Текст книги "Настольная книга сердцеедки"
Автор книги: Арина Холина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Слушайте, да у вас тут как в русском ресторане за границей – только хохломы не хватает! – развеселилась Даша.
– А ты что, ни разу здесь не была? – удивилась Аврора.
Даша помотала головой.
– Я самый несознательный член профсоюза, – призналась она шепотом. – У них тут ежегодные шабаши и прочие корпоративные дела, но, понимаешь, это чистая формальность – все равно настоящие оргии никто, кроме Ярика, не устраивает, а трястись на ухабах пятьсот километров ради того, чтобы выпить «Кристалл» за тысячу долларов… Мама здесь бывает – она говорит, эта дань уважения и все такое, а мне как-то неловко. Да на любой вечеринке и то веселей! Тут все в платьях от «Оскар де ля Рента», чтобы не уподобляться расхожему представлению о ведьмах, на шпильках от «Лабутен». Не шабаш, а прием в Белом доме! Не знаю…
И правда, единственное, что сейчас напоминало девушкам о том, что они не в «Русском самоваре», – старинный круглый каменный стол в центре зала, с выбитыми в камне письменами. Под столом располагался небольшой очаг, а вокруг него стояли тринадцать кресел с высокими резными спинками.
Пока Даша и Аврора осматривались, девушки Фаи протерли стол благовониями – резко запахло маслом чайного дерева, вылили на него что-то красное и разожгли в очаге небольшой огонь.
– Что это? – с недоверием поглядывая на красную жидкость, стекающую со стола на пол, поинтересовалась Аврора. – Кровь?
Даша пожала плечами.
– А чей это дом? И почему в нем никто не живет? – спросила Аврора.
– Для обрядов нужно место, не загаженное посторонней энергетикой, – пояснила Фая, незаметно приблизившаяся сзади. – Ну, бытовой энергетикой. Здесь давным-давно было кладбище. Потом его перенесли, но земля тут особенная, а дом мы заговорили, никому и в голову не придет поинтересоваться, кто хозяева, или дачу тут построить…
Послышался скрежет, и потолок – тот круг, который опустился, – вернулся на место. В комнате стало почти совсем темно, свечи освещали комнату странным красно-голубым светом. Девушки уже не суетились, а тихо ждали в сторонке. Аврора заметила, что в стенах открылись проходы, а из них с каждым ударом маятника часов выходили женщины. Они подходили к стульям и останавливались, низко опустив голову, прикрытую капюшоном. Маятник ударил тринадцать раз – когда вышла последняя женщина, в комнате стало абсолютно тихо.
Аврора хотела спросить, почему здесь нет мужчин – это что, половая дискриминация или есть другая, разумная причина? – но не решилась нарушить молчание.
Наконец женщины сбросили плащи, которые тут же подхватили подружки Фаи, и сели в кресла. Некоторые из них были довольно молоды – лет тридцати пяти, другим оказалось сильно за пятьдесят, а двое явно справили восьмидесятилетие. Лица женщин ничего не выражали, глаза были холодными, и все они смотрели в одну точку – на каменный стол.
– Зовите Клавдию! – велела самая старая, крупная седая женщина с короткой стрижкой, которую украшала – как и у прочих – рубиновая диадема, впрочем, довольно скромная.
Девушки услышали топот – можно было подумать, что к ним спешит рыцарь в доспехах, но, как выяснилось, шум производила здоровенная бабища в банном халате. Она была похожа на метательницу ядра – квадратная, мускулистая, с мужеподобным лицом и походкой медведя-шатуна.
Седая кивнула, Клавдия подошла к столу и облокотилась на него. Фаины девушки встали позади кресел, взялись за руки и замкнули круг, затащив в него Дашу, а Аврору вытолкав поближе к Клавдии.
– Раздевайся! – велела одна из тринадцати.
