Текст книги "Подводные камни"

Автор книги: Антон Тарасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Марина снова дико захихикала. Бармен замер в ожидании того, что она вот-вот снова рухнет на пол вместе со стулом. Но вместо этого Марина подняла над головой пустой бокал и, подмигнув, показала бармену два пальца – знак того, что девушки требуют продолжения банкета.

– Что еще за «Смерть мужьям»? – у Марины от смеха начали слезиться глаза.

– Не слышала что ли никогда?

– Неа.

– Да ателье такое было в Ленинграде, там моя бабушка за огромные деньги себе костюмы покупала, когда директором школы сделалась. Где-то то ли на Желябова, то ли на Салтыкова-Щедрина, не помню, могу наврать. Конечно, называлось оно не так, а по-совковому, типа ателье номер такой-то. «Смерть мужьям» в народе называли, мол, муж как узнает, сколько стоит вещь, так сразу плохо делалось, инфаркт и до свидания. А сейчас стесняться уже некого, бутик такой есть, я у жены начальника большой пакет с рекламой видела, так и написано – «Смерть мужьям».

– Ого, – Марина зааплодировала. – Ты делаешь успехи! Здесь по наблюдательности ты и меня переплюнула. Так что должность секретарши займешь вполне заслуженно. И костюм себе этот купишь, вместе выберем. Нам нужны такие кадры! Давай выпьем за это!

Они чокнулись. Марина выпила коктейль залпом и поморщилась, но Вика этого не увидела: в кафе погас свет.

– Ну вот, утро в деревне! – со злобой сказала Марина.

Кафе было на цокольном этаже и единственным источником света было маленькое окно вверху потолка, выходившее в переулок. На стенах кафе заиграли тени от ног прохожих.

– Дико извиняюсь, – засуетился бармен. – Сейчас все наладим, видимо, автомат выбило, такое часто бывает.

– Давайте, давайте, – загадочно сказала Марина. – А то у вас две девушки сидят, они пьяные и очень давно не видели мужчин. Мало ли что случиться в темноте может.

Теперь уже Вика засмеялась так, что чуть не поперхнулась. Воздух свободы, веселья наполнял ее легкие. Верилось, что все непременно сложится, получится, что Марина обязательно разбогатеет, каким-то образом даже сможет занять место Волкова и распоряжаться его деньгами и бизнесом. И это получится при ее, Викиной, помощи. Марина умела вселять в людей уверенность, ту, что в ней было хоть отбавляй.

IV

В сумке у Марины было все самое необходимое. Впрочем, это необходимое составляло львиную долю ее имущества, если не считать двух шуб и целой коробки золотых колечек, сережек и цепочек, спрятанной в шкафу за старыми подушками. Все эти вещи на практике оказывались совершенно бесполезными – шубы тяжелые и неудобные, годные разве что на то, чтобы надеть их пару раз за зиму в сильный мороз. А украшения, даже те, что были с бриллиантами, Марина воспринимала как бижутерию. Видимо, к этому располагало их огромное количество.

«Нужно во что бы то ни стало остаться у них уже сегодня, не откладывая переезд на потом, – решила Марина. – В конце концов, Волков тоже в этом заинтересован. Так я смогу быстрее приступить к работе, а этот довод для него весомый. Сыграю дурочку, скажу, будто мы с ним вчера в офисе договорились о том, что я приду с вещами. А он, видите ли, за всей этой суетой с документами и упавшей картиной напрочь об этом забыл. Точно, буду все списывать на его плохую память. Скажу, что, господин Волков, мозг вам отшибло? Нет, как-нибудь потактичней. Хотя, готова поспорить, что он как увидит меня с вещами, так и выводы сам сделает о моей решимости работать у них. И не выгонит он меня, оставит в коттедже. Только с кем спорить-то? Я и так знаю, что все получится».

В офисе у Волкова Марина оказалась в половине пятого вечера. Шаркающей походкой, делая вид, что сумка просто неподъемная, она вошла в приемную и села на стул, где сидела накануне. Секретарша сухо поздоровалась и сообщила, что Михаил Петрович освободится ровно через полчаса, что у него рабочее совещание.

– Может, вы пока сделаете мне чашку чая? Что-то я утомилась по дороге, – томно произнесла Марина и стала следить за реакцией секретарши.

Та невозмутимо взглянула на Марину, отвлеклась от бумаг:

– Знаете, чайник и все необходимое рядом с вами. У нас так принято, каждый делает чай или кофе самостоятельно, даже Михаил Петрович.

