь, не шутейное дело. Думайте, как и чем угощать скифов. У нас, я знаю, нет ни капли вина. А склоты пьют, как никто в этом мире.

Советники долго спорили и решили – надо посылать на Танаисское торжище за вином и хлебом. Мясо здесь было свое.

После Совета царица вызвала Бакида к себе и долго беседовала с ним. Спустя час скиф выехал в сторону озера, ведя в поводу хорошо нагруженную запасную лошадь. К грузу были приторочены мечи, копья, стрелы для Лебеи и ее подруги.

* * *

На рассвете следующего дня Камышовую Фермоскиру подняли наружные охранники. Они заметили в районе озера не менее пятисот всадников. Гулкий топот конницы был слышен всем. И без охранников было понятно, что не позднее чем через полчаса на город полетит конная скифская орда.

Амазонки расхватали копья и мечи, вскочили на лошадей, а Полемарха Беата стала выводить сотни на окраину Фермоскиры и расставлять их полукругом. В центре Беата поставила лучниц, за ними расположились мечницы, а сзади их накапливались ряды копейщиц. Столб пыли был уже виден явственно, степь гудела под копытами коней. Амазонки не испытывали страха, они напряглись в предвкушении боя. Когда между конницей и амазонками оставалось не более пяти стадий и когда полемарха Беата готова была бросить свои сотни навстречу врагу, царица вдруг крикнула:

– Не спеши, Беата! Посмотри!

Скакавший впереди конской лавины всадник вдруг остановился и поднял руку. Лавина замедлила бег, всадники закружились на месте и остановились. Передний всадник постоял немного, затем тронул коня. За ним поехали два воина.

– Ах, какой великолепный под всадником конь! – воскликнула царица.

– Да и всадник тоже ничего,– ответила ей Беата и взмахом руки приказала амазонкам опустить оружие.

Юноша осадил коня перед Годейрой, склонил голову, приложил руку к груди и громко произнес:

– Приветствую великую царицу Фермоскиры от имени аксамитского кона Агата, владетеля здешних степей.

– А ты кто?

– Коной Агаэт мое имя. Я привел в дар Фермоскире полтыщи лошадей. Это от кона. А от меня лично и от моих друзей я тебе дарю жеребца – лучшего не сыщешь от берегов Кубахи до берегов Танаиса.

– Благодарю тебя и твоего отца великого кона Агата. Если помыслы ваши чисты – прошу тебя и твоих друзей в гости,-Годейра потянула повод вправо.

К коною подъехала Беата.

– Я, полемарха Беата, тоже приветствую тебя, славный ко-ной, и прошу последовать за мной в город. Только знайте, в Фермоскиру с оружием не ездят. Оставьте его здесь.

– Мы безоружны. Скифы в гости с оружием не ездят.

Беата махнула руками в стороны, и амазонки образовали проход.

Полемарха поехала впереди, Борак передал повод жеребца в руки царицы и тронулся рядом с коноем вслед за Беатой. Царица пропустила гостей, кивнула Гелоне, и та повела табун влево, к загону.

Прелюдия камышовой агапевессы началась.

* * *

Если говорить откровенно, то Борак ехал к амазонкам с какой-то тревогой, даже со страхом. Он еще в пути сказал Агаэту:

– Не верь бабам, коной. Они тебе заморочат голову. Я все время буду на страже.

Начало встречи не предвещало ничего опасного. Царица улыбалась, была приветлива и повела коноя и Борака за собой. Амазонки откололи косяк подаренных им лошадей и отогнали куда-то в сторону. Гостей, сопровождавших коноя, полемарха повела на берег для отдыха. Поднятые по тревоге воительницы куда-то скрылись.

– Вот мой дворец,– сказала Годейра с усмешкой, показывая на большую лачугу из камышовых щитов.– Но я и ему рада, пока мы живем бедно.

– Мой отец тоже спит в повозке,– утешил царицу коной.-Дворца у нас нет. Да и в каменных дворцах душно.