Аврора послушно разделась, хоть и скорчила гримасу: мол, предупреждать надо. Клавдия указала на стол, и Аврора легла на него животом вниз. Стол был теплый, даже горячий – видимо, подогрелся на огне. Клавдия вытащила из карманов халата какие-то баночки, расставила на краю стола – там, где не было надписей, и сняла халат, оставшись в огромных трусах и таком здоровенном лифчике, что в нем можно было таскать арбузы. Аврора чуть не расхохоталась, но заметила Дашу, которая морщила нос и кусала губы, и все-таки сдержалась – просто отвернулась от Клавдии. А та зачерпнула из банки что-то настолько ароматное, что запах ударил Авроре в нос, размазала это ей по спине и приступила к массажу. Иногда Авроре было приятно, иногда больно, иногда так горячо – и от раскалившегося стола, и от крема, и от сильных рук Клавдии, что она готова была вскочить и убежать, но, казалось, тело ее перестало подчиняться – руки и ноги размякли, голова затуманилась, а когда Клавдия перевернула ее на спину, Аврора почти потеряла сознание. Нет, вообще-то чуть-чуть соображала – например, понимала, что женщины что-то говорят, бубнят какие-то тексты, но все это было как в тумане. А когда Клавдия начала массировать голову, Аврора точно «отъехала».
Ей приснилось, что она все еще находится в сознании, а здоровенная тетка все еще мнет ее тело. Аврора чувствует боль, чувствует сильные руки массажистки, но ей хочется, чтобы было больно – боль, единственное, что удерживает душу в безвольном теле. Но боль становится все тупее и тупее, и Аврора чувствует, что сознание покидает ее – с легким поламыванием в костях, дух уходит. Она хочет кричать, но не может: губы слиплись от жажды, а в горле так сухо, что невозможно произнести ни звука. Но вдруг оказалось, что она, в виде бесплотной души, способна мыслить и существовать – вне тела, которое до сих пор лежит на столе и которое садистка Клавдия продолжает мять с таким усердием, словно хочет переломать кости. И тут Аврора заметила с другой стороны стола другой дух – женщины в красной тунике, рыжей, с серо-зелеными глазами.
– Я покровительница Ордена, – сообщила женщина. – Ты уверена, что приняла верное решение? Уверена, что не пожалеешь?
– Да, – кивнула Аврора.
– Ты понимаешь, что отказываешься от всего того, во что верила раньше? – продолжила женщина. – Что ты будешь жить вне людей, что каждый день будешь понимать – ты другая, и, возможно, тебя даже будут осуждать, и ты будешь окружена завистью, ненавистью, непониманием?
– Я хочу быть ведьмой! – воскликнула Аврора.
– Хорошо, – согласилась покровительница Ордена. – Просто помни – пути назад нет.
С этими словами она проплыла по воздуху, взяла Аврору за руки, а через секунду погрузилась в ее прозрачную оболочку, заполнив собой дух девушки. Это было неприятно. Потом стало больно. И наконец совершенно невыносимо. Казалось бы – она дух, чистая энергия, но каждая частица ощущала, что ее разрывает на части, что ее сжигает температура, которая, возможно, существует только на Солнце.
– А-а-а-а! – Аврора вскочила с громким воплем, поскользнулась, но ее подхватили чьи-то руки, не дали упасть.
Девушка ничего не понимала – она только чувствовала, что вокруг очень холодно, мокро и нужно куда-то бежать, чтобы ничего этого не было. Наконец ее слипшиеся глаза открылись, и она, хоть и не без труда, разглядела все тот же зал, стол, Клавдию, которая стояла с лицом удивленной коровы, девушек… Кто-то надел на Аврору халат, кто-то помог встать на ноги, кто-то заботливо держал за локти…
– Отпустите меня, я что, инвалид?! – рявкнула Аврора, вырвалась из чужих рук и сделала несколько шагов по мокрому полу. – Что это было? Дайте же мне попить!
Кто-то в секунду протянул ей стакан, в котором оказалось замечательное шампанское – Аврора залпом осушила его и так прочувствовала вкус напитка, словно ничего не пила и не ела лет десять. Она с удивлением обнюхала стакан – и… ощутила даже вкус виноградных шкурок и бочки, в которой держали вино.
– Обостряются чувства, – пояснила одна из женщин – та самая, что велела раздеваться. – Теперь так будет всегда. Будешь наслаждаться всем много больше, чем раньше.
