Текст книги "Избранник Пентакля"

Автор книги: Антон Вильгоцкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– О чем же еще? – Заффа принялся резать мясо в своей тарелке на маленькие кусочки.

– Великое множество миров… Откуда известно, что это так? Существует ли система сообщения между мирами?

– О, это долгий разговор. Впрочем, торопиться нам пока некуда. Ты знаешь что-нибудь о выходцах из Иномирья?

Борланд кивнул.

– Да, мне о них рассказывал Рангвальд. Это злобные демоны, которые…

– Стоп, стоп, стоп. – Заффа недовольно поморщился, словно увидел у себя в тарелке муху. – При всем уважении к мудрости твоего покойного учителя могу сразу сказать, что на этот счет он заблуждался. Не он один, конечно: огромное количество жителей Схарны считает иномирцев демонами.

– А разве они не демоны? – Борланд взялся за вторую ножку.

– Нет. Эта точка зрения возникла стараниями всяких пройдох от религии. Им, понимаешь ли, мало было одной богини с ее Небесным Покоем. Решили придумать грозного супостата, возглавляющего кошмарное Царство Мрака. Догадываешься, зачем им это было нужно?

– Ну, понятное же дело. Чтоб легче было управлять народом. Дескать, не будешь делать то, что мы, жрецы, тебе говорим, – угодишь прямо в лапы к этому самому супостату.

– Верно мыслишь, Кедрик. Работая над составлением религиозных книг, служители храмов сначала хотели сделать владыкой Царства Мрака бога поверженных дзергов – Омдала. Тут у них ничего не вышло – никто не хотел видеть это имя рядом с именем Занзары, пусть даже и в противопоставлении. К тому же, в отличие от богини, которая воочию являлась Ингардусу, а позже – еще нескольким волшебникам, Омдала никто из представителей молодых рас никогда не видел.

– Владыку Мрака, стало быть, отменили, а демонов решили оставить? – хмыкнул Весельчак.

– Ну не то чтобы отменили… Просто люди успели привыкнуть к этой терминологии. К тому же ведь настоящие демоны – магические создания, которых активно используют чернокнижники, – тоже существуют. И обитают они в тонком слое реальности, а не ходят по тем же тропинкам, что и мы. Это и послужило причиной того, что гостей из других миров приравняли к демонам.

– А Иномирье – всего лишь общее название для их родных мест?

– Ты делаешь потрясающие успехи. Да все именно так. И оттуда, из дальних миров в Схарну могут попасть самые разные существа. Ужасные монстры, чье появление лишь подкрепляет всеобщее мнение. Или вполне безобидные создания, которые просто растворяются в здешней природе и продолжают жить, никем не замеченные. Кстати, очень часто оттуда приходят создания, практически не отличимые от коренных обитателей Схарны.

– Люди, орки, эльфы и гномы?!

– Вот орков пока еще не было. А остальные случаются. Побродив некоторое время по земле Схарны и попировав в местных кабачках, они возвращаются домой.

– Да неужели? – Борланд хлебнул вина. – Откуда ты все это знаешь?

– Я же учился в Академии. Нам рассказывали больше, чем можно узнать в городских библиотеках. Это во-первых. – Заффа насадил на вилку кусок свинины, макнул его в плошку с острым соусом и с аппетитом съел. – Во-вторых, в библиотеке самой Академии есть том, в котором подробно описана история отношения схарнийцев с гостями Иномирья. А в-третьих, – Заффа сделал небольшую паузу, – один из таких гостей несколько лет назад попал в Академию и, насколько мне известно, по сей день пребывает там.

– Вот это да! Ты видел его? Говорил с ним?

– Нет, к сожалению. Но Дорнблатт очень много о нем рассказывал. Сей молодой человек явился из мира, значительно превосходящего Схарну технологически. Есть там и магия, но она в том мире существует неофициально и не пользуется одобрением окружающих. Гость, живущий в Академии, как раз является магом. Он оказался в Схарне случайно – собирался посетить совсем другой мир.

– Так, значит, и кто-то из нас способен совершить подобное путешествие, отправившись за пределы Схарны?

