Текст книги "Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей)"

Автор книги: Аркадий Недялков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Костя! – крикнул я. – Позади тебя в щели кобра! Плавно присев. Костя медленно повернулся к щели. Я хотел кинуться на помощь, но в это время Костя спокойно сказал:

– С места не сходи. Стой и тихонько раскачивайся из стороны в сторону. Отвлекай внимание змеи!

Я принялся качаться, а Костя как-то сжался и вдруг рывком схватил змеиную голову рукой. Я обмер, а Костя, не торопясь, подцепил шею змеи пальцами и потянул к себе. Змея упиралась, пыталась вырваться и громко шипела. Костю это не пугало. Он вытащил змею из щели, осмотрел и довольный сказал:

– Большеглазый полоз. Отличный экземпляр! Глаза у этого полоза не меньше копейки, а длина метра полтора. Костя измерил полоза, поставил ему номер и бросил в заросли. Неядовитые змеи ему не были нужны.

В лагере нас ожидал сюрприз. Илларионыч чистил рыбу и читал нотацию шоферу.

– Откуда рыба, Ларивонч? – спросил Курбан-Нияз.

– Из реки. Я ведь не Гриша, двадцать пять часов в сутки спать не могу. Сел с удочками на бережке и наловил.

– Да разве я знал, что в такой мутной воде будет жить рыба? -оправдывался шофер. – И удочек у меня не было...

– Удочки в машине лежали. Надо было попробовать, а не спать!

Перед Илларионычем на доске лежали симпатичные сазанчики. Рыба была не очень крупной, граммов по двести каждая, но рыбин было десятка полтора.

– На уху хватит? – спросил Костя.

– Для настоящей ухи маловато, но вода рыбой пахнуть будет!

– А на что ловил?

– На тесто.

– Завтра за змеями не пойдем, – решил Костя. – Устроим выходной день и порыбачим.

На рассвете следующего дня мы отправились на рыбалку. Только Курбан-Нияз остался спать. Он не умел ловить рыбу.

От темной хмурой воды тянуло пронизывающей холодной сыростью. Чуть покачивались под легким ветерком камыши. Тихо. Только ниже по течению реки, на перекате, временами что-то булькало да где-то далеко в тугаях тоскливо подвывал шакаленок.

Мы разошлись по берегу заводи. Свистнули лески, булькнули грузила, и на воде замерли красные перья поплавков. Я устроился на мысу недалеко от камышей. Заводь лежала передо мной как на ладони. Костя присел на камень и что-то записывал в блокнот. Григорий забрался на ствол дерева, склонившегося над водой, а Илларионыч уселся почти на середине изогнувшейся подковой заводи и забросил удочки к одинокому кусту камыша.

Клева не было, и все сидели неподвижно. Без единой поклевки прошло около часа. За воротник лезла противная сырость. Мерзли руки. Мне надоело сидеть на одном месте, и я перешел поближе к камышам. На новом месте результат тот же: поплавки оставались неподвижными. Я уселся на песок, поднял воротник, засунул руки в рукава, зевал и даже подремывал. Вдруг как-то сразу посветлело. Нежно-розовым цветом засветилась вода. Даже зеленые камыши стали розоватыми. Солнце взошло! Сразу потеплело, и дремать стало еще приятнее.

Что-то булькнуло и заплескалось в той стороне, где сидел Илларионыч. Из-за камыша донесся свист рассекающей воду лески и ликующе-тревожный голос рыболова:

– Врешь, милый, не уйдешь! Так, так, так. Иди, иди поближе! Ох! Ну! Ну!

Минута-другая возни и...

– Хлопцы, почин!

– Крупный? – громко спросил я.

– Нормальный. Килограмма два потянет! Я не утерпел и пошел посмотреть на добычу Илларионыча. Бронзовый толстый сазан сидел в садке.

– Хорош? – торжествующе спросил Илларионыч.

– Хорош, – вздохнул я.

В это время поплавок его второй удочки мелко-мелко задрожал, качнулся и медленно поплыл в сторону. Илларионыч подсек. Удилище согнулось дугой. Леска, резко взвизгнув, сначала рванулась к камышам, а потом кругами заметалась по воде.

– Уйдет! Оборвет окаянный, – застонал Илларионыч. Рывок. Другой. Леска лопнула. Илларионыч в изнеможении опустился на песок и несколько секунд сидел неподвижно. Однако он тут же пришел в себя, заметил меня и рявкнул:

– Ты почему здесь? Марш к удочкам!