– Конечно, – бросила Марина. – Где уж вам, вы прекрасно создаете иллюзию крайней занятости! Конечно, пусть начальник сам носится с чашкой туда-сюда. А порядки эти ваши пора менять, такого каменного века уже нигде нет.

– Тогда в чем проблема, женщина? Вас никто здесь не держит. Я вообще не понимаю, что у вас за дела с Михаилом Петровичем, в листе регистрации клиентов вас нет, встречи с вами в рабочее время Михаил Петрович не планировал. Так что не понимаю вашего возмущения. Извините, у меня действительно много дел. А совещание закончится через двадцать пять минут, наберитесь терпения.

– Терпения? – задумчиво переспросила Марина. – Интересно. Целых двадцать пять минут мне нужно терпеть вас. А если совещание затянется, то еще дольше.

– Вы плохо знаете Михаила Петровича, у него совещания заканчиваются минута в минуту, – секретарша надела очки и взглянула на Марину безо всякого намека на злобу, обиду или раздражение. – Я же вам, женщина, сказала, посидите, пожалуйста, и подождите. Не нервничайте, все закончится вовремя.

Она снова углубилась в чтение каких-то бумаг.

«Ну, недолго тебе тут командовать осталось, старая змея. Я наведу порядок и очень скоро. Ха, интересно, как ты будешь оправдываться потом передо мной? Уже только ради этого стоит прибрать этого Михаила Петровича к своим рукам вместе с денежками и остальным. Боже, как мне нужны сейчас деньги, как я устала без них! Только бы не наделать глупостей!».

Марина демонстративно, медленно, без спешки, сделала себе чашку чая. В офисе было очень тихо – в аналогичных местах, где была в своей жизни Марина, царил настоящий хаос. Кто-то куда-то носился, звонили телефоны, хлопали двери кабинетов, сотрудники кричали через перегородки, клиенты в нетерпении ожидали в приемной.

На часах было шестнадцать пятьдесят девять – именно столько показывало электронное табло на столе секретарши.

«Знаю ли я Михаила? Да знаю лучше тебя! Сейчас задержит всех. Если бы хотел, то давно всех отпустил», – улыбнулась Марина.

Ровно через минуту, когда часы показали семнадцать ноль-ноль, дверь кабинета Волкова открылась, оттуда вышли несколько сотрудников, пять или шесть, и разбрелись по кабинетам. Среди них был и знакомый Марине Сергей, он шел задумчивый, пощелкивал пальцами, зашел в свой кабинет, располагавшийся у приемной, и закрыл дверь. Несмотря на то, что совещание было закончено, и сдерживать себя уже не было необходимости, никто из сотрудников не кричал, не было слышно ни разговоров, ни телефонных звонков.

«Какой-то склеп тут. Скукота. Такое ощущение, что люди не работают, а только делают вид, что работают».

– Ну, Марина, здравствуйте, очень рад вас видеть, хоть какие-то свежие лица, а то коллеги за день что-то примелькались, требуется отдых! – Михаил стоял перед ней и широко улыбался. – Вижу, что вы уже готовы.

Это приятно, такая пунктуальность. Я делаю выводы. Дайте мне пять минут на сборы, и мы поедем.

– Конечно, собирайтесь, я никуда не тороплюсь, – Марина вдруг заволновалась, но силой воли подавила в себе это чувство. – Торопиться-то нам некуда, правда?

– Правда, – буркнул на ходу Волков, готовя себе кофе.

Марина в этот момент с удивлением посмотрела на секретаршу. У нее в голове не укладывалось, как так может быть, чтобы начальник готовил себе кофе, а секретарша, как ни в чем не бывало, даже не поднимая глаза, перелистывала бумаги. Видимо, так было принято у Волкова: никто ни перед кем не унижался, не пытался выслужиться.

«Если такие порядки у него и дома, то будет непросто, – вздохнула Марина. – Но, ничего, выкручусь, что-нибудь придумаю».

– Вы что-то сказали? – вдруг спросил Волков.

– Нет, вам показалось, – насторожилась Марина, – просто думаю о своем.

– Надо же, а мне послышалось, что вы что-то хотите придумать, – удивился Волков, помешивая кофе. – Да, работать надо меньше, пора немного отдохнуть.