– Этого я не знаю. Почти все иномирцы уходят той же дорогой, что и пришли, но вот жителях Схарны, посетивших другие миры, история умалчивает. Для этого выполняется какой-то особый ритуал, и ошибка в его выполнении чревата серьезными последствиями. Как, например, получилось с этим молодым магом. Он уже десять лет пытается вернуться в свой родной мир, но все никак не может. Только потому, что сделал что-то не так, когда начинал свое путешествие. Дорнблатт оказывает ему посильную помощь. Не бескорыстно, разумеется, – усмехнулся Заффа, – а в обмен на информацию о технических достижениях его родного мира. Поверь мне, – перешел толстяк на шепот, – Схарне скоро предстоит познакомиться с чудесными открытиями великого изобретателя Дорнблатта. Кое-что он уже опробовал. Технология изготовления мягких сухариков, которые нам подали вначале, – как раз оттуда. Ну что, надеюсь, я утолил твою жажду знаний?

– Да, – кивнул Весельчак. – Пока что у меня нет больше вопросов. Появятся – я дам знать.

«Да, готовят здесь здорово, – восхищенно подумал Индалинэ, заканчивая трапезу. – Нужно будет обязательно расписаться в книге благодарностей. Если, конечно, тут она есть».

Глупо было бы считать эльфов предельно возвышенными созданиями, чуждыми мирских радостей. Да, они уделяют больше внимания наукам и искусствам, чем люди, и не любят говорить о плотских утехах, но это не делает их монахами. Вы также редко встретите пьяного эльфа, что опять-таки не стоит считать свидетельством патологической трезвости лесного народа. А стройные, подтянутые фигуры эльфийских мужчин и женщин – не повод думать, что остроухие питаются исключительно цветочной пыльцой. Поверьте, эльфы – те еще гурманы. Не был исключением и младший Итрандил.

Расплатившись за ужин, он собирался было подойти к хозяину таверны Хенгриду, как вдруг ощутил легкое покалывание в области затылка. Индалинэ остался сидеть, положил руки ладонями вверх на колени и сосредоточился на этом ощущении. Перед глазами поплыли клубы светящегося серебристого тумана. Эльфу посылал мысленный вызов его отец Эрталион.

«Слушаю, отец». – Со стороны могло показаться, что эльф решил помедитировать, хоть и сложно было представить, что этим возможно заниматься в шумной атмосфере городской таверны.

«На нас напали. Нонкариэль под угрозой».

«Тролли?»

«Да. Сотен пять, если не больше. Откуда ты знаешь?»

«Я видел их по пути в город. Сражался и убил несколько тварей. Предупредил бы, если мог, но… для этого мне пришлось бы вернуться».

«Ничего страшного. Лес дал нам знать об их приближении. Мы справимся. Ты поступил правильно».

«Хотел бы я сейчас оказаться рядом с тобой».

«Сдается мне, что и на твою долю еще достанет битв. Ну все, мне надо драться».

Покалывание в затылке прошло, серебристый туман растаял. Индалинэ вновь оказался в таверне, среди гомона подгулявшей толпы.

Он встал и направился к гному. Увидев приближающегося эльфа, тот вопросительно вскинул брови и отложил трубку в сторону.

– Вечер добрый. – Индалинэ отвесил гному поклон. – Вы, должно быть, Хенгрид?

– Верно, я – Хенгрид, – пробасил гном, также слегка склонил убеленную сединами голову. – Здравствуйте. Чем могу быть полезен?

– Хотелось бы побеседовать с вами. Не возражаете?

– Нет, с чего бы это? Я, как видите, сейчас ничем не занят. Крон! – скомандовал гном виночерпию. – Притащи-ка стул моему гостю!

Когда поручение было исполнено, Индалинэ сел за стол рядом с Хенгридом и начал разговор.

– Меня зовут Индалинэ Итрандил, – сказал он. – Я – сын Эрталиона Итрапдила, главы эльфов Кандарского леса.

– Я знаком с вашим отцом, – кивнул Хенгрид. – Мы вместе принимали участие в походе против болотных троллей много лет назад.