В тронном зале стояло высокое кресло. Другой мебели не было, и коной с Бораком встали перед креслом царицы. Вдруг открылась дверь, и в зал вбежали шестеро амазонок с копьями и мечами за поясом. Они проскочили мимо гостей и встали за креслом, откинув руки с копьями в сторону.

Увидев тревогу на лицах гостей, Годейра сказала:

– Простите меня – это запоздалая охрана.

– Для чего она? – спросил грубо Борак.– Мы тебя не тронем.

– Дело в том, что я не ждала вас так скоро. Разве вам Лебея не говорила?

– Мы не видели ее, – сказал коной.– Где она?

– Как это где,– возмутился Борак,– Они их казнили, наверняка! Мужиков всех перебили, принялись за баб. За своих, между прочим.

– Это твой друг? – спросила царица коноя.

– Друг и телохранитель. Его зовут Борак.

– Гони его от себя в шею. Ты сын царя, около тебя не должно быть дураков.

– Почему это я дурак? – вспылил телохранитель.

– Соседи-цари должны жить мирно. А твой Борак дважды за это время заставляет тебя хвататься за нож. Если так пойдет дальше, через час мы вцепимся в друг друга, а через день начнется война.

– Борак, выйди на время,– приказал коной.

– Хорошо, я уйду. Но я приведу нашу охрану ближе к этому сараю.

– Ты прости его, великая царица. Недаром говорят, береженого бог бережет.

– Пусть – Годейра махнула рукой.– Так значит, вы не видели Лебею? Видимо, вы разъехались.

– Но почему они не дома?

– Я послала их к морю.

– Для чего?

– Борак прав – чтобы их не судили за плен. А вы, стало быть, решили сами к нам приехать?

– Не я – отец решил. Он сказал так: «Не дело, чтоб нашими соседями были воры. Дадим им лошадей...».

– А если бы не отец, ты не приехал бы?

– Приехал бы. Чтоб украсть девушек.

– Значит, ты хотел бы быть вором?

– Я люблю Лебею.

– А Борак?

– Он любит ее подругу.

– Хорошо. Мы тоже не хотим, чтобы наши соседи были ворами. Мы подарим вам девушек, хотим породниться с вами.

– Я уже послала за вином. Сделаем на агоре праздник. Позовем вас и ваших мужчин, вы посмотрите на наших дев, они на вас посмотрят, и выберете друг друга.

– Не соглашайся, коной! – крикнул, входя, Борак.– Потом они нас, когда рассусолимся, убьют.

– Ты был на агоре? Видел амазонок?

– Видел. Бабы что надо!

– И они тебя не убили?

– Пусть бы попробовали.

– Да кому ты нужен – убитый. Нам нужны женихи, а вам невесты. Вы увидели двух девчонок и уже влюбились. А у нас есть много миловиднее, чем Лебея и Гипаретта.

– Слышишь, коной. Им нужны женихи! С жиру бесятся.

– Ты меня раздражаешь, дурачок. Выйди снова.

– Удались, Борак. Дай нам поговорить. А как быть, царица, с Лебеей и Гипареттой?

– Если они вам милы – ждите их. Пейте, веселитесь, танцуйте. Или у скифов только пьют и дерутся? Драться и мы умеем. А вы поучите нас любви и ласкам. Умеете?

– Мы остаемся. И посмотрим, что мы умеем. Но у меня четыреста парней...

– А у меня более тысячи девушек. Будьте готовы к вечеру.

– Я бы хотел знать...

– Завтра утром все узнаем,– сказала царица и исчезла во внутренних покоях.