– Нет, я точно ничего не говорила, – у Марины вдруг вспотела спина и по ней побежали мурашки.

«Молчать, держать себя в руках. Улыбаться. Я хорошая домработница, хочу у него работать, буду стараться. Все, точка. Остальное потом. Соберись, Марина, иначе не видать тебе денежек. Свою роль нужно сыграть, как следует, второго дубля не будет!»

Наконец, Михаил, сбегав в кабинет, вышел оттуда в куртке и с портфелем, повернул ключ в двери, отдал его секретарше и тихо сказал Марине:

– Идемте.

Марина искренне надеялась, что он возьмет ее сумку и поможет донести до машины, но эта надежда не сбылась: Михаил с удивлением посмотрел на сумку, но никак не прореагировал. Они вышли во двор. Волков достал из кармана ключи, черный блестящий джип издал негромкий гудок и мигнул фарами. Марина совсем не разбиралась в марках автомобилей. Ее интересовало лишь одно обстоятельство – дорогая ли машина или дешевка. Стоимость машины она определяла на глаз. Конечно, в другом случае она закатила бы скандал и отказалась ехать, требуя автомобиль, достойный себя – пару раз она так избавлялась от особо настойчивых ухажеров, не располагавших в понимании Марины достаточным финансовым ресурсом для удовлетворения ее потребностей. Но сейчас она проглотила обиду: машина была хоть и дорогая, но явно не новая, а скорее даже видавшая виды. Впрочем, внутри она выглядела неплохо, кожаные сидения, мягкие подлокотники; багажник, куда Марина поставила сумку, был чистым. Этим Марина себя и утешила.

– Что за дрянь? – спросил сам у себя Волков, когда, повернув ключ в замке зажигания, услышал лишь жужжание.

Машина отказывалась заводиться.

– Что же, Михаил, у вас такое ненадежное транспортное средство? Неужели с вашими успехами вы не можете позволить себе что-то более основательное?

– Могу, но не хочу. У меня в гараже в коттедже еще две машины, но я обычно езжу на этой, потому что всегда заводится и не особо приметная, – Волков вновь и вновь поворачивал ключ в замке зажигания.

– В смысле?

– В том смысле, что могу без особой тревоги ее оставлять, когда по делам в городе езжу, меньше вероятность, что угонят, – Михаил был расстроен. – М-да, Марина, я прошу прощения, сейчас подумаю и что-нибудь придумаю, как действовать.

– Подумайте, подумайте, – с недовольством ответила Марина. – Я пока воздухом подышу.

Марина вышла и обошла машину кругом.

«Так и есть, старый драндулет. А Вика втирала мне, какой Волков крутой и успешный. Если у него не коттедж, а какой-нибудь клоповник, то вообще задушу ее, только время потеряла. Не нравится мне что-то это. Все вокруг портится, ломается…»

Раздался негромкий выстрел, мотор затарахтел, машина с пятой или шестой попытки, наконец, завелась.

– Ну, Михаил, можем ехать? – спросила Марина, приоткрыв переднюю дверь.

– Можем, – Волков тер приборную панель носовым платком. – Не понимаю, что случилось. Вроде и не было дождя, и аккумулятор нормальный. Надо будет на диагностику сдать, не хочется где-то в городе с ней застрять, ведь в самый неподходящий момент произойдет, я же знаю!

Марина спокойно уселась на переднее сидение рядом с Волковым, пристегнулась, внимательно осмотрела себя в зеркало заднего вида, приоткрыв стекло.

– У вашей машины аллергии на красивых женщин раньше не было?

– Нет, – фыркнул Волков, – сколько езжу, ни разу не наблюдал такого.

– Ну, ну, – Марина поерзала в кресле, – значит, теперь есть.

Волков вел медленно, осторожно, останавливаясь перед пешеходными переходами и притормаживая возле перекрестков. На Каменноостровском транспорт еле двигался, поэтому они ехали медленнее вдвойне. Марина давила в себе раздражение, желание устроить скандал и показать характер. Она осматривалась по сторонам, молчала, чтобы выглядеть как можно серьезнее.

– А я заметил, что у вас, Марина, с чувством юмора полный порядок, – Волков сам почувствовал неловкость от этого молчания и решил завести разговор. – Расскажите немного о себе. Ведь мне же нужно знать, кто у меня будет работать, и надеюсь, довольно долго и успешно.

– Вам действительно интересно это знать?

