Текст книги "Одинокие в толпе"

Автор книги: Антон Томсинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

– Мне нужна ваша помощь. Я тоже имею некоторое отношение к компьютерной графике и программам. Когда я увидела ваши миры, то была потрясена их могучей энергетикой!

– Ну, это не только моя работа. Я представляю целую команду и делаю в основном компиляцию разных программ.

– Но ведь вы и один создаёте миры? Маленькие? Мне Фиона рассказывала, мы даже попили с нею чай в виртуальном весеннем саду.

– Да. Когда меня просят друзья, я берусь за работу и делаю то, что нужно конкретному человеку. Но я должен его хорошо знать.

– Мне бы хотелось сделать вам заказ, но не совсем обычный. Не могли бы вы уделить мне немного времени и съездить в мой дом? Я должна всё показать и объяснить.

Не знаю, чем она так на меня подействовала, но я согласился. А ведь нас специально тренируют не подчиняться чужому влиянию! Возможно, виной всему химические процессы в моём мозгу, которыми управлять я ещё не научился? Так или иначе, тело стало вдруг не более контролируемым, чем глубоко и надёжно влетевший в занос автомобиль, и я кивнул.

...Обширная квартира, в которой половина комнат ещё не обжита. Новая мебель и какие-то коробки стоят повсюду. Мы, однако, находим помещение, в котором уже чувствуется уют: декоративные растения, стеклянные столики и полки, пушистый белый ковёр под ногами... Компьютер в соседней комнате окружён странным оборудованием – нечто вроде кресла с разными проводками, электродами и сканерами.

– Садись, – сказала Марина. – Я приготовлю чай. Тебе сахар класть?

– Нет, лучше лимон, – я сначала ответил, а потом подумал, что она как-то слишком быстро перешла на «ты».

Пока Марина ставила чайник, я осмотрелся. В квартире, насколько я мог судить, жил кто-то ещё – муж или брат? Привстав на цыпочки, я провёл пальцем по верхней полке. Палец остался чистым. Левая бровь от удивления начала подрагивать: нечасто увидишь такую аккуратность. Эта комната вообще может претендовать на звание самой чистой и уютной из всех, какие я видел!

Каждая вещь – от пульта управления до блокнота на журнальном столике – имела такой вид, будто лежит на своём законном месте, и малейшее изменение её положения нарушит незримую гармонию, сравнимую с гармонией Сада камней. Полстены занимал экран телевизора, перед которым высилась ровная стопочка дисков. Я наугад взял один и открыл – диск размещался так, что надпись на нём была строго параллельна верху коробочки. В носу отчаянно защипало: до такой аккуратности, возведённой в культ, мне далеко!

Осторожно, чтобы ничего не задеть, я присел на удобный белый диванчик. Через пару мгновений появилось такое ощущение, будто все веши уставились на меня, включая в обстановку комнаты. Выполненный из бирюзового хрусталя человечек на полке прямо-таки гипнотизирует маленькими рубиновыми глазами!

Марина вышла из кухни с подносом в руках. На подносе стояли изысканный фарфоровый чайник, вазочка на тонкой ножке с конфетами и пара чашек из тончайшего материала, который мне показался чем-то средним между фарфором и мрамором. Марина ловко поставила поднос на столик, села напротив и взяла чашечку. Я посмотрел на оставшуюся и взмолился Вирусу, чтобы он помог повторить её манёвр: чашечка была наполнена аккурат по золотой ободок, то есть по самые края. Чтобы её поднять, не расплескав напиток, надо обладать стальными нервами хирурга. Или имплантантом в мозгу...

...Рука медленно отрывает чашечку от блестящей поверхности столика и начинает долгий путь ко рту. Пальцы предательски подрагивают, правый глаз прослезился. Чашка с черепашьей скоростью преодолела уже половину пути. Ужасно хочется чихнуть. Сверхчеловеческим усилием заставляю организм замереть. В ушах звучит крешендо на барабанах: чашечка наконец достигает рта.

О, великий Вирус, этот чай ещё и горячий! В следующий раз лучше попрошу кефир. Прямо в пакете.