Аврора приподняла брови, словно выразила непонимание, прошла немного вперед и вдруг поняла, что не знает, куда идти. Но кто-то заботливо принес ей сапоги, накинул на халат шубу, поднес еще шампанского и повел за собой. Они вышли через потайную дверь и пошли по подземному коридору. Шли долго – Аврора бы совершенно затосковала, если бы не шампанское. Наконец зашли в тупик, провожатая приложила к камню кулон с тигром, и другая тайная дверь открылась.
Из небольшой темной комнаты они ступили в коридор, поднялись на второй этаж и остановились перед дверью из светлого дерева. Это был другой дом – милый, уютный и явно жилой.
– Твоя комната, – сказала девушка, сопровождавшая Аврору.
– А где Даша? – поинтересовалась у нее Аврора.
– Ты прими ванну, переоденься, а потом спускайся вниз, – ответила та. – Будет вечеринка.
Аврора пожала плечами и открыла дверь. Она увидела низкую кровать, застеленную покрывалом из чернобурки, туалетный столик, заваленный косметикой от «Герлен», банкетку, на которой были разложены вечерние наряды, и приоткрытую дверь в ванную комнату. Ванна стояла уже наполненная водой, там плавали лепестки фиалок. На полочке стояли дорогие гели и шампуни – Аврора не знала ни одной марки, но видела нечто подобное у Даши в салоне, а на пуфике стопкой лежали пушистые банные полотенца. Аврора сняла шубу, выкинула ее в спальню, сбросила халат и ахнула: все тело мало того что было в синяках, так на нем еще и писали черной краской – просто живого места не было! И она тут же уперлась взглядом в душевую кабину. Смыв там всю грязь, девушка нашла на полке небольшую склянку, на которой была наклеена этикетка «От синяков и ушибов. Держать десять минут, смыть прохладной водой». Аврора вышла из душа, втерла в кожу зеленоватый гель, закурила и выглянула в окно. За ним стояла темень – то ли раннее утро нового дня, то ли еще ночь, Аврора не разобрала, но это и не имело значения. Главного она так и не поняла – она уже ведьма или еще нет?! И вообще, что с ней произошло, после того, как она заснула?
Аврора затушила сигарету в хрустальной пепельнице – словно угадывая ее желание, оказалась под рукой, смыла мазь – синяки исчезли, будто их не было! – и забралась в ванну. Она чувствовала, как эфирные масла проникают в кожу, как теплая вода обволакивает тело и согревает, как отзывается мозг на чувственное удовольствие и как уходят холод, усталость и нервное напряжение. Авроре казалось, что ее накачали наркотиками – настолько острой была чувствительность. Не болезненной, скорее приятной, но слишком резкой, слишком явной. Она вымыла голову, растерлась мочалкой и вдруг поняла, что хочет мужчину. Секс с неким молодым человеком – безликим, но в общем смысле привлекательным, предстал, как наваждение. Даже мурашки забегали по коже и слегка потемнело в глазах! Аврора пошатнулась, выходя из ванной, и поняла, что запуталась в желаниях – то ей хочется шампанского, то вдруг захотелось есть – до судорог в желудке, а теперь вот – секс потребовался… Она постаралась умерить себя – вышло неважно, но все же немного отвлеклась, примеряя платья. Выбрала дымчатое с пышной юбкой и драпировкой на лифе. К платью полагались серебристые туфельки со стразами и ленточка на шею, украшенная то ли поддельными, то ли настоящими черными бриллиантами. Аврора села за трюмо и умудрилась сразу же уложить в изящную прическу волосы, что ее несказанно удивило. Обычно любые попытки сделать на голове нечто, отличное от хвоста (например, пучок или букли), заканчивались приступом бешенства и мытьем головы. Аврора просто не понимала, как это женщины исхитряются сделать из волос точную копию прически Мэрилин Монро или хотя бы Мадонны – это ведь сколько часов нужно сидеть перед зеркалом, вооружившись расческой, феном и лаком для волос! Но сейчас она живо и без хлопот что-то накрутила, что-то распрямила, брызнула блеском, смазала кремом – и готово! Хоть на обложку «Vogue»! Хотя зачем ей на обложку? Что они там затеяли?