Отвлекая Волкова вопросом, Марина пыталась выиграть время для того, чтобы попытаться сгладить факты собственной биографии, сообразить, что можно рассказать, а о чем лучше умолчать. Что ей было рассказывать? О первых заработанных собственным телом деньгах? О ссоре с родителями? О жизни с бабушкой в ненавистной ей коммуналке? О странных отношениях с мужчинами и жизни за их счет? Нет, все это нужно было спрятать, замаскировать, заставить работать на Марину, а не против нее.

Никогда и ни при каких обстоятельствах Марина не рассказывала о себе все, до конца, как есть. Со временем и она сама стала забывать некоторые детали, а местами и верить в придуманные ею же самой подробности. Даты, имена, адреса и обстоятельства не стыковались, но Марина сначала не обращала на это внимания. Потом она подметила, что история перестает быть правдоподобной. Марина отнеслась к этому с иронией, мол, уж лучше красивая биография, чем никакая. В дальнейшем она поменяла свою точку зрения – и ее история стала одним большим темным пятном.

– Конечно, интересно, – спокойно ответил Михаил. – Мне ведь небезразличны судьбы людей, которые у меня работают. Например, Галя, секретарша. Когда-то давно она оказалась на улице, родственники отобрали квартиру, и поделать там было нечего. Она пришла ко мне за консультацией, я тогда только-только начинал заниматься недвижимостью. Помочь я ей мог только одним, взял ее на работу. Она снимала угол в какой-то коммуналке, жилось тяжело, но это было лучше, чем жить на улице. Во многом благодаря ей мои дела пошли в гору, она работает с бумагами так, что заменяет трех или даже четырех человек. Со временем она смогла накопить на квартиру, крохотную, но свою, начала снова общаться с сыном. И продолжает работать.

«Так вот оказывается в чем тайна этой старой дуры! Как хорошо, что я это узнала уже сейчас. Буду знать, как наступить ей на больную мозоль. Хотя, раз Волков ей так доверяет, так ею восхищается, то, может, не стоит ее трогать? И правда, здесь это как раз будет в точку – не тронь дерьмо, оно и не воняет».

– Она умница, все-таки образование оно и есть образование, – продолжал Волков, – а у вас, Марина, вы говорили, что образования никакого нет?

– Нет.

– Странно, по вам этого не скажешь. Вы воспитаны, умеете поддержать разговор. Неужели действительно не учились?

– Не училась, Михаил, не училась. Жизнь мой учитель, – вздохнула Марина.

В ее глазах появился блеск. Она снова была уверена в себе. Биография была готова всего за пару минут. Она все продумала. Нет, врать ей не хотелось, это был не тот случай, когда ложь была во спасение. Нельзя было позволить Волкову сомневаться. Даже тень сомнения – и это был бы если не крах, то, по меньшей мере, отсрочка исполнения планов Марины.

Нет, она точно все продумала, до мельчайших подробностей. От этого даже стало легче дышать, и рука ее больше не тянулась к ручке, нажав на которую можно опустить стекло. Рассказать или нет? Несмотря на то, что ей было, что сказать, сомнения в том, стоит ли это делать, оставались. Так было до той секунды, когда Волкову молчание снова показалось чересчур утомительным:

– Марина, не стесняйтесь, расскажите о себе хотя бы в общих чертах.

– Хорошо, расскажу, – смекнула Марина, – но давайте договоримся, что вы больше не будете выяснять с таким усердием мой возраст. И еще, мне бы не хотелось больше повторять свою историю еще раз. В ней много неприятных моментов, стараюсь о них просто не думать, чтобы быть позитивней по жизни.

– Понимаю.

– Так вы принимаете мои условия? – настаивала Марина.

«Согласись, и я найду еще одну твою слабую сторону. Ну, пожалуйста, согласись и извинись! Давай же! Или я это не я, и я ничегошеньки не понимаю в мужчинах. А это совсем не так!»

– Принимаю, Марина, принимаю. Вы простите меня, что, может быть, я слишком назойлив, – Михаил замялся, – просто все получилось как-то спонтанно. Мы решили искать домработницу, вчера позвонили вы, причем не жене, а мне. И вот мы уже едем смотреть дом и обговаривать детали. Согласитесь, нужно узнать друг друга лучше. Я, например, о вас кроме имени, фамилии и года рождения не знаю ни-че-го. Еще раз извиняюсь, что давлю на вас.

