Текст книги "Жизнь после свадьбы"
Автор книги: Арина Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Его неосторожная фраза про дом вызвала новое торнадо в голове, поскольку Света так ещё и не решила окончательно, куда ехать по прибытии. Если к маме, то… ой, только не это! А если к Гере, то вдруг его нет дома. Хотя где ж ему быть. Рано или поздно всё равно приедет. А если нет?
Она страдальчески поморщилась, подумав, что Лялька была права, когда говорила, что от мужиков одни неприятности, а замужество сродни покупке козы в городскую квартиру. Вот живёшь ты, живёшь и вдруг придумываешь, что одной жить неправильно, скучно, или ты, к примеру, влюбилась, и тебя осеняет – а дай-ка я замуж выйду. То есть – куплю козу. И вот – коза дома. Цокает копытами по твоей жилплощади, жуёт одежду с занавесками, гадит где ни попадя, а ещё её надо выгуливать, кормить, поить, доить и ни в коем случае не оставлять одну, чтобы эта скотина ничего не натворила. Если посмотреть на приобретение объективно, то любому нормальному человеку ясно: лучше жить одной.
– Да, – прервал тягостные размышления соседки Борюсик. – Если быть откровенным, я когда вас впервые увидел, сразу подумал, что вы очень странная пара. У вас ауры не сочетаются, и общее ощущение дисгармонии от вас исходило. Вот.
С этими словами он удовлетворённо откинулся в кресле, гордо оглядев разорённый лоток с аэрофлотовским обедом.
Алексей тоже довольно улыбнулся и кивнул каким-то своим мыслям.
Света очумело посмотрела на мужчин. Складывалось такое странное ощущение, что они оба рады Гериному исчезновению.
И тут покинутую жену осенила очередная догадка.
Ведь кто ей помогал искать? Они. Кто задавал наводящие вопросы, формируя в мозгу образ вероломного изменника, сбежавшего с вещами? Они. Но не могли же эти мерзавцы сговориться!
Она подозрительно покосилась на блаженно медитировавшего Борюсика. Так, что у нас с писателем? В море он к ней клеился, мелкие знаки внимания проявлял, стихи читал, Геру искать ходил. Вроде ничего подозрительного. Хотя, учитывая криминальную направленность его фантазии, мог и удумать что-нибудь неординарное. И лежали сейчас Герины косточки под какой-нибудь пальмой.
Почувствовав пристальный взгляд, писатель повернулся к Светлане и улыбнулся, ободряюще и нежно шепнув:
– Не бойтесь, я вас не брошу, если что.
В контексте последних Светланиных размышлений фраза звучала угрожающе. Типа, не думай: если что – вернусь и добью. Или он просто радуется, что место освободилось?
Временно отодвинув сомнения по поводу ничего не подозревавшего Борюсика, Света повернулась к Алексею. Тот сладко спал, смежив бесцветные ресницы и сплетя на груди мощные ручищи.
Такими ручищами тонкую Герину шейку свернуть – дело одной секунды, между прочим.
А что мы имеем по Алексею? Он вроде периодически говорил комплименты. Хотя, возможно, он просто хамил, потому что ни разу внятно ничего приятного расслышать не удавалось. Допустим, не говорил он комплименты – показалось, и ухаживать не пытался – это точно. Но если пройтись по фактам… Когда она заблудилась на пляже, именно Алексей почему-то оказался рядом. Хотя, если задуматься, откуда бы? Вроде сам говорил, что ходил за ней. Зачем? Следил? Далее: он ежедневно и целеустремлённо спаивал Геру. Опять же, зачем? Или просто пить было не с кем, а Гера показался более интересным собеседником, чем придурковатый Борюсик или занятые девушками Дима и Женя? Ладно, даже если оставить события, предшествовавшие исчезновению мужа, именно Алексей сказал, что Гера улетел. А она же не проверила! А если он наврал! И, опять же, Гера лежит где-нибудь под пальмой или томится в африканском плену?
– Ты на мне сейчас дырку просверлишь, – не открывая глаз, предостерёг Алексей. – Но в целом направление мыслей верное. Раз уж твой муж уже не муж, то почему бы не рассмотреть и более интересные экземпляры.
– Почему это не муж? – вздрогнула Света, трусливо придвинувшись ближе к Боре. – У меня такое чувство, что ты знаешь больше, чем говоришь.