Костя и Григорий тоже выводили сазанов. Крупный сазан тянул шофера в воду. Он уцепился рукой за дерево и звал на помощь. Я подбежал к нему и, перехватив удилище, подвел к берегу отличную рыбину.

Сазаний бой продолжался, а мои удочки оставались неподвижными. Я сменил насадку – не помогло. Другие же то и дело хватались за удилища. Курбан-Нияз проснулся и, сидя на обрыве, наблюдал за нами.

– Лешка! – крикнул он мне. – Почему ты не ловишь? Ларивонч уже четвертого вытащил!

Наконец клюнуло и у меня. Я подсек. Крупный сазан потянул леску к камышам. Я поднял конец удилища вверх и дал рыбе походить на кругах. В то же время я оттягивал рыбу туда, где берег был почище. О второй удочке я забыл.

– Ай-ай-ай! Утащит! – закричал Курбан-Нияз и кубарем скатился с обрыва.

Удилище второй удочки медленно сползало с берега. Проводник хотел схватить его, но промахнулся. Рыба дернула, и удилище поплыло по воде. Курбан-Нияз потянулся за ним, шагнул в воду и, сорвавшись с берега, скрылся под водой. Я бросил удочку и прыгнул за проводником. Дна я не достал. Проводник вынырнул в стороне от меня, сдавленно крикнул и заколотил руками по воде. Он бился в туче брызг, но все же медленно уходил вниз. Я подплыл и хотел ему помочь, но он ухватил меня так, что кости мои хрустнули. Вырваться я не мог и вместе с ним пошел ко дну. "Конец! – мелькнуло в голове. –Утонем оба! "

В ту же секунду что-то рвануло нас кверху, и мы очутились на поверхности.

– Руку! Руку давай, Костя! – кричал шофер. Рядом сильно плеснула вода, и я увидел Илларионыча. Вдвоем с Костей они выволокли нас на берег. Однако разнять руки проводника удалось не сразу. Он вцепился в меня мертвой хваткой.

– Только этого мне не хватало, – ворчал Илларионыч, стаскивая с себя мокрые брюки. –Это надо себе представить: пришлось выволакивать утопленников в пустыне Каракумы!

Голый Курбан-Нияз молча доставал из хурджуна сухое белье.

– Лешка, разве ты не знаешь, что к утопающему нужно подплывать сзади? – сердился Костя. – Если бы вас оттащило течением, то навряд ли мы смогли бы помочь. В такой мутной воде ничего не увидишь!

– Я прыгнул сразу за Курбан-Ниязом и не успел еще ничего сообразить, как он меня ухватил...

– Раньше подумай, а потом прыгай! – пробурчал Илларионыч.

– Ладно, – примирительно сказал Костя, – все окончилось купанием и небольшим волнением. Могло быть хуже. Хватит рыбу губить. Мы не съедим даже того, что уже поймали. Лешка, ты ни одной не поймал? Тебе рыбу чистить.

После завтрака Костя стал обрабатывать накопленный материал. Мне пришлось ему помогать. Илларионыч сидел и смотрел на нас.

– Илларионыч, вы бы наловили живцов, – сказал Костя. – На ночь нужно поставить кормаки1. В этой заводи должны быть сомы.

Илларионыч взял удочки и ушел к реке.

– Эх, садок-то я ему дать забыл! – спохватился Костя. – Куда он живцов сажать будет? Ну-ка, Гриша, отнеси садок!

Шофер нехотя поднялся с кошмы, взял садок и лениво поплелся к реке.

Мы продолжали работать. Морилку нам заменяла молочная фляга. Костя сунул в нее комок ваты, вылил туда флакон эфира, вывалил змей из нескольких мешочков и плотно закрыл крышку.

Через четверть часа змеи уснули. Мы принялись раскладывать их по банкам и заливать спиртом. Крупных змей Костя накачивал спиртом через шприц. Не скажу, чтобы это занятие доставляло мне удовольствие, но Костя работал старательно и мне лениться не давал. Мы уже заканчивали, как вдруг шофер выскочил из-под берега, что-то закричал и замахал нам руками.

– Опять что-то случилось, – упавшим голосом сказал Костя и, бросив все, побежал к шоферу.