– Вот как? К сожалению, отец ничего не рассказывал мне о вас.

– Да и с чего бы ему это делать? – усмехнулся в бороду Хенгрид. – Да, мы бились на одной стороне, но вовсе не бок о бок, и никогда не сидели у одного костра. Впрочем, я был единственным гномом в ополчении, так что Эрталион, пожалуй, мог бы вспомнить обо мне хотя бы в этой связи.

– Кстати, то, что вы занялись столь необычным для вашего народа делом, не может не вызывать вопросов.

– Я, должно быть, единственный гном, у которого есть таверна в человеческом городе, – не без гордости сказал Хенгрид. – Но в этом нет ничего удивительного, если копнуть поглубже в историю. Во время последней Магической войны па нолях схарнийских сражений встретились гном Бардинг и человек по имени Нердус. Вот эти двое действительно бились плечом к плечу и не раз выручали друг друга. Они подружились накрепко и дали друг другу клятву продолжать крепить дружбу между людьми и гномами. Нердус был владельцем таверны, Бардинг же, как и большинство гномов, – искусным скульптором и ювелиром. Когда война закончилась и в семьях обоих воинов подросло потомство, Нердус отправил своего старшего сына в горы – постигать искусство огранки камня. А отпрыск Бардинга перебрался в Билану и стал помогать Нердусу в его заведении, а позже открыл собственную таверну. Потомки Нердуса очень долго прожили среди гномов, но сейчас этот род, к сожалению, уже прервался. А мы, гномы из колена Бардинга, продолжаем блюсти клятву нашего предка. Живем среди людей и продолжаем дело, начатое века назад. – Хенгрид взял трубку, глубоко затянулся и принялся пускать дымные колечки.

– Красивая история, – улыбнулся Индалинэ. – Скажите, в городе много моих сородичей?

– Не очень… – Хенгрид задумчиво сдвинул брови. – Местные эльфы редко бывают в моей таверне, у них ведь есть своего рода клуб, где они часто собираются.

– Подскажете, как туда добраться?

– Разумеется. Но – в обмен на одну услугу. – Хенгрид хитро прищурился.

– Какую же?

– Вы, эльфы, – прекрасные музыканты и певцы. Вот я и хочу, чтобы вы исполнили какую-нибудь песню для прочих гостей. Мне, конечно, ничего не стоит назвать вам адрес просто так, но я же все-таки гном, а гномы – известные хитрецы и скареды.

– Ну, лично я так не считаю.

– И напрасно, – хохотнул Хенгрид. – Мы такие и есть. Лучше быть хитрецом и скаредом, чем мотом-простаком. Разве я не прав?

– А ведь правы, – рассмеялся Индалинэ. – Что ж, я с радостью спою для биланцев.

– Скольд! – крикнул гном мальчишке-певцу, который как раз закончил петь очередную балладу. – Уступи-ка место почтенному эльфу.

По лицу юноши было видно, что он рад внезапному перерыву. Приняв гитару из его рук, Индалинэ занял его место в центре зала и взял несколько аккордов. Почти никто из ужинавших людей не обратил па него внимания. Понятное дело – жителям Биланы эльфы вовсе не были в диковинку. Да и с эльфийскими песнями местные наверняка знакомы. Но только не с той, которую Индалинэ собирался исполнить сейчас. Он решил порадовать посетителей «Кирки и кувалды» балладой собственного сочинения, раньше звучавшей только на улицах Нонкариэля.

Итрандил начал перебирать струны, играя вступление. Люди не спешили прислушиваться – музыка была для них всего лишь фоном, приятным дополнением к вкусному сытному ужину.

«Что же, – внутренне усмехнулся Индалинэ, – посмотрим, как вы сейчас зажуете».

 
И начал петь:
За твоим окном
Все душой мертвецы —
Мы все живем на погосте.
И твой дом —
Каменный череп и кости.
Ржавые гвозди —
Это странные гости в твоей голове.
Кроме сахарной ваты
Есть терновый венец,
И чем пламенней страсти,
Тем печальней конец.
Волчьи тропы красной нитью по снегу
Ведут сквозь хрустальный мороз
Прямо к центру Вселенной
И холодным объятиям звезд.
Словно призраки солнца,
В капле воды будем падать на снег.
И однажды вернемся
К чистым струям таинственных рек
 

И надо же – кабацкий гомон постепенно стих. Один за другим посетители отрывались от изысканных яств и напитков, обращая взоры на поющего эльфа.

