Текст книги "Венец творения"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– В год Сатаны, 1666-й, Лондон едва не сгорел дотла в результате небывалого пожара. А в иной год, также состоящий из повторяющихся цифр и тем самым являющийся зеркальным близнецом предыдущего, в год 1888-й, там появился Зверь! Зверь, известный профанам под именем Джека-потрошителя! Но это были не деяния маньяка, а деяния их, сатанистов! Они приносили жертвы! Ему, своему хозяину!

Женя подавила зевок и вежливо спросила:

– А как быть с другим зеркальным годом посередине, 1777-м? Тогда в Лондоне тоже что-то кошмарное стряслось? Насколько мне известно, ничего заслуживающего внимания…

Профессор подкатил к ней в кресле и заявил:

– Отчего же, Евгения Михайловна! В этот год молодой граф Бальзуев-Мухин вернулся из английской столицы на Родину, в Россию! И вывез с собой не только молодую жену-иноземку, но и сатанинские убеждения! И в этом же году он заложил Мухину дачу!

Женя вздрогнула и вдруг поняла – а, быть может, в том, что вещал профессор Нехороших, все же было рациональное зерно?

– Он тоже был сатанистом? – спросила Женя, и профессор усмехнулся.

– Он, вне всякого сомнения, был поклонником сил тьмы и чернокнижником. Именно в Лондоне он приобщился к этой богомерзкой квазирелигии. В тот момент там существовала самая мощная их ячейка, самая могущественная ложа. И им требовались перспективные кадры для работы с бескрайней империей царицы Екатерины. Посему они рекрутировали сторонников из числа молодых дворян, что посещали Лондон. Но…

Профессор отъехал к одной из полок, снял еще один фолиант, открыл его и вручил Жене. С ветхой страницы на нее смотрело изображение красивого надменного человека, графа Бальзуева-Мухина в возрасте двадцати двух лет.

– Но это далеко не все. Ибо граф оказался учеником более чем способным. Он не просто стал адептом этого страшного культа, он преуспел. И сумел добиться небывалых успехов. Более того, в итоге прежний магистр лондонской ложи пропал – наверняка был принесен в жертву своему хозяину. А новым магистром стал молодой граф Бальзуев-Мухин. И если бы только это!

Филипп Филиппович забрал у Жени фолиант и с шумом захлопнул его.

– По слухам, граф отказался следовать многовековым ритуалам, потому что считал их неэффективными. Ведь хозяин, их хозяин, несмотря на поклонение и почитание со стороны членов ложи, так и не материализовался – то есть, проще говоря, так и не явился им. Хотя они желали видеть его! Их желание прикоснуться к своему божеству, в данном случае, конечно, к антибожеству, понятно: любая религия живет надеждой на встречу с Главным Существом, которое подарит счастье, покой и благодать. У сатанистов свои особые представления о счастье, покое и в особенности о благодати. Но дело не в этом…

Он, заметив, что Женя внимательно его слушает, продолжил:

– Посему граф изобрел свой ритуал, соединив части старого с новым. Что произошло дальше, мы знаем только в пересказе самих сатанистов и одного или двух историков, которые вращались в оккультных кругах того времени, но сами сатанистами не являясь. Якобы ритуал возымел успех, и хозяин, вы понимаете, о комя веду речь, ему явился. Это только в глупых фильмах и у Гете дьявола можно вызвать щелчком пальцев, начертив парочку пентаграмм и топнув ногой. На самом деле извлечение рогатого из мест его обитания подобно по своей сложности искусственному производству черных дыр в адронном коллайдере в Швейцарии! И это, отметьте, в последней четверти восемнадцатого века! Но Бальзуев-Мухин сумел сделать это…

Замолчав, профессор усмехнулся и добавил:

– О том, что имело место после визита повелителя мух, так сказать, имеется разная информация. Вроде бы часть сущности хозяина вселилась в того, кто руководил ритуалом, то есть в молодого графа. И это сделало его самым могущественным оккультистом того времени, а возможно, всех времен и народов! Неоспоримо одно: в 1777 году как по Лондону, так и по Петербургу, а потом и по матушке-Москве – а именно таков был маршрут вояжа графа и его юной заграничной жены – прокатилась череда кошмарных убийств. Жертвами были как мужчины, так и женщины и, что ужаснее всего, дети. Такого понятия, как серийный убийца, тогда еще не ведали, приписывая подобные злодеяния силам тьмы. И в данном случае не исключено, что это в самом деле было так!