Отпиваю маленький глоточек. На язык будто капнули расплавленным свинцом. Рука уже более уверенно ставит чашку на блюдце...

– Отличный чай. Крепкий, горячий, – и где это я научился так бессовестно врать? Во всём виноваты железы, Вирус их побери, это всё они.

– Правда? – Марина улыбнулась. – Спасибо. Как тебе здесь? Мы недавно переехали в этот полис, ещё не успели обжиться.

Медитативно помешиваю чай ложечкой. Вежливо молчу.

– Френсис сейчас на работе, но, думаю, скоро придёт, и ты с ним познакомишься.

– Френсис – твой муж?

– Нет, мы не регистрировались. Ты уже, наверно, заметил компьютер в соседней комнате? – Она отпивает немного чаю. Стук чашки, опускающейся в блюдце, звучит гипнотическим ударом в ритуальный барабан.

– Да. А что это за оборудование рядом с компьютером? – Перестаю помешивать и делаю попытку отпить – чай уже должен был остынуть.

Я ошибся.

Марина улыбнулась и поставила свою чашку на стол.

– Сейчас я всё расскажу, потому что работа, которую хочу тебе заказать, связана с этим. Антей, сначала ответь мне, во что ты веришь? Я имею в виду, что происходит с нами после смерти, как мы рождаемся, есть ли у нас душа?

– Это обязательно?

– Да.

– Ничего оригинального. Обычный атеизм. Клетки, молекулы, атомы, генетика и всё такое.

– А жизнь после смерти? – Она смотрит на меня взглядом шарлатанов-медиумов, в совершенстве владеющих искусством раскачивания перед чужим носом медальонов, «сакральная амплитуда которых совпадает с биоритмом космоса».

– После смерти тела мозг умирает. Больше ничего. Конец.

– Отлично. А как насчёт бессмертия?

– Оно недостижимо.

– Достижимость – понятие относительное. Но хотел бы ты стать бессмертным? Хотел бы, чтобы смерть перестала существовать в мире? Чтобы твои друзья никогда не умерли?

– Ты говоришь загадками.

– Возможно. Но ты не ответил. Хотел бы ты стать бессмертным?

– В общем и целом, мой ответ обусловлен моей философией. Раз нет жизни после смерти, то надо достигать бессмертия на земле. Вот только клетки тела об этом другого мнения.

– Но ведь есть нечто ещё, кроме тела – есть мозг! Он состоит из клеток, но он мыслит, он формирует то, что называется личностью.

Молчу. Пусть продолжает. И пусть великий Вирус сделает так, чтобы мои подозрения не оправдались.

– Компьютерные существа наделены подобием человеческого разума и обладают вечной жизнью. Они способны самосовершенствоваться и учиться на своих ошибках... Главная проблема при создании искусственного разума – добиться, чтобы процесс самосовершенствования ИР проходил быстрее или, по крайней мере, с такой же скоростью, как у человека. Ведь изначально и человек мыслит неким набором алгоритмов, подобным тому, что направляет действия ИР. Эти алгоритмы неуничтожимы, их зовут инстинктами. Часто исполняемые действия человек совершает автоматически – кратчайшим путём, руководствуясь рефлексами. Но человек очень быстро к первичным инстинктам добавляет другие алгоритмы, разработанные на основе взаимодействия с внешним миром. Потому так велика роль воспитания! Из одного и того же ребёнка можно вырастить как безжалостного убийцу, так и гениального музыканта. Или первое и второе вместе... ИР же свои алгоритмы пополнять и исправлять пока не умеет... А что если создать ИР по аналогии с мозгом человека? Ведь делают роботов по схеме работы нервной системы! Почему бы и ИР не построить, взяв за основу схему мышления человека? Это открывает массу возможностей!