«Иначе и быть не могло», – удовлетворенно подумал Индалинэ.

Итрандил несколько раз ударил по струнам, завершая песню, и замолчал. Повисла пауза, но она продолжалась совсем недолго – пиршественный зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Индалинэ соскочил с табуретки и раскланялся. Хенгрид встал со своего места и подошел к нему.

– Для вас играл и пел Индалинэ Итрандил, наш гость из города эльфов Нонкариэль, что в Кандаре, – провозгласил он, положив тяжелую ладонь на плечо эльфа. – Запомните это имя! А тебе, Скольд, – Хенгрид повернулся к музыканту, стоявшему, опершись локтем о стойку, – следует поучиться у эльфийского мастера. Глядишь, и тебя стали бы слушать с таким вниманием.

Гости тем временем, убедившись, что эльф не собирается больше петь, вернулись к своим тарелкам. Лишь люди в черном – те самые, чьи злобные взгляды Индалинэ ловил на себе полчаса назад, – продолжали смотреть на него. Теперь уже все четверо. И, надо сказать, Итрандилу совсем не понравилось как они смотрели. Будто злейшего врага вдруг встретили в этом прекрасном и спокойном месте.

Гном, как оказалось, уже успел записать на листке тростниковой бумаги нужный Итрандилу адрес.

– Полынная улица, дом тринадцать, – прочитал эльф. – Я бы с радостью побеседовал с вами еще, почтенный Хенгрид, но сейчас уже слишком поздно…

– Ничего, – улыбнулся гном. – Вы ведь можете зайти сюда в любой момент, как появится свободное время.

– Конечно, – кивнул Индалинэ и направился к выходу.

Он не мог видеть, как люди с волчьими перстнями напряженно глядят ему вслед, но догадывался, что это так и есть. А потому был готов к возможному столкновению.

Они настигли Индалинэ в паре кварталов от гостиницы, не подозревая, что он прекрасно готов к нападению. Итрандил только посмеялся про себя, когда позади послышался топот двух пар ног, а вслед за ним – грубый окрик, приказывавший остановиться. «Наверное, думают, что справиться с тщедушным эльфом – проще простого. – Он, разумеется, и не подумал выполнять «пожелания» преследователей. – Что ж, «Веселые лезвия» на этом уже погорели».

Звук быстрых шагов раздавался все ближе, а Индалинэ на слух рассчитывал расстояние, отделявшее его от бегущих. Что-что, а это он смог бы сделать даже с закрытыми глазами – у лесных жителей слух развит куда лучше, чем у горожан. В тот момент, когда ближайший злоумышленник уже протягивал руку, чтобы схватить его за плечо, эльф резко развернулся и врезал нападавшему правой ногой аккурат в солнечное сплетение. Тот вскрикнул, согнулся пополам и завалился набок. Второй преследователь притормозил, бросил быстрый взгляд на пострадавшего товарища и принял боевую стойку.

Конечно же, те самые чернорубашечники. Только вот что им от него нужно, было совершенно не ясно. «Песня вам, ребятки, что ли, не понравилась? Ох, уж эта современная критика!»

– Ты, остроухий, стало быть, умеешь драться? – Противник, плечистый бородатый мужик с пронзительным взглядом, оскалил зубы в зловещей ухмылке. – Не ожидал.

– С любым явлением когда-нибудь сталкиваешься впервые… – Индалинэ переступил с ноги на ногу, в любую секунду ожидая атаки.

Он не забыл и о том, что изначально злыдней было четверо. Стало быть, еще двое ошиваются где-то поблизости, прячась в тени и готовясь нанести внезапный подлый удар.

– Знал бы ты, с чем тебе предстоит сейчас столкнуться, молокосос! – прорычал враг.