После этих слов Алексей моментально распахнул глаза, уставившись на неё пронзительным стальным взглядом. Словно жучка булавкой приколол: трепыхайся – не трепыхайся, а никуда не денешься.
Светлана съёжилась, остро пожалев, что так неосторожно брякнула то, что думала.
– А что, после такого он может ещё надеяться остаться мужем? Ты не гордая, да? – хмыкнул Лёша, с недоумением приподняв бровь. Бровь у него была короткая и кустилась смешными рыжими волосками.
– Чего это я не гордая, – моментально обиделась Света, забыв, что надо бояться на всякий случай. – Просто не вижу смысла закатывать истерики и рубить с плеча, пока всё не выяснилось.
– Да, – встрял в диалог Борюсик. – Женщины страшно любят выяснять всё до конца и даже больше. Им, даже если честно всё рассказать, по-прежнему кажется, что от них что-то скрывают! Я знаток женской психологии, так что можете даже не пытаться со мной спорить.
– Она имела в виду, что надо дать последнее слово подсудимому, – неожиданно заступился за Светлану рыжий, страшно её удивив. Наверное, это была самая ёмкая характеристика того, что творилось в Светиной голове. Она действительно хотела услышать объяснения. А вот о том, чтобы прощать, даже речи не было. Прощать можно тогда, когда люди поссорились. А они с Герой не поссорились. Он просто бросил её и исчез. И случилось это в медовый месяц. В романтическом свадебном путешествии. Разве тут уместно говорить про «прощать»? Тут однозначно ясно, что с этим человеком у неё не может быть ничего общего. Если только вдруг не выяснится что-то совсем уж неожиданное, волшебным образом объясняющее и отсутствие записки, и молчаливый отъезд «по-английски». Светлана даже не знала, хочет ли она, чтобы всё объяснилось как-нибудь позитивно. В том плане, чтобы можно было спокойно принять всё и жить дальше с Герой, рожая детей и планируя общую старость. Или же она просто хочет из любопытства – нормального, вполне закономерного человеческого любопытства – узнать, что это было. Узнать и спокойно жить дальше без Геры, без тайн и недомолвок.
Скорее всего – второе. А может быть – и первое.
Уже по прилёту выяснилось, что Борюсик намерен ехать со Светой.
– Да вы что?! – завопил писатель, едва только Алексей намекнул, что он и один вполне в состоянии сопроводить Светлану до дома. – Я же могу пропустить самое интересное. Я вообще решил писать об этом роман. Это же такой роскошный материал.
Светлана, уязвлённая тем, что её жизнь и, даже можно сказать – несчастье, для кого-то материал, вспыхнула и ткнула писателя кулачком в тощую грудь:
– Не надо ничего писать! Вы что, с ума сошли?
– Я вас прославлю на всю страну, – озадачился Боря. – Вы что, не хотите, чтобы вам была посвящена книга? Раньше дамы боролись за то, чтобы им Пушкин, например, посвятил стихи, это была честь.
– Так то Пушкин, – хмыкнул Лёша. – И криминальная драма – это не так здорово, как стихи про любовь. Хочешь очаровывать, переквалифицируйся в поэта.
– Я всё равно поеду с вами, – непоследовательно, но решительно резюмировал Борюсик, дёрнув кадыком. – Мне же тоже интересно, чем всё закончится. Тем более что Гера – очень интересный типаж.
– Да пусть едет, – махнула рукой Света, поймав вопросительный взгляд Алексея. Тот пожал плечами, но спорить не стал.
Она очень надеялась, что Гера окажется дома, тем более что близилась полночь. Жить в неведении не было никаких сил. Иногда сквозь рой совершенно неконструктивных размышлений прорывались довольно рациональные идеи, благодаря которым Светлана за последние дни позвонила маме, Гере на мобильный и ему же на домашний. Задав пару наводящих вопросов мамуле, она поняла, что новоиспечённая тёща пребывает в счастливом неведении и ждёт их из свадебного путешествия. Герин мобильный был вне зоны действия, дома трубку тоже никто не брал. Но это ничего не значило. Он мог догадываться, что она его ищет, и… И что? Прятаться? Глупость какая.