Аврора припудрилась, нарисовала на глазах стрелки, подкрасила губы и задумалась, глядя в зеркало. Она ли это? Шикарная, яркая женщина в роскошном платье. Готова ли она соответствовать? Ведь куда проще тихо, незаметно шастать по улицам в пуховике, джинсах и ботинках без каблука – такая свобода! Причем не только движений. Хочет ли она мерно вышагивать в туфлях на шпильках, в неудобных, тесных брюках в обтяжку и таких топах, за которых в какой-нибудь строгой мусульманской стране запросто могут арестовать? Что все это даст?
– Раньше надо было думать! – воскликнуло зеркало.
– А! – Аврора отпрянула.
В зеркале была Даша.
– Прости! – Даша приложила руку к сердцу. – Не хотела тебя пугать. Но…
– Все-таки испугала, – закончила за подругу Аврора. – Ты где?
– В своей комнате, – сообщила Даша. – Хотела спросить, как ты, но вижу – в растерянности. Может, мы зря все это…
– Слушай, – смутилась Аврора. – А если я ведьма, то обязательно должна быть шикарной и все такое?
Даша пожала плечами:
– Конечно, ты не обязана в магазин за картошкой и хлебом ходить в таких платьях, но предполагалось, что ты сама захочешь… ну, быть лучше всех.
Аврора покачала головой:
– Даш, только без обид… оставь меня одну, ладно? Надо подумать.
Даша кивнула и исчезла.
Аврора встала и подошла к большому зеркалу, которое стояло на полу рядом с кроватью, глянула на себя всю. А что, очень красиво… Аврора представила, как ходит по залу, мило улыбается и произносит: «Благодарю вас, очень мило, рада встрече, благодарю…» Фу!
Но ведь она не обязана вести себя именно так? К платью ведь не выдают инструкцию по поведению? К ней же не ворвется разъяренный модельер с воплями: «Ты опозорила мой шедевр!» А раз так… Аврора подняла юбку, что стоило некоторых усилий, так как юбок вообще-то было очень много, и изобразила канкан. Уже теплее. Тогда Аврора снова устроилась у зеркала, стерла блеск с губ и густо подвела глаза черными тенями. Сняла элегантные туфельки и надела черные развратные босоножки на завязках.
– Ха-ха! – сказала она своему изображению.
– Ха-ха! – эхом отозвалось зеркало.
Глава 11
Комната была небольшая и уютная. Печь, выложенная изразцами, окна в сложных деревянных рамах, бархатные скатерти, витражные лампы – просто начало двадцатого века, ар-деко в лучшем виде. И среди всей этой утонченной роскоши – толпа женщин в самых шикарных вечерних нарядах, которые только можно вообразить! Декольте на груди и на спине, длинные юбки и короткие, вышивка, бисер, блестки, перья, меха, шляпы, горжетки, бриллианты, изумруды, сапфиры, алмазы, белое золото, желтое золото, платина… И самое дорогое шампанское, и устрицы, и черная икра в серебряных икорницах, и королевские креветки на шпажках, и восхитительные жульены из крабов… И все это ради нее! Это ее праздник! Можно сказать, день рождения!
Девушки увидели ее и зааплодировали. Аврора смотрела на них с высоты трех ступеней, которые вели вниз, в гостиную, и ощущала себя королевой, взирающей на благородных подданных. Первый раз в жизни! Обыкновенно она чувствовала себя тараканом, которому надо пробраться к помойке – да так, чтобы на него ни случайно, ни нарочно не наступили…
Аврора спустилась в гостиную, взяла бокал с шампанским, с удовольствием выпила его целиком и набросилась на закуску. Только она наелась, двери в соседние комнаты распахнулись, и из них вывалилась толпа трансвеститов в карнавальных нарядах. Музыка сменилась на диско восьмидесятых: трансвеститы, одетые под Шер, спели «Веришь ли ты в любовь?», продолжили концерт клоуны Бонни Тайлер, а закончилось все прибытием мужского стриптиза, вызвавшего восторг и у женщин, и у трансов. После очередной бутылки «Кристалла» Аврора смутно помнила происходящее – она лишь урывками припоминала, что на широкой барной стойке, которая находилась в одной из комнат, они с Фаей и Дашей выплясывали в одних корсетах – без юбок, стриптизеры обливались шампанским, а трансвеститы хором орали «Червона рута»…
Была какая-то машина, снег, все кружилось… А потом наступил мрак.