– Молокосос? Что ж, пусть будет так, – Интересно, как бы он заговорил, узнав, что его противник уже разменял восьмой десяток. – Все лучше, чем сосать дерьмо в городском коллекторе, как это делаешь ты. – Индалинэ решил разозлить нападавшего и спровоцировать его на необдуманный ход. И это ему удалось:

– Что?! – взревел биланец и быстро шагнул вперед, нанося хлесткий удар обутой в тяжелый сапог правой ногой.

Попади он в цель – а метил мужик прямиком в голову эльфа, – несдобровать бы Итрандилу, но кандарец успел увернуться и хотел уже провести встречную комбинацию, да не успел: противник мгновенно остановил движение ноги, отступил назад и вбок и принял исходную стойку, готовый к защите.

Эльф понял, что столкнулся с настоящим профессионалом. Его противник, конечно, применял не эльфийскую шиньолу, а какую-то из разновидностей человеческих единоборств. Но сути дела это не меняло. Индалинэ прикинул свои шансы. Для него это была третья за последние сутки схватка, он был ранен, безоружен, слегка под хмельком да к тому же, только что отужинал. А враг – хоть сидел весь вечер в таверне, но трезв, как стеклышко, полон сил и, весьма вероятно, прячет в складках одежды нож. Шансы невелики. Так что же делать? Бежать? До безопасного места ведь совсем недалеко. Но нет, это было бы слишком позорно. Куда более позорно, чем… применить бесчестный прием!

Индалинэ бросился на человека, занося для удара левую руку. Враг купился на ложный выпад и поставил блок. Толку от этого не было никакого, так как истинной целью атаки эльфа являлась вовсе не голова бородача. Колено Итрандила врезалось биланцу в промежность. Человек схватился за ушибленное место и протяжно заскулил.

– Ну ты и подлец, – скрипя зубами, промямлил он, с ненавистью глядя на Итрандила.

– В вашем городе иначе не проживешь, – парировал эльф и собрался уже идти дальше своей дорогой.

В этот миг произошло сразу несколько событий, помешавших ему покинуть опасное место непобежденным. Человек, которого Индалинэ отправил «отдыхать» на мостовую ударом в живот, привстал и схватил эльфа за ногу. И тут же из ближайшего переулка выскочили еще два злодея в черных одеждах. Один из них сразу набросил на Итрандила сеть, а второй раскупорил склянку, которую держал в руке, и выплеснул ее остро пахнущее содержимое в лицо Индалинэ. Перед глазами эльфа потемнело, и в следующую секунду он потерял сознание.

– В мешок его! – Лидер головорезов, тот самый бородатый мужик, что получил удар ниже пояса, уже пришел в себя и лишь досадливо морщился при ходьбе.

Тут же в руках его подельников появился большой мешок, в который и запихнули бесчувственного эльфа. Неизвестно, какая судьба ожидала Итрандила там, куда они собирались его отнести, если бы козням ночных злодеев не помешал случай, принявший облик здоровенного детины, вооруженного длинным мечом.

– А ну стоять! – Он бежал к ним со стороны таверны «Кирка и кувалда», вращая над головой своим оружием.

– Хагнир, что делать? – растерянно пролепетал один из чернорубашечников.

Вместо ответа главарь наградил его увесистой оплеухой и злобно сказал:

– Неужели нельзя обойтись без имени. Думаю, сейчас нам с ним не сладить. Забудьте про остроухого. Бежим!

Так они и поступили – оставили мешок с эльфом лежать на тротуаре, а сами бросились в разные стороны. Двое – прямо, один – налево, а последний – направо. Ему-то и повезло меньше всех. Точнее сказать, совсем не повезло. Впопыхах мужик забежал не в тот проулок и уперся в кирпичную стену. Он несколько раз попытался влезть на нее, прежде чем понял, что лучше будет вернуться на улицу и удирать в другом направлении. Но было поздно – проход загородила грозная фигура неожиданного союзника эльфа. В руке незнакомца вполне однозначно поблескивал меч.

– Привет, – осклабившись, сказал Борланд. – Лучше не дергайся, а то… порезаться можно, в общем.