– Но почему об этих убийствах никто не знал? – спросила Женя, а профессор хмыкнул:

– Что значит – не знал? Конечно, знали. Просто не могли сопоставить факты. Да и время само по себе было непростое, жестокое. Ну, нашли шлюху с вывороченным животом или купчину без головы и, пардон, того, что пониже. Перекрестились, возможно, схватили подвернувшегося под руку бродягу, без особых разбирательств казнили того – и все. А то, что новая мертвая шлюха или новый оскопленный купчина через неделю на другом конце города нашлись, никого уже не волновало. Ведь Интернета или Твиттера не было, информация вся шла или через газеты, которые читались исключительно людьми образованными и состоятельными, или передавалась по методу «испорченный телефон». А слухов тогда было неимоверно много! Тем более что власть имущие не были заинтересованы в возникновении паники, и высшие чины полиции, получив приказания от монарха, держали язык за зубами и не заикались о том, что речь могла идти о деяниях одного и того же человека или одной и той же банды убийц. И это в благопристойной Британии! Тогда подумайте, что имело место в екатерининской России!

Женя судорожно сглотнула и сказала:

– Граф был серийным убийцей? И он продолжал убивать, когда осел под Москвой, в своем новом имении?

– Продолжал! – заявил уверенно профессор. – Только, конечно, не в таких масштабах, как во время первой фазы. Потому что теперь ему жертвы требовались не так часто, как до этого. Его поведение можно объяснить или тем, что он был и вместилищем частицы сатанинской пакости, или тем, что он, свихнувшись на почве оккультизма, просто убивал, вообразив, что состоит в связи с сатаной. Кстати, вы ничего не заметили?

Женя пожала плечами, а Филипп Филиппович пояснил:

– Сама фамилия – Бальзуев-Мухин! Род старинный, но не очень известный. Еще Иоанн Грозный приказал запихнуть боярина Никиту Бальзуева в огромный улей, где тот стал жертвой разъяренных пчел, а потом все это прилюдно при помощи бочки пороха взорвали. Жужжащие насекомые, запечатленные, кстати, на фамильном гербе, уже тогда играли интересную роль в судьбе рода. Бальзуев вызвал гнев царя тем, что посмел утверждать, что его род древнее и знатнее царского! А ведь Иоанн кичился тем, что Рюриковичи ведут происхождение от римского кесаря Августа. Бальзуевы же мнили, что происходят аж из Древнего Вавилона! Помните, что я вам только что рассказывал?

Женя ощутила дурноту, внезапно накатившую на нее. Ведь именно этои мелькнуло у нее в голове тогда, после рассказа Романа и перечисления титулов сатаны!

– Один из титулов рогатого – Повелитель мух. Это и в Библии упоминается, и известная одноименная книга о жестоких детишках, быть может, одержимых сатаной, на необитаемом острове имеется. Опять же, кстати, английского автора. О, британцы в этом толк знают! А на иврите это – «бааль-зевув». Что позднее превратилось в небезызвестного Вельзевула. Но не напоминает ли вам «бааль-зевув» фамилию боярского рода Бальзуевых?

– Они что, потомки сатаны? – спросила с ужасом Женя, а профессор ответил:

– Ну, или во всяком случае, если принять за правду то, что они ведут происхождение из Древнего Вавилона, уже тогда поклонялись сатане! Так что не исключено – боярина Иоанн Васильевич казнил по делу. А при Петре они стали графами. Вернувшийся же из Лондона в 1777 году молодой отпрыск рода фамилию усовершенствовал – и стал Бальзуевым-Мухиным. Якобы в память о своей супруге, урожденной маркизе де Флай, то есть по-русски – Мухиной. А кое-кто считает, что это дань поклонения хозяину – Повелителю мух! Посему и – Мухин!