На этом последние несколько монет, завалявшиеся в оставленных Герой штанах, закончились. Только поэтому Света не зашла в социальную сеть, чтобы проверить, не появлялся ли муж там. А попросить денег она не могла – это было бы совсем унизительно.
Поехали они не на такси. К огромному удивлению Светланы, у Алексея на платной стоянке была оставлена машина – громадный внедорожник хищно-чёрного цвета. Он легко закинул в багажник их чемоданы, со вздохом посмотрев на Борюсика. Видимо, всё ещё надеялся, что Боря передумает. Зато Светлана стала смотреть на писателя с одобрением. Ей вдруг пришло в голову, что пока нет ясности с тем, что именно случилось и не причастен ли кто-то из её нынешних рыцарей к таинственному исчезновению Геры, хорошо бы, чтобы они оба были на виду. А ещё совсем уж хорошо – не оставаться ни с одним из них наедине.
Окна квартиры зияли чёрными, безжизненными омутами. Свет не горел. Конечно, была ещё небольшая надежда, что Гера спит, но и она разрушилась после многочисленных звонков и даже пинков в дверь. По ту сторону царила гробовая тишина.
– Ладно, открывай, – махнул рукой Алексей. – А то мы всех соседей перебудим. Заодно разберёмся, появлялся он дома или нет.
Хорошо, что на лестнице было сумрачно, и никто не увидел выражения Светиного лица. С трудом сдержав слезы и попытавшись хотя бы голосом изобразить равнодушие и спокойствие, она буркнула:
– У меня ключей нет.
– Это его квартира? – удивился Борюсик. – То есть, я хотел спросить – только его, не общая? Тебе что, даже ключи не доверяли?
– Да почему «даже»?! – вспылила Светлана, нервы которой были на пределе. Все тайны хороши в сериале или у соседей, а когда что-то такое ставит твою жизнь с ног на голову, то ничего интересного и увлекательного в этом нет – сплошное раздражение и тяжесть в висках. – Я оставила их дома, чтобы не потерять. Я ж не знала, что вернусь одна.
– Ясно, – противным голосом подытожил писатель и начал буквально обнюхивать дверной косяк, ежесекундно рискуя ободрать о него свой длинный нос. Потом он присел на корточки и начал внимательно изучать коврик у дверей.
– Ну, как? Что скажете, господин Холмс? – не выдержав и пары минут, ухмыльнулся Алексей. – Следы есть?
– Замок если и вскрывали, то родными ключами, – изрёк Борюсик совершенно серьёзным тоном, словно не понимая, что над ним издеваются. – Коврик сухой и пыльный, то есть его давно не мыли.
– Всё? – с сарказмом уточнил Лёша. – А понюхать?
Тут до Бори дошло, и он надулся, оскорблённо засопев.
– Ладно, – отстал от детективщика Лёша. – Какие мысли? У кого он может быть? Друзья, коллеги?
Света виновато пожала плечами и закусила губу. Во-первых, самой реальной на данный момент была мысль о том, что Гера так и остался в Африке, а про его отлёт ей банально наврали. Зачем – это уже другой вопрос. А во-вторых, к своему ужасу, она вдруг сообразила, что никаких Гериных друзей просто не знает. И как об этом можно сказать совершенно посторонним людям? Да они решат, что она непроходимая дура. Но ведь так и есть. Что она знает про Геру?
– Светлана, ау! – потеребил её за плечо Лёша. – Он может быть у родителей или у друга какого-нибудь?
– Нет у него родителей. Друзей его я не знаю, – наплевав на то, что о ней подумают, сообщила Света. В конце концов, в столь щекотливой ситуации не до сантиментов. Нужен коллективный разум, чтобы как-то выпутаться.
– А у тебя есть кто-нибудь? – странным тоном продолжил вопросы Алексей. Настолько странным, что Свете стало снова не по себе. Вот к чему он спрашивает? Чтобы знать, где её найти и добить? А если добить, то зачем?
– Ты можешь пожить у меня, – радостно вставил свои «пять копеек» Борюсик.
Судя по тому, как раздосадованно выдохнул Лёша, предложение писателя его не обрадовало.
– Я, между прочим, тоже мог бы сказать то же самое, но вообще-то это чужая жена, – выкрутился Алексей. – Ты бы, Достоевский, сперва мозги включал, а потом уже делал такие неприличные предложения.