– Что случилось?

– Змея в садок забралась! Большая! Шипит!

– Где садок?

– Возле Илларионыча! Костя ринулся к старику.

– Где змея?

– Да это всего-навсего водяной уж, –ответил Илларионыч. –Гриша зря тревогу поднял. Вот он, в садке сидит.

– Как он туда попал?

– А кто его знает! Я не видел. Когда вытащил садок, чтобы посадить рыбешку, смотрю, уж в садке сидит. Он кого-то проглотил уже в садке и обратно вылезти не может. Толстый стал, через ячейку не проходит.

Костя выбросил ужа из садка. На брюхе змеи вздулся продолговатый желвак.

– Отлично! – обрадовался Костя. – Так мы его и зафиксируем. Превосходный экспонат для музея!

Тем временем уж вывернулся у Кости из-под сапога и скользнул к воде. Костя носком отбросил его подальше от бере га. Он почему-то не хотел брать ужа руками. Уж развернулся и снова направился к воде. Желвак на брюхе мешал ему, и двигался он не очень быстро, но все же довольно резво. Я решил помочь Косте и схватил ужа рукой.

– Брось! – закричал Костя. – Отбрось его подальше от берега.

Поздно. Уж взмахнул хвостом и обдал меня струей беловатой вонючей жидкости. Вонь была ужасная: смесь перегара чеснока и какого-то химического вещества. Меня чуть не стошнило, но я все-таки зашвырнул ужа на берег. Часа полтора тер я кожу и мылом, и песком, и спиртом, но запаха удалить не мог.

– Ничего, – успокаивал меня Костя. – К вечеру пройдет!

– Вот чертова вонючка! – злился я.

– Для спасения своей жизни чего не сделаешь, – смеялся Костя. -Ядовитых зубов у ужа нет, надо же ему чем-то защищаться! Кстати, кобры иногда тоже выделяют вонючую жидкость. Советую помнить об этом! Запах, правда, полегче, но тоже не очень приятный!

Вечером следующего дня случилась беда. Заболел Курбан-Нияз. Проводника трясла лихорадка. Он то дрожал так, что зуб на зуб не попадал и в ватном халате залезал в спальный мешок, то обливался потом и сбрасывал с себя все, кроме насквозь мокрой рубахи.

– Малярия! – определил Костя его болезнь. – Будешь принимать хинин.

Проводник покорно глотал горькие таблетки, но болезнь не проходила. Лихорадка трясла проводника каждый вечер. Костя сразу же хотел отвезти Курбан-Нияза в больницу, но тот решительно запротестовал.

– Не хочу в больницу! Так пройдет!

Прошло несколько дней, а болезнь продолжала терзать Курбан-Нияза. Он осунулся и побледнел. После одного очень сильного приступа Костя, не обращая внимания на протесты проводника, отвез его в районную больницу.

Оставшись без проводника, мы не стали уезжать от реки в пески, а двигались вдоль нее, вверх по течению. На каждой стоянке мы жили не больше двух дней. Осматривали близлежащие джары, ловили змей, если они попадались, и ехали дальше.

Однажды мы решили разбить лагерь на полуострове в излучине реки возле громадного омута. Один из берегов полу острова обрывался отвесной стеной, под которой медленно кружила коричневая мутная вода. Когда наша машина подошла к берегу, над нами роем вились ласточки-береговушки. Они жили в норках на обрыве. Мы занялись своим делом и не обращали на них внимания. Ласточки покружились над нами и разлетелись.

В этот день на кухне дежурил я. По установленному Костей правилу дежурный готовил еду, а все остальные ему помогали. Я отправил всех собирать кизяк для костра, а сам спустился к реке, набрал в котелок воды и принялся чистить картошку.

Вечерело. Солнце висело уже над горизонтом. Жара спадала. Ласточки летали над омутом. Они по очереди проносились над самой водой, чиркая по ее поверхности клювами. Я засмотрелся на птиц.

– Смотришь, как ласточки пьют? – спросил меня Костя, незаметно подошедший ко мне.

– Да, ловко это у них получается.

В этот момент раздался сильный всплеск и отчаянный писк ласточек. Мы увидели, что одна из ласточек бьется в воде, пытаясь взлететь. Вдруг на месте ласточки возник маленький водоворотик, и птица исчезла.