Женя, чувствуя, что история все больше затягивает ее, произнесла:

– То есть он был графом Вельзевуловым-Мухиным! И поклонялся Повелителю мух, то есть сатане!

– Ну, или тот даже завладел его телом, если верить кое-каким источникам! – усмехнулся, правда, очень горько, профессор Нехороших.

– А почему, собственно, повелитель мух? – спросила Женя, и Филипп Филиппович ответил:

– О, все очень сложно! Первая ассоциация, что это имеет связь со, скажем, мертвым телом, которое является пиршеством для личинок, из коих позднее появляются мухи, конечно, самая простая. Это не столько странный натуралист, «повелитель мух», сколько буквально – «повелитель летающих вещей». То есть злых духов, падших ангелов, левитирующих колдунов, парящих на метлах ведьм и швыряющегося мебелью полтергейста. Все дело в том…

Он пустился в рассуждения, а Евгения задумалась о том, в какую историю вляпалась. Хотя, если подумать: что с того, что раньше в доме жил чернокнижник? Но все же неприятно обитать там, если знаешь, что где-то неподалеку, возможно, в доме – или в подвале, имели место сатанинские мессы и приносились жертвы. Человеческие?

– Однако мы уклонились от нашей темы, – произнес профессор, – так что вернемся к нашим баранам, вернее, конечно, к нашим мухам. Ну, или уж если быть совершенно точным, к графу Бальзуеву-Мухину. Убийства имели место и около его поместья. Например, в этом идиллическом селе Анчуткино… Кстати, вы знаете, кто такой анчутка?

Женя пожала плечами, а Нехороших пояснил:

– Мелкий черт или бес! Название говорящее, не так ли? Причем, что интересно: до возвращения молодого графа из Лондона село называлось Луговое. Вполне нейтрально, не так ли? А он прибыл, затеял строительство Мухиной дачи, стал реформировать хозяйство и изменил название села, непосредственно примыкавшего к его, так сказать, резиденции. И выбрал отчего-то именно это название, опять же связанное с оккультной тематикой. Местный священник тогда воспротивился переименованию, однако граф добился, чтобы того отозвали из этого прихода и в качестве наказания сослали куда-то в дальнюю сибирскую епархию…

– А он сам продолжал убивать? – спросила Евгения. – И управы на него не нашлось? Неужели никто не подозревал, что это он за всем стоит?

– Конечно, подозревали, однако кто бы попробовал идти против могущественного аристократа? Смерти, как я уже сказал, были, но весьма редко. Граф все же понял, что убивать в Анчуткино опасно, поэтому частенько наведывался в Первопрестольную, в Петербург или в свои прочие угодья, раскиданные по всей России. А что там имело место, одному Богу известно… Точнее, одному черту… Повелителю мух, так сказать…

И она жила теперь в доме, где когда-то убивали людей! И не исключено, все еще убивают…

– Но сколько веревочке ни виться… После прихода к власти Павла граф потерял прежнее благорасположение монарха. И даже отказался присягнуть новому императору, ибо тот был гроссмейстером Мальтийского ордена, покровителем которого является святой Иоанн Иерусалимский, низвергатель всей темной адской нечисти. Присягая Павлу, граф присягнул бы Христу – а, как убежденный сатанист, сделать он этого не мог. А Павел, сам человек увлеченный мистикой, хотел положить конец бесчинствам графа. Вот его и заключили под стражу, официально объявив сумасшедшим! При Александре выпустили, а потом через несколько лет снова арестовали, по слухам, за причастность к серийным убийствам – и на этот раз содержали под стражей до конца жизни! Причем умер он ужасно: летом в саду монастыря, где его содержали под стражей, старый граф, обезумев, вдруг начал громить все вокруг. Перевернул в том числе и несколько ульев. Рой пчел облепил его с головы до ног. Кто-то облил несчастного, думая, что в ведре вода, а оказался – керосин. Вспыхнуло пламя… В общем, смерть была ужасная, как и у его предка-боярина. И символичная: опять без геральдических насекомых, подчиненных повелителю мух, не обошлось…