– А что такого, у меня и раскладушка есть, – возмутился Борис.
– А у меня – отдельная комната, – начал напирать Алексей.
Света была слишком далека от мысли о том, что нравится сразу обоим мужикам, поэтому во время оживлённого торга в очередной раз пыталась прикинуть, в чём подвох и что именно от неё может быть нужно? Денег нет, к гостайнам не допущена, графьев, зарывших клад, в анамнезе не имеет. Тогда почему они, как два петуха, топорщат перья и наскакивают друг на друга?
– Брэк, – гаркнула Света, устав придумывать объяснения. – У меня есть мама, я у неё пока поживу.
– Нет проблем, – сразу же успокоился Лёша и, легко подхватив чемодан, потащил его вниз.
В машине они обменялись телефонами. Причём Лёша сформулировал эту необходимость как «одна ты всё равно в этом не разберёшься», а Борюсик как «я умру от любопытства, если не узнаю, чем всё закончилось».
Александра Александровна молча взирала на рыжего здоровяка и носатого хлюпика, перегородивших дверной проём. Дочь старательно улыбалась, но глаза у неё были как у побитой собаки. И загара особого не наблюдалось. Напротив, Светочка была какая-то бледная и осунувшаяся.
– Проходите, – без особого энтузиазма предложила мама, явно надеясь, что эти странные незнакомцы всё же отбудут восвояси, а она сможет засыпать дочь вопросами. – Может, чаю?
– Так поздно уже чай пить, – вежливо отказался Алексей. – Мы, пожалуй, пойдём.
Он наступил на ногу встрепенувшемуся было Борюсику и, чуть ли не поклонившись, уволок писателя вниз. Боря от неожиданности едва с лестницы не ссыпался, успев лишь крикнуть из темноты:
– До свидания! Приятно было познакомиться!
Мама с облегчением захлопнула двери и молча уставилась на разом переставшую улыбаться дочь.
– Муся, – сразу предвосхитила её вопросы Светлана. – Я сама ничего не понимаю, но всё, что знаю, расскажу.
Разумеется, мама распереживалась, начала глотать корвалол, причитать, заламывать руки и строить всякие нелепые предполо жения.
– Тебе надо в «Пусть говорят», – выдала она в итоге. – Пусть опозоришься, зато Геру найдут. Они сейчас любят такие сюжеты про пропавших российских туристов. Зато развязка будет небанальная.
– Мам, ты что, – опешила Света. – Я сама его найду.
– Не нравятся мне эти твои двое, какие-то они странные. Как рояль из кустов – появились, помогать начали – неспроста это всё, – пожевала губами Александра Александровна. Она страшно любила детективы, поэтому фантазировать умела не хуже Борюсика.
Без сил Света рухнула в кровать. У неё была всего пара свободных дней, потом отпуск заканчивался, и пора было выходить на работу. А с такой занятостью искать Геру весьма непросто. Перед сном Светлана ещё раз последовательно прозвонила Герин мобильный, домашний и проверила его страничку в соцсети. Везде тишина.
Она уже почти забылась тревожным, тяжёлым сном, как вдруг, словно вспышка, её осенила чудовищная мысль.
– Он же привёз меня к Гере домой, а адрес не спросил! И сюда мы приехали, но я не говорила, где живет мама! – Света вцепилась в волосы, судорожно вспоминая, как всё было. Да, получалось, что Алексей привёз их к до му Геры, но она абсолютно точно адрес не называла. И мамин адрес – тоже.
Никогда нельзя мотать себе нервы догадками и допущениями, если есть возможность всё выяснить. На Светланину долю загадок выпало столько, что она, ни секунды не раздумывая, решила разобраться хотя бы с этим пунктом.
– Алло, – хриплым, явно сонным голосом отозвался Алексей после пятого или шестого гудка. – Кто это?
– Это Света. Ты спишь? – раздувая ноздри и аж притопывая ногой от нетерпения, напористо спросила Светлана. Надо брать его тёпленьким, пока не собрался и не сосредоточился.
– Нет, конечно, не сплю, – простонал Лёша. – Четыре утра всего, кто ж в это время спит? Лежал вот, ждал, пока ты позвонишь. Что, благоверный твой нашёлся? Спешишь поделиться радостью?
– Откуда ты знаешь, где живёт Гера? – рявкнула Света. – Ты привёз нас к его дому, даже не спросив адрес!