Из мрака Аврора выбралась в темной комнате. Ощупала голову и с удивлением обнаружила на ней гриву жестких противных волос. Потянула – грива съехала и оказалась париком – в темноте трудно было понять, какого цвета. Аврора с трудом поднялась на ноги и заметила, что ходить невыносимо тяжело – ноги болят, а сама она шатается. С трудом выбравшись из комнаты, поняла, что спала в гостиной питерской квартиры Милы. Доковыляв до кухни, нашла там Дашу, которая сидела с мокрой головой, в халате, пила кофе и листала «Практическую магию».
– Красавица… – протянула Даша, вскочила, вынула из холодильника стакан с чем-то зеленым и сунула Авроре. – Пей, пока не прочухалась, залпом!
Аврора попыталась залпом, но закашлялась – напиток был мало того, что густой, так еще и противный. Но допила и ощутила некоторый подъем.
– Ты что, в туфлях спала? – расхохоталась Даша.
Аврора уставилась на ноги и поняла, отчего так тяжело ходить – она все еще была в босоножках с завязками. Кое-как содрав обувь, постояла на полу, чтобы привыкнуть, пододвинула к себе чашку с кофе и сделала глоток. Кофе освежил, взбодрил и буквально вырвал Аврору из лап похмелья.
– И что, я теперь ведьма? – спросила она.
– Ну! – подтвердила Даша. – Правда, толку от тебя пока мало, но все-таки. Вот, смотри, у нас тут есть некоторые сведения о нашей любимой Алисе. Она родом из деревни Черные Грязи. Вообще-то деревень с таким названием в России несколько, но ее – в Тверской области. Деревня! Говорят, там есть бабка – то ли ее родная бабка, то ли просто какая-то старушка, но к ней до сих пор народ ездит. То есть она жива, и она знает Алису, а это главное. Собирайся, поехали!
– Что, прямо сейчас? – испугалась Аврора.
– Слушай, мне тоже совсем не хочется тащиться на край света в какую-то грязь к какой-то дурацкой бабке. Я вообще все это не люблю: знахарки, там, ворожеи… Но что делать?
Минут через двадцать Аврора, умывшись, влезла в джинсы, дубленку и сапоги-луноходы (хоть и от Майкла Корса, они принадлежали Миле), спустилась во двор и с удивлением обнаружила Дашу сидящей в джипе «Лендровер».
– Ты чего это? – поинтересовалась она, разглядывая салон.
– Во-первых, никто не знает, какие там дороги, – сказала Даша. – Во-вторых, никто не знает, что это за бабка – может, у нее классовая ненависть, а тут мы – вполне платежеспособные, на приличной, но в то же время практичной машине. Это машина Кирилла.
– А что ты о той бабке знаешь?
– Да ни фига! – помрачнела Даша. – Темная личность.
В пути Аврора пожалела, что во все это ввязалась – дорога была тяжелой и долгой. Наконец, после того как Даша, очередной раз обматерив очередной ходячий путеводитель – местного жителя, который объяснил ей, как ехать, с помощью таких примет, как коровник, колодец и баня, вырулила налево, направо, снова налево и действительно увидела нечто, отдаленно напоминающее коровник, Аврора воскликнула:
– Вот!
И они с умилением уставились на почти целиком потерявшую цвет табличку «Черные Грязи».
– Их что, много там, грязей? – усмехнулась Аврора.
– Да… – Даша запнулась. – Бог их знает…
В целом деревня выглядела кошмарно. Казалось, здесь не так давно все огнем полыхало – дома стояли черные, деревья – тоже, и даже воздух словно пропах гарью. Но люди тут жили – у домов с лопатами ковырялись мужики – расчищали снег, а на дороге время от времени встречались женщины – с ведрами или сумками. Одна тащила на плечах здоровенную корзину, нагруженную под завязку. Женщина споткнулась, грохнулась наземь, и корзина ее накрыла, а с ее верха посыпались кирпичи серого хлеба. Даша притормозила, и они с Авророй бросились поднимать тетку, которая неловко копошилась под своей ношей. Запихнув последний батон и выслушав сердечные благодарности женщины, Даша спросила:
– Вы не подскажете, где живет Агриппина Тихоновна?
