Текст книги "Я буду первым, заноза (СИ)"

Автор книги: Арина Ярцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Я несу ее в свою кровать. Не уверен, что она готова к своему первому разу. Посмотрим, может быть уложу ее спать просто. Конечно, я могу не обращать внимания на ее готовность, но тогда сделаю ей больно. А мне хочется, чтобы она не со страхом вспоминала свой первый секс. И я знаю, что нужно делать.

Она понимает, куда несу, улыбается робко, касается губами лица. Она перестала быть колючкой, я вижу ту, которая хочет меня сейчас, плавится от одного моего взгляда.

Н−да, кажется, сегодня мы не уснем до утра. В комнате уютно, горят светильники на тумбочках. Шторы открыты, и в панорамных окнах светятся огни мегаполиса. Мерцают, словно живые.

Укладываю Яну на постель, а она притягивает меня к себе, не хочет отпускать. Трусь слегка стояком о ее промежность, замечая, как еще больше распахиваются ее огромные глаза.

− Давай договоримся, − тихо говорю, устраиваясь между ее бедер. Она уже не обнимает меня ногами, стискивает бока коленями. – Ты доверяешь мне на сто процентов. Ничему не удивляешься, что бы я с тобой ни делал. Твое дело – расслабиться и перестать смущаться. Я почти твой муж.

− Почти… И я доверяю, иначе не была бы сейчас здесь. А вот смущаться… у меня не получится не смущаться. У меня все это впервые.

− Тогда будем спать. Ты не готова.

Перекатываюсь на пустую сторону кровати и лежу на спине, закрыв глаза.

− Разумовский, ты издеваешься? Я теперь совсем не засну, накрутил меня, а сам в кусты?

Я слова не успел сказать, как Яна взобралась сверху. Теперь она нависала надо мной, и слегка терлась своей промежностью о мой стояк. Офигенно… она склонилась и стала так жадно целовать, что было понятно, как девчонка завелась.

Между нами только мои штаны и ее тонкие трусики, явно промокшие от возбуждения. Так необычно видеть ее такой. Глаза горят, волосы растрепались, румянец гуляет по лицу и шее. Я еще ни одну девушку не видел такой возбужденной.

Она сама скидывает футболку, выставляя напоказ небольшую грудь с острыми сосками. Я сажусь, теперь мы лицом к лицу. Поцелуи такие неистовые, языки сплетаются, лаская друг друга. Яна елозит слегка, задевая сосками мою грудь.

Если так дальше пойдет, то я не выдержу. А у меня другая миссия сегодня. Не я в главной роли, сегодня ее ночь. Поэтому переворачиваюсь, валю любимую на спину. Руки ее стискиваю в запястьях и прижимаю к подушке над головой.

Я не могу ей сказать – тормози. Она растеряет пыл, а мне он нужен. Но мне нужна передышка, иначе все испорчу. Яна выгибается и стонет, о смущении уже речи нет. Отпускаю ее на несколько секунд, чтобы избавиться от штанов. Из ее глаз исчезает дымка возбуждения. Наблюдает за моими действиями.

Когда остаюсь полностью обнаженным, стою возле кровати, она привстает, опираясь на локти. Потом тянет руку к моему члену. Слегка касается и тут же убирает руку. Тогда я ловлю ее ладонь и тяну ее к паху. Она должна познакомиться с органом, который будет дарить ей уйму удовольствия.

Когда ее пальчики смыкаются на железном стояке, я тоже прикасаюсь пальцами до ее влажных нижних губ. Поглаживаю слегка, и она повторяет движения, лаская мой орган. Мы держим друг друга взглядами, склоняюсь и целую в приоткрытые губы.

− Расслабься, и ничего не бойся, − шепчу, устраиваясь между стройных бедер.

− С тобой мне ничего не страшно, − усмехается, вцепляясь в мои плечи.

Она напряженно ждет вторжения. Не так быстро, моя заноза…

Глава 17

Яна

Это просто безумие.

Наваждение какое-то.

Тело полностью настроено на Глеба. На каждое его прикосновение. Он не спешит вторгаться в меня. Действует осторожно.

И я действительно не боюсь. Знаю... Чувствую, что он сделает все, чтобы мой первый раз был запоминающимся. Доверяю моему мужчине полностью.