– Сом жирует, – сказал Костя, не дожидаясь моего вопроса. – Видно, прикормился возле этой колонии. Приладился ловить птиц на водопое.

Мало-помалу ласточки успокоились и снова принялись носиться над водой, немного в стороне от места гибели своей товарки. Костя и я, не отрываясь, следили за ними. Через несколько минут, когда одна из ласточек неслась над поверхностью воды, стараясь зачерпнуть клювом воду, прямо перед ней вода взметнулась волной. Ласточка врезалась в волну и затрепыхалась в воде. Еще мгновение – и она исчезла так же, как и первая.

– Вот разбойник! – рассердился Костя. – Этак к осени он всю колонию переловит!

– А что можно сделать?

– Попробуем выловить этого "зверям. Ты присмотрись, где он чаще бьет, а я приготовлю снасть...

Сом продолжал охотиться за ласточками. Не каждый его бросок был удачным. Чаще он промахивался, и ласточки успевали увернуться. Но все же пока я смотрел, а Костя готовил спиннинг, он сожрал еще одну ласточку .

Раздался выстрел. Я повернулся в сторону звука и увидел, что Костя подбирает с земли убитую ласточку.

– Зачем ты ее? – удивился я, зная Костину любовь ко всем живым существам.

– Пришлось убить одну на приманку, – буркнул Костя, насаживая ласточку на тройник спиннинга.

Сом продолжал жировать. Костя высмотрел место, где чаще всего раздавались всплески, и хотел подбросить приманку туда. Но ласточка не долетела до нужного места. Костя вытянул ее на берег и приготовился к новому забросу. Он бросал еще несколько раз, но безуспешно. Приманка то не долетала, то перелетала. Костя злился, торопливо подматывал леску и снова бросал, пытаясь кинуть приманку поближе к сому. А сом, не обращая на нее внимания, продолжал охотиться. Костя даже взмок, но ничего не получалось. На берег пришли Илларионыч и Гриша. Они пытались что-то советовать Косте, но он глянул на них так, что они тут же замолчали и только следили за его действиями.

– Вот так-то лучше, – сказал Костя. – Советчиков прошу отойти подальше, чтобы не получить за добрый совет спиннингом по спине или ниже ее!

Горячий нрав нашего начальника был всем хорошо известен, и охота на сома продолжалась при гробовом молчании зрителей.

Костя стегал заводь спиннингом, стиснув зубы, и продолжал свое занятие уже скорее из упрямства, чем надеясь выловить сома. Заброс следовал за забросом, приманка растрепалась и походила на бесформенный пучок перьев, как вдруг Косте посчастливилось положить ее на воду совсем рядом со всплеском. Мы замерли. Костя чуть повел удилищем и подернул вершинкой: приманка скрылась под водой, и на ее месте возник бурун. Леска сначала медленно натянулась, а потом спиннинг в руках Кости резко дернулся и согнулся.

– Взял! – выдохнул Костя.

– Не давай ему ходу! – закричал Гриша. – Засекай! Костя молча поднял вершину спиннинга. Клееное удилище пружинило. Катушка затрещала. Костя напрягся. Леска рванулась, потянулась к середине омута и там замерла.

– Залег! – уже спокойнее сказал Костя. – Теперь ему покоя давать нельзя. Пусть уходится.

Он резко дернул вершиной удилища. Сом снова рванулся и закружил по омуту.

– Покружись, старик, поработай! – держа удилище почти вертикально, приговаривал Костя.

Сом покружил и снова залег. Костя опять дернул удилищем. Леска опять кругами и восьмерками зачертила по воде.

– Лешка, – сказал Костя. – Ты не сиди здесь. Это может продолжаться долго. Иди-ка готовь ужин.

Пришлось мне разводить костер и варить еду. В хлопотах прошло около часа. Я сварил картофельную похлебку с тушеной свининой, поджарил на сковородке ту же самую тушеную свинину, вскипятил чай, а Костя все еще вываживал сома. Стало смеркаться. Я пошел на берег и объявил всем, что ужин готов. Никто на меня внимания не обратил. Все напряженно следили за леской, уходившей в воду. Леска все кружила по смуту, время от времени замирая на месте. Как только она останавливалась, Костя дергал удилищем, и все начиналось снова.

– Скоро будет темно, – заметил я. – Что будем делать ночью?

Все трое разом цыкнули на меня. Я сел на берег. Было интересно узнать, чем все это кончится.