– Но вы вели речь о каком-то ритуале, что имеет место раз в пятьдесят лет…

Историк усмехнулся и произнес:

– Да, вы умеете слушать… Речь идет именно об этом новом ритуале, изобретенном графом. Якобы он свершается раз в пятьдесят лет! И, кстати, этот год – юбилейный!

Женя внимательно посмотрела на Филиппа Филипповича, а тот сказал:

– Вы хотите знать, в чем именно он заключается? Могу рассказать! Однако тогда придется вернуться в год 1777-й, когда молодой граф вернулся со своей заморской женой в Россию. Графиня была очень красива, но своенравна. И, по слухам, как и муж, не чуралась занятий черной магией. Доподлинно известно, что первого своего ребенка она родила в начала 1778 года. Второго – в 1780-м, третьего – в 1783 году. Графиня скончалась во время родов своего последнего отпрыска. Официально она якобы разродилась мертвым ребенком. Причем первые двое детей выжили, выросли, завели семьи. И вот этот третий ребенок… По неофициальной версии, он тоже выжил!

Профессор взглянул на Женю и сказал:

– Только был это не ребенок самого графа, точнее, не только его…

– Не только его? – спросила Евгения. – Но как такое возможно? Чей же тогда, если не только его?

– Повелителя мух! – сказал Нехороших, и от этих слов у Жени екнуло сердце. – Да, граф во что бы то ни стало хотел позволить своему хозяину принять человеческий облик. А для этого нужна была женщина, готовая зачать ребенка от… От черта!Таковой стала в итоге сама графиня! И, как намекают некоторые источники, в тот год она родила ребенка – ребенка сатаны! До этого, конечно, имел место ритуал зачатия, но как он проходил, лучше вам не знать, все это чрезвычайно неаппетитно…

Он погладил бороду и добавил:

– Да, и ребенок появился на свет! Только с учетом его, так сказать, более чем специфического отца, вид у ребенка был… Был не совсем человеческий!

– Не совсем человеческий? – осведомилась Женя. – Это как? Рога, что ли, копытца и хвостик? А вместо носа – свиной пятачок?

Профессор усмехнулся и ответил:

– Скорее, некое подобие маленького вампира… Или живого мертвеца… Странная бугристая кожа, покрытая темными волосами на голове, в самом деле, крошечные рога, горящие глаза, страсть к крови…

Женю передернуло, и она спросила:

– Но ведь это все басни, не так ли?

Профессор пожал плечами и сказал:

– Не могу ответить на этот вопрос, однако известно, что в подвале Мухиной дачи имелась особая комната, где уже после заточения графа в монастырь кто-то содержался. Туда носили еду два раза в день, причем делал это сын графа, новый владелец имения.

Женя испуганно замерла. Описание ребенка сатаны очень походило на портрет того монстра, что она видела в подвале. Там, где этого монстра и содержали! Только было это двести лет назад! Неужели… Неужели монстр до сих пор живет там?

– Никто не знал, что за пленник находится в подвале, говорить об этом было категорически запрещено. Одного не в меру любопытного лакея, который увязался как-то за графом в подвал, затравили собаками.

– И что стало с этим ребенком сатаны? – спросила дрогнувшим голосом Женя. – Он что, как в фильмах ужасов, решил прибрать к рукам власть над Землей и душами всех ее обитателей?