– Да он мне адрес ещё в отеле дал. И я ему свой дал. На всякий случай, мы собирались по работе общаться. Он же архитектор, а у нас тут есть один проект…
– Нормальные люди в таком случае обмениваются телефонами и электронными адресами, – отбила его враньё Света. – Что-то нескладно у тебя получается.
– Ну, может, и нескладно, – согласился Лёша. – Только как было, так и рассказываю. Или тебе надо, чтобы я что-нибудь соврал? Я тоже удивился, что он домашними адресами предложил обменяться, но какая мне разница. Почту и телефон он мне тоже дал. Можно я спать лягу?
– Ну, ляг, – с сомнением в голосе разрешила Света.
Трубку он положил, даже не попрощавшись. А мог бы, между прочим, спросить, как у неё дела. Ведь у человека муж пропал!
Тут Светлана вспомнила, что вполне может быть, что Лёша в курсе, где её муж. Уж больно много странностей и нестыковок было во всём, что происходило.
– Зря я замуж вышла, – неожиданно изрекла она в темноту и, замотавшись в одеяло, снова начала пытаться заснуть.
За два дня, предшествовавших выходу на работу, никакой ясности не наступило. Более того, Лялька внесла ещё большую сумятицу, выдав новые версии и озадачив неожиданными вопросами.
– Я так и знала, что зря ты это затеяла! – взвыла она, едва услышав, что случилось.
– Если ты сейчас начнешь смаковать свою запредельную прозорливость, я тебя выгоню, – предупредила Света. – Я сейчас умных не люблю, как и все вляпавшиеся в неприятности дураки. Умные, которые раздают советы, меня сейчас бесят.
– Всё, я заткнулась, – послушно кивнула Лялька и добавила: – Я за конструктивный диалог. Тем более что я тоже страшно заинтригована. Давай рассуждать логически. У нас два варианта. Либо Гера жив, либо его грохнули твои попутчики. Второй мне кажется совсем уж фантастическим, потому что не такая великая фигура твой муж, чтобы за ним киллера посылать. Хотя мог что-нибудь не поделить с собутыльником, и грохнули его просто так. По пьяному делу это часто случается, мне это регулярно в криминальных новостях показывают. Сначала всякие ханурики машут топором, изображая терминатора, а на следующий день жутко стесняются и сожалеют о содеянном. Тебе вообще самой какой вариант больше нравится?
Света смерила подругу таким взглядом, что Гольдберг пугливо заморгала и торопливо забубнила:
– Ну, ладно, не кипятись, слово неправильно подобрала. Просто я хочу тебя развеселить.
– Даже не пытайся, – мрачно обронила Света.
– Да уж поняла. Не буду. Давай начнём с первого варианта. Что он вернулся. Отбросим пока вопросы из серии, почему он тебя там бросил и так внезапно свинтил. Тут слишком много допущений. Давай по фактам, – Ляля задумчиво поморщила лоб и продолжила формулировать короткими, рублеными фразами, вероятно, считая, что так до Светы лучше доходит. – Начинаем с того, что тебе известно точно – имя. Кстати, я всё забываю спросить, какая у тебя теперь фамилия-то? Надеюсь, приличная?
– Какая была, такая и осталась, – пожала плечами Светлана. – Гера взял мою фамилию.
– Я даже стесняюсь спросить, а какая была у нашего мужа, – обалдело моргнула Ляля. – Это подозрительно, ты не находишь? Так как звали твоего суженого в девичестве?
– Георгий его звали, – нехотя ответила Света. – А фамилия его – Урло.
– Как? – почти взвизгнула Гольдберг, готовясь заржать. – Вот прям так и было? Урло? Да одной фамилии было достаточно, чтобы рвануть от такого кавалера, роняя тапки.
– Лялька, я сейчас тебя выгоню, – разозлилась Света. – Какая, на фиг, разница, какая у него фамилия? При чём тут это? Ты к чему вообще про имя спрашивала?
– А к тому, мать моя, чтобы было с чем пойти в отделение полиции и подать заявление о пропаже мужа. Что мы имеем на сегодняшний день? Муж пропал. Исчез. И неизвестно, с кем спит уже третьи сутки!
– Четвёртые, – вздохнула Света.