Костя не давал рыбе ни секунды покоя. Наконец терпение покинуло сома. Он ринулся из омута вниз по течению. Держа удилище вершиной кверху. Костя пошел по берегу, не давая леске сильно натягиваться. Илларионыч и Гриша пошли за Костей, я – за ними.

– Только бы за корягу не зацепил, – заволновался Гриша. Сом, проплыв метров сто, снова лег на дно. Затем новый рывок удилища. Леска ослабла и медленно потянулась по течению.

– Уходился! Подтягивай к берегу! – скомандовал Гриша.

– Не мешай, без твоих советов обойдется! – одернул его Илларионыч.

Костя завертел катушкой. Леска шла натянувшись до предела.

– Выводи на отмель! – не унимался Гриша. Сом всплыл. По поверхности воды пошли волны. Рыба тянулась на леске, как тяжелое тупое бревно. На берегу уже было темно, но вода еще отражала свет заката.

– Заходи в воду, подхватим! – горячился Гриша. – Ну, живей!

Однако, как только Гриша вошел в воду, сом шлепнул хво стом и ушел в глубину. Куда делся изысканно вежливый профессорский тон нашего начальника!

– Вваливаешься в воду, как бегемот! – заорал он. – Стой на месте! Без тебя выведу!

Утомленный сом сопротивлялся слабо и скоро снова покорно вышел на отмель. Гриша и Илларионыч ожидали его, стоя по колено в воде.

– Ну, разом! – скомандовал Костя.

Гриша и Илларионыч навалились на рыбу с обеих сторон и с трудом выволокли ее на берег.

На песке лежал огромный сом. Он едва шевелился. Я осветил рыбу фонариком. Жадно хватал воздух широкий рот со свисающими толстыми усами. Этот рот, пожалуй, проглотил бы не только ласточку, но и целую утку.

Костя продернул сквозь жабры и рот альпийский шнур.

– Гриша, давай кол от палатки! До утра посадим этого зверя на привязь!

Мы привязали шнур к крепко забитому колу и втроем спихнули тяжелую рыбину в воду.

... Полдень следующего дня застал нас далеко от реки. Оставляя за собой длинный белесый шлейф пыли, машина быстро бежала по степи. Жарко. Горячий воздух неподвижен. Даже ветер при движении машины не освежает. Меня и Илларионыча поджаривало в кузове солнце, а Гришу и Костю кроме солнца -пышущий жаром мотор. Скоро Костя не выдержал, остановил машину и перелез в кузов. Я пошел в кабину. Поехали дальше. Гриша вертел баранку и мурлыкал какую-то бесконечную песенку. Я попытался поговорить с ним, но он только мычал в ответ или отмалчивался. Меня разморило, и я уже клевал носом, как вдруг мотор взвыл, и машина рванулась вперед.

– Что случилось? – сонно спросил я, не открывая глаз.

– Козы! – коротко ответил Гриша.

Я открыл глаза, и сон мой как рукой сняло. Вровень с машиной справа от дороги бешеным скоком неслись два джейрана. Они были совсем рядом. Напряженные вытянутые шеи. Большие полные ужаса глаза. Тяжелые раздутые животы. Антилопы старались перебежать дорогу перед автомобилем.

– Эх, ружье бы мне! – закричал Гриша. – Обеих бы срезал!

Антилопы выскочили на дорогу. Вот они уже перед самым мотором. Сейчас машина сомнет ближнюю!

Гриша даже привстал, вцепившись в рулевое колесо. В этот миг раздался оглушительный грохот. Я сразу даже не понял, что это такое. Гриша резко затормозил. Я не удержался и ткнулся носом в стекло. Из моих глаз посыпались искры, а из носа потекла тонкая струйка крови. Во рту стало солоно. Когда я снова открыл глаза, джейраны уже перебежали дорогу и уходили за дальний холм.

Только теперь я сообразил: грохот стоит оттого, что кто-то бьет по крыше кабины. Открыв дверь, я выглянул наружу. По крыше кабины палкой колотил Костя. Он не жалел сил и разъяренно ревел: "Стой! Стой! Стой! "

Машина остановилась. Гриша вылез на крыло.

– В чем дело, Костя?

– Ты что делаешь, черт тебя побери?

– Мяса хотел добыть!

– Я тебе такое мясо покажу! Кто тебе разрешил гонять самок перед родами?