Филипп Филиппович усмехнулся и ответил:

– Кажется, у сатанистов были иные планы в отношении ребенка их хозяина. Или им просто не удалось осуществить то, что они задумали, – ведь старый граф оказался в заточении. А графский сын, опять же, по слухам, как и его родитель, тоже увлекался оккультизмом. Для соседей Бальзуевых-Мухиных ответ был очевиден: неисчерпаемые богатства графского рода объяснялись сделкой с сатаной! Бальзуевы-Мухины растили его сына, а за это рогатый папаша в аду делал так, чтобы графский род богател и богател! На самом деле природа их богатства вполне естественна – они удачно спекулировали землей, одними из первых оценили перспективы идей железнодорожных перевозок и активно занимались торговлей с заграницей. Но все были уверены – миллионщиками графы стали благодаря помощи из пекла!

Женя понимала, что даже самые странные события имеют рациональное объяснение. Во всяком случае, почти всестранные события… Потому что то, с чем столкнулась она, пока что рационального объяснения не имело.

– Богатства богатствами, но ведь имелся еще этот ребенок? – сказала она. – Какова его судьба?

Филипп Филиппович был вынужден признать, что этого не знает.

– Официально ребенка-то никакого не было! Но шептались, что графиня была убита во время ритуала, когда и появился на свет сын сатаны. И что каждый ритуал должен непременно заканчиваться смертью роженицы! Роженицы, которая…

Тут он вздохнул, кашлянул и произнес:

–  Роженицы, которая носит имя Евгения!Так, только на английский манер, конечно, звали несчастную графиню. И с тех пор это имя стало фамильным.

Настал черед Жени усмехнуться. Ну надо же, ей повезло! Она – тезка графини и прочих представительниц этого странного дворянского рода. Случайность?

Или закономерность?Ведь именно живущий за границей потомок Бальзуевых-Мухиных позволил им купить поместье. И предоставил кредит на сказочных условиях. И ведь он точно знал, как ее зовут. Неужели дело все в имени…

– У сатанистов была своя теория относительно того, что мать ребенка их хозяина должна быть из благородного рода, и именно так и переводится имя «Евгения». Или по иной, менее распространенной, версии, имя можно перевести как та, что дарит жизнь представителю благородного рода.То есть сыну дьявола!

Он замолчал и уставился на нее. А потом вдруг спросил:

– Вам хорошо живется на Мухиной даче? Никаких странностей не замечаете?

Женя решила, что посвящать профессора в свои переживания не стоит. Она качнула головой, а Нехороших с улыбкой ответил:

– Что же, не хотите говорить – как хотите! Сразу скажу, что вы можете в любое время обращаться ко мне за помощью. Так вот, вернемся к вашему вопросу о ритуале. Так как ребенок сатаны все же наполовину человек, то и подчиняется он человеческим законам – в плане биологии. То есть появляется на свет, взрослеет и стареет. И умирает. В таком случае требуется замена – новый ребенок! И, соответственно, новая мать! Мать по имени Евгения!

Женя, не перебивая, слушала профессора.

– Никаких официальных данных, конечно же, попросту не существует. Однако прослеживается определенная закономерность… Так, первый ребенок появился на свет от англичанки Евгении в 1783 году. Пятидесятилетний цикл установился, однако ж, только со второго, который родился после Отечественной войны – его матерью была французская гувернантка, чье имя было также Евгения – точнее, Эжени. Несчастная Эжени Брюлло, которая просто-напросто исчезла и чьи кости никто никогда не нашел!

Профессор поправил очки и потер руки.

– Третье рождение пришлось на начало шестидесятых годов девятнадцатого века. К тому времени новый граф Бальзуев-Мухин обитал где-то на юге Франции, сдавая Мухину дачу разбогатевшему купцу. Дочь того звали Евгенией – и по версии, которую любят рассказывать местные изыскатели, она покончила с собой из-за несчастной любви, наглотавшись смертельного коктейля из уксуса и швейных иголок. А по иной версии – умерла, вернее, была убита во время рождения нового ребенка!

Женя на мгновение закрыла глаза и представила себе, что все это правда. Нет, не ребенок сатаны, в такое она не верила, но ведь можно было допустить, что группа людей, помешанных на оккультизме, принимает это за чистую монету. И приносят человеческие жертвы, в том числе заставляя взятых в заложники несчастных женщин вынашивать ребенка, которого они почитают ребенком своего инфернального хозяина.