Агапевесса для простых амазонок была чуть ли не единственным праздником, где пили вино, плясали и пели песни. Были храмовые праздники, но там никакого веселья – одни моления. У скифов тоже все празднества на траве, в лучшем случае под навесами. Поэтому Годейра и Гелона надумали угощение скифов сделать между рекой и рощей, на большом и ровном лугу, прямо на траве. Борак, все еще не доверявший амазонкам, распределил своих друзей-скифов по десяткам, у каждой группы оставил пояса с ножами и акинаками, сам рассадил их на траву. День выдался жаркий, скифы скинули свои кожаные куртки на кучки с оружием, остались по пояс обнаженными. Зазвучал рог, и со всех сторон стали появляться амазонки. Они тоже были без поясов, в одних легких хитонах. Каждая выносила камышовую корзину со снедью, кувшины с вином. Некоторые несли роги, флейты, сделанные из камышовых тростинок, барабаны и самодельные кифары со струнами из овечьих жил. Скифы подобрели, развеселились, все они были молодыми, и возможность поплясать с красивыми женщинами их радовала. Успокоился и Борак. Если коной переживал отсутствие Лебеи, то Борак плотоядно разглядывал полуголых амазонок, верность Гипаретте его не удерживала. Женщины прохаживались между скифскими группами и подсаживались к парням, которые им понравились или которые ловили их за руки и усаживали рядом. Затем вышел коной, его вели под руки Годейра и Беата. Царица хотела поприветствовать гостей, но коной остановил ее:

– Не надо, дорогая хозяйка. Мои друзья не привыкли к речам и не поймут их, им нужны женщины.

– А тебе? – спросила Годейра.

– У меня есть Лебея. Я подожду ее.

– Вот и прекрасно. А у меня есть Перисад. Поэтому нам нужно быть вдвоем и следить за порядком. Согласен?

– Ты мудро решила. Там, где вино, там и драки.

– Ты говоришь о своих?

– И о твоих. Смотри – пожилые амазонки все еще ходят без места. Они, выпив вино, начнут отнимать скифов у молодых. Ваших втрое больше...

– Вина не так много. Мы не ждали такого большого гостеприимства. Пусть пляшут. Полемарха, собери музыкантов.

Беата отошла, и скоро на пригорке появились амазонки с флейтами, барабанами и кифарами. Грянула не стройная, но резкая плясовая музыка. Пожилые амазонки не растерялись, они стали выхватывать скифов из пирующих групп и увлекать за собой в пляску. Скоро луг загудел в вихре танцующих пар, кто-то подпевал, кто-то подпрыгивал в такт барабанам – скифы танцевать не умели. Годейра подхватила коноя и начала кружить его по лугу. Агапевесса входила в свое веселое Русло.

* * *

Скиф Бакид сидел на коне, как на вершине своего счастья. За последние полсотни лет своей жизни он почти ни разу не ездил верхом. А ведь он, считай, родился и вырос на коне и простор степей любил больше всего в жизни.

И вот он скачет по степному простору, на гнедом жеребце, а по бокам его едут две молоденькие полногрудые и крутобедрые коры ^[14]14
  Кора (эллинск.) – дева, девушка


[Закрыть]и ждут, когда он заговорит.

– Куда мы едем, дядя Бакид? – спрашивает Лебея, придерживая коня.

– И зачем? – добавляет Гипаретта.

Скиф осадил коня, перевел его на шаг, поравнялся с корами и заговорил:

– Чтоб вы знали, мои милые корочки, мы едем, хотя и по краткому, но немалому пути, прямо в Горгипию. Туда должен зайти корабль боспорского царевича Митродора, который ходил по понтийским гаваням, а попутно заезжал в Фермоскиру.

– О, боги! – воскликнула Гипаретта,– В ту самую, в нашу?

– Вот именно. И мы должны успеть перехватить его, чтоб он не проехал в Тиритаку. Если прозеваем, нам царица оторвет головы и бросит их в камышовое болото. Вы-то хоть успели передать приглашение кону Агату?

– Не совсем,– ответила грустно Лебея,– К кону мы подъехать не посмели, а коной Агаэт ушел в степь, к табунам.

– И мы вынуждены были передать приглашение коне, на скотном дворе.

– Это плохо, красавицы мои. Чтоб вы знали, пока я вас ждал, я видел коноя. Он проскакал мимо меня в Камышовую с тысячей молодых склотов и огромным табуном лошадей сзади.

– В Камышовую?