Тетка слегка отодвинулась.
– А вам зачем к ней? – спросила она. – Вы что задумали? Девки, езжайте домой, пока не поздно…
– Вы нас не так поняли, – остановила ее Аврора. – Мы ищем одного человека, и только Агриппина Тихоновна может что-то о нем знать.
– Алиску, что ли, ищете? – прищурилась тетка.
Даша кивнула.
Тетка раздула ноздри и открыла было рот, явно собираясь выложить ворох сведений, но, видимо, передумала.
– Лес видите? – показала она. – За ним овраг, через овраг мост. На машине не проедете. Можете ее у моего дома оставить, чтоб мальчишки ничего не отломали. А вернетесь, заходите – я вам много чего интересного расскажу.
Девушки усадили женщину в машину, в багажник запихнули ее корзину с хлебом и медленно покатили по деревне.
– Меня зовут Анна Константиновна, я учительница, а хлеб для свиней – у меня свое хозяйство, – без умолку говорила та. – Вот здесь остановитесь, машину притрите к забору… Ой, я так не выйду, назад сдай… не надо мне помогать… Куриную лапшу будете?
Наконец девушки распрощались с Анной Константиновной, натянули шапки и пошли в указанном направлении.
Лес оказался дальше – пока дошли, продрогли, несмотря на сапоги, носки и теплые перчатки. На дворе стояла мартовская непогода – стоило солнцу скрыться из вида, тут же делалось холодно и промозгло. К тому же шел хоть и мелкий, но сильный снег – мокрые снежинки вперемешку со льдинками больно хлестали по лицу, сыпались за шиворот и норовили попасть в глаза.
В лесу было потише, но тот быстро закончился, девушки перешли через мостик, обошли небольшую рощицу и увидели на пригорке, с которого, как лохмотья, висели корни высоких елей, дом. Вроде бы обычный деревенский дом – бревенчатый, только крыша была не из шифера или толя, а из черепицы, одноэтажный, с двумя трубами, парой сараев поблизости и немного покосившимся забором. За забором истошно лаяла собака – судя по голосу, большая и неприятная, и сам дом выглядел каким-то мрачным, подозрительным. Но так как уже смеркалось, место было незнакомое, да и Анна Константиновна подлила масла в огонь, девушки списали все на воображение и смело подошли к дому. Собака, кстати, оказалась не просто неприятной, а ужасной – кавказская овчарка, здоровая, как слон, злая и сильная – она бросалась на забор, а тот раскачивался под ее весом.
– Ясно, если она оттуда выпрыгнет, нам абзац, – вздохнула Аврора.
– Н-да… – кивнула Даша. – Звать хозяев, видимо, смысла нет?
Она оказалась права. То есть, собственно, звать не понадобилось – из-за дома вышла старушенция в тулупе и рявкнула:
– Егор! Фу!
Услышав ее голос, собака-убийца села, прижала уши и заскулила.
Старушенция подошла к калитке, а девушки с удивлением заметили, что никакой на ней не тулуп, а модная дорогая дубленка с шикарным пушистым воротником. На голове у бабки был намотан шарф от «Фенди», а в руке она держала сигарету «Мальборо».
– В чем дело? – низким хриплым голосом спросила Агриппина. – Вы кто?
– Агриппина Тихоновна, простите, что без звонка… неправильно записали ваш телефон и решили так заявиться, – вежливо начала разговор Даша. – Меня зовут Даша, я родственница Зои Алентовой, мне ваши координаты дала Рената Каримова…
– Я ее знаю, да, – подтвердила Агриппина.
– Мы к вам по очень деликатному делу, – призналась Даша. – При всем к вам почтении не хотелось бы говорить на улице и через порог.
– Понятно, – кивнула Агриппина, достала из кармана телефон – между прочим, украшенный стразами, и набрала чей-то номер. – Рената, – строго произнесла она в трубку, – это Небоженова. Ты мой адрес кому давала? – Затем выслушала то, что говорила собеседница, не забывая при этом разглядывать Дашу с Авророй, и в конце концов открыла калитку. – Идите в дом, – кивнула она и продолжила разговор.