«Вот молодец, все произошло именно так, как я и предполагала. Все отлично. Сейчас главное успокоиться и ничего не напутать».

То, о чем говорила Марина, имело мало общего с ее действительной биографией. Хотя события, факты – все было на месте и описано довольно точно. Наверное, если бы все не сложилось в жизни Марины так, как сложилось, то она стала бы журналистом и довольно успешным, скандальным, острым на перо и всегда на виду. Ее невозмутимость и умение легко менять угол рассмотрения, смещать акценты восхищало бы многочисленных поклонников. Но кто как не мы сами зарываем свои таланты в землю и больше о них не вспоминаем, хотя они живы-живешеньки и вполне в состоянии нас прокормить. Если бы Марина пошла по другому пути и вовремя с него свернула, кто знает, может быть, не произошло бы того, что уже было и еще непременно будет.

– Не извиняйтесь, понятно, что вы обо мне ничего не знаете. Ваш телефон мне дала подруга, видимо, она была в курсе, что вы ищете домработницу. Что касается меня, то тут все банально. Родилась здесь, в Ленинграде, ходила в обычную школу, где когда-то была директором моя бабушка. Никаких выдающихся способностей в детстве у меня не обнаружилось. Хотя родители их тщательно во мне искали, таскали по всяким кружкам и секциям. Но бесполезно. Потом я выросла, и у меня появились другие увлечения и интересы. Стала встречаться с мужчиной сильно старше себя, моим родителям это не понравилось. Устроили скандал, выгнали из дома. Приютила бабушка. Теперь уже я понимаю, что в моем мимолетном романе не было ничего плохого, просто родителей я ужасно достала, и они просто мечтали от меня побыстрее избавиться. Вот и подвернулся удачный повод. Хотя я не расстроилась. Ну, может, сначала и расстроилась, но потом поняла, что не нужно расстраиваться, что жизнь продолжается.

– Все, что ни делается, всегда к лучшему, – улыбнулся, не отрываясь от дороги, Михаил.

– Вот-вот, так решила и я, – согласилась Марина, – жила у бабушки, и все было неплохо, пока я не влюбилась уже в другого. Он клялся в вечной любви, всем меня обеспечивал, умолял быть только с ним. Я и не шла никуда работать, чтобы больше времени с ним проводить. Потом оказалось, что он женат. Вот и доверяй мужчинам. Потом уже в меня дико влюбился другой очень состоятельный и влиятельный человек. Даже угрожал. Была с ним, любила, была предана всем сердцем. Но примерно через год ему надоела. А тот мужчина, который мне действительно нравился, он… короче, с ним начались всякие неприятности, уволили с работы, начал пить, потом совсем сошел с катушек. Закончилось все плохо, не хочу даже об этом вспоминать…

– Простите меня, Марина, простите за любопытство, – они остановились перед светофором и поэтому Волков, повернувшись, смотрел на нее почти в упор. – Это большая трагедия, я понимаю и сочувствую вам. Так, увы, бывает в жизни. Мы ждем только самого хорошего, светлого, но не всегда происходит все именно так.

– В том-то и дело, – Марина вошла в образ настолько, что ей начинало это нравиться. – Сейчас я понимаю, что могу что-то исправить. Даже должна что-то исправить в своей жизни. Вот поэтому я хочу забыть все, что было, начать работать и зарабатывать, пусть и небольшие, но деньги.

– Вот про деньги не беспокойтесь. Я буду платить вам деньги относительно небольшие, но они все будут оставаться у вас, так как еду мы покупаем и готовим на всех, на нее тратиться не надо. И спецодежду вам жена тоже подберет, не надо портить хорошие вещи, приберегите их для других случаев.

Волков смутился улыбке Марины: ни на какие такие особенные «другие случаи» он, конечно, не намекал, но прозвучала его фраза как-то двусмысленно. Снова возникла неловкая пауза. Чутье Марину не обмануло: Михаил боялся красивых женщин. Точнее даже сказать не боялся, а смущался их присутствия. Разница в возрасте тоже давала о себе знать. Волков был из поколения, выросшего в строгости моральных устоев социализма. Он стеснялся даже слова «домработница», хотя понимал, что ничего плохого в нем нет. Как и в том, чтобы часть бытовых дел переложить на понимающего в них аккуратного человека, а самому заняться тем, что получается лучше всего – решением чужих проблем с недвижимостью, документами, сделками и как результат – зарабатыванием денег.