Замечаю, как он сдерживает свои порывы, своего внутреннего зверя, как напряжен до предела.

– Раскрой шире бедра, – хрипит мне в ушко.

А я, завороженная его голосом, не смею ослушаться. Глеб начал медленно опускаться вниз, отмечая свой путь легкими касаниями горячих губ. Сначала задел сосок, который твердым камушком торчал, слегка втянул его в рот. От прикосновения к чувствительной вершинки я не смогла сдержать протяжного стона.

Потом он продолжил свой путь дальше. Нежный настойчивый поцелуй в мой плоский живот. От чего мышцы сократились не только в нем. Чувствую, как стала совсем мокрой между ног. Это смущает.

Разумовский продолжил свой путь и его поцелуи стали ниже. Я от прилившего к щекам жара всхлипнула. Еще никогда не чувствовала ничего подобного.

А когда его поцелуи стали уж совсем откровенными я приподнялась на локтях, чтобы понять, что он собрался делать.

– Глеб...

– Расслабься и получай удовольствие, – подмигнул мне.

Я знаю о таких видах ласк, но никогда не думала, что сама их испытаю. Легко сказать, расслабься, когда чувствуешь сразу столько чувств. И одно из них – смущение. Но мой мужчина велел не смущаться, и я не стану ему мешать делать свое дело.

Когда его горячий язык прошелся по влажным складкам, прикрывающим вход в самое сокровенное, почувствовала жар, растекающийся по всему телу. Непроизвольно бедра раскрыла еще больше, слегка приподняв их навстречу его горячему языку.

– Какая сладкая... – слышу его голос.

Я начала метаться на кровати, когда почувствовала его пальцы, слегка растягивающие меня. Он не погружался глубоко. Только растягивает, готовит к своему вторжению. Но от этого я получаю, не менее сладкие ощущения. Чуть не рву простыни, вцепляясь в ткань пальцами.

– Глеб... – выстанываю его имя, когда жгучая спираль все больше сводит низ живота.

Меня словно уносит из этого пространства. Пошлые звуки заставляют плавиться. Такое ощущение, что мое тело уже не принадлежит мне. Разумовский умело подчиняет его.

– Давай, маленькая... кончи для меня, – слышу сквозь шум в ушах, от бешеного пульса. – Хочу слышать твой голос, как ты кричишь... не сдерживайся.

Он шутит, наверное, потому что сдерживаться нет больше сил. Горячие спазмы набирают обороты, выбивая стоны из груди. Каждое его касание будто током бьет, заставляя выгибаться.

И я не выдержала давления, тело содрогнулось, и меня унесло. Что-то внутри меня будто лопнуло, и лава понеслась по всему телу заставляя меня сотрясаться.

И пока я получала незабываемое удовольствие, не заметила, как Глеб переместился и одним плавный движением вошел в меня.

Тело пронзила резкая боль, от которой непроизвольно вскрикнула. Схватилась за плечи Разумовского, удивленно глядя ему в глаза. Лавина удовольствия схлынула, оставив после себя прерывистое дыхание.

– Тише... не двигайся, – шептал мне Глеб, стиснув так, чтобы я не вырвалась.

Боль быстро ушла, оставляя после себя чувство наполненности. Я видела его размер, прикасалась даже к нему. Ещё тогда первой мыслью было: "Как такой агрегат вообще поместится во мне?"

Теперь знаю ответ – с трудом. Глеб бережно целовал меня, отвлекая от неприятных ощущений. Но мне уже было не больно, и я хотела, чтобы он начал двигаться.

Толкаю слегка бедрами навстречу.

– Малыш... дай себе время привыкнуть, не хочу делать тебе больно больше, чем этого требуется.

Его забота о моих чувствах покоряет. Я же вижу, как ему трудно себя сдерживать, как он напряжен.

– Все хорошо... Мне не больно, – выдыхаю ему в губы и вновь толкаюсь бедрами.

Глеб внимательно смотрит мне в глаза, и плавно делает первое движение. Сканирует мои эмоции.

Не скажу, что совсем не больно, но нет тех жгучих ощущений, как при первом проникновении.

– Какая же ты горячая...

– Еще... – прошу его.

От каждого толчка чувствую разряд, проносящийся по венам. Глеб продолжает ласкать мое тело, разнося по нему чувствительные судороги.

– Не сжимай меня так, а то сорвусь, – не сразу понимаю, о чем он.