– А кто увидит, Костя? – совершенно искренне удивился шофер. – Сбили бы одну! Тушенка ведь всем надоела до смерти!

– Ах ты, злодей! – вмешался Илларионыч. – Да как у тебя язык повернулся сказать такое! Это же матки. Они сюда родить пришли, а ты их машиной гоняешь!

– Так ведь свежее мясо нам было бы не лишнее!

– Костя, разреши я из него убежденного вегетарианца сделаю! -попросил Илларионыч.

Костя уже успокоился и не разрешил, но сказал:

– Если ты, Григорий, вздумаешь еще один раз позволить себе такую же выходку, как сегодня, то в тот же день уедешь домой один. Понял? Что это значит– "никто не увидит! " Совесть твоя видеть должна!

Джейраны едва заметными пятнышками маячили на дальнем холме.

– Твое счастье, что джейраны остались целы. Если бы ты задавил хоть одного из них, то не рассчитался бы и всей зарплатой за время работы в экспедиции! Ну чего стоишь? Езжай дальше!

Гриша пожал плечами, сел в кабину и рывком тронул машину.

– Вот и пойми Костю, –сказал он мне. –Сам всю дорогу ныл, что тушенка в рот не лезет, а тут взбеленился!

Скоро мы увидели поселок. Белые домики стояли в широкой долине возле каменистого взлобка.

Это была цель нашего пути – Н-ская погранзастава.

ЮРИИ СОКОЛОВ

Пограничники встретили нас очень приветливо. Начальник заставы был извещен о нашем приезде и заранее приготовил все, чтобы обеспечить успешную работу экспедиции. Весь личный состав заставы был готов оказать нам всемерную помощь.

– Змей на нашем участке больше, чем нам хотелось бы иметь, – пошутил начальник заставы. – Забирайте всех, не обидимся! У нас уже работает один змеелов. Каждый день приносит гюрзу или кобру, а то и не одну.

– Змеелов? – удивился Костя.

– Да, змеелов, – подтвердил начальник.

– Для чего же он ловит змей?

– Сдает в Ташкентский зоопарк.

– А где он сейчас?

– Утром ушел ловить змей. Ночевать придет на заставу.

– Было бы интересно с ним познакомиться.

– Обязательно познакомитесь. Это отличный парень! После окончания неизбежных, но необходимых формальностей нашу машину обступили свободные от службы солдаты, и завязалась дружеская беседа. Тем временем Костя попросил позвать повара заставы. Пришел совсем молодой солдат в белом халате. Костя попросил его принять в подарок сома. Рыба вызвала общий восторг. Весила она больше пятидесяти килограммов. Два дня и мы, и вся застава ели сома во всех видах, которые пришли на ум повару.

Змеелов, о котором говорил начальник заставы, пришел поздно вечером. Это был высокий, худощавый, загорелый до черноты парень лет двадцати пяти. Знакомство состоялось быстро.

– Юрий Соколов, – отрекомендовался наш коллега. Костя назвал себя. Мы тоже.

– Давно ловите змей? – спросил Костя.

– С детства.

– Ас какой целью?

– Сначала ради забавы, а теперь для заработка.

– Много берете за сезон?

– Когда как. Б случае удачи – полсотни гюрз и десятка полтора кобр. Но это не каждый год. Бывает, что за весь сезон возьмешь пару десятков гюрз. Сезон короток. Как только наступит жара, охота становится почти безрезультатной.

– Ну а как в этом году?

– Средне, Сказать что плохо – нельзя, но и хвалиться нечем. Завтра повезу три десятка гюрз и пяток кобр.

– Назад вернетесь?

– Да. Думаю еще недели две-три полазить.

– Здесь?

– И здесь и на участке соседней заставы. Там кобр больше.

Костя и Юрий начали разговор, который был интересен только им самим.

На следующий день Костя разбудил нас на рассвете. Юрий уже собрал вещи, готовясь к отъезду.

– Быстренько одевайтесь и выходите во двор, –распорядился наш начальник. – Сейчас Юрий покажет нам, как он берет кобр.

– Эка невидаль, – недовольно заворчал Илларионыч. – Что мы, кобр не ловили?

– Юрий берет кобру голой рукой, – заметил Костя.

– Голой рукой кобру? – переспросил я.

– Да.

Это было невероятно.