ГЛАВА 7

Нападение оравы болотных троллей на эльфийский город Нонкариэль не было внезапным, но столь яростного натиска Верхние лесничие не ожидали. С того момента, как духи леса предупредили эльфов об опасности, минуло несколько часов, а тролли все не спешили показываться. Отряд зеленомордых появился на окраине леса, рядом с выходом на большую дорогу, и это наводило на мысль о том, что тролли, возможно, ушли в направлении Биланы. Но духи не умолкали и эльфы не снизили бдительности: удвоенные команды дозорных несли свою стражу на вершинах высоких деревьев, росших вдоль границ города. Вокруг Нонкариэля летали зачарованные птицы, чьими глазами на мир смотрели лучшие маги города, в том числе и сам Эрталион Итрандил.

Но ни самим, ни с помощью маленьких пернатых друзей эльфам не удалось углядеть приближавшихся к городу троллей. Болотные твари применили новую для их гнусного племени тактику.

Обычно тролли использовали лобовую атаку, звеня оружием и подбадривая себя воинственными криками. А в этот раз, как выяснилось, они осторожно подкрадывались к городу с разных сторон, рассчитывая каждый шаг. Настолько осторожно, что ухитрились в течение нескольких часов скрываться от глаз как зорких эльфов, так и их помощников-птиц. Деревья, разумеется, продолжали посылать в город сигналы опасности, только вот не могли зеленые великаны указать точного местонахождения врагов.

Возможно, троллям удалось бы незаметно подобраться к самым границам города, но один из них, наступив на острый камень тихо тявкнул от боли. В тот же миг в воздухе прозвенела эльфийская стрела, пущенная на звук с лабаза, расположенного в ветвях высокого ясеня. Неосторожный тролль захрипел и рухнул на траву, схватившись за простреленное горло.

Чего-чего, а гибели кого-то из своих тролли никогда не могли переносить спокойно. Зеленомордый карлик еще бился в агонии, а его собратья, рыча и харкая комками желтой слизи, уже неслись к городу. Лес вокруг Нонкариэля стал похож на дымящийся котел, в котором черный колдун варит змей и лягушек для своих отвратительных зелий.

В руках у троллей засвистели пращи. Зеленокожие наугад били в нависающий над ними зеленый полог шипастыми бронзовыми шариками. Шипы были смазаны смертельным ядом. И если стрелять без промаха на звук эльфы умели даже с закрытыми глазами, то с такой же легкостью увертываться от летящих со всех сторон смертоносных бронзовых пуль они не могли. Несколько эльфов, ломая ветви, свалились наземь. Им повезло, что яд убил их еще в полете, ибо тролли в клочья изодрали упавшие тела своими кривыми саблями и остриями копий. Остальные дозорные сочли за лучшее покинуть линию огня и скрылись в убежищах, оборудованных прямо внутри древесных стволов.

Зеленая орда, вопя и бряцая клинками, вкатилась в город.

Но троллей там уже ждали. Все способные сражаться жители Нонкариэля не расставались с оружием с середины дня.

Однако натиск зеленомордых был столь неистовым, что эльфам поневоле пришлось отступить к центральной городской площади, вокруг которой и развернулось основное сражение. На каждого горожанина пришлось по пять, а то и по шесть противников, и даже несмотря на то что в фехтовании эльфы были куда более искусны, чем тролли, численный перевес последних не мог не сказаться на ходе боя.

Болотные твари свернули пращи и взялись за копья и клинки. Они ворвались в город сразу с трех сторон, вынудив эльфов биться в почти глухом кольце окружения.

Владыка Кандара Эрталион Итрандил смело ринулся в гущу боя, направо и налево разя врагов сразу двумя мечами. Ему показалось странным, что тролли прислали в Нонкариэль столь немногочисленный отряд – ведь в обычной манере этих тварей было атаковать войском из нескольких тысяч бойцов. «Либо к ним скоро подоспеет подкрепление, либо все это лишь отвлекающий маневр», – подумал Эрталион, снося башку очередному врагу.