Подумай сам: личность – это набор определённой информации, заложенной в мозг, которая отвечает за действия и отношение человека к себе и к внешнему миру. Если создать точную копию человеческого мозга, то какая разница, с кем говорить – с живым человеком или с его копией? Скажем, близкие друзья через несколько лет замечают, что могут заранее предсказать ответную реакцию друг друга на стандартные вопросы. При копировании сознания человека будет примерно такой же результат. Сообразуясь с принципами человеческого мышления, копия должна рассуждать и действовать именно так, как если бы это был живой человек!

– Но это не бессмертие в полном смысле слова. Если я скопирую своё сознание, а сам умру, какой толк, что для других я останусь как бы жив?

– Скопировав сознание друга, ты всегда сможешь обратиться к нему за советом – даже если он умрёт.

– Сказки.

Проклятье, кажется, моё предчувствие начинает оправдываться.

– Я уже давно работаю над способом копирования сознания в компьютер. Потом займусь тем, как переводить сознание из компьютера в тело человека. По крайней мере, скопировав сознание, можно будет беседовать, даже встречаться в виртуальности с его бывшим носителем! А можно загрузить сознание человека в киборга – как бы заменить одно тело на другое!

Гипотеза стала реальностью. Sad but true.

– За мной охотились сотрудники какой-то корпорации в Анерополисе, пришлось переехать сюда. Теперь я ношу с собой яд. Лучше умереть, чем попасть под власть какой-нибудь корпорации!.. Френсис нашёл фирму, которая с удовольствием дала деньги на завершение опытов. Она очень заинтересована в нашем эксперименте.

Отставляю пустую чашечку на стол.

– Тебе налить ещё чая? – спрашивает Марина.

– Да, спасибо. Скажи, а чем я-то могу тебе помочь?

– Мы с Френсисом перепробовали различные методы копирования сознания. Всё идёт к тому, что самым перспективным является введение человека в транс или похожее состояние и сканирование коры головного мозга томографами и F-лучами. Мы сначала пытались достичь необходимого эффекта с помощью наркотиков, но ни один не дал нужного результата. Фирма, через которую мы получали наркотики, достала даже Моргану. Этот препарат может подойти, но требуется кое-что ещё. Нужно полностью забыть о собственном теле, оттолкнуться и взлететь ввысь, ощутить себя чистым духом! Вот я и обратилась к тебе: из всех виртуальных реальностей твои – наиболее реалистичные. Они заставляют забыть, что ты в виртуальности, заставляют считать новый мир настоящим. Не знаю, как ты добиваешься такого эффекта, но это как раз то, что нам надо. Человек настолько привык к своему телу, что ему трудно с ним расстаться, он не забывает о нём ни на секунду, а в виртуальности ему подсовывают муляж. Он начинает считать это виртуальное тело настоящим, теряется связь с материальным объектом, что позволяет с высокой точностью копировать его сознание.

– Один мой друг сказал мне, что в виртуальности всё фальшивое – и чувства, и эмоции.

– Чувства и эмоции не могут быть фальшивыми. Если мы испытываем в виртуальности и ненависть, и любовь, то они настоящие.

– Он говорит, что это – лишь суррогаты. Эмоциональная жвачка для тех, кто неспособен управлять собственной жизнью, предпочитая вечный сон.

– Виртуальность имеет много общего со сном. Хотя бы потому, что и во сне мы уверены в реальности происходящего до тех пор, пока не проснёмся.

Мне всегда было непонятно, как люди не могут различить, где сон, а где явь? Это странно для любого Нейроманта. Легче спутать реальность и виртуальность, чем реальность и сон. Я часто забываю об этом, и потому гипнотические программы, встроенные в мои виртуальные миры, видимо, могут быть опасными для психики обычного человека.

– Какой же виртуальный мир нужен тебе?

– Мне нужен мир, полностью – до мелочей! – повторяющий эту комнату. Чтобы человеку казалось, что он и не заходил в виртуальность. Моргана усыпит последние сомнения, и тогда он действительно поверит. Надо дать ему также возможность летать и проходить сквозь стены, чтобы он увидел своё тело в кресле. Пусть его затянет куда-нибудь вверх, в небо, к сияющим звёздам. Мы же в это время будем копировать его сознание.

– Такая программа смертельно опасна для психики.