Не замечаю, как стенки лона и правда сжимают его от удовольствия. Голос охрип от моих вскриков.

Толчки становятся все интенсивнее, и я сильнее хватаюсь за его плечи, чтобы удержаться, но этого и не требуется. Разумовский крепко держит за талию и словно насаживает на себя. Рычит, как зверь.

И вновь это ощущение горячей спирали, которая скручивается, заставляя меня выгибаться навстречу его толчкам.

– Давай малыш, отпусти себя... – рычит Глеб. – Я не смогу долго сдерживаться.

Этот приказ словно спусковой крючок действует на меня. И в этот момент чувствую, как эта самая спираль разжимается и меня накрывает дикой волной оргазма. Да такой, что в глазах звездочки, а пальцы ног поджимаются до лёгкой боли.

А в следующую секунду слышу поистине мужской стон, и чувствую, как мой живот обжигает горячая сперма.

– Ты как? – заботливо интересуется Разумовский, уткнувшись мне в ключицу, так же тяжело дыша.

– Великолепно...

Почувствовала, как ушла тяжесть его тела, а затем Глеб начал убирать свои следы салфетками. Мне же было так хорошо, что я не хотела двигаться.

Разумовский улегся рядом со мной и притянул в свои крепкие объятия. Поцеловал за ушком, вдыхая аромат волос.

– Болит? – нежно поглаживает низ живота.

– Немного саднит... – отвечаю, после того, как прислушалась к своим ощущениям. – Хочу в душ.

Мне было неуютно, чувствовала, как липко между ног. Да и кровь бы не мешало смыть.

– Сейчас отнесу, – чмокнув меня в губы, Глеб встал.

А я продолжила анализировать свои чувства. Не думала, что в свой первый раз почувствую оргазм.

Нет, я о таком читала, что возможно, но...

Все же, Глеб чертовски хорош.

– Я тоже с тобой в душ, – голос Разумовского отвлек от раздумий.

Ловко подхватил на руки и понес в ванную.

Как же приятно бьются о еще чувствительную кожу струи воды. Меня помыли, не забыв при этом приласкать тело. Стеснения уже никакого не было.

А смысл?

Если Глеб уже все рассмотрел.

Заботливо помог выбраться из душа и вытер махровым полотенцем. Я так устала, что уже почти засыпала. За окном наступил рассвет. День, когда я стала женщиной.

Уже в кровати, вновь укутанная объятиями, почувствовала, как его окрепший боец упирается мне в ягодицы.

– Гле-е-е-еб?

– Спи... и не ерзай, тебе нужно восстановиться, – сказано это было очень серьезным током.

Дважды мне говорить не нужно, сил просто не осталось. Я расслабилась и тут же уснула. Уже сквозь дремоту услышала:

– Я тебя люблю, моя заноза.

"И я тебя" – ответила мысленно. На большее, просто не была способна.

Скажу вслух, как проснусь.

Глава 18

Пробуждение приятное. Первое, что ворвалось в сознание − аромат свежесваренного кофе.

"М-м-м, как приятно пахнет" − подумала я и медленно открыла глаза.

Глеб, такой красивый, сидит на краю кровати и с любовью смотрит на меня.

− Доброе утро, моя фиалка, − необычно так называет меня. − Как себя чувствуешь? − кивает на низ живота.

В эту секунду хочется накрыться простыней с головой. Вроде стесняться уже и нет смысла, у нас уже все было, а не получается.

− Нормально, − присаживаюсь на кровати, чувствуя небольшой дискомфорт.

От воспоминаний по телу прошлась дрожь. Усаживаюсь поудобней, заворачиваясь простыней. А под ней нет ничего, это снова напоминает, до мурашек.

− Тогда давай завтракать, − поставил поднос на кровать. Так смотрит на меня, с легкой доброй усмешкой. Смущает взглядом.

− Что? Ты так смотришь…

− Ты такая красивая после сна, глаз не могу отвести. Моя маленькая женщина.

− Че эт маленькая? Я взрослая уже… ты на два года всего старше.

− Я не в том смысле. Мелкая, в смысле. И смущенная. Ешь давай, набирайся сил. Два дня тебе даю, потом задам жару.

− Пугаешь? – беру с подноса стаканчик с клубничным йогуртом.