– На агапевессу, я так полагаю. И там его женят на самой красивой амазонке, а то и на двух сразу. Там таких корочек, как вы, вдвое, а то и втрое ‘больше, чем парней.

Хитрый скиф, конечно, знал о любви Лебеи к Агаэту (царица предупредила его об этом), но он был в резвом настроении и ему нравилось передразнивать влюбленных девушек.

– Нам нет дела до коноя,– сердито произнесла Гипаретта,– а ты все еще не сказал, зачем мы едем в Горгипию?

– А царица обещала, что ты расскажешь,– тоже смущенно спросила Лебея.

– Ну, слушайте. Чтоб вы знали – с боспорцем Атосса посылала Агнессу. Она должна была разведать в Фермоскире, цел ли в храме Ипполиты волшебный пояс богини и Золотой Кумир Девы.

– Она думает перевезти его в Тирамбо?

– Скорее всего.

– Но как мы можем помешать этому? – спросила Лебея.

– А чтоб вы знали – Агнесса тайно послала вместо себя Мелету...

– Мелету?! Для чего?

– Чтоб самой без помех побыть в усадьбе царевича в Тиритаке. Мелета заедет к ней, расскажет все о Фермоскире, а та от своего имени передаст все матери.

– И что же мы?

– А мы должны упредить Мелету, научить ее говорить то, что нужно нашей царице.

– Ты бы мог это сделать один,– с досадой сказала Лебея.

– Мог бы. Но вдруг меня по пути убьют, вместо меня это сделаете вы.

– А чему мы должны научить Мелету?

– Об этом успеем поговорить на месте. А сейчас во всю прыть к морю.

В Горгипию они прискакали через сутки. В гавани узнали, что фелюга Митродора еще не пришла в город и в порту ее ждали со дня на день.

Город Горгипия был пограничной гаванью Боспорского царства. Всякий, кто хотел войти в пролив, чтобы попасть в Меотиду или посетить Пантикапей и другие города царства, должен непременно остановиться в Горгипийской гавани и попросить разрешения у чиновника боспорских царей. Бакид знал, что корабль царевича Митродора не минует это место, но на всякий случай остановился в небольшой таверне у самого мола. Входящие в гавань корабли здесь были видны из окна таверны. В таверне мало удобств, но пищу и кров она могла дать. Скиф поселился в комнате на втором этаже вместе с девушками. Им в удел была отдана единственная лежанка, сам Бакид расположился на полу. Всю вторую половину дня скиф рассказывал «своим корочкам» о том, что они должны передать Мелете. Рассказывал он подробно и нудно, прекратил лишь тогда, когда понял, что коры уснули. Утром он разрешил им посмотреть город, а сам пошел в порт, чтобы потолкаться среди моряков.

На воле и на легких хлебах скиф раздобрел, даже помолодел. Он вынул из переметной сумы приличную одежду и теперь смахивал скорее на купца, чем на старого степняка-склота.

В порту он не узнал ничего интересного для своего дела, но в питейном подвале ему повезло. Здесь он увидел за длинным столом мужчину редкой красоты. Он был высок, могуч, окладист, борода и шапка седых волос делали его похожим на легендарного Геракла. Он сидел один, малочисленные посетители, видимо, побаивались его. Бакид тоже остановился в нерешительности, но моряк сам позвал:

– Купец, посиди со мной, поговорим. Из этих баранов не выжмешь ни одного умного слова. Только бы жрали да пили. Садись.

– Благодарю покорно, архистратег,– скиф сел напротив моряка и выпил из кружки, которую подвинул к нему моряк.

– Ты знаешь меня?! – воскликнул великан,– Знаешь, что я был архистратегом когда-то.

– Благородную морскую косточку видно далеко. А я догадлив.

– Кто ты и откуда?

– Зовут меня Бакид, а приехал я, ты может не поверишь, от амазонок.

– И они тебя не укокошили?! Я и то боюсь появляться в их стане.

– Теперь они другие.

– Расскажи. Мне это очень интересно знать. Мне так это нужно! Говори!

– Они не любят, чтоб о них рассказывали. Ты извини меня...