Через минуту я и Илларионыч выскочили во двор заставы. Юрий развязал мешочек, в котором сидела змея, пойманная им накануне. На землю шлепнулась полутораметровая кобра. Она тут же приняла "боевую стойку". Голова змеи раскачивалась над землей выше моего колена. Кобра внимательно следила за людьми и грозно, отрывисто шипела. Юрий встряхнул освободившийся мешочек и, взяв его в левую руку, медленно и плавно повел им в метре от головы кобры. Кобра стремительно развернулась в сторону мешочка и рванулась, стараясь ударить его головой. Мешочек был далеко, и кобра промахнулась.

– Пугает! – усмехнулся Юрий.

Кобра снова выпрямилась и готовилась повторить удар. Юрий повел мешочком чуть ближе к змее. Кобра попробовала ударить опять и снова не достала. Юрий дождался, пока она приняла прежнее положение, и повел мешочком еще ближе.

Это была грань, с которой кобра поражает врага без промаха. Однако кобра не сделала броска. Она отклонилась назад. Больше она не хотела нападать на непонятное существо, которое не боялось ее грозных выпадов. Чуть раскачиваясь, она попыталась отогнать врага отрывистым шипением. Мешочек продолжал колыхаться перед ее глазами. Кобра следила только за ним. На все остальное она не обращала внимания. В это время Юрий осторожно завел правую руку за голову змеи и погладил ее по голове. Я ожидал, что кобра повернется и схватит Юрия за руку. Нет! Словно завороженная кобра уставилась на белый мешочек. Он продолжал колыхаться на том расстоянии, на которое кобра не подпускала к себе никого.

– Так ее можно гладить минут десять, – не прекращая своего опасною занятия, сказал Юрий. – Показать?

– Не нужно, – дрогнувшим голосом сказал Костя. – Кончайте эту игру! Достаточно!

Рука Юрия, гладившая змею. опустилась чуть ниже змеиной головы и сжалась. Кобра забилась, и Юрий перехватил ее другой рукой. Через минуту она уже сидела в завязанном мешке.

Все мы, не исключая и Кости, были потрясены.

– Каждый из вас может сделать то же самое, – скромно сказал Юрий.

– Нет, –ответил Костя. –Для этого нужны железные нервы и долгая тренировка. Ведь и вы не сразу стали так ловить кобр?

– Не сразу, – согласился Юрий. – Несколько раз кобры успевали ударить мою руку головой, а одна даже сорвала кожу с пальца. Правда, она не достала меня ядовитыми зубами, а уцепила мелкими – держательными.

– В этом способе очень большой неоправданный риск. Мы берем кобр с гораздо меньшим риском!

– При этом способе кобры не получают никаких повреждений, -упорствовал Юрий. – А риск вы преувеличиваете... Спор был прерван дежурным по заставе.

– Вертолет уходит через пять минут. Вам следует поторопиться, -сказал он Юрию.

Мы помогли Юрию погрузить ящики со змеями в вертолет. Захлопнулась дверь кабины. Взревел мотор, вертолет взмыл в воздух и скоро скрылся за гребнем дальних гор. Мы проводили его глазами и пошли завтракать.

– Как бы там ни было, – ни к кому не обращаясь, сказал

Костя, – а ловить кобру так, как Юрий, я, наверное, никогда не буду.

– Костя, – заметил Илларионыч, – а поучиться у Юрия было бы не грех!

– Ловец замечательный, что и говорить, – согласился Костя. – Хватка у него мертвая!

– Обязательно научусь брать кобр так же, – не унимался Илларионыч.

– Только не во время работы в экспедиции, – отрезал Костя. – Я отвечаю за каждого из вас и прошу без моего разрешения не заниматься опасными и ненужными экспериментами!

Илларионыч помрачнел, но промолчал.

Через час мы отправились на работу. Целый день мы лазили по окрестностям заставы, но змей не нашли. Следов же змеиных было очень много. На заставу мы возвращались с пустыми мешочками, но Костя был доволен.

– Следов много, значит, змей много. Рано или поздно мы их все равно найдем.

– А что толку! – заметил Илларионыч. – Все равно ты их измеришь и заставишь выпустить обратно.

– Змей надо беречь! .. – начал речь на свою излюбленную тему Костя.

– Все это мы уже слышали десятки раз! – раздраженно перебил его Илларионыч. –Разве не нужно отловить змей хотя бы для зоопарков?