− Обещаю. С ума сведу, − Глеб подается ко мне, чтобы поцеловать, а я сую ему в рот ложку с лакомством. Потом сама целую, слегка.

− Зачем тебе сумасшедшая жена? – смеюсь и дурачусь, строя рожицы.

Он снимает крышку с тарелки, и я вижу смешную мордашку из яиц, ветчины и помидоров с зеленью. Целый шедевр, надо же, так старался ради меня. Даже есть жалко.

Такое я только в кино видела и не ожидала, что мой мужчина сделает это для меня. Романтик какой, мой мужчина.

Он же мой мужчина?

Внимательным взглядом смотрю на Глеба и понимаю, что люблю его так сильно, что сильнее некуда. Мысль перед тем, как полностью уснуть, не была под воздействием мгновения.

− Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь без всяких фикций выходишь за меня замуж? − и смотрит так испытывающе.

Вот удачно выбрал момент. Я только проснулась, да и мысли у меня только романтические.

Все же хочется расслабиться и не думать о плохом. Не заглядывать вперед, не думать, что будет там, после того, как в моем паспорте появится штамп. Делить Глеба ни с кем не собираюсь.

"Может стоит рискнуть и довериться Глебу? Ведь сердце уже принадлежит ему!" − смотрю на него и не могу представить, как отказаться от него.

Он кормит меня из рук вкусной французской булочкой. Сразу понимаю, что свежая выпечка.

Это что получается, пока я тут сладко дрыхла, он сбегал для меня в пекарню?

− Глеб... − зову парня, после того, как отпила глоток вкусного кофе. − Ты ради меня ходил за свежей выпечкой?

− Конечно! − гордо отвечает. − Все ради моей любимой невесты.

Тут я вспомнила, как он ночью признался мне в любви.

И так тепло на душе стало. Ведь говорит искренне, это я чувствую.

Глупо?

Возможно… но не могу ничего с собой поделать.

− И я тебя... люблю… очень, − как-то само собой получается признание.

Глеб сначала удивился, а потом просиял, как начищенный пятак.

− Думал, что уже не дождусь признания от тебя.

Тянется меня поцеловать и опрокидывает чашку с кофе.

− Ай! − восклицаю от неожиданности.

Разумовский морщится, потому что на него попало больше жидкости.

− Больно? − одновременно интересуемся.

Не выдержав начинаем смеяться. Глеб заботливо убирает мокрое покрывало.

− Не обожглась?

− Нет, только промокла немного.

Но, если судить, что я была полностью обнажена, то кроме как постельного белья ничего не пострадало.

− Тогда может в душ? − предлагает любимый.

− Может ты первый? − отвечаю вопросом на вопрос.

Одно дело ночью мы... но сейчас при свете дня, я как-то чувствую неловкость. Явно это понял и Глеб.

− Не трону тебя, − говорит уверенно. − Тем более, тебе для начала нужно восстановиться.

Соглашаюсь и преодолевая смущение иду с ним в душ. Он заботливо трет меня мягкой губкой, а потом отдает ее мне, предлагая повторить процедуру с ним. Наверное, еще ни разу мои щеки не алели так сильно.

Но, в итоге мне понравилось изучать его тело. Душ затянулся, я ласкала Глеба, оглаживая его мокрый торс, он повторял на мне. Мы жадно целовались, будто под теплым дождем. Потом помогла любимому мужчине снять напряжение, с наслаждением лаская его восставший орган рукой.

− Хотел, чтобы у нас был выходной, но не получится. Так, что едем вместе в спортзал, чуть поработаем, − ставит меня в известность, как только я выхожу из ванной, задержалась там чуть дольше Глеба.

Пришлось сушить феном волосы, иначе на голове будет воронье гнездо. Работать с Разумовским мне нравилось, особенно, если могу чаще его видеть. Единственный минус – так это клиентки, которые всеми возможными способами пытаются привлечь его внимание, липнут к моему мужчине.

− Мне только одеться, − потом вспоминаю, что сменку я не брала, а то, что есть, не подходит для ресепшена. − Но нужно заехать в общагу, переодеться.

− Янусь, давай ты вечером соберешь вещи и переедешь ко мне?

А смотрит как кот из мультика "Шрек", вот прям один в один.

− Я подумаю.

− Ну, хотя бы не категоричное нет.