– Ты прав, купец. Сначала я расскажу о себе. А вы, бараны, не слушайте, что говорят умные люди. Пейте себе на здоровье.

Он налил в кружки вино, выпил.

– Ты верно угадал, купец, в молодости я водил военный флот города Милета, был богат и знатен, а женился я на дочери милетского царя...

– Я был в тех местах, прости меня, Милет, по-моему, город, а не царство.

– Молчи, купец. Это было давно, в те времена у эллинов так заведено было – что ни город, то царство. Ведь она была царская дочь, но такая ехидна, что не приведи господь! Я не любил ее, понимаешь? Но человек непременно кого-то должен любить. И я полюбил совсем молодую девушку, она была гетера, ты понимаешь. Красивая, как Афина, и умная, как Афина. Она родила мне дочь. Ее я назвал Лотой. Но моя ехидна ослепила гетеру, я тогда был в плавании. Моя птичка улетела вместе с дочкой неизвестно куда. Она, говорят, обезумела от страха. Я ушел из флота, бросил ехидну, купил корабль и кинулся на поиски. Я знал, слепая красивая женщина не может жить в любом городе незамеченной. Я побывал во всех городах понта, я перебрал всех слепых женщин, но своей Фериды не нашел...

– Фериды?! – невольно воскликнул Бакид.

– Ты что-нибудь знаешь о ней?

– Но ты сказал – это было давно. Она теперь умерла, может быть.

– Нет. В Диоскурии мне сказали, что она ушла с амазонками. Но где она, никто не знал, да и мог ли я один пойти в это бабское осиное гнездо, хотя силы и смелости не занимать.

– И с тех пор ты без семьи?

– Команда моего «Арго» – моя семья. И я все еще надеюсь...

– Значит, все еще ищешь свою Фериду?

– Да. И одновременно помогаю таким купцам, как ты, перевозить их товары. Скажи мне, где твои амазонки и можно ли проникнуть к ним, чтоб узнать?..

– Амазонки кочуют, где они, я не знаю. Скоро, может быть, я тебе помогу. Потерпи малость. И скажи, как тебя зовут?

– Аргос мое имя.

– Я спешу, дорогой Аргос, прости меня,– учтиво поклонившись, Бакид вышел из таверны.

– Однако,– вслед ему удивленно сказал Аргос,– он чем-то напуган.

А скиф и в самом деле испугался. Он еще в начале разговора понял, что речь идет о его Фериде, и мог бы уйти сразу, но ему такой морской волк был нужен – он именно такого человека и искал. Дело в том, что царица велела найти ему смелого и честного судовладельца, чтобы съездить в старую Фермоскиру и вывезти из храма Кумир Девы и волшебный пояс, опередив Атоссу и Перисада. И вдруг он услышал имя Лоты и Фериды...

Не то чтобы он влюблен был в Фериду, какая уж любовь на восьмом десятке, ему просто жаль было слепую женщину. Она же, думал Бакид, давно забыла про Аргоса и пожелает ли встречи с ним, которая может круто изменить ее жизнь. Да самому скифу не хотелось ее терять, снова остаться в одиночестве. Это с одной стороны. С другой же – человек всю жизнь ищет свою любовь, может быть при этом соединится вся семья: Лота, Мелета, Ферида, Аргос. Только бездушный эгоист может помешать этому. Если найдет Аргос Фериду, он же будет через нее предан амазонкам и поможет достать Ценности храма и увезти куда угодно. А потерю Фериды можно как-нибудь пережить. Мало ли в Камышах амазонок.

Утром, на свежую голову, Бакид придумал иное. Аргос клюнет на золото храма и без Фериды. Скорее всего, он забудет о слепой, ведь сколько лет прошло.

Приняв такое решение, Бакид оставил спящих девушек и спустился в подвал. Аргос сидел на том же месте, как будто он и не покидал подвала.

– Ты человек слова, купец! – воскликнул он.– Я жду тебя битый час. Узнал что-нибудь?

– Есть новости,– уклончиво ответил Бакид.

– Давай их на стол! Выпей сначала.