– Мы проведём испытание.

Она встала и отошла к окну, попутно сняв с полки бирюзового человечка. Сделала вид, будто его рассматривает.

– Френсис будет добровольцем, – сказала она, помолчав. – Ему нечего терять. Один из нервов у него пережат опухолью, которая выросла в стволе головного мозга. Там, где головной мозг переходит в спинной. Опухоль выросла в тканях, окружающих головной мозг, и сдавливает его. Постепенно повышается внутричерепное давление. Потом отростки-метастазы двинулись в другие области мозга. Френсис страдает от головных болей, которые скоро станут невыносимыми. Ему осталось жить не больше двух месяцев. Но он говорит, что не сможет выдержать: если боли усилятся, он покончит с собой, ведь всё равно конец неотвратим. Так что за месяц мы должны успеть закончить все эксперименты и скопировать его мозг в память компьютера.

Пауза. Молчание. Слышно, как звенит электричество в лампах.

– Я не хочу его терять, Антей. Понимаешь? Я не знаю, что будет с моим изобретением после, мне оно нужно только чтобы не расстаться с Френсисом. Знал ли ты, что такое любовь? Поможешь ли ты мне?

– Помогу...

Прежде всего – Клан! Рядовой кланер, чуть не потерявший самообладания из-за запаха мёда, обязан исполнить его волю. Ниточки сплелись вместе.

Марина хочет бессмертия для Френсиса.

Мистер Стенс и его организация, кроме бессмертия, пожалуй, получат ещё и наивыгоднейший бизнес. Скажем, в боевых роботов загрузить вместо искусственных алгоритмов человеческое сознание – вот и готова непобедимая армия.

А выпушенный в Сеть чистый разум, считающий виртуальность настоящим миром, будет подобен цифровому богу. Он будет думать, что отдаёт приказы игрушечным солдатикам, а на улицах города полицейские киборги сойдут с ума и начнут расстреливать всех вокруг. Их каждый день загружают новыми сведениями из полицейского компьютера. Взломать любую базу – раз плюнуть! Хорошая команда хакеров, нанятых мистером Стенсом, у которого очень много денег, без труда внесёт необходимые коррективы в стандартный искусственный разум.

Тем более не будет никаких проблем для хакера, который станет свободным цифровым духом, получив в своё распоряжение всю мощь и скорость работы компьютера, все сведения Сети...

Мы попрощались, условившись приступить к работе на следующее утро. Я вышел на улицу и пешком пошёл к своему дому – до него не больше получаса ходьбы.

Очень плохо, что все у Алины видели, как я уехал с Мариной. В случае чего – подозрение обязательно падёт на меня. Значит, необходимо выждать. При случае – скопировать собранную Мариной информацию. Её Клан должен получить. И чем быстрее, тем лучше.

По существу, мне нужно просто убить Марину и Френсиса, тщательно проверив их контакты и удостоверившись, что больше никто не владеет никакими данными и не сможет продолжить исследования. Я оказался в роли судьи. Мне решать, и мою ответственность не разделит никто. Что ж, посчитаем ещё разок возможные варианты и последствия.

Я пускаю всё на самотёк, и опыты будут завершены. Марина сохранит Френсиса – это Клану ничем не грозит. Как говорится, восторжествует любовь... Мистер Стенс получит в своё распоряжение уникальнейшее изобретение, в перспективе позволяющее установить власть над миром... Что сделает Стене – неизвестно, но вряд ли что-нибудь хорошее, и такой вариант для Клана неприемлем.

Можно доставить информацию и Марину в Клан. Таков приказ... Но мы и так можем копировать своё сознание. А вот выпытывать информацию из других людей... Не знаю... Конечно, Клану это даст неоспоримое преимущество перед всеми. Он даже сможет постепенно собрать воедино всё знание, накопленное другими Кланами, и обретёт ни с чем не сравнимое могущество. Мир снова изменится. Вот только в какую сторону?

