Текст книги "Золотая клетка для синей птицы"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Светлана вспомнила об откровениях Ватутина вчера вечером, и у нее защемило сердце. Он не хочет, чтобы жена знала о его недуге. Он имеет на это право…

– Я уже поднялась, – сказала Ухтомина, направляясь в ванную.

– Вот и правильно, мы вместе с вами позавтракаем, я готовлю оладушки, вы ведь их любите?

Нина Афанасьевна, когда они сели за стол, подвигала к гостье то одно блюдо, то другое.

– Ну что же вы совсем не попробовали варенье из морошки, оно такое вкусное. И хотите еще один оладушек, нет? Ну тогда немного кофе, еще одну чашечку, я же знаю, что вы кофе обожаете, ведь не ошиблась? А вот я его почти совсем не пью, мы с Гришей перешли на цветочные чаи и отвары…

Светлана не привыкла так плотно завтракать, но Нина Афанасьевна относилась к той категории людей, которые не понимают слова «нет».

– Какие у вас планы на сегодня? Гриша сказал, что сообщил вам все, что знал. Жаль, что я была на дне рождения, но я никак не могла пропустить юбилей моей старинной подруги. Значит, вас занимает дело Оксаны Винокуровой. Да, я прекрасно помню, какой был шум, представляете, изнасилована и убита красивая молодая девушка, это было шоком! Сейчас такое в порядке вещей, но тридцать лет назад…

Нина Афанасьевна пустилась в воспоминания, Светлана не прерывала ее, понимая: пока та не выговорится, все равно не умолкнет. Ухтомина уже приняла решение, что последует совету Ватутина и отправится на встречу выпускников этой школы. И еще ей хотелось бы встретиться с семейством Винокуровых. В особенности с их сыном Вячеславом. Молодой человек, уверена Светлана, имел какое-то отношение к гибели Стаховского. Но где он? Вячеслав, сбежав после гибели Владимира, исчез. Прячется ли он в доме у родителей? Или где-то еще?

– Ага, вот и ты, Гриша, а то мы тебя уже заждались, – приветствовала мужа Нина Афанасьевна.

Светлана заметила, что Ватутин выглядит плохо, под глазами залегли глубокие тени, кожа мучнистая, на лбу выступили капельки пота.

– Да ты никак простудился, мой дорогой, – засуетилась Нина Афанасьевна. – Немедленно пей чай с малиновым вареньем. Или ты хочешь с медом? Но тогда с каким, гречишным, липовым…

Григорий Иванович, привыкший к трещотке-супруге, ничего не ответил, та сама подала ему чашку и налила туда ароматный чай.

– Я покажу вам школу, где пройдет праздничный сбор выпускников, ей исполняется в этом году пятьдесят лет. Это совсем недалеко отсюда. Хотите прогуляться? – спросил ее Ватутин.

Светлана не успела ответить, как Нина Афанасьевна запричитала:

– Но Гриша, как же ты пойдешь, ты же простудился, может быть, отвезешь Светочку на машине?

– Нина, все в полном порядке, – оборвал ее Григорий Иванович. – И, кроме того, Светлана хочет посмотреть на город, не так ли? Вот я заодно и покажу ей наш Усть-Кремчужный.

Нина Афанасьевна смирилась, похоже, она привыкла, что в итоге муж делает все так, как сам считает нужным. После завтрака Ватутин и Светлана вышли на улицу. Шел мягкий снег, ярко светило солнце, день был чудесным и морозным.

– Ну что же, Света, вот он, наш городок. Ничего особенного, но мы к нему привыкли и любим его. Нам туда, – произнес Григорий Иванович. Они, вывернув из небольшого переулка, где проживали Ватутины, вышли на большой проспект, центральную улицу Усть-Кремчужного.

Она была застроена в основном домами пятидесятилетней давности, виднелись купола нескольких церквей, небольшие магазины. Городок походил на сотни других, раскинувшихся на необъятных просторах России. Они миновали памятник Ленину, прошли мимо здания, в котором заседали местные органы власти.