Они выехали из центра города. Начались бесконечные новостройки, жилые массивы, напичканные людьми, как муравейник. У Марины такие районы вызывали стойкое отвращение, какую-то скованность, вызванную отсутствием мест, где можно просто побыть в тишине. Конечно, здесь было чище, чем во дворе-колодце, где она провела детство и жила сейчас, но все же.

«Как это он мою историю воспринял, прямо близко к сердцу. Молодец! Расскажу это Вике, хотя она все равно не поверит. У нее все мужики, кто зарабатывает чуть больше остальных, недоступные и непробиваемые. Ага, как же!».

Впереди идущая «Лада» вдруг сорвалась с места на мигающий желтый сигнал светофора, но далеко отъехать не успела. В нее на полном ходу влетела другая машина, Марина даже не успела разглядеть, какая именно. Послышался тупой удар, визг тормозов, зазвенели осколки, противно скрежетал металл об металл. Все стихло, водители обеих машин спокойно вышли, осматривая друг друга и повреждения.

– М-да, какой-то день сегодня не такой, – заметил Волков. – То машина отказалась заводиться, то вот чуть не влетели в нас. Ведь если бы той «Лады» не было, то, возможно, и нас бы тут помяли, как следует.

– А может, и не помяли бы, – сказала Марина. – Вы ведь водите очень осторожно, я же вижу это!

Волков не подал виду, но ему явно льстили замечания Марины. Она же видела это и старалась делать так, чтобы он ощущал неловкость. В такие моменты ее власть над ним укреплялась. До манипулирования им как марионеткой было еще далеко, но определенные предпосылки к этому имелись.

– Вот, почти приехали, – сказал Волков, когда они въехали в поселок.

Куда ни глянь, везде были коттеджи и небольшие частные домики, стоявшие в окружении деревьев и старых огородов, оставшихся с прежних времен, когда в Мартыновке в самых обыкновенных деревянных домах без удобств жили самые обыкновенные люди. Несмотря на весну и только-только набухавшие почки все вокруг показалось Марине каким-то зеленым, радостным, очнувшимся от бремени зимы. Это вселяло в нее дополнительную уверенность, в добавку к той, что уже жила в ней.

Даже из окна машины окружающее было в глазах Марины гораздо приветливее, чем город и ее двор. Быть может, на нее так действовал простор, до того для нее непривычный. Отсутствие стен и льющийся со всех сторон солнечный свет, тишина, посвистывание птиц и даже загораживающий обзор металлический забор – все это вдруг бросилось Марине в глаза. Она даже вдруг забыла, что сидит в машине с человеком, благосостояние которого не дает ей покоя уже третий день. Но забыла лишь на мгновение.

Волков вышел из машины и приложил ключ из связки к маленькому датчику на заборе: ворота заскрипели и стали медленно открываться.

– Сколько хочу вызвать мастера и сделать так, чтобы избавить своих домашних от этого скрипа! – воскликнул Михаил. – Только все как-то некогда.

– Некогда? Ну, ничего, обещаю, что я об этом позабочусь. И еще о многом другом. Дайте только освоиться немного. Со мной вы точно не пропадете.

– Вот и прекрасно! – заключил Волков. – Сейчас все сами увидите, да и с женой моей познакомитесь. Вот, кстати, и она.

Вдалеке на крыльце стояла женщина в спортивном костюме и шапке с помпоном и махала им рукой.

«Фу, какая безвкусица! Как можно ходить так даже дома, не понимаю. Это же не спортзал какой-то, не стадион. Теперь понятно, почему Волкову все равно, как выглядят и как ведут себя сотрудники у него в офисе. Что ж, это мне, пожалуй, на руку. Меньше придирок будет ко мне, и я смогу носить все, что пожелаю сама. Хотя, он говорил о какой-то униформе. Если она будет похожа на этот спортивный костюм, то не надену ни за что! Как-нибудь выкручусь».

– Приехали, Марина! – сказал Волков. – Прошу, осматривайтесь, запоминайте. Я сейчас поставлю машину в гараж и вернусь к вам. Вашу сумку, думаю, стоит из машины забрать. Правильно я понимаю, Марина, вы уже сегодня планируете у нас остаться? Бросьте, я же не дурак. Да не сердитесь вы на меня, шучу. Ничего против не имею, раз вы так серьезно настроены.