Даша с Авророй, с опаской оглядываясь на собаку, бочком протиснулись в дом, и замерли в дверях. Здесь бы не побрезговали жить и Михалковы-Кончаловские: этакий псевдорусский стиль, но не лубочная дешевка, а прямо царские палаты. Богатая резьба, сводчатые потолки, роспись, роскошные старинные изразцы, фантастической красоты ковер…
– Что вы тут встали? Дайте пройти! – прикрикнула хозяйка, уперевшись им в спину. Она скинула дубленку и оказалась в полосатых серых брюках, белой рубашке и черном кашемировом свитере.
– Садитесь, – кивнула хозяйка, прошла к плите и поставила чайник.
Девушки устроились за круглым столом и замялись.
– Мы по поводу Алисы, – промямлила наконец Аврора.
– По поводу Алисы… – протянула Агриппина Тихоновна. – А вы откуда, девочки?
– Из Питера, – созналась Даша. – То есть из Москвы, но к вам сейчас из Питера.
– А что же вы по поводу Алисы к самой Алисе не зашли, раз вы из Питера? – поинтересовалась «бабка» в брюках от «Ферре».
Даша пересказала историю с дядей.
– Мы просто хотели узнать кое-что об Алисе, – пояснила она.
Агриппина Тихоновна разлила чай по тонким фарфоровым чашкам, выложила в вазочку конфеты, села за стол и сказала:
– Я нашла Алису, когда ей было три года. Она сидела на дереве и пряталась от волков. Не то чтобы я такая жалостливая, просто поняла, что она наша, а мы своих не бросаем. Мне она никогда не нравилась – хитрый, дикий, некультурный звереныш… Но я прожила с ней пятнадцать лет, и с чего вы взяли, что я буду рассказывать о ней первым встречным?
– Мы ничего ниоткуда не брали, – с раздражением ответила Аврора. – Просто мы надеялись, что у вас будет свой интерес нам помочь. Извините за беспокойство.
Она с выражением взглянула на Дашу, после чего девушки встали и пошли одеваться. Хозяйка вышла с ними, присмирила собаку и еще пару минут смотрела им вслед.
– Старая ведьма! – ругалась Даша. – Да и ты хороша – чего мы ушли, даже не попытавшись ее уломать?
– С того, что я не для того стала ведьмой, чтобы пресмыкаться перед всякими, выжившими из ума старыми калошами!
– Хорошо, если еще она сейчас Алисе не позвонит… Вот будет радость! – волновалась Даша.
В темноте идти по лесу было совершенно отвратительно – они вспотели под кучей теплой одежды, но при этом руки, ноги и щеки замерзли.
– Ну, что? – встретила их вопросом Анна Константиновна.
– Ничего! – буркнула Даша. – Совсем ничего!
Они прошли в дом, который напоминал квартиру семидесятых годов: хельга, овальный стол, занавески с крупным геометрическим узором, велюровые кресла.
– А вы в доме были? – настаивала учительница.
Узнав, что были, потребовала описания мебели, одежды, собаки и прочего.
– К ней из города приезжают, а нас-то она к себе не пускает, только Галку, та у нее убирается. Но из Галки слова не выжмешь – она чокнутая, – объяснила свое любопытство Анна Константиновна. – У нас народ не злой, с Агриппиной все дружелюбно обращаются, но в то же время ее побаиваются. Ведьма. А Алиска – так вообще исчадие Ада, всех парней замучила. Женщин ненавидит, девки из-за нее с ума сходили – только у кого с парнем амуры, Алиска его – бац! – и отобьет. А собаку видели, да? Так вот, был у нас парень, Егор Безбородко, очень красивый, у него никто в семье не пил. Он с Алисой встречался, а потом к Ленке Поповой переметнулся. И вдруг пропал…
– Что значит «пропал»? – спросила Даша, так как Анна Константиновна явно ждала реакции.
– А то и значит, – понизила голос учительница. – Ой! – воскликнула она и бросилась к плите. – Чуть суп не убежал!