Выходим из квартиры, Глеб меня тут же обнимает.

Собственник.

Но мне это так приятно, что довольно улыбаюсь.

− Тебе бы еще водить научиться, − говорит так, невзначай, открывая для меня дверь.

− А я, вообще-то, умею, − удивляю его ответом.

Он даже на миг замирает. Мне так нравится его комичное выражение лица, что не выдерживаю и щелкаю легонько его по носу.

− И кто научил?

− Сосед мой...

− Опять этот Петя?! – перебил меня и так это смешно сказано.

Разумовский не на шутку разозлился. Хлопнул так дверью, что чуть не прищемил меня.

Вот нашел к кому ревновать. У меня никогда в мыслях даже не было заобщаться с Петюней. Да и он не проявлял ко мне чувств. Просто сосед.

− Глеб... − хотела объяснить ему, когда он сел в салон авто.

− Ян, лучше помолчи сейчас, − перебил меня.

Мне стало немного обидно, что он даже не хочет выслушать. Тем более Петя не тот, кого можно записать в соперники. Разумовский, это понимает.

Тогда почему так ведет себя? Ревнует.

Решила, что лучше дать ему время, успокоиться.

До общежития мы домчали быстро. Повезло, что почти не было пробок.

− Я быстро, − замечаю, что Глеб не реагирует на мои слова, думает о чем−то своем.

Больше ничего не говоря, спешу в свою комнату, чтобы переодеться к работе. На все про все у меня уходит десять минут. Хорошо, что я заранее подготовила одежду.

До спортзала едем молча, только музыка разносится по салону.

Когда занимает свое парковочное место, Глеб не спешит разблокировать дверь.

− Очень прошу тебя, не упоминать при мне Петю. Не нравится, как он тогда на тебя смотрел. А ты еще его расхваливаешь, − смотря перед собой попросил Разумовский. – Петя то умеет, это умеет… водить тебя научил.

− Ладно, забудь. Я притворюсь, что не умею водить. Сам меня научишь, − тянусь к нему, чтобы поцеловать. Глеб самодовольно улыбается.

Нет... его достоинство не пострадало, он также уверен в себе, просто собственником оказался. Даже восхищаться я должна только им.

− Я сам тебя всему научу, крошка.

− Хорошо, − ответила спокойно.

Мы зашли в здание в обнимку. От недовольства не осталось и следа. Нежно поцеловал, пожелал хорошего дня и отправился в кабинет разгребать бумажки.

Глава 19

Моя смена закончилась и я, сдав пост своей сменщице, иду искать своего мужчину. Я хочу в кино! Кино у нас еще не было. Со сладким попкорном, с томными поцелуями. Я считаю, что поход в кино должен быть у всех влюбленных. Какая романтика без посещения кинотеатра?

Правильно, никакая. А так… выходишь из темного зала с ретроградной амнезией. Потому что фильма вообще не помнишь. А помнишь только любимое лицо в полутьме, сладкие губы, пахнущие колой, и горячие руки под одеждой.

Хочу все это! Срочно!

В кабинете Разумовского нет, выхожу в зал. Глеб тоже тренируется, когда есть свободная минутка. А как−же, кубики на прессе нужно держать в форме, чтобы не слились в один сплошной куб.

А вот и мой красавчик, пыхтит у тренажера, тягая железо. Он реально делает «п−хх», при каждом подъеме груза. Залюбовалась им. Футболка висит на перекладине, все кубики напоказ. Мышцы на руках и груди перекатываются, соблазняя бесстыжих сучек, которыми буквально наводнен зал с тренажерами.

Вот он закончил тренировку, встал и тянется за футболкой. А я уже собираюсь показаться ему на глаза. Но меня опередили. Я скрипнула зубами, увидев блондинистую шалаву, которая плывет к моему жениху. Захотелось поотрывать плавники этой рыбе, да и золотой хвост заодно.

Когда я вижу, как эта крашенная барби вешается на Глеба, в моей груди разгорается огонь ревности. Через минуту его уже было не погасить и десятком огнетушителей. Мой внимательный взгляд уловил каждую деталь, и даже самую едва заметную улыбку в ее сторону. Мне даже показалась дрожь в его голосе, когда он говорил с ней.

Эта сучка, с ее искусственным обаянием и томным взглядом, все больше раздражала. Моя ревность, словно чудовище, пробуждается внутри меня. Чувствую, как она грызет мое сознание, окутывая его пеленой.