– Царица Фермоскиры прислала ко мне двух амазонок...

– Это боги даруют мне удачу! Ты не спросил, где эта царица?

– Они не скажут. Но судя по тому, что они скакали по горам более суток,– далеко. Я спросил – нет ли среди них слепой женщины по имени Ферида, они сказали – не знаем. Но если бы даже знали, не сказали бы.

– Вот чертовки! Где они? Я вытрясу из них...

– Это не дело, дорогой Аргос. Легче из камня выжать воду, чем...

– Ну, ладно, ладно. Что передала тебе царица?

– На прежнем месте, где жили амазонки...

– Где это?

– Девки не говорят, скорее всего, не знают.

– Мне велено найти смелого и отважного моряка и притом честного и благородного...

– Так это я, в чистом виде! Что надо сделать? Иначе я в простое.

– Надо вывезти оттуда золотую богиню весом в двадцать таланов...

– Ого! Мой «Арго» вполне подымет эту громадину.

– В этом я не сомневался. Но надо выкрасть ее из храма...

– Мои орлы выкрадут хоть из Аида ^[15]15
  Аид – царство мёртвых


[Закрыть]. И куда доставить?

– Они скажут. Скорее всего, на берега Танаиса. Амазонки, по-моему, там.

– Дело пахнет забавной прогулкой! И что мы будем иметь от этого дела?

– Велено получить твое согласие. Тогда царица приедет сюда для договора.

– Передай царице – я согласен и не сделаю шага из гавани, пока не дождусь ее. Спроси кого хочешь на понте – мое слово

– скала!

– Не знаешь ли ты, знатнейший из капитанов, когда ждут прибытия в гавани корабля царевича Митродора? – спросил Бакид.

– Почему же не знаю – завтра под вечер. Его фелюгу видели рыбаки из Фанагории.

– Может быть, ты прогуляешься до Тиритаки? Там, в усадьбе старшего царевича, гостит молодая амазонка. Ее зовут Агнесса.

– Ну и что же?

– Ее надо привезти сюда. С тобой мы пошлем амазонку от меня. Ее зовут...

– Зачем? Бабы на корабле...

– Во-первых, амазонка – не баба. Она стоит двух мужиков. Во-вторых, царевич Митродор брал амазонку и благополучно прошел по всему побережью понта.

– Для чего тебе нужна эта Агнесса? Уж не в блуд ли пустился, старый хрыч?

– Что ты, Аргос. Эта кора нужна для встречи с Митродоровой корой. И учти – встреча эта тайная. Она связана с тем золотом, за которым ты согласился идти. Так что ты сразу в Тиритаке начнешь эту работу.

– Мои орлы обшарят всю Тиритаку и приволокут твою кору. Зачем мне ввязываться в такие мелкие делишки. Я останусь в таверне пить вино.

– Но сумеют ли орлы привезти ее тайно?

– Месяц на небе и то не увидит их дел. Я иду снаряжать судно. Давай кору для сопровождения.

Бакид поднялся наверх и через полчаса явился с Гипареттой.

– О-го-го! – воскликнул Аргос, увидев ее.– С такой красоткой и я, пожалуй, пойду в Тиритаку.

– А как же Ферида?

– Молчи о Фериде, купец! Эта заноза до сих пор торчит в моем сердце.

– То-то и оно...

– Пошли, корочка, я покажу тебе моих орлов и «Арго».

Моряк был прав. На другой день после полудня фелюга Митродора вошла в гавань. Бакид и Лебея уже ждали на пирсе. Пока матросы суетились на палубе, с корабля сошел царевич Митродор. На бравого молодого слугу, шедшего рядом с ним, Бакид не обратил внимания. Не узнала Мелету и Лебея. Зато она узнала их. Подбежав к Бакиду, она ткнула кулаком в плечо и крикнула:

– Старый пень, почему ты здесь?! Ух ты, и Лебея с тобой! Глазам своим не верю!

– Мы встречаем тебя, Мелета,– сказала Лебея.