Скажем честно: тот мир, что существует сейчас, ужасен. Это мир без солнца. Мир, где можно использовать других людей в качестве материала. Мир, где под землёй работают рабы, производящие необходимые городам продукты. Мир, где 90% людей превратились в организмы, лишённые всего, что даёт право называться человеком. Я ненавижу этот мир. Я отторгаюсь от него, мне омерзительно каждое соприкосновение с ним.

И всё же иногда я замечаю, что жизнь в тени обладает рядом преимуществ. Я замечаю, что получаю удовольствие от того, что не принимаю действительности этого мира.

И этот мир будет разрушен до основания. Клан не удержится от соблазна создать свой вариант реальности.

Я – творец виртуальных миров. Но к моему мнению вряд ли прислушаются. А я бы мог сказать Клану, что скучно жить, когда всё в мире происходит так, как ты хочешь.

Когда растут только те цветы, которые тебе нравятся. Когда нет борьбы. Нет вызова, на который можно ответить. Это будет похоже на игру в шахматы с самим собой... Или на игру в Shaqe со включённым cheat-кодом бессмертия.... Кому-то это придётся по душе.

Не мне.

Но я всё-таки должен отдать эту информацию Клану! Я воспитан им, он дал мне всё, он сформировал меня, я не могу ответить ему неповиновением и неблагодарностью!.. Мы всегда боролись против других Кланов, и вот появился шанс обеспечить своему Клану безоговорочную победу. И больше не будет этой войны с Бионами и Хранителями... Но когда долго сражаешься с кем-то, враг становится ближе друга...

Впрочем, враги всегда найдутся... Ведь в самом Клане вовсе не царят братская любовь и взаимопонимание. Начнётся свара внутри него – подобное уже было после Апокалипсиса. И единый организм снова распадётся на мелкие осколки, каждый из которых понесёт свою часть знаний... Вечный процесс рождений и смертей...

Да, я буду колебаться лишь до тех пор, пока не придёт время действия, потому что по натуре никогда не жалею ни о чём, что совершил. Я буду следовать раз избранному пути. Но выбор тем сложнее, что есть ещё и третий вариант – просто убить изобретателей и уничтожить информацию. Не дать её никому – ни Клану, ни мистеру Стенсу...

Не хочется убивать Марину... И нельзя оставлять её в живых... Потому что не Клан, так мистер Стенс, не мистер Стенс, так кто-нибудь другой – всё равно захватят её и заставят работать на себя. И выбора у неё не будет – существует много способов сломить любую волю. Страшно даже представить, что ей предстоит, попади она в руки «умельцев»... Милосерднее просто убить её. Вместе с Френсисом. Им не судьба познать вкус бессмертия...

Итак, второй или третий вариант? Первый рассмотрению не подлежит: я всё-таки кланер! Третий мне неприятен... Против второго говорят обычные опасения: несмотря на все наши отличия от людей, мы ещё сохранили большинство из их стереотипов мышления. Страшно давать огромную силу в руки Клана. Огромная сила однажды уже была в руках человечества. То время теперь называют Апокалипсисом...

Ладно. Есть время подумать.

На следующий день я зашёл к Марине с видеокамерой, записывающей на совместимый с обычным компьютером диск. Познакомился с Френсисом. То ли у меня уже было предубеждение против него, то ли он действительно человек не очень приятный, но мне он не понравился. Ниже меня на голову, ярко выраженного астенотонического типа – у таких людей длинные конечности, плечи лишь немного шире бёдер, мышцы довольно слабые... Френсис плохо одевается – даже несмотря на облагораживающее влияние Марины. Плохо – в смысле неопрятно, неаккуратно. Эдгар, к примеру, скорее дал бы перерезать себе горло собственным мечом, чем согласился надеть такие потёртые синие джинсы с растянутыми коленками, чищенные год назад ботинки и мятую футболку, от которой шёл несвежий запах. Мне стоило больших усилий ничем не выказать своих мыслей, я даже пожал Френсису руку... Маска добродушного весельчака быстро расположила его ко мне, и вскоре мы уже о чём-то болтали. Между делом посмотрели и разработки, хранящиеся в памяти компьютера. Потом я тщательно снял на камеру всю квартиру, чтобы создать её точную копию. Марина уговаривала остаться на обед, но я отказался: надоело видеть глупую улыбку Френсиса и его вульгарно-собственническое отношение к любящей женщине.