Делаю шаг по направлению к ним, стараясь справиться с этим чувством, не дать ему власти надо мной. Хотя первой мыслью было развернуться и убежать, но я решила поставить белобрысую на место сначала.

– Вы, наверное, заблудились? – звук моего голоса, который обычно располагает к себе, сейчас бьет сильной мощью. – Я вам помогу, – в глазах этой барби виден огонь ярости, который направлен на меня.

– А ты ещё кто такая? – от ее противного писклявого голоса морщусь, как от зубной боли.

– Администратор, – отвечаю в том же тоне.

– Глебушка, уволь ее, – требует капризно, а потом подходит к нему вплотную.

Проводит своими тонкими пальчиками−щупальцами по мощным мышцам его торса, оглаживая их контур. Глеб отстраняется, упираясь в рукоять тренажера, но эта дура теснит его. Я среагировала первая, не обращая внимания на заставшего в шоке Разумовского. Бросила взгляд на свою соперницу, глаза которой сверкали ненавистью ко мне и превосходством.

Схватив девицу за плечо оттолкнула от Глеба, а когда та попыталась меня ударить, схватила за прядки явно наращенных волос и поволокла в женский туалет. Он как раз находился рядом.

Не хотела, чтобы Глеб к нам лез, поэтому успела защелкнуть замок. Надеюсь в кабинках никого нет.

Неожиданно барби нанесла сильный удар ногой в район моего бедра. От боли мне захотелось закричать, но я смело подавила это желание. Не дождется!

С ответным ударом я не заставила ее ждать. Не обращая внимания на мужской крик за дверью, продолжаю наносить хлесткие удары.

– Чтобы я больше не видела тебя рядом с ним, – выговариваю ей, когда прислонила лицом к кафельной стене, держа за волосы.

– Не тебе мне указывать, − шипит, как змеюка.

– Именно мне, как его невесте.

Отпускаю девицу, которая теперь похожа на драную кошку, с синяком на скуле. Девица стоит в шоке от услышанного, потом берет себя в руки.

– Врешь, – цедит ядовито. – Он не мог запасть на такую пигалицу как ты! – децибелы ее голоса все выше. – Да на тебя вообще никто не посмотрит. Такими, только пользуются, деревенщина.

Ну все... договорилась. Больше не собираюсь слушать оскорбления в свой адрес. Делаю резкий выпад рукой и бью основанием ладони прямо в нос. В это время распахивается дверь, хлипкая задвижка не выдержала напора.

– Яна! – окрикивает меня Глеб, а барби воет сиреной. – Черт! Что ты натворила?

Оборачиваются и вижу, как из носа девушки пошла тонкая струя крови. Сама же «жертва», видя объект обожания, начинает играть на публику.

– Малыш, ну что ты творишь? – уже шепотом спрашивает меня, обнимая за талию. – Глупышка... я бы сам ее отшил.

– Глеб! – заныло это "чудо" позади меня. – Вызови врачей и полицию.

– Таша... – повернулся к ней. – Давай не будем выносить это на публику? Тем более тут везде камеры, ты сама спровоцировала мою невесту.

– Я ухожу из твоего клуба, и сделаю соответствующие рекомендации, − зло бросает.

Не смотря, что выглядит потрепанно, выходит бодрой походкой. Когда она прошла мимо нас, я ощутила жжение неприязни внутри себя. Внешне красива и безупречна, но это лишь маска, скрывающая пустоту внутри.

− Яночка, она не навредила тебе? − отвлек меня голос Глеба.

− Нет... нормально, − жаловаться не в моих правилах. − Но... если не хочешь, чтобы это повторилось, потрудись до всех донести, что я твоя невеста.

Я еще не остыла, поэтому решила уйти в нашу раздевалку. Выхожу из туалета в узкий коридор, где уже столпились зеваки. Стараюсь незаметно пробраться сквозь скопление людей.

Понимаю, что если эта мадам захочет, то меня могут привлечь за побои. Но не могла я поступить по-другому. Разумовский мой мужчина!

Сердце бьется сильно, словно удары молота. Адреналин еще не вышел из тела. Когда злость охватила меня, все остальное вокруг исчезло. Ощущение, будто я падаю в другую реальность.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы окончательно успокоиться и привести себя в порядок. Иду в душ и включаю прохладную воду.