Разлив суп по тарелкам, Анна Константиновна вернулась к рассказу.
– Татьяна Павловна слышала, как Алиска встречалась с Егором за кладбищем. Она там как раз была на годовщину смерти Антона Дмитриевича, это муж ее покойный, царствие ему небесное. Редкий пьяница был, да такая сволочь, что ни одной бабы не пропускал, даже за мной приударил, только я ему сказала: «Я же твоих детей учу, как не стыдно!» Он мне вообще не нравился – морда красная, перегаром разит… Так вот, Татьяна Павловна днем заработалась, а вечером решила по-быстрому цветочки на могилку положить – она не суеверная, нервы железные, даже Антон ее ни разу до слез не довел. Шла она уже с кладбища и слышит, как Алиска орет: «На кого ты меня променял? Да я тебя в собаку превращу, будешь гавкать всю жизнь!» Вскоре Егор и пропал, у Агриппины кобель появился, Алиса же в город уехала. Только, говорят, они с Агриппиной сильно поругались. Девчонка никогда мне не нравилась. Не то чтобы она из себя строила что-то – перед девками то, может, и да, но мне-то с ней делить нечего… Понимаете: взгляд у нее недобрый был. Я бы во всякую чертовщину не поверила – я же из области, педучилище закончила, – если б не Агриппина. Мне о ней сразу рассказали, только пока у меня мать не заболела и пока ее Агриппина не вылечила, все равно не верила. Или вон наши девки – ходят мужей заговаривать, а те потом не пьют! Ну, что делать – суеверия суевериями, но не пьют же! Поэтому и деревня еще жива, а то бы все спились и поумирали. Место здесь небогатое…
Аврора с Дашей уже слегка приустали от болтовни Анны Константиновны. Они догадывались, что теперь им предстоит узнать подноготную деревенских теток и их мужей – учительница дорвалась до «свежих» слушателей, но тут за окном послышался шум и какие-то звуки.
Анна Константиновна выглянула на улицу и не без удивления произнесла:
– Там ваша ведьма на помеле прилетела. Вместе со ступой.
Девушки переглянулись, но все же выглянули в окно и уставились на ярко-красный «Мерседес»-купе.
– Гм… Кхе-кхе-кхе… – закашлялась Аврора. – Это что, Агриппина Тихоновна?
– Тихоновна… – кивнула Анна Константиновна. – Пейте чай, пойду узнаю, что ей нужно. Когда еще придется с такой машиной рядом постоять? – усмехнулась она.
Учительница недолго пропадала – вернулась минут через десять и сообщила:
– К вам она.
Девушки и удивились, и обрадовались, и слегка перепугались.
– Сюда придет или…
– Или, – кивнула хозяйка. – Одевайтесь, она вас заберет.
Поблагодарив Анну Константиновну за чай и вручив, хоть и с опозданием, коробку конфет, предназначенную для Агриппины, девушки нацепили шубы и вышли в ночь. Агриппина Тихоновна курила рядом с машиной.
– Я тут подумала… – Она внимательно осмотрела подружек. – Вы мне понравились, а с Алисой я давно разругалась. Она плохой человек и плохая ведьма. В общем, надо с ней покончить, а у вас, я смотрю, есть вдохновение. Не уверена, что из этого что-нибудь выйдет, но ведь попытаться-то можно… – Она как будто говорила не с ними, а сама с собой. – Что встали? В машину, живо! – неожиданно прикрикнула местная ведьма на девушек и быстро юркнула в салон.
Не успела Аврора захлопнуть дверцы, машина тронулась и за две минуты доставила их к дому Агриппины, благополучно миновав мост.
– По мосту только я езжу, – заявила та. – Под другими он разваливается.
Они молча вошли в дом, разделись, Агриппина Тихоновна вытащила из буфета бутылку вина, поставила бокалы, нарезала сыр, хлеб и ветчину, холодный мясной рулет, положила на блюдо фрукты и каждой гостье выдала отдельную пепельницу.
– Сладкое десертное, – сообщила она, разливая вино. – Как изюм на вкус. Зимой лучше только коньяк.
Аврора с Дашей пригубили вино, закурили и приготовились слушать.