– В той стороне, – Григорий Иванович указал налево, – расположена элитная часть Усть-Кремчужного, там находятся новые девятиэтажки и особняки богатеев. В том числе и коттедж семейства Винокуровых. Так что, если надумаете их навестить, можете идти прямо или сесть на трамвай, который идет в ту сторону. Но я вам уже говорил, Винокуровы не любят чужаков и с большим трудом идут на контакт. С момента смерти Оксаны прошло больше тридцати лет, но у меня создается впечатление, что они так и не оправились от горя. Вот мы и подошли к школе.

Он указал на большое здание из светло-желтого кирпича, около которого на крыльце толпились люди. Светлана, попрощавшись с Ватутиным, получила от него ключ от квартиры.

– На всякий случай, – сказал он. – Или я, или Нина все время дома, но вы должны быть уверены, что в любой момент попадете в квартиру, не так ли? Желаю вам хорошего дня!

Он отправился обратно, Ухтомина проводила глазами его сгорбленную фигуру. Затем двинулась к школе, на фронтоне которой висел транспарант: «Нашей школе сегодня 50. Добро пожаловать на праздник!» Она решила смешаться с толпой выпускников, чтобы не вызывать любопытства. Но никто не обратил на нее внимания, все увлеченно беседовали, кое-кто курил, и Светлана не выделялась из общей массы. Внезапно ее взгляд выделил знакомое лицо – Павел Резниченко!

Так и есть, Павел собственной персоной стоял на крыльце и мило беседовал сразу с двумя полноватыми дамами. Светлана улыбнулась. Это же он подал ей идею отправиться в Усть-Кремчужный. Резниченко, завидев Светлану, направился к ней.

– Какими судьбами! – воскликнул он. – Значит, и вы здесь! Но ведь обещали же позвонить мне, прежде чем поедете сюда. Я вам сам звонил, но мужской голос сказал, что не дает справок о местонахождении Светланы Геннадьевны. Это ваш супруг?

– Мой отец, – сказала Ухтомина. – А с кем это вы так мило щебечете?

– Ах, это Варя и Оля, две прелестные жительницы Усть-Кремчужного. Закончили школу пятнадцать лет назад, сегодня вот собрались, чтобы увидеть тех одноклассников, кто уехал в другие города. Но вы ведь здесь неспроста…

– И вы тоже, – парировала Светлана. – Сознайтесь, вы же не ради этих двух особ тут оказались?

– Сознаюсь – не ради них. Ради вас, – ответил Резниченко. – Я же знал, что рано или поздно на горизонте возникнете вы, Света. Так и произошло. Но где вы остановились, тоже в той премилой гостинице, где по утрам отключают горячую воду?

– Значит, вы принимаете такие муки ради истины, – сказала Светлана. – Нет, мне повезло. Там, где я живу, горячая вода есть, в том числе и по утрам.

– И что же вам удалось узнать? – спросил Резниченко, склонив набок голову. – Наверняка много интересного…

– Паша, ну где же ты, – раздался нетерпеливый голос одной из толстушек. – Мы тебя ждем, пупсик!

– Уже пупсик! – изумилась Светлана. – Быстро же вы, однако, перешли с ними границы светского этикета.

Резниченко, смущенно почесав голову, ответил:

– Они милые дамочки, но не подумайте, что это серьезно.

Он, извинившись, на секунду отошел к ждавшим его толстушкам, что-то сказал им, те бросили оценивающий и злобный взгляд на Светлану. Похоже, они почувствовали в ней соперницу. Светлана ответила им милой улыбкой. Надо же, кто бы мог подумать, что ее будут подозревать в посягательстве на Павла.