"Нет... нет... это не я сейчас тут подралась с клиенткой… помутнение было какое−то…"

Вышла из душа, так и не смогла прийти в себя. Теперь немного стыдно за свое поведение. Долго сушу волосы феном, ругая себя. Я так всех клиентов распугаю.

Выхожу в зал. Проходящие мимо меня люди посматривали косо. Но их взгляды не задевали. Я считаю, что поступила правильно. В спортзал приходят заниматься спортом, а не клеиться к владельцу.

И тут слышу, как включается громкоговоритель, что случалось очень редко.

− Раз… раз... − слышу голос Глеба и замираю на месте. − Сотрудники и гости, приветствую Вас. Хочу поделиться радостной новостью. Я наконец-то добился самой прекрасной девушки в мире! Мои мысли кружатся вокруг тебя, моя девочка, проникая в каждую клеточку моего разума и заставляет сердце биться быстрее…. Филатова Яна согласилась стать моей женой! Нас можно поздравить, − продолжает вещать на всю округу.

И вдруг… Я ослышалась? Или Глеб задает темп и выдает рэп под аплодисменты.

"Я вовсе не профи, но так, от души,

Хей, народ, погоди не беги, не спеши!

Послушай про то, как влюбился пацан,

И вот не мальчишка уже, а пахан!

Любовь к тебе − тема, мысли бегут,

Сердце мое стонет, слова рекой текут."

В шоке слушаю, как Разумовский читает рэп. Мурашки разбегаются по рукам.

Сумасшедший…

− Нифига себе, − говорит Катя, которая застыла с журналом в руках возле меня.

Хочу не только слышать его умопомрачительный голос в громкоговорителе, но и видеть красивые лазурные глаза. В каком зале он может быть?

Вдруг до меня доходит, и я бегу к своему рабочему месту. Так и есть, на стойке администратора с микрофоном отрывается мой любимый мужчина. Он видит меня, подмигивает, тянет свободную руку. Многие из собравшихся оборачиваются и улыбаются мне.

"Любовь – это тема, я раньше не знал,

Пока тебя ждал, от тоски я устал.

Она − королева, а я с ней король,

Мы вместе кайфуем, это сладкая боль...

И вот сочинил этот рэп о любви,

Она – моя жизнь, хоть что говори!

С ней я счастливый, с ней я герой,

Наша любовь – это сладостный бой!

Так вот, дорогая, если слышишь его,

Знай, ты – мой мир, ты − моё все!

С тобой улетаю, тобой я живу,

Лишь для тебя свое сердце я рву...

Ты меня держишь, ты мой покой,

И мне кайфово только с тобой,

Филатова Яна – невеста моя!

Звездой путеводной – улыбка твоя!

И тут на весь спортзал:

− Я люблю тебя, моя заноз−а−а−аа!

− Это самое крутое признание в любви! − вздыхает Катя, явно не оставшись равнодушной. – Вот дает! Иди к нему!

Не успеваю и шага сделать, сильные накаченные мужчины поднимают меня и передают друг другу, доставляя к стойке, где меня уже подхватывает Глеб. Он целует меня, обнимает, а потом говорит в микрофон:

− Ребят, у нас свадьба через две недели, и мы обещаем устроить банкет для всех вас, здесь!

Новость, конечно, мы так из свадьбы не вылезем. И меня гложет финансовый вопрос, ведь у нас нет денег на дорогую свадьбу. Бабушка там что−то пыталась откладывать, но не знаю, получилось ли у нее.

Нам кричат «горько» и Разумовский без стыда присасывается к моим губам. Я разворачиваю нас немного, прячусь за ним.

− Моя девочка… − шепчет восхищенно, убирая выбившиеся пряди с лица. – Еще ни одна девчонка не дралась за меня! Здорово ты ей накостыляла. Я уж подумывал вам ринг освободить, ставки сделать. Ты бы выиграла.

Тычу кулачком в ребра этому нахалу. Оборзел, ставки на меня…

А потом обнимаю. Мой!

Эпилог

– Уии... – пищит Аленка, когда я ей рассказываю, что все же выхожу за Глеба замуж по−настоящему, что люблю его. – Вот я знала, что он в тебя влип, еще тогда, на студенческой вечеринке.