– Не принципиально, – отмахнулась Гольдберг. – Идёшь, пишешь заяву, объясняешь ситуацию, а дальше уже их дело. Пусть ищут и держат тебя в курсе. Потому что если они его не найдут, то ты даже развестись со своим «Урлом» не сможешь.
Об этом Светлана как-то даже не подумала. Действительно, ну, предположим, бросил её муж. Но надо же это как-то цивилизованно оформить. Да и вообще…
– Ляль, всё же здесь что-то не так. Не с чего ему было вдруг срываться и бросать меня. Я чувствую, что-то случилось. Если б он просто хотел взять мою фамилию, а я по твоей ухмылке вижу, что ты именно это и подозреваешь…
– Улановская! Да! Подозреваю! Я все думала, какая Гере с тебя корысть? Ты даже не представляешь, что значит для какого-то «Урла», который всю жизнь мается с такой неприличной фамилией, вдруг стать Улановским. Это как для бабы сиськи шестого размера вставить или дворец в подарок получить! – Неля даже раскраснелась от возбуждения и жестикулировала, как обворованный на рыночной площади итальянец. – А тут – всё, самое главное с тебя уже взято.
– Лялька, да зачем тогда было тратить деньги и везти меня в свадебное путешествие? Где логика? – вспылила Света. В эту идиотскую версию она не верила ни секунды.
– Никакой логики. Просто красивый жест, прощальный подарок, – неуверенно промямлила Гольдберг. Судя по тону, она так же быстро остыла, как и загорелась. Ей подобная идея тоже резко перестала казаться жизнеспособной. – Ладно, предположим, ты права. И не из-за твоей дворянской фамилии весь сыр-бор. Кстати, под какой фамилией он на море летал?
– Под Урлом, – ответила Света. – Ему же ещё паспорта на новую фамилию не успели поменять.
– Логично. Ты, когда заявление в полицию понесёшь, обязательно и Урлом, и Улановским его назови.
– Хорошо…
– Так… – Ляля потёрла руки. – Поехали дальше. Ты знаешь, где он работает?
– Да.
– Я сейчас обращаю твоё внимание на то, что ты должна говорить только то, что видела сама лично, а не то, что тебе наплёл твой Гера. Ты на работе у него была? – строго шмыгнула Ляля.
– Нет, – удивилась Светлана. – Что мне там делать?
– Дальше идём. Ты видела у него документы на квартиру? Вдруг это не его квартира, а он её снимает? – теперь Гольдберг уже нависала над обалдевшей подругой, уперев руки в бока.
– Какие документы? Нет, конечно…
Светлана затравленно оглянулась и зажмурилась. Как можно быть такой дурой? Получалось, что она встречалась с мужчиной, про которого ничего толком не знала. Вернее, знала кучу всего, но только из его рассказов. Вот это да!
– Но всё не так уж плохо, – неожиданно реанимировала почти рухнувшую в обморок подругу чуткая Ляля. – Возможно, он говорил чистую правду, а в этой вашей Африке и правда стряслось что-то ужасное. И он сбежал, дабы не подвергать тебя опасности. Может быть, он вообще – секретный агент. Представляешь, твой муж – Джеймс Бонд, крутой и непобедимый!
– Ты чего несёшь-то? – опасливо отодвинулась от неё Света. – Гера – архитектор, так что не выдумывай. Мне Борюсика хватило с его романами. Ты ещё будешь тут сюжеты из пальца высасывать.
– Кстати, я хочу участвовать в поисках вместе с этим твоим Борюсиком! Я никогда в жизни не видела настоящих писателей. Он хоть симпатичный? – придирчиво поинте ресовалась Лялька. – Лицо у него одухотворённое?
– Какие ты вопросы чумовые задаёшь, – проворчала Света, старательно воскрешая в памяти светлый образ Бориса. – Лицо, может, и одухотворённое, а так вообще – не в моём вкусе. Чахленький, носатенький, с придурью.
– Ладно, я сама оценю, – немного приуныла Ляля. Видимо, она рассчитывала, что литературный гений ещё и внешне хорош собой, а так не бывает. Если природа дала талант, то непременно что-то взяла взамен. В случае с Борюсиком ему явно недодали мужского обаяния, натолкав в башку причудливо извилистых извилин. Хотя, может быть, Света была слишком строга к литератору. Кому-то и Борюсик – мечта всей жизни.