Впрочем, говоря о странностях, стоило начать с самого появления троллей в такое время. Много лет они сидели тише воды и ниже травы, загнанные в самые глухие уголки Схарны. В городах про них уже и думать забыли, считая, что племя троллей истреблено под корень. Эрталион, конечно, знал, что это не так. Навсегда покончить с зеленомордыми – все равно, что пересчитать все звезды на небе или решетом натаскать к обеду воды.

В старину кое-где бытовало мнение, что мыши и крысы сами собой заводятся в грязном белье, если долго его не стирать. Это глупое суеверие давно поросло быльем, но вот в отношении троллей оно было абсолютно верным – эти твари росли на болотах сами собой, точно грибы. Как и ко всем творящимся в Схарне гадостям, к этому приложили свои когтистые лапы дзерги. В эпоху Волшебных войн тролли выступили на стороне древних рас, и волкоголовые решили сделать Схарнийские болота и пещеры неиссякаемыми источниками солдат для своих армий. Дзерги канули в небытие, а зачарованные места остались. И новые выводки троллей, не знавших других чувств, кроме ненависти и желания воевать, продолжали исправно нарождаться. Раз в столетие они устраивали набеги на близлежащие земли и, разумеется, подвергались уничтожению, иногда успев причинить незначительный урон. Но даже такой урон не входил в планы эльфов, людей и гномов, поэтому молодые расы старались обычно наносить упреждающие удары по заколдованным локациям.

Так что в факте вторжения троллей в эльфийский город ничего сверхъестественного не было. Удивило Эрталиона совсем другое. Для того чтобы тролли размножились в достаточном для нападения количестве, изготовили оружие и доспехи, да еще и вспомнили боевые навыки, требовалось гораздо больше времени, чем прошло с последнего похода против зеленомордых. Тогда про них слегка подзабыли – в результате вместо жалких и безмозглых едва народившихся монстров отряды молодых рас встретились с хорошо вооруженной армией, уже готовой выступить в собственный поход.

«Как же им это удалось?» – разя противно верещавших карликов, думал Эрталион. В стародавние времена дзерги при помощи наичернейшей магии помогали зеленомордым расти и крепнуть быстрее. Кто мог сделать это теперь? Искать ответ на этот вопрос – хоть он, без сомнения, очень важен – времени не было. Клинки Эрталиона раз за разом вонзались в троллью плоть. Брызги темно-красной, почти черной крови летели во все стороны – она уже насквозь пропитала Итрандилов плащ.

У владыки Кандара сложилось впечатление, что тролли даже не пытаются прорваться сквозь стену оборонявшихся. Дойдя до примыкавших к центральной площади улиц, они остановились так, словно сами были защитниками этих рубежей и отражали нападение эльфов.

Вскоре стало ясно, почему тролли действуют именно таким образом. Авангард их войска служил прикрытием и отвлекал внимание кандарцев от вынырнувших из леса небольших отрядов троллей с луками в руках. Стрелы вновь прибывших были обернуты паклей, которую зеленые лучники незамедлительно подожгли. И выпустили пылающие заряды поверх голов сражавшихся. Несколько десятков огненных стрел устремились к главному городскому зданию – Чертогу Разума. В нем располагались резиденция правящей семьи Кандара, зал собраний и хранилище магических артефактов, многие из которых были для эльфов жизненно важными. Эрталион понял, что одной только силой оружия с троллями, которые на сей раз действовали более слаженно и хитроумно, нежели всегда, не сладить. Возникла срочная необходимость применить магию.

– Прикройте меня! – крикнул Эрталион бижайшим к нему эльфийским бойцам и вложил оба клинка в ножны.

Увидев это, к нему тотчас бросились, занеся для удара мечи и копья, полтора десятка зеленомордых. Но соратники уже обступили Итрандила плотным кольцом и отбросили покушавшихся на его жизнь уродцев, попутно лишив жизни нескольких из них.

Эрталион погрузил свое сознание в тонкий слой реальности и обратился за помощью к духам Природы. В тот же миг вода в городском пруду, а также в Лягушачьем озере и в протекавшем близ города лесном ручье – вспенилась и вышла из берегов. Выплеснувшиеся на землю волны обратились в грациозных лебедей, тут же поднявшихся в воздух, и в сверкающих коней с белыми гривами. Волшебные звери и птицы понеслись к Чертогу Разума, стены которого уже занялись пламенем. Первыми их достигли кони. Врезаясь грудью в бревенчатые стены, они мгновенно растекались по ним, гася огонь. Лебеди рассыпались в воздухе над Чертогом и дождем обрушивались на крышу.

Увидев, что их старания пошли насмарку, тролльи лучники взвыли от досады. Пытаться вновь поджечь Чертог Разума не имело смысла: ведь и стены, и крыша здания были теперь покрыты влагой. Поэтому лучники сконцентрировали свое внимание на самих эльфах. И, поскольку те не успели подготовить собственный стрелковый отряд, чаши весов этого боя могли склониться в пользу воинства троллей.

Так и было бы, если к рубежам Нонкариэля не подоспели дозорные – те самые, что скрылись от ядовитых пуль в древесных стволах еще до начала сражения. Теперь, когда обстрел прекратился, они спокойно спустились и ударили в спину несостоявшимся поджигателям, а когда с ними было покончено, – и тролльему авангарду. Преимуществом вновь завладели эльфы, но тут в ход битвы вмешалась еще одна сила…

Тролли, как и все разумные существа Схарны, обладали собственной магией. Их система колдовства отличалась от общепринятой, а функции магов у зеленомордых выполняли шаманы. В начале боя Эрталион не увидел среди нападавших ни одного колдуна. Он счел, что шаманов нет потому, что для их развития троллям требуется еще больше времени, чем для создания войска. Но, как оказалось, минимум один троллий шаман на поле боя все же присутствовал. Он воспользовался заклятием невидимости и, никем не замеченный, сумел пробраться за спины защитников Нонкариэля. Теперь шаман сбросил с себя маскировку и принялся творить новое заклинание, призванное лишить эльфов возможности сопротивляться…

Эрталион первым почувствовал творящуюся позади черную волшбу. Он бросил взгляд через плечо и увидел шамана, который приплясывал на траве, потрясая посохом.

Шаман был чуть крупнее остальных троллей, а голову его венчали небольшие ветвистые рога. Раскосые глаза тролльего колдуна источали ненависть. Когтистая лапа крепко сжимала суковатую палку, с которой свисали на нитках пучки болотной травы, перья, птичьи кости и змеиные черепа. Шаман издавал протяжные гортанные звуки, взывая к темным силам Природы. Вокруг него начал сгущаться зловещий зеленоватый туман. Шаман что-то выкрикнул, и из навершия его посоха вылетел сотканный из той же гибельной мглы череп. Он, хохоча, пронесся над рядами эльфов, сея зеленую отравленную росу. Когда она соприкасалась с кожей живых существ, те сразу становились в два раза слабее. Добрая половина защитников Нонкариэля разом утратила часть своих сил и не могла отражать нападение карликов с прежним успехом. Тролли радостно взревели и усилили натиск.

– Кто-нибудь, уничтожьте шамана! – выкрикнул Итрандил.

Сам он под ядовитый дождь не попал. Снимать чары было бы слишком долго, а повернуться спиной к нападавшим лесной владыка сейчас не мог – в одиночку бился сразу с десятерыми. Свести на нет слабость, сковавшую почти пятнадцать десятков эльфов, могла в такой ситуации лишь смерть существа, активировавшего заклятие.

Эльф по имени Инзагирон мгновенно развернулся, сняв с плеча лук. Выхватил из колчана стрелу, положил на тетиву, в доли секунды прицелился – и рогатый колдун свалился бездыханным, пораженный точно в левый глаз. К объятым действием зеленой росы эльфам вернулись силы, но самому Инзагирону это стоило жизни. Один из троллей, изловчившись, проскользнул между прикрывавшими его собратьями и нанес убийце шамана смертельный удар саблей поперек спины. Инзагирон вскрикнул и упал замертво. Жизнь погубившего его тролля тоже сразу оборвалась – эльфы изрубили его буквально в капусту.