– Этим займутся другие, – недовольно ответил Костя. – Мы будем заниматься научными наблюдениями.

– А для медиков? –не отставал Илларионыч. –Для медиков змеи стали уже не нужны?

Костя не стал отвечать на его вопрос.

Вечером Илларионыч пожаловался на резь в глазах. Военный медик -лейтенант медицинской службы – тут же его осмотрел и сказал:

– У вас острый конъюнктивит. Нужно несколько дней полежать в затемненной комнате.

Илларионыч запротестовал, но Костя велел ему отправляться на лечение. Илларионыч стал пленником лейтенанта, который был этому очень рад. Пациентов у него было мало. Солдаты на заставе болели редко.

– Ну как сегодня улов? – поинтересовался начальник заставы.

– Сегодня улова нет. Мы ходили на разведку. Ловить начнем завтра.

На другой день мы с Костей ушли с заставы до рассвета. Костя сразу же направился туда, где мы обнаружили больше всего змеиных следов. Рассветные сумерки скрывали тропу, я то и дело спотыкался и шел медленно. Костя, наоборот, торопился и подгонял меня.

– Куда мы торопимся? – разозлился я. – В такую рань пройдешь рядом со змеей и не заметишь ее!

– Если ты хочешь видеть не змей, а только их следы, то плетись, -обозлился и Костя. – Я пошел вперед.

Чтобы не отстать, мне пришлось прибавить шагу. Быстро светало. Уже можно было идти, не спотыкаясь. Вдруг Костя кинулся в сторону. Ничего не понимая, я застыл на месте. Прыжок, другой – и под его крючком извивается довольно крупная гюрза.

– Помочь?

– Справлюсь сам. Иди дальше, я догоню.

Через сотню метров прямо на тропе и я нашел гюрзу. Пока с ней возился, Костя ушел вперед. Догоняю Костю, а он уже ловит новую гюрзу.

Взошло солнце, стало пригревать. Змеи исчезли, но до этого мы нашли пять хороших гюрз. Они лежали на открытых местах и были видны издалека. А потом мы "проутюжили" добрый десяток километров, но без успеха.

– Понял, почему я торопился? – спросил меня Костя, когда мы сели передохнуть.

– Змеи согреваются на солнце и уходят в норы.

– Правильно. Нечего зря ноги бить. Пошли на заставу. Ночи стали теплыми, и гюрзы перешли на ночной образ жизни. Ловить их можно только рано утром и вечером, после спада жары.

До вечера мы отдыхали, а потом сходили на те же места и поймали еще трех гюрз. Затем Костя решил измерить всех пойманных змей. Чтобы снизить активность змей, мы облили мешочки холодной водой из артезианской скважины. Мерить остывших змей было не очень трудно, и все же это вызвало восхищение у всех, кто наблюдал за нашей работой.

– Ну а когда вы пересадите змей в ящик? – поинтересовался начальник заставы.

– А зачем нам их в ящики сажать? – удивился Костя.

– Как зачем? Вы же их увезете?

– Нет!

– А куда вы их денете?

– Завтра выпустим.

– Где?

– Там же, где и поймали. – ? ? ?

– Змей надо беречь и охранять. Они древнейшие жители земли, а их осталось уже не так много... – начал было Костя. Начальник заставы слушать его не стал.

– Простите, Константин Михайлович, –перебил он, –давайте-ка пройдем ко мне в кабинет и там закончим разговор.

Костя развел руками, но пошел за начальником. Начальник пригласил зайти и меня.

– Вот здесь я готов вас выслушать, – усадив нас, сказал начальник.

Костя начал свою знаменитую речь в защиту змей. Начальник, казалось, слушал внимательно, но было видно, что речь Кости не производит на него нужного действия. Костя почувствовал это и быстро закончил.

– Я чувствую, что не убедил вас, – сказал Костя.

– Вы не ошиблись. У меня на этот счет особое мнение. Вот что, товарищи ученые. Змей на участке заставы, пожалуйста, ловите, а выпускать их здесь нельзя.

– Почему? – удивился Костя. – Ведь это полезные животные.

– Возможно, это и так, но только не в наших условиях. Кроме вас и Соколова, я еще не встречал людей, которые симпатизировали бы змеям. У вас эта любовь специфическая. У нас, пограничников, такая же специфическая ненависть к этим существам...