– Потом следующий этап – и новая жертва! На этот раз Евгения, опять же гувернантка в семье очередного графа, который накануне Первой мировой проживал на Мухиной даче. Она опять же бесследно исчезла. Якобы бежала вместе с бравым поручиком и его невестой – тут каждый волен думать все, что угодно, в меру своей испорченности. В те годы подобный роман втроем был подлинным шоком! И это значило – если распространять эту историю, то в нее непременно поверят! Но ведь могло статься, что при помощи этой байки скрывалась правда, которая была в миллион раз ужаснее!

– Правда о том, что Евгению убили после того, как она породила на свет ребенка тьмы? – спросила Женя, и профессор кивнул.

– Ну а дальше пришла революция, которую, по мнению некоторых, тоже организовали личности, причастные к оккультизму, и при помощи так называемой Черной библии заключившие пакт с дьяволом [1]1
  События, связанные с данным инфернальным артефактом, изложены в романе Антона Леонтьева «Ночь всех святых» Изд-во «Эксмо».


[Закрыть]. А вот роду Бальзуевых-Мухиных опять повезло – после трагической смерти младшей дочери все семейство в спешном порядке уехало в Биарриц. И именно там их застала Первая мировая война. Вернуться на родину они уже не смогли, а после революции и незачем было. Причем, что занятно, финансовые дела графского рода были в отличном состоянии – капиталы и драгоценности у них хранились в иностранных банках. Да, вся недвижимость, коллекция предметов искусства и антиквариат пропали, оказавшись в Советской России, но это была всего лишь небольшая часть их богатств. Говорят, правда, что граф в начале двадцатых, изменив внешность, под вымышленным именем возвращался обратно на Мухину дачу, дабы… Дабы взять из тайной комнаты в подвале то, что там оставил!Или, не исключено, позаботиться о судьбе все еще жившего там ребенка сатаны!

Сцепив руки в замок, Женя спросила:

– За границей графские потомки, надо полагать, не бедствовали?

– Да, это так. А после развала СССР они снова приобрели Мухину дачу по бросовой цене, все равно никому она больше не была нужна. Как сложилась судьба оставшихся за границей графских детей и самого графа, доподлинно неизвестно. Нынешний глава семейства, уже явно не первой молодости, живет очень обособленно, время от времени наезжая в Москву. Правда, как его зовут и как он выглядит, никто не знает…

Он смолк, а Женя быстро задала вопрос:

– Но рождение нового ребенка пришлось бы тогда на начало шестидесятых, ведь так? Или оно не имело место быть?

Профессор Нехороших качнул головой:

– О, несмотря на революцию, Гражданскую войну и советский строй, в Москве и Анчуткино все еще имелись люди, готовые живот положить за своего хозяина. И я имею в виду отнюдь не графа Бальзуева-Мухина! Да и у самого графа имелись внебрачные дети – ловеласом он был знатным. Что означало: даже в советские времена за Мухиной дачей и тем, что жило на ней, присматривали! И готовились к началу нового пятидесятилетнего цикла!

Женя обеспокоенно подумала о том, что, не исключено, общалась и беседовала с кем-то, не подозревая, что этот человек – один из потомков, пусть и внебрачных, Бальзуевых-Мухиных.

– Кто-то незримый следил за тем, чтобы с Мухиной дачей ничего не случилось. Чтобы она не сгорела. Чтобы ее не снесли. Чтобы ее не превратили в свинарник. Какое-то время там был детский дом для беспризорников, но после того, как один из воспитателей убил нескольких своих подопечных, содрал с них кожу и сварил для потребления внутрь, его перепрофилировали. Там был музей успехов советского сельского хозяйства, затем музей успехов советского пчеловодства.Пикантно, и тут снова мотив насекомых! Даже в войну Мухина дача не пострадала – там располагался какой-то важный немецкий чин, который очень трепетно относился к этому месту и даже отдал под трибунал одного из своих людей, который спалил конюшню. Этот важный чин, по слухам, входил в ближний круг нацистских оккультистов и наверняка знал о том, что происходит раз в пятьдесят лет на Мухиной даче! А после войны там был оборудован санаторий Министерства обороны. После того как вскрылось, что главврач санатория предается разврату с женами военных шишек, санаторий в одночасье прикрыли. К началу шестидесятых Мухина дача все еще числилась на балансе Министерства обороны, и там поселили несколько семей высокопоставленных военных – такое элитное общежитие, благо площадь позволяла. И молодую супругу одного из генералов звали Евгенией…