– Все улажено, – сказал Резниченко, возвращаясь к Ухтоминой. – Я им объяснил, что вы моя одноклассница, первая школьная любовь, которую я не видел многие годы. И они милостиво разрешили мне поговорить с вами…

– Но потом присоединишься к нам, – сказала одна из дамочек и пригрозила Павлу толстым пальчиком. – А то сам понимаешь, старая любовь не ржавеет…

– Конечно, конечно, – заверил ее Резниченко. – Но вы пока отдыхайте и расслабляйтесь, девочки…

Особы исчезли с крыльца, Светлана, поежившись, проследовала за ними. Внутри школа выглядела так же, как тысячи подобных заведений. Стершийся линолеум на полу, стены, выкрашенные темно-зеленой краской, старые фотографии на стене, стенды с цитатами из лоцманов советского государства. Светлана заприметила даже запыленный портрет Ленина. Скорее всего, именно так и выглядела школа в те годы, когда здесь учились Оксана Винокурова, Владимир Стаховский и Федор Таранцев.

– Милое местечко, не правда ли? – спросил Резниченко. – Мне показалось, что я перенесся в далекое прошлое, как только вошел в холл. Школа, в которой я учился, была именно такой.

– «Сбор выпускников с десяти часов утра», – Светлана прочитала объявление. – Так и есть, сейчас сюда заявятся все, кто когда-то учился в этой школе…

– Все, кроме трех человек – Оксаны, Володи и Феди, – сказал Резниченко. – Они уже никогда не осчастливят своим присутствием стены своей любимой школы. Они мертвы…

Светлана пошла по коридору. Прозвенел звонок, из классов высыпали толпы детей. Кажется, она выбрала не самое удачное время для визита. Пока что экс-учеников мало, все придут под вечер. На восемнадцать ноль-ноль запланирована речь директора и торжественная часть в актовом зале.

– Я думаю, мы можем посвятить оставшееся до вечера время чему-то более важному, – сказал Резниченко. – Не хотите ли заглянуть в кафе? А то я чувствую некоторый голод после завтрака в гостинице.

– Вы всегда угощаете меня, это стало традицией? – сказала Светлана. – Что ж, от чашечки кофе я не откажусь.

– Вот и хорошо, – обрадованно произнес Павел. – Мы с вами, Светочка, вернемся сюда, когда те, кто учился в одном классе с героями нашего расследования, почтят своим присутствием это заведение.

Они вышли из здания школы, и Резниченко сказал:

– Я совершенно случайно обнаружил здесь уютное кафе…

– У вас прямо-таки нюх на них, – сказала Светлана.

– Да, не отрицаю, – согласился Павел. – Но что еще можно делать в таком тихом городке, как Усть-Кремчужный. Спорю, что с момента убийства Оксаны Винокуровой здесь не произошло ничего из ряда вон выходящего.

– Не думаю, – сказала Светлана. Они снова оказались на центральной улице городка. – В Усть-Кремчужном течет своя жизнь, и она ничем, в принципе, не отличается от той, которую ведут люди в больших городах. Все дело только в масштабах. Уверена, здесь есть и свои наркоманы, и свои неофашисты. Вряд ли Усть-Кремчужный остался неподвластен влиянию времени.

– О, узнаю ваш великолепный стиль, Света, – сделал ей комплимент Резниченко. – Как же я рад, что повстречал вас. А то думал, что вы занялись чем-то более важным и забыли о нашей договоренности. Вот оно, кафе с «оригинальным» названием «Лакомка».

Столики в зале были почти все свободны, несколько мамаш с детьми, которые поглощали пирожные, пара девиц, пожилая чета – и никого больше. Журналисты выбрали место около окна, чтобы наблюдать за неторопливой и размеренной жизнью городка. Резниченко принес Светлане большую кружку кофе с молоком, перед собой же поставил тарелочку с аппетитными плюшками.

– Вам не предлагаю, Света, я уже знаю, что вы не любите сдобу, – сказал он. – А ведь вкуснотища, я в городке два дня и стал здесь уже постоянным клиентом. Сладкое, говорят, полезно для деятельности мозга…

– У меня с головой все в порядке, – произнесла Светлана. – Спасибо, Паша!

Несколько минут они наслаждались относительной тишиной (около них бубнила заботливая мамаша, поучавшая сына, как правильно держать ложку) и ассортиментом кафе «Лакомка». Наконец мамаша и сынок ушли.

– Ну, скажите честно, как вам нравится этот городок? – спросил Резниченко. – Я от него в восторге. Вы еще не были в музее аметистов? Уверяю вас, всего за семь с половиной рублей вы получите незабываемые впечатления на всю жизнь.