Вечером я отправился в музей изобразительного искусства, где собраны лучшие образцы современного творчества. Нужно было немного отвлечься, а это место, где я часто бывал, должно вызвать во мне приятные ассоциации. Здесь мы нередко встречались с Эдгаром, который, как и все Хранители, ценит живопись. Забредал сюда я и с Фионой – притворился, будто ни разу тут не был, и она решила провести для меня экскурсию. А самое главное – в оформлении музея принимал участие Анри. Поэтому если снаружи это обычная круглая стеклянная башня с дополнительными витыми пристройками, то внутри – самое стильное оформление в полисе, а то и во всём мире. Использованы два цвета – белый и синий. Анри добавил ещё блестящие хромированные спирали, вделанные в стены. В итоге из минимального набора элементов он создал шедевр. Я уверен, что сюда приходят не только смотреть полотна, но и постигать величие дизайна.

В музее у меня есть любимый зал – в нём собраны работы Алессандро Марино, чей «Сумрак» украшал стену моей комнаты в Сентополисе. Зал оформлен по желанию автора в особом стиле: стены покрыты чем-то, напоминающим клубящийся туман, на потолке висит люстра – круглый диск, от которого загибаются вверх металлические рёбра. Этакий футуристический цветок... О картинах Алессандро бесполезно говорить. Надо просто тонуть в его «Сумраке», медитировать на «Лотос», цепенеть перед «Портретом девушки», и, конечно, здесь есть лучшая картина этого художника – «Рождённый на полях Армагеддона»... Тут лишь двадцатая часть всех картин Алессандро! Часто появляются новые – примерно раз в три месяца. Поэтому я имею обыкновение проверять: нет ли чего свеженького в Серой комнате?

После порции эстетического экстаза я отправился в другое хорошее место – Мальтин-Холл, куда к 19 вечера соберется сотня-другая приятных интеллигентных людей. Мы знаем друг друга в лицо и по имени. Это похоже на секту – наши фразы мало кто из непосвящённых поймет. Эдгар тоже будет там.

Проходя под зданием Финансового центра, выполненного в форме буквы "П" из металла, бетона и лазурного зеркального стекла, я готовился насладиться живым исполнением классики. Не помню, что обещали сегодня, – то ли скрипичное соло, то ли скрипка с роялем?.. Всё равно будет великолепно! Тщательно подобранные цвета, элегантные платья и дорогие костюмы, тончайшие ароматы духов, бокалы с прекрасным вином или руалой, безупречные проборы и понимающие улыбки, дрожащая хрупкая тишина во время исполнения номера и звонкие аплодисменты после... Никогда не устаю от музыки и музыкантов. Часами могу следить за пальцами, с кажущейся легкостью демонстрирующими сложнейшие пассажи, по сравнению с которыми устройство компьютера кажется простым, как коробка из-под обуви...

Домой я шёл в радужном настроении, практически изгнав чёрные мысли о неотвратимости убийства Марины.

В кармане запищал коммуникатор, пришлось остановиться, чтобы принять вызов. На этих устройствах такие маленькие кнопки, что только девушкам с длинными изящными пальчиками под силу не нажать сразу четыре. К счастью, можно связываться с коммуникатором через имплантант. В свете витрин и фонарей я прочитал сообщение от Анри:

"Прювет. Если ты сейчас идёшь домой, то остановись. Туда лучше не появляться. С полчаса назад меня встретили на подходе к дому несколько милых, приятных людей. По странному совпадению все они оказались Бионами. Намекнув на возможность летального исхода, меня отвели в переулок и объявили, что моя игра окончена. Эти негодяи давно заинтересовались нами и просто искали доказательств, что мы Нейроманты. Меня остановили с целью окончательно убедиться в этом. После того как я в свеженьком обличий возобновил контакты с остальными нашими, а в Сети опять возник некто Анри, их подозрения превратились в уверенность. Насколько я понял, они поджидают и тебя, поэтому не торопись. Поброди по полису, только осторожно – ты теперь известен каждому Биону, но, в отличие от них, не знаешь лиц своих врагов.