– Меня?! Откуда вы знаете, что я в походе? Вас послала Атосса?

– Слава богу, нет,– сказал Бакид.– Нас послали Годейра, твоя бабушка. Атосса о вашей проделке, по-моему, ничего не знает. А если узнает – она тебя придушит. Пойдем в таверну – нам надо поговорить.

Митродор понял скифа, откланялся и спустился в подвал, Бакид повлек Мелету наверх, в свою комнатку.

Здесь Лебея открыла мешок, достала женскую одежду, бросила Мелете:

– Переоденься.

– Для чего? Мне еще надо ехать в Тиритаку.

– Туда ты не поедешь,– сказал скиф.– Мы увезем тебя к бабушке Фериде.

– Но мне надо увидеть Агнессу. Иначе я подведу ее. Надо ей передать...

– Передашь здесь. С часу на час мы ждем ее, за ней уехали. А что Агнессе передать, мы тебе скажем. Бакид спросил:

– Я видел Агнессу. Она открылась мне, что Священная приказала ей проникнуть в храм и узнать, там ли золотой Кумир Девы и ее пояс? Ты узнала?

– Я была в храме. Кумир и пояс на месте.

– Скрой это. Скажи, что храм разграбили эллины.

– Почему?

– Потому что Атосса немедленно пошлет Перисада, чтобы выкрасть Кумир Девы и привезти его в Тирамбо.

– Это плохо. Кумир нужен Фермоскире.

– Верно. Годейра надеется возвратиться в Фермоскиру. Она встанет на трон Фермоскиры, а тебя сделает Священной храма. Так она сказала.

– Я и так Священная,– ответила Мелета.– Меня выбрала на это место вся Фермоскира.

– Вот и хорошо,– не смутившись, сказала Лебея.– Ты должна уберечь Кумир.

– На обратном пути я все ночи думала об этом. Атосса не поверит дочке. Она хитра, она поймет, что Агнесса не была в храме.

– Нам нужно выиграть время,– сказал скиф.– Я уже договорился с корабельщиком. Он выкрадет Кумир и мы перепрячем его. Когда Годейра и все амазонки возвратятся домой, Кумир появится в храме.

– Если Кумир вывезут чужие люди, мы его больше не увидим. Да и вряд ли кому удастся украсть богиню Ипполиту.Теперь Фермоскира поднялась с колен, она уже оправилась. Затея ваша пуста. Я, конечно, скажу Агнешке все, что надо... А где сейчас бабушка, где Годейра?

– В степи из камыша выстроен город. Камышовая Фермоскира, у всех наездниц есть кони...

– Украли у скифов?

– По-разному,– сказал Бакид.– Часть украли, других лошадей подарили скифы. Там сейчас идет агапевесса.

– Вот как! Значит, и Камышовая встает на ноги.

– Ты, Лебея, поговори с подругой,– сказал Бакид.– А я пойду к Аргосу – не приехали ли его орлы.

У скифа, видимо, было предчувствие – не успел он прийти на мол, как на горизонте показался «Арго». Он несся на всех парусах и скоро причалил к молу. & борта сошли четверо «орлов» Аргоса, они на длинной перекладине несли что-то, завернутое в парус. Положив сверток на камни мола, принялись его разматывать. Наконец, сверток зашевелился, и из него выскочила Агнесса. Она жмурилась от яркого света и бранилась на чем свет стоит.

– Зачем вы ее так? – спросил Бакид, улыбаясь.

– Она не хотела ехать,– сказал один.

– И брыкалась, как судакская акула,– добавил другой.

– Это ты, грязный склот, приказал?!– Агнесса набросилась на скифа с кулаками – По твоей милости...

– Не ори, белуга!– пригрозил один из «орлов»,– а то снова свяжем. Нам приказали тайно, мы тайно и везли.

– И впрямь не беснуйся, Агнесса. Там тебя ждет Мелета.

– Но почему не в Тиритаке?

– Там о вашей встрече узнал бы весь город. Ты хотела этого?

– Где эта девка? Я устала ждать.

– Пойдем в таверну – увидишь.