– И вам удалось что-нибудь узнать? – спросила в ответ Светлана, отпивая крошечными глоточками кофе. – Вы наверняка уже в курсе последних сплетен…

– Вы меня, право, переоцениваете, Светочка, – сказал тот. – Но в последний раз, как мне помнится, солировал в основном я, а вы только слушали, так что теперь пришел ваш черед поделиться со мной информацией. Ну а потом и я расскажу вам кое-что занятное про семейство Винокуровых…

Светлана задумалась. Если она сообщит Павлу о том, что узнала, то предоставит ему информацию. Он ведь, по сути дела, ее конкурент. Ну что ж, можно рассказать так, чтобы у конкурента возникла иллюзия полной откровенности. Поэтому она изложила Павлу вкратце сведения, полученные от Ватутина, утаив кое-какие детали.

– И вы, как я вижу, времени даром не теряли, – сказал Павел. – Всего один день в городе, а такое впечатление, что беседовали со следователем, который вел дело по убийству Оксаны.

– Вполне может быть, – заметила Ухтомина. Резниченко, сам того не ведая, угадал.

– Бесполезное занятие, – произнес журналист. – Следственную бригаду возглавлял некий Григорий Ватутин, крепкий орешек, скажу я вам. Я пытался подступиться к нему, позвонил, но он меня отшил, не пожелав даже выслушать. Не любит он журналистов…

– Нужно уметь найти подход к собеседнику, – сказала Светлана. – Разве вы забыли, Паша, чему вас учили в университете?

– Так-то оно так, – ответил Резниченко, – но, например, с двумя дамочками, которых вы видели в школе, я сразу наладил контакт. А вот с Ватутиным… Он мог бы многое рассказать, ну да ладно, обойдемся и без его сведений.

– А каковы ваши успехи? – Светлана заказала себе еще одну чашку кофе. – Уверена, что, как всегда, потрясающие. Вы обладаете способностью оказаться в нужное время в нужном месте, Паша.

– Вы мне льстите, – рассмеялся Резниченко. – Мне не удалось узнать так много, как вам, но кое-что… Кое-что и я нарыл. Ведь мы будем делиться друг с другом информацией по этому делу?

– Конечно, – заверила его Светлана. – А как же иначе, мы ведь вместе ведем это расследование!

– Хорошо, – успокоился Павел. – А то у меня возникли подозрения, что великая журналистка Светлана Ухтомина будет использовать меня как мавра, добывающего сведения, а потом, когда я стану ей не нужен, выставит меня на морозец.

– Спросите всех, кто меня знает, я на такое не способна, – ответила Ухтомина. – Итак, что же вам удалось узнать о семействе Винокуровых? Я слышала, они удачно занимаются бизнесом…

– Так точно, – подтвердил Резниченко. – Они всегда были близки к властям предержащим. Отец Оксаны, Иван Иванович Винокуров, был вторым секретарем горкома, его в конце восьмидесятых прочили даже на место первого секретаря, но честолюбивым мечтам нашего Наполеона сбыться не было суждено. Система рухнула, он ушел из политики и занялся бизнесом. В этом ему всемерно помогала супруга, Наталья Семеновна. Она в течение нескольких десятилетий заведовала лабораторией на местном хлебозаводе. Когда настали времена перестройки, они решили в полной мере использовать все блага демократии. Открыли первый магазин, в котором можно было приобрести продукты чуть дешевле, чем у конкурентов. И это принесло им первые деньги. Они начали раскручиваться, открывали одну торговую точку за другой, в том числе и в соседних городках. Злые языки шептались, что Винокуров использует связи, которые остались у него со времен работы в горкоме, поэтому ему и дают зеленый свет во всех инстанциях, где от обычных предпринимателей требуют массу документов и мзду. Но факт остается фактом – на сегодняшний момент господа Винокуровы являются единственными владельцами девяти супермаркетов, двух дискотек, пяти автозаправок и одного кафе, а именно того самого, в котором мы с вами находимся. Сами Винокуровы отошли, так сказать, от дел, они только снимают сливки, а руководят их империей наемные менеджеры и управляющие. Так что в тот момент, когда вы наслаждаетесь кофе или я поглощаю пирожные, мы делаем семейство Винокуровых богаче.