– Возможно... Не буду спорить.

А сама улыбаюсь. Не могу перестать этого делать. Аленка уже видела запись признания в любви и по телефону все уши прожужжала. Макс принёс ей запись и мне сделал на память, а также там был ролик, как я подралась. Восторг Аленки с Максом я слышала, даже отставив трубку телефона. Иначе бы оглохла.

Столько эмоций от подруги, что боюсь, как бы она раньше времени не родила.

– Как же я же я за вас рада.

– Надеюсь, мой крестник не решит в день моей свадьбы появиться на свет? – мне бы хотелось, чтобы Алена в этот день была рядом.

– Я тоже на это надеюсь, – подруга поглаживает уже достаточно большой животик. – Так-то срок в начале октября, а сейчас дело только к августу.

Успокоила.

Для подготовки свадьбы помощников было много, самые главные – это бабули. Но меня больше волнует предстоящее знакомство с родителями Глеба.

Хотя меня и успокаивал любимый, что все будет хорошо, но чувство тревоги не уходило. Сердце беспокойно колотится в груди, словно пытается сорваться из плотных оков тревоги, которое охватывает меня. От каждого моего вздоха переполняет гнетущая неуверенность, а мысли скачут внутри головы, создавая ощущение загнанности в угол без возможности побега.

Боюсь. Боюсь потерять Глеба, боюсь ошибиться и не то сказать, боюсь подвести.

– Ян, перестань переживать, – пытается успокоить меня Аленка. – Уверена, что ты понравишься им. По-другому и не может быть.

– Ален, я понимаю. Но, вот с эмоциями не могу справиться, – признаюсь подруге. – Будь Глеб из обычной семьи, как наша, то проблем не было бы. Вспомни, как тебе пришлось бороться за будущее с Максом. Я так не хочу. Я не такая сильная, как ты.

Мы сидели в кафе, куда я ее пригласила. Мы так давно не виделись, только иногда списывались и звонили.

– Когда встреча с родителями?

– Завтра, – морщу нос.

– Соберись... ты у нас умница, – мило улыбается мне. – И я тоже не такая сильная. Просто Макса очень сильно люблю. И я даже сдалась, зимой, отсиживалась у родителей.

Забрали нас наши мужчины через час. Уж больно соскучились. Это выглядело забавно, когда Глеб с Максом, зайдя в кафе просканировали помещение на наличие угроз. Как потом выяснилось, им не понравилось, как на нас смотрели мужчины с другого столика.

Ревнивцы.

Стою перед большим зеркалом и все пытаюсь понять, подойдет ли это строгое платье для встречи с Разумовскими. Хорошо, что рядом будут бабули. Это они все замутили, вот пусть и выкручиваются, если что…

Глеб решил сразу всех перезнакомить. Но даже от того, что у меня есть мощная поддержка в лице Софьи Андреевны, напряжение не сходит.

– Ты такая красивая, – восхищенно говорит мне Глеб. – Точно поразишь родителей.

Еще раз бросаю на себя взгляд. Платье мне очень нравится. Его покрой роскошен. Цвет пепел розы. Легкий материал подчеркивает контуры моей фигуры и создает идеальное соприкосновение с кожей.

Вырез горловины великолепно выделяет мою шею и ключицы, придавая образу женственность и изящество. Прекрасно облегает талию, подчеркивая аппетитные изгибы моего тела, создавая притягательную силу. Длина платья заканчивается немного выше колен и открывает мои стройные ноги. Я чувствую себя свободно и легко, ведь платье идеально сочетается с моим телом, подчеркивая его красоту и женственность.

– Может, надеть черное? – хотя то, которое сейчас на мне, нравится гораздо больше.

– Нет... это подойдет идеально, – говорит с улыбкой. – Но, как по мне, так лучше вообще без платья. Мои объятия тебе больше всего подходят.

− Маньяк, − смеюсь, мельком целуя соблазнительные губы.

Я понимаю, что ему любой наряд понравится, но все же не хочу ударить лицом в грязь.

– А еще больше... кхм... мне нравится, когда ты в наряде Евы... – Глеб спускает бретельку платья с моего плеча, ведет пальцем по коже. Со второй бретелью проделывает то же самое, платье опадает на пояс, обнажая груди. – Вот они, мои сладкие… Моя женщина, самая красивая и самая удивительная… Моя…