Расстались подруги, так ни до чего путного и не додумавшись.
Алексей с Борей звонили посменно, уже на второй день страшно надоев, как пенсионеры в сельпо во времена дефицита. Они с выдалбливающей мозг периодичностью интересовались «Ну, как, появился?».
А в первый же рабочий день нарисовалась новая версия исчезновения мужа.
– Светочка, детка, рада тебя видеть! – метнулась к ней от порога медцентра всё та же безумная пациентка Вера Степановна. Нынче по причине внезапной жары на ней был оранжевый сарафан, перчатки сеточкой и какие-то меховые босоножки, сильно смахивавшие на копыта. На голове красовалась очередная шляпка с вуалькой. – Ну, что, не надумала выходить за Лёвочку замуж? Ты зря упираешься. Во-первых, у нас очень состоятельная семья, и мы много чего можем. А во-вторых, нам врач дома не помешает. Так что ты нам по всем параметрам подходишь, и я не отступлюсь.
Вера Степановна с этими речами наведывалась в клинику уже несколько раз, но пока дело шло к свадьбе, Света лишь вежливо обходила ненормальную мамашу по окружности и спасалась бегством, закрывшись в кабинете. Зато сейчас в каждом слове издёрганной Светлане виделся скрытый смысл.
– Я замужем, – осторожно сказала она, внимательно вглядываясь в мышиное личико под вуалеткой.
– Ха, – саркастически хохотнула сваха. – Неужели?
– Где он? – поджала губы Светлана. – Это ваших рук дело?
Вера Степановна, зацикленная на своём непристроенном Лёвочке и истерическом желании иметь невестку, которая и давление померит, и быстрее «Скорой», если что, примчится, и диагноз поставит, тут же подумала, что речь о ненаглядном сынуле, поэтому уверенно кивнула, мол, да, он – моих рук дело, и добавила:
– Ты хочешь его увидеть?
За эти дни если у Светланы и была какая-то любовь, то она засохла, как герань, которую полгода не поливали. Проще говоря – она превратилась в труху и рассыпалась в прах. Наверное, чувство было ненастоящим. Или просто Света оказалась не такой сильной, как жена декабриста, например. Короче говоря, она хотела знать, что случилось, но видеть Геру ей не хотелось. Или хотелось, но было просто страшно?
Поэтому на вопрос Веры Степановны она ответила невнятным движением головы, которое можно было истолковать как угодно. Ненормальной даме было угодно его истолковать как согласие, поэтому она радостно хлопнула в ладошки и поволокла Свету к машине.
Лёвочка, скрючившись на заднем сиденье, жрал бутерброд с колбасой. Увидев Свету, он поперхнулся и закашлялся.
– Мы просто не знали, сколько придётся ждать, поэтому я взяла мальчику покушать, – пояснила Вера Степановна и заорала, не открывая двери: – Зайчик, она согласна!
– Гера где? – отпрянула от громкоголосой бабки Света.
– Надо ж, такая молодая, а памяти никакой, – неожиданно расстроилась будущая свекровь. – Его Лёва зовут, а не Гера. Лё-ва!
Она просмаковала имя любимого чада по слогам и снова попыталась ухватить Светлану за руку.
Зато потенциальной невестке всё стало ясно: к исчезновению её мужа эта придурковатая семейка не могла иметь никакого отношения. Они сходили с ума сами по себе, без вреда для окружающих. И уговорить ненормальную мамашу переключиться на другую кандидатуру было делом бессмысленным. Её нужно просто отпугнуть, чтобы мысль найти себе другой объект для матримониальных атак созрела сама.
– Вера Степановна, – Света спрятала руки за спину и доверительно округлила глаза. – Вы должны знать правду. Я не могу пользоваться вашей доверчивостью, поэтому сразу честно скажу: у меня трое детей, но я их скрываю, ну, сами понимаете, кто с тремя замуж-то возьмёт. А ещё я иногда ухожу в запой. Но это ненадолго, дней десять – и всё, я как огурчик. Только в этот период вам с Лёвочкой надо будет куда-нибудь уезжать из дома, а то я буйная. Но вообще, должна признаться, я рада, что мы породнимся.
– Я подумаю, – неожиданно сухо заявила Вера Степановна и тоже спрятала руки за спину. – О результатах я вам сообщу.