Светлана едва не поперхнулась. Надо же, Резниченко удалось узнать достаточно много. Значит, и это премилое кафе, в котором был весьма разнообразный для провинциального заведения ассортимент и вполне доступные цены, принадлежит родителям Оксаны.

– Я изучил в библиотеке местную прессу, фамилия Винокуровых достаточно часто мелькает на страницах газет. То они жертвуют школе компьютерный класс, то оплачивают одаренным детям отдых на Черном море, то спонсируют открытие памятника Демидову. В общем, они столпы общества в Усть-Кремчужном, местные Рокфеллеры, так сказать. Их называют самыми состоятельными людьми городка. Впрочем, если учесть, что население здесь не дотягивает и до восьмидесяти тысяч… Но думаю, они на самом деле богаты. Я побывал в местном элитном районе, который носит поэтическое название Дубки, там обосновались богачи и чиновники. Винокуровы отгрохали себе настоящий дворец, который вполне можно сравнить с теми, что расположены по Рублевскому шоссе. Они живут абсолютно замкнуто. Никаких интервью, отклоняют одно за другим предложения местного телевидения выступить в усть-кремчужном аналоге «Героя дня», почти не появляются на публике. И вроде бы все из-за того, что до сих пор носят траур по дочери, убитой тридцать лет назад.

Павел снова купил себе пирожные, Светлана, не удержавшись, последовала его примеру. Винокуровы держали хорошего кондитера, сладости были на удивление вкусными.

– Нам повезло, что сейчас только половина одиннадцатого, – сказал Павел. – После часа здесь не протолкнешься, школьники, старушки, рабочий люд – все стоят в очереди за пирожными и тортами. Винокуровы рассчитали верно – если жизнь горькая, то хочется чего-то сладкого. Вот они и предлагают это в «Лакомке».

Ну я продолжу. Я попытался найти в телефонной книге их номер, но семейство Винокуровых там не фигурирует. Есть множество однофамильцев, но нет Ивана с Натальей. Видимо, они перешли в разряд небожителей, чьи телефонные координаты не указываются. Но меня этим не смутишь, я попробовал взять у них интервью. Позвонил в ворота их особняка, дверь открыла старая мегера, как я понял, сама Наталья Винокурова. Я представился, показал журналистское удостоверение, попросил разрешения побеседовать с ней о деле ее дочери. Видели бы вы, как она поджала губы, как вспыхнули ее глаза! Мадам Винокурова заявила, что у меня нет ни малейшего права вмешиваться в приватную жизнь их семьи, и, если я что-то напишу, она затаскает по судам меня лично и газету, в которой я имею несчастье работать. Это ее слова. Затем захлопнула перед самым моим носом дверь, и я услышал, как она спускает с цепи пса. У них во дворе бегает четвероногий, по размерам не уступающий собаке Баскервилей. Винокуровы не хотят предавать огласке свои семейные тайны.

– Странная линия поведения, – в задумчивости произнесла Светлана. – Ведь они родители жертвы… Можно понять, что они чураются лишнего упоминания о смерти дочери, но ведь прошло более тридцати лет.

– Они не просто враждебно настроены, они на этом повернуты, – продолжал Павел. – Я поговорил в местной библиотеке с милой пташечкой по имени Вера. Если у меня имеется талант находить общий язык с прелестным полом, почему бы не воспользоваться этим? Так вот, Верочка все дни напролет только и делает, что читает газеты и коллекционирует слухи и сплетни. Я пообещал, что ее имя появится в моей статье, и она выложила мне все, что ей известно о Винокуровых. В Усть-Кремчужном их не любят. Считают ворами и выскочками. Винокуровы же заявляют, что большая часть жителей городка – трутни и придурки. Даже помощь Усть-Кремчужному они оказывают, как будто подают милостыню. Чтобы они раскошелились на десяток компьютеров, пришлось пообещать, во-первых, установить в классе табличку с упоминанием о том, что эти компьютеры – дар семейства Винокуровых, а во-вторых, в обозримом будущем присвоить школе имя Оксаны Винокуровой. Представляете, чего добиваются эти люди? Хотят, чтобы имя их дочери осталось в истории города. Они заявили, что если это произойдет, то они будут выплачивать стипендии наиболее одаренным ученикам и возьмут на себя заботы по капитальному ремонту. Крайне заманчивое предложение, но власти пока не приняли решения. И Верочка сказала, что своих детей она ни за что не отдаст в школу имени Оксаны Винокуровой – просто из принципа.