Я всё-таки сумел вывернуться, – хвастался Анри. – По переулку шёл патруль, который я, естественно, услышал заранее, а своим новым знакомым ничего не сказал. Они попытались укрыться вместе со мной, но сканеры киборга были включены. Он нас обнаружил, идентифицировал кого-то из них, как преступника в розыске, а остальных, включая меня, обвинил в незаконном ношении оружия. После чего открыл стрельбу из пулемётов. Так и не пойму: нас расстреливали, потому что посчитали сообщниками преступника, или уже нельзя по полису с пистолетом ходить?! А может, я плохо зачистил наши следы в компьютере полиции?.. Панцирь меня уберёг, а Фениксы благополучно прострелили киборга. Я потратил лишнюю секунду, чтобы гарантированно превратить его электронный мозг в месиво, – не хочется, чтобы за мной охотились все киборги полиции, получив мой образ из мозга погибшего – и вскоре убежал. Теперь я в клинике Клана, залечиваю раны. Тебе тоже советую сюда добраться, если Бионы не перерезали подходы. Удачи".

Мне захотелось сказать что-нибудь хорошее своему другу. Я отправил Анри ответ с благодарностью за предупреждение. Дальше следовало подумать, куда отправиться. Место должно быть таким, где я не имел обыкновения появляться. Было бы совсем замечательно там посидеть, поужинать и подумать над создавшейся ситуацией. Чем меньше буду бродить по улицам, тем ничтожнее риск наскочить на Биона.

Как раз рядышком обнаружилось заведение, которое я до этого как-то и не замечал. Оказалось – спортклуб. В комнатах висели большие экраны, транслировавшие всякие соревнования. Я выбрал зал, где показывали, как два громадных мужика увлечённо лупят друг друга кулаками. Заказал ужин и приготовился приятно провести вечер. Потом отправлюсь ещё куда-нибудь – ночью работает уйма всяких интересных местечек, так что будет чем заняться. А пока пораскинем мозгами.

Ничего хорошего такая охота на нас не предвещает. Если они действительно всё разузнали, свели воедино факты, то придётся ответить за многих и многих Бионов, которых мы с Анри отправили в страну Вечного Вируса... Главное – сохранять спокойствие. Это хорошо у меня получается. Я должен быть, как глыба мрамора. Иначе полезут в голову всякие мысли вроде: «А не подмешали ли мне в минералку чего-нибудь нехорошего?..» Совет Анри дойти до клиники Клана, пожалуй, неисполним: если они действительно нас обложили, то клиника и подавно оцеплена незримым кольцом... Кстати, раз уж я тяну время, не позвонить ли мне Анри?

– Доброго времени суток!

– Прювет, Антей. Как самочувствие?

– О, я пью минералку, поглощаю филе тунца, заедаю всё это сырным салатом, смотрю бокс. В общем и целом – неплохо провожу вечер!

– А как адреналин? Ещё не хлещет из ушей? – с интересом осведомился Анри.

– Учитывая некоторые особенности человеческой физиологии, из ушей он хлестать не может. Да и повода нет. Ни погони со стрельбой, ни напряжённого ожидания... Скучно... – притворно вздохнул я.

– Знаешь, хорошо, что ты так от всех отделился. С меня они перешли на тебя, а с тебя им не выйти ни на кого – ведь ты ни с кем из кланеров не встречался. Мёртвое звено. Остальные должны сказать тебе спасибо. Ты в клинику не собираешься?

– Рисковать не хочу. Да и зачем? Единственное, чего мне не хватает, так это моего ноута. Да и Abuser не помешал бы. А как твоё здоровье? Физический носитель менять будешь?

– Пустяки! – с привычным оптимизмом откликнулся Анри. – Панцирь от пуль уберёг, но синяки приличные. Только плечо случайно зацепило... Тебе надо с кем-нибудь из воинов связаться. Пусть помогут добраться до квартиры, взять ноут и машину. Придётся нам из полиса уезжать... Не хочешь Митера проведать?