Таким тоном и с такой формулировкой обычно на собеседованиях закругляют беседу с соискателем, который не подошёл ни по каким параметрам.
– …Ерунда, конечно, – резюмировала Ляля, когда подруга рассказала ей про утреннее происшествие, – но на заметку это семейство возьми. На всякий случай. В нашей ситуации каждая мелочь может иметь зна чение.
– Ладно, – улыбнулась Светлана. От того, что Лялька постоянно называла проблему «нашей», ей становилось чуть легче и спокойнее. Всё же хорошо, когда у тебя есть настоящая подруга.
Видимо, исходя из этой незатейливой логики, и Алексея можно было считать настоящей подругой, поскольку он приехал аккурат к концу рабочего дня и тихо ждал Свету на диванчике в холле.
Это было неожиданно и приятно. Про Геру он не спрашивал, за что Света мысленно его поблагодарила.
Она устало плюхнулась в машину, искренне считая, что сейчас её отвезут домой. Почему-то она решила, что Алексей всё же за ней ухаживает. Она периодически переставала его бояться, забывая, что ещё ничего не известно и в пропаже Геры может быть замешан и он тоже.
– Здрасьте, – раздалось с заднего си денья.
Светлана, вздрогнув, обернулась. И тут же тихо начала сползать вниз. Такие страшные рожи она видела только в фильмах про воров и сидельцев. Но там были артисты, тщательно загримированные, а тут на неё таращилось, поблёскивая железным зубом, натуральное олицетворение криминала.
Она вежливо пискнула что-то в ответ и застыла, боясь лишний раз пошевелиться. Хотя надо было просто выскочить из машины и звать на помощь. Но руки отказывались подчиняться, а ватные ноги покалывало миллионом мелких иголочек. Наверное, именно так и должен начинаться сердечный приступ.
Поэтому когда они поехали незнакомой дорогой и не в ту сторону, Света не удивилась, а покорно приготовилась умирать. Как индюк перед Рождеством. И лишь в голове вялой, осенней мухой билась какая-то глупая присказка «Ну надо так надо…».
– Светлана, ты выходить собираешься? – озадаченно поинтересовался Лёша, галантно распахнув пассажирскую дверь и приподняв бровь. Вероятно, это было его излюбленное мимическое движение, символизирующее удивление. Ладно б ещё бровь была красивая, а так… Пучок рыжей растительности.
– Я что, такой красивый? – хмыкнул Алексей. – Что не можно глаз отвесть? Пойдём!
– Куда? – машинально спросила Светлана, спинным мозгом ощущая присутствие сзади страшной рожи.
– Замок вскрывать, – вздохнул Лёша. – Такое чувство, что ты меня вообще не слу шала!
Чувство у него было правильным. Как вообще можно что-то слушать и слышать, когда в салоне сидит смерть с косой. И не просто сидит, а как будто ещё и косу свою точит с отвратительным скрежетом.
Оглядевшись, Светлана неожиданно осознала, что они снова в Герином дворе.
– Ба, я так и знал! – с лавочки у подъезда к ним уже нёсся на всех парах Борюсик.
Страдальчески закатив глаза, Алексей прошипел:
– Что ж тебе дома не сидится, надежда и опора русской литературы! Нет бы по клавиатуре в поте лица долбить, шедевры рожать, так ведь куда уж там!
– Я как раз работаю над книгой, – важно заявил Боря. – А вы что думаете, что книжку написать – это просто по кнопочкам стучать? Вы себя в школе вспомните: легко вам было сочинение наваять? Каких-то две-три страницы – а никак! Так вот книга – это вам не две-три страницы, а триста-четыреста, да ещё со связным сюжетом, с героями, чтобы и внешность у них была, и имена, и история у каждого своя, да ещё одна общая на всех. И надо всю эту шушеру в голове постоянно держать и помнить про них каждую мелочь! Да сюжет нужен хоть какой-нибудь! Вы думаете, авторы откуда сюжеты берут? Из жизни! Только, конечно, если просто про жизнь писать, скучно будет, поэтому любое реальное событие – это базис, бобина, если хотите, а на эту бобину уже наматываются нити писательской фантазии. Тут же у вас так интересно, такая интрига! Да я уже такое продолжение придумал!