– А что вам известно об их сыне? – спросила Светлана.

Резниченко закивал головой:

– Ну, Слава Винокуров личность в городке достаточно известная. Мне повезло, старшая сестра Верочки ходила с ним в один класс, поэтому Верусик многое рассказала. Вы же знаете, что Слава появился на свет только из-за того, что была убита его сестра Оксана? Винокуровы приняли сознательное решение родить еще одного ребенка. Девочку они непременно назвали бы Оксаной, но появился мальчик. Они воспитывали сына в поклонении культу мертвой сестры. Везде ее фотографии, портреты, в особняке даже, говорят, есть комната, в которой находятся вещи Оксаны – тетради, одежда… Ужас, да и только! Они чокнулись! Хотя по-человечески их можно понять – пережить смерть дочери, которую к тому же изнасиловали… Но не до такой же степени культивировать память о ней.

Павел поежился, от его рассказа и Светлане стало неуютно. Что ж, каждый имеет право жить так, как считает нужным. И все же, если все, о чем повествует Резниченко, соответствует истине, то ей жалко Вячеслава.

– Но все это только цветочки, – сказал журналист. – Например, Вячеслав как-то заявил, что если будет выбирать себе супругу, то обязательно девушку по имени Оксана. Таково непременное условие его родителей. И внучку он должен назвать именно так. Скажите мне, какая женщина согласится выйти замуж за такого идиота?

– Если учитывать, что его родители одни из самых богатых жителей города, то, наверное, многие, – произнесла Ухтомина. – Ведь их единственным наследником является Вячеслав, как бы они ни старались, но завещать все покойной дочери у них не получится…

– Вероятно, вы правы. Но я продолжаю. Наш Славик, в отличие от умницы-сестры, не отличался особым интеллектом, учеба давалась ему с трудом, но он все же со скрипом окончил одиннадцатилетку, хотя успеваемость у него была самая низкая в классе. Таких, как он, обычно после девятого спроваживают в ПТУ, но родители непременно хотели, чтобы их чадо пошло по стопам Оксаны и поступило в медицинский институт. Слава даже проучился там два семестра, но затем вылетел из вуза с треском. Не помогли ни протекция родителей, ни крупные взятки. Славик пошел в армию, причем, как я понял, это было его личное желание. Он наперекор родительской воле хотел во что бы то ни стало попасть в войска, мечтал о военной карьере, и предки смирились с этим, полагая, что генерал армии Вячеслав Иванович Винокуров или даже министр обороны не так уж плохо звучит. Славик попал в нехорошую историю, никто толком не знает, что именно произошло. То ли он кого-то покалечил, то ли его избили, но молодой человек, и так не отличавшийся добрым нравом до службы, после возвращения в Усть-Кремчужный разительно изменился. Он стал подлинным ужасом города. Приставал к девушкам, избивал всех, кто пытался призвать его к порядку. У него рост метр девяносто три, вес за центнер с гаком, такой если двинет в челюсть, мало не покажется. Поэтому с ним не связывались. Родители прикладывали неимоверные усилия, чтобы их сынок не попал в тюрьму. Он участвовал в изнасиловании и двух кражах, но каждый раз приговор суда удивлял всех своей мягкостью – условное наказание. Конечно, тут не обошлось без связей Ивана Винокурова и больших денежных подношений. Но когда Вячеслав с ножом набросился на молодого человека, у которого пытался отбить подругу, и нанес тому тяжелые ранения, Винокуровы поняли: их сыну не избежать сурового наказания. Свидетели уверяли, что он пытался перерезать парню горло, и это могло закончиться для Славы годами тюрьмы… Светлана вспомнила скрюченное тело Лизы Никитиной, которое обнаружила в ванной. Девушке кто-то хладнокровно перерезал горло. Уж не Славик ли Винокуров?