– В Сентополис возвращаться? Ни за что! Мне бы лучше какой-нибудь тихий городишко... Например, тот же Анерополис. Но сначала надо закончить начатое дело.

– Нашёл что-то?

– Кое-что обнаружил, но пока только подозрения.

– Лучше отдай работу кому-нибудь, а сам уезжай, – безапелляционно сказал Анри. – В этом полисе на нас будут охотиться, пока не убьют. Да и в другие тоже пошлют сообщения. Так что придётся делать пластические операции. Клан поможет выправить документы. Обоснуемся где-нибудь, может и здесь же, заново познакомимся со старыми друзьями...

– Не забывай, что именно так тебя и вычислили. Начинать жизнь придётся с нуля. Ну, пару-тройку знакомых оставить – куда ни шло, а в остальном – всё по-новому.

– Ладно. Ты, значит, в клинику не придёшь?

– Нет. Я здесь посижу, потом куда-нибудь ещё двину.

– Осторожнее.

– Я всегда осторожен. Этим и славлюсь. Пока.

– Пока, – сказал Анри и отключил свой коммуникатор.

С другими кланерами я связываться не буду – зачем? Всё равно они ничем не помогут, зато я их могу раскрыть.

Сама собой разрешилась и загадка, над которой я ломал голову последние часы. Информацию об опытах Марины надо доставить в Клан. Там можно будет узнать сведения обо всех Бионах полиса и спланировать операцию по их уничтожению. Иначе действительно придётся начинать новую жизнь. А я так привязался к Фионе и Эдгару! Иногда приятно провести с ними время за интеллигентным разговором на философские темы.

Я расправился с филе тунца и уже готовился доесть салат, когда приятный голос произнёс: «Привет...» Я поднял голову: передо мной стояла стройная девушка, которая явно не знала, что существуют другие цвета, кроме чёрного. Рядом с ней громоздились двое мужчин атлетического телосложения в практичных куртках из политанара.

– Можно присесть? – спросила девушка.

Я кивнул, и вся троица удобно расположилась вокруг моего стола.

Девушка напоминала чёрную королеву моих шахмат, от неё будто веяло холодным ветром ледяного виртуального мира. Кожа, сапожки, чёрный шёлк, шнуровка – полный набор. Талия затянута в корсет из чёрного матового латекса, который стал модным в последнее время. Кажется, будто её можно обхватить большим и указательным пальцами руки.

Она медленно сняла тонкие перчатки, аккуратно сложила их и скрестила пальчики домиком. Никогда не доверял девушкам, которые предпочитают тонкие кожаные перчатки. Такие на всё способны. Её абсолютно чёрные глаза смотрят на меня, не отрываясь и не мигая.

Один из её спутников одет в чёрную шёлковую рубашку, из нагрудного кармана которой изящно выглядывает уголок белоснежного платочка, пахнущего самыми модными мужскими духами этого месяца. Этот человек, видимо, старается достигнуть неподвижности статуи, настороженно скользят только зрачки глаз.

Второй мужчина старше спутников. Его лицо покрыто сеточкой морщин, как у человека, который в молодости собирался стать актёром. Это лицо вызывает доверие и уважение, а неторопливые манеры несут отпечаток спокойной, уверенной силы, ничего никому не старающейся доказывать, а просто сметающей всё на своём пути. Этому человеку, я уверен, пришёлся бы по душе мой виртуальный сад камней.

Несмотря на то, что и до их прихода я не нервничал, теперь и вовсе ощутил моральное удовлетворение и спокойствие. Это были лучшие воины Клана – Корпус Экзекуторов. Они не селились ни в одном из полисов, а просто появлялись в нужном месте в нужное время. Их немного – около пятидесяти. О них говорят, что это самая надёжная команда, которая ни разу не потерпела неудачи. Их тела напичканы самыми последними достижениями нейрохирургии, а мозги хранят целые серии боевых рефлексов.