«Ага, ты не такой дурак, каким кажешься на первый взгляд, нет, – думала Марина. – И еще не представляешь, насколько серьезно я настроена, даже в самых страшных своих снах ты такого не видел. Но, ничего, будешь себя хорошо вести, и я ничего тебе не сделаю. Мне же нужны только деньги, лишнего мне не надо».

– Да вы не сердитесь, Марина, – снова повторил Волков.

Его смутило то, как вдруг замолчала и о чем-то задумалась Марина. Он посчитал, что сказал что-то не так и спешил извиниться. Но слова для извинения были лишь словами, лишенными какой-либо моральной подоплеки, Марина лишь усмехнулась.

– Я и не думала сердиться на вас, Михаил, – произнесла Марина, повернувшись куда-то в сторону. – Не дождетесь!

Дом был таким, как его описывала Вика – вдали, на противоположном конце участка, виднелся маленький огород, поблескивали стеклами теплицы. Совсем рядом, слева от дорожки, по которой Волков загонял машину в гараж, стояла беседка, возле нее – мангал, накрытый полиэтиленовой пленкой. Лужайка, несмотря на раннюю весну и на то, что снег только-только сошел, была покрыта мелкими пучками зеленой травы.

Женщина в спортивном костюме медленными шагами шла к Марине. Марина делала вид, что не замечает ее и занята осмотром обстановки.

– Здравствуйте! Так это вы Марина? Мне муж говорил о вас. Странно, я представляла вас несколько иначе. А вы…

– А что я? – спросила Марина, глядя ей в глаза.

– Ну, вы такая…

– Какая? Вы хотите сказать, что я похожа на женщину? А домработница должна быть похожа на домработницу, а только потом на женщину? Нет, уж, за собой я следить умею.

– Вот как, – ответила жена Волкова, стиснув зубы. – Уверенность в себе это замечательное качество, я за вас рада. Остается лишь узнать, насколько хорошо вы работаете, и все вопросы и претензии отпадут сами собой. Будем знакомы, Марина. Меня зовут Екатерина Николаевна, можно просто Екатерина.

– Очень приятно, – сказала Марина совершенно спокойно, будто не было всего того, что она произнесла до этого.

Общество жены Волкова Марине было неприятно. Очевидно, что и Екатерина не была в восторге от такой ситуации, когда она вынуждена глупо улыбаться и развлекать будущую домработницу, ожидая, пока муж не вернется из гаража. Они внимательно рассматривали друг друга. Марина все думала о безвкусице, с которой одета жена Волкова, хотя подметила и аккуратный маникюр, ухоженное лицо. Екатерина же была несколько удивлена внешности той, что откликнулась на объявление о поиске домработницы. На домработницу в понимании Екатерины Марина вообще не была похожа. Но, как и все воспитанные люди, предпочитала не подавать виду, а позволить обстоятельствам складываться так, как они складываются.

– Вы уже познакомились? Екатерина, моя жена. Марина, наша будущая домработница. Надеюсь, Марина, что у нас вам понравится. Работы много, весной нужно приводить дом в порядок. Так что без вас мы никак не обойдемся.

Волков взял сумку Марины, и все трое направились по дорожке к дому.

– Сейчас, Марина, мы заходим через парадный вход, он у нас объединен с верандой. Там двери стеклянные, зимой не очень удобно. Вы в основном будете пользоваться дверью, которая выходит на другую сторону дома. Там обычное крыльцо, да и ближе к кухне и к вашей комнате.

– Как скажете, – согласилась Марина, осматривая застекленную веранду.

Волков поставил сумку Марины на плетеное кресло и одновременно принялся закрывать дверь. Послышался легкий треск, и когда дверь уже была закрыта, и Волков стал что-то говорить Марине про дом, стекло из двери мелкими осколками посыпалось на пол.

– Миша! – воскликнула Екатерина. – Как так можно?

– Что, Миша? Всегда как что-то случится, так сразу Миша!

– А кто же еще? – Екатерина показывала пальцем на дверь. – Ты, видимо, задел чем-то, или толкнул, или еще что-то, вспоминай!

– Да не делал я ничего, просто закрыл дверь. А стекло треснуло и сразу вдребезги. Заметь, я к нему не прикасался даже! – оправдывался Волков. – М-да, натворил проблем. Вот поэтому, Марина, и стоит пользоваться другой дверью. Там никаких стекол, и крыльцо нормальное, а на этом после дождя бывает очень скользко.

Екатерина прошла в дом и вернулась с