– Поэтому, понимая, что другого выхода у них нет, Винокуровы устроили сына в психиатрическую клинику. Консилиум именитых психиатров подтвердил, что молодой человек страдает повышенной агрессией и у него наблюдаются симптомы остротекущей шизофрении. Не знаю, купили ли Винокуровы диагноз или нет, но факт остается фактом – Славик провел в закрытом лечебном учреждении около полутора лет. В итоге он вышел на волю, его признали излечившимся. Его поведение изменилось: Слава больше не бросался на прохожих и не домогался девиц. Вместо этого он увлекся силовым тренингом, организовал подпольный, точнее подвальный, клуб, где такие же, как он сам, отморозки отрабатывали навыки убивать и калечить. Вячеслава обвиняли в том, что он вместе с товарищами убивал бездомных животных и нападал на кавказцев и вьетнамцев, но никто не мог привести убедительные доказательства этого.

– А где сейчас Слава Винокуров? – спросила Светлана.

– Я задал такой же вопрос Верочке. Она ответила, что не видела его в городе уже несколько месяцев. Обычно Слава колесил по Усть-Кремчужному на джипе, но теперь куда-то запропастился. Жители, если честно, вздохнули с облегчением.

Так и есть, эти месяцы Винокуров работал телохранителем у Владимира Стаховского. Но что последовало затем? Он уничтожил друга убийцы своей старшей сестры Оксаны? Учитывая все, что ей стало известно о Славике, Светлана не могла отрицать именно такого развития событий.

– Вот, пожалуй, и все, – закончил Резниченко. – Ну что скажете, Света?

– Отличная работа, – ответила та. – Вы умеете общаться с источниками информации, особенно с одинокими и прелестными библиотекаршами.

– С чего вы взяли, что Верочка одинока? У нее есть муж и двое детишек, но она все равно не прочь пофлиртовать.

Кафе «Лакомка» постепенно заполнялось народом. Посетители в основном закупали пирожные и торты, не задерживаясь у столиков. Стало шумно, в дверь влетела ватага подростков. Часы показывали четверть первого.

– Я думаю, нам пора, – сказала Светлана. – Как вы, Паша, и предсказывали, в кафе повалили любители сладостей.

– Но до вечера выпускников еще предостаточно времени, – ответил Резниченко. – Чем вы собираетесь заняться? Может быть…

– Нет, спасибо, – не дослушав Павла, произнесла Светлана. – Мы встретимся с вами в школе, и не забывайте, вас ждут две толстушки. До скорого!

Светлана, подарив Резниченко очаровательную улыбку, поднялась из-за столика и направилась к выходу. Беседа с Павлом, как и в первый раз, принесла новую информацию. Но Ухтомина хотела все проверить сама. Во-первых, ей надо установить, действительно ли Вячеслав является таким монстром, каким представил его Резниченко. Во-вторых, хорошо бы выяснить подноготную семейства Винокуровых и, если возможно, побеседовать с ними. Этим она и займется.

На улице ее нагнал Павел. Он произнес:

– Но, Света, я почему-то думал, что мы проведем эти несколько часов вместе…

– Разве я давала для этого повод? – спросила Ухтомина.

– Я думаю, мне известно, чем вы сейчас займетесь, – прервал ее журналист. – Спорю, что вас обуревает идея взять интервью у Винокуровых. Дохлый номер, уверяю вас. Но, возможно, вдвоем мы могли бы что-то придумать…

– Почему вы так решили? – с деланым изумлением произнесла Светлана. – Вы и так рассказали предостаточно, зачем мне беседовать с Винокуровыми…

– Действительно, зачем? – пробормотал Резниченко.