– О, боги! Она переоделась, как на праздник. Хороша подружка, нечего сказать. Больше месяца...

– Не могла же я бежать вперед корабля, подружка.

– Своего черномазого не встретила? Где он?

– Об этом потом. У нас мало времени. Садись и успокойся.

– Ты уж не царица ли Боспора?– спросила Лебея– Кричишь, как...

Лебея не успела договорить, в комнатенку распахнулась Дверь и ворвался Аргос, как всегда хмельной и громогласный.

– Покажите мне, где эти чертовы амазонки. Я хочу с ними говорить.

Ты пьян, Аргос, а здесь решаются важные дела. Давай Уйдем – пусть женщины поговорят,– и он обнял моряка рукой за плечи, повернул к двери.

Аргос послушался его и пошел к выходу. И вдруг взгляд его упал на Мелету. Он долго глядел на нее во все глаза и потом заорал оглушительно:

– Ферида, милая! Ты ли это?!

Никто ничего не понял, кроме Бакида. Он знал – внучка Фериды очень похожа на бабушку. Скиф встал между Мелетой и Аргосом, который ринулся к девушке, задержал его и сказал:

– Это, Аргос, не Ферида, а ее внучка.

– А Ферида умерла? – совсем тихо спросил он.

– Жива, Аргос, жива. Завтра мы поедем к ней.

– А Лота?

– Это моя мама,– сказала Мелета, начавшая кое-что понимать.– Она в Фермоскире, я только что от нее. А ты кто?

– Он твой дед, Мелета!– крикнул Бакид и подтолкнул девушку к Аргосу.

– Ну и дела!– произнесла Агнесса.– Я ничего не могу понять.

После восторженных возгласов, объятий и шума, наконец все успокоились.

Скиф предложил Аргосу поездку к Фериде, Мелета догадалась попроситься с ними, чтобы навестить бабушку. Потом Бакид и Аргос пошли на торжище, чтобы купить лошадей, а Мелета осталась с Агнессой, чтобы рассказать о Фермоскире. Они просидели в комнате почти всю ночь, а на рассвете Агнесса переоделась в морскую одежду Мелеты и вошла на фелюгу Митродора. Замены никто, кроме кибернета Аркадоса, не заметил.

* * *

Агапевесса в Камышах, между тем, продолжалась. Гости и хозяйки слегка поели, слегка попили. Слегка, потому что вина амазонки закупили мало, не рассчитывая на такое большое количество гостей. И винные меха опустели. И бараньи туши, зажаренные на кострах, уже обглоданы, хлебы, выпеченные из пресного, теста, съедены, скифы и амазонки перезнакомились друг с другом, уже не раз пускались в пляски, но еще не расходились.

– И не разойдутся,– сказал Борак, подойдя к царице и ко-ною, которые сидели на берегу, спустив босые ноги в воду и, увлеченные, о чем-то разговаривали.

– Почему? – спросил Агаэт.

– Наших парней захватили пожилые бабы, смотрите куда они оттеснили молодых амазонок. Парни со старыми не очень-то хотят уединяться и чего-то ждут. Во-вторых, амазонки не смеют уходить с пира, пока не ушла их царица, а вы, видимо, не торопитесь.

– А ты торопишься? – спросил Агаэт.

– Я совсем другое дело. Я не уйду, пока ты...

– Слушай, Борак,– сказала Годейра,– на меня и на коноя ты не смотри. Мы вне агапевессы. Мы же цари, нас не надо охранять, мы сами себя защитим...

– Но вы не можете уединиться.

– Почему?

– У коноя есть Лебея, у тебя – какой-то Перисад. Мне мои подружки у костра говорили.

– Все правильно. Если я уйду с коноем к себе, то не затем, чтобы исполнить закон агапевессы, а поговорить о дальнейшем, что последует после праздника. Иди к своей подружке и скажи об этом. Ты видишь – все угощение кончилось, а твои скифы еще не наелись. Пусть амазонки приглашают их каждая в свой дом, пусть они ухаживают за гостями. Иди.