Женя вспомнила, что рассказывала об этом Калерия Ильинична.

– Ее ведь убил муж? На почве ревности? – спросила она медленно.

– Опять официальная версия! А по неофициальной – она была убита во время родов, в тот самый момент, когда произвела на свет нового ребенка сатаны! И это был последний на данный момент отпрыск…

Он замолчал и уставился на Женю. Та же произнесла:

– Что вы хотите сказать? Что теперь на очереди я? Что я произведу на свет ребенка сатаны? Что я проведу ночь с дьяволом? Извините, но я занимаюсь любовью только с моим мужем – и не намерена от этого отходить!

Филипп Филиппович закудахтал:

– Евгения Михайловна, я не хотел вас обидеть. Но, с учетом фактов, надо быть осторожнее и принимать в расчет, что…

– С учетом фактов? – рассмеялась, поднимаясь с кресла, Евгения. – Каких таких фактов, уважаемый профессор? Вы же сами сказали, что имеется официальная версия. И жуткие неофициальные. Но отчего мы должны верить именно неофициальным? Ведь они могут запросто оказаться выдумкой!

– Но все же, все же! – заявил суетливо профессор Нехороших. – Масса людей пропала без вести! Имели место кошмарные убийства, несчастные случаи, суициды. И все они связаны с Мухиной дачей или даже происходили на ее территории. Это отрицать нельзя – под сомнение можно ставить только интерпретацию происходящего и альтернативные, ничем не уступающие официальным, версии развития событий. И то, что новый цикл начался, отрицать просто глупо! Потому что нашлась новая женщина по имени Евгения, которая живет теперь на Мухиной даче! А параллельно с этим, как и во время каждого цикла, имеют место ритуальные убийства! Они имели место во время каждого цикла – оккультисты уверены, что таким образом подпитывают энергию сил тьмы!

– Какие такие ритуальные убийства! Не смешите! Это просто бред… – заявила Женя и осеклась.

Она вдруг вспомнила о том, как умер Толян Дохилин, тот самый малоприятный бизнесмен с криминальным прошлым, который и должен был, собственно, купить Мухину дачу. Его убили! Причем убили зверским образом – точно так, как сатанисты издревле убивали свои жертвы.

И убийца была немедленно схвачена – им оказалась его подруга, эта вульгарная блондинка. В том, что у нее не было ни манер, ни вкуса, Женя была уверена. Но никак не могла поверить в то, что эта особа вдруг решила ни с того ни с сего выпотрошить своего богатого супруга, от которого, собственно, полностью зависела.

Ответ был очевиден: сатанисты убили Толяна, тем самым ликвидировав его как опасного конкурента в борьбе за покупку Мухиной дачи. И заодно открыв сезон новых ритуальных убийств!А вину по отработанному сценарию возложили на ни к чему не причастного человека.

Профессор триумфально поднял к потолку указательный палец.

– Вижу, Евгения Михайловна, что вы задумались над фактами! Да, ритуальные убийства набирают обороты! Но оккультисты везде имеют своих людей – поэтому никто не будет связывать одно жуткое убийство с другим. А часть их вообще не станет известна широкой общественности, ибо просто исчезнет какой-нибудь беспризорник, гастарбайтер или проститутка – и дело с концом. Но в центре всего этого сатанинского кошмара находится Мухина дача. И вы женщина, по имени Евгения, живущая сейчас на ней!