Светлана, оставив журналиста в одиночестве на улице, пошла по направлению к дому Ватутиных. Задержавшись на перекрестке, она обернулась. Павел уже исчез. Ей стало интересно: что же он предпримет?

Оказавшись в квартире Ватутиных, она уселась к компьютеру. Супругов не было дома, ей никто не мешал разговорами. Она проработала до половины четвертого. Итак, сын Винокуровых и в самом деле отличается буйным нравом и имеет репутацию местного бандита. Вячеслав находился почти полтора года в закрытой психиатрической клинике. Что ж, он вполне подходящий кандидат в убийцы. Такой ни перед чем не остановится, ему наплевать на напрасные жертвы – ведь, помимо Стаховского, при взрыве самолета погиб Анатолий Барабаш и члены команды.

Светлана подумала: а что, если главной жертвой преступления должен был стать именно экс-заместитель президента концерна «Парацельс» Анатолий Барабаш? Вот у нее досье на этого господина – пятидесяти шести лет, отец двух сыновей и двух дочерей, женат третий раз. Он считался правой рукой Деканозова, но потом впал в немилость. И Деканозов, зная, что Барабаш имеет на него компромат, мог принять решение уничтожить бывшего товарища. Причем одним выстрелом, точнее одним взрывом, он убивал двух зайцев – предателя и назойливого журналиста.

Ухтомина пролистала досье на Барабаша. Но если не Деканозов, то кто же? У нее остается только один вариант – Вячеслав Винокуров. Первый мог убить из-за страха перед разоблачением, второй – из-за жажды мести. А что, если они объединились, например, Винокуров-младший по указке Деканозова подложил бомбу в самолет Стаховского? Нет, это уж слишком! У Деканозова имеется эффективная и хорошо законспирированная команда киллеров, которую он выдает за аналитический отдел в собственном концерне. Он не стал бы нанимать человека со стороны, это могло привести к полному краху его планов. И сам Винокуров вряд ли согласился бы на кого-то работать. Насколько Светлана может судить, у молодого человека засела в голове лишь одна мысль – покарать убийц своей сестры.

А теперь что касается родителей Славы. Настолько ли они свихнулись, что готовы пожертвовать свободой и жизнью собственного сына ради исполнения задуманного? Если учесть, что смерть Оксаны до сих пор является кровоточащей раной, то это вполне возможно. А что, если именно Иван Винокуров или его жена Наталья имеет к смерти Стаховского не отдаленное, как она считает, а самое непосредственное отношение? Ведь их задача могла не ограничиваться только науськиванием младшего сына на воображаемых убийц Оксаны, они могли самостоятельно нанести удар.

Вероятнее всего, именно Винокуровы разработали план по устранению Стаховского, а привел его в исполнение Вячеслав. Но ведь с момента смерти Оксаны прошел тридцать один год, неужели эти люди до сих пор питают лютую, поистине смертельную ненависть к Стаховскому? И почему? Только ли потому, что он был лучшим другом убийцы их дочери?

Вот тут-то и возникает основной вопрос – являлся ли Федор Таранцев истинным злодеем? Убил ли он Оксану, как считают все в Усть-Кремчужном, или на самом деле подлинный убийца до сих пор не понес наказания за содеянное? Мог ли быть убийцей Стаховский?

Ватутин уверен, что нет. Следователь убежден, что делал все правильно, и Федор, который изнасиловал и задушил девушку, получил свое, сгорев в собственном доме. Светлана не должна сбрасывать со счетов профессионализм и опыт Ватутина, но ведь и следователь может ошибаться. Так ошибся он ненамеренно или же вполне сознательно ей лгал?

Допустим, что Ватутин осознал: Таранцев не является убийцей, но был ли в этом случае у него шанс предать свое мнение огласке? Вряд ли. После убийства Оксаны власти делали все, чтобы монстра нашли как можно скорее, ведь была уже наготове кандидатура Бориса Куликова, и если бы не случай, бедолагу, признав виновным, осудили бы и, возможно, расстреляли. Но потом следствие вышло на след Таранцева. Медлить было нельзя. Требовался виновный. Им и стал Федор.