Он замолчал, а потом схватил с письменного стола визитную карточку и начал деловито совать ее Евгении.

– Что это? – спросила она, не в состоянии разобрать текст на визитке – буквы расплывались и прыгали перед глазами, в них стояли слезы.

– Тот, кто поможет нам обыграть сатанистов. И разрушить их ужасающие планы! Я все продумал, я уже договорился! Вам надо только, не откладывая в долгий ящик, наведаться к нему. Он – человек надежный, мой старинный приятель, сделает все бесплатно и на высшем уровне!

Женя наконец смогла прочитать то, что значилось на визитке. Профессор Г.С. Чижиков, гинеколог, главный врач клиники «Мое Чадо».

– Благодарю вас, но я не беременна. И мне помощь гинеколога не требуется! – заявила ошарашенная Евгения, а Филипп Филиппович заговорщическим тоном произнес:

– Так ведь нужно, чтобы так и оставалось! Потому что отсчет времени уже начался! Ребенок сатаны всегда рождается в ночь с тридцатого апреля на первое мая – это же Вальпургиева ночь, разгул сил тьмы! А для этого зачатие должно иметь место в конце августа – начале сентября, в языческий Новый год! То есть именно в эти дни!

Женя молчала, а профессор продолжил:

– Думаете, случайно Гитлер покончил с собой именно тридцатого апреля? Он был уверен, что попадет так прямиком к своему хозяину, с которым заключил пакт. Ну, думается, так и произошло!

– При чем тут Гитлер! – закричала Евгения. – Речь идет обо мне и о ребенке, которого я не вынашиваю! Благодарю за информацию, но мне кажется…

Профессор Нехороших буквально закричал:

– Разве вы не понимаете, что все в любой момент может перемениться? И именно для того, чтобы не забеременеть, вам нужно обратиться к моему приятелю Чижикову! Речь идет не о том, чтобы он вас наблюдал, а о том, чтобы он помог вам никогда не забеременеть! И тут не нужно доверять всем этим новомодным контрацептивным средствам, нужен радикальный шаг! Предлагаю вам резекцию матки…

Женя подумала, что ослышалась. Малознакомый человек на полном серьезе предлагал ей нечто подобное?Это было неслыханно! Она даже не знала, что и ответить, полностью растерявшись.

– Да, да, резекцию! – произнес профессор, неверно истолковывая ее молчание. – Тогда вы станете им неинтересны, и они оставят вас в покое! Потому как зачать и выносить ребенка сатаны вы все равно будете не в состоянии – физически! А так как цикл уже идет и времени крайне мало, то найти новую мать они элементарно не смогут! А это значит, что этот пятидесятилетний цикл пройдет без появления на свет ребенка! И им придется ждать последующие полвека или, что не исключено, это положит конец их сатанинской вакханалии!

Женя молча направилась к двери. Она поняла, что совершила ошибку, очень большую ошибку, явившись к этому субъекту. А ведь она некоторое время считала, что он в чем-то прав! Однако надо было смотреть правде в глаза: она имела дело с сумасшедшим стариком! С сумасшедшим, полностью свихнувшимся стариком, который хотел одного – подчинить ее своей воле и манипулировать не только ее мыслями, но и ее телом!

Потому что то, что на полном серьезе предлагал ей Нехороших, она вообще не рассматривала. Нет, нет и нет!

Артем так хотел стать отцом… Но она сейчасне желала иметь детей – а со временем, через несколько лет…

– Евгения Михайловна, подождите! Понимаю, что вам, как женщине, тяжело смириться с этой мыслью, однако так мы убьем сразу всех зайцев! И выведем вас из-под прямой угрозы! – взывал Филипп Филиппович, нагнав ее в коридоре, где Женя стояла около массивной двери, вертя многочисленные замки.

– Вы станете им тогда неинтересны, они вас не тронут и оставят в покое… А дети… У меня тоже нет детей и теперь, конечно, уже не будет. И ничего, можно жить! – заключил он, все еще пытаясь убедить ее в правоте своих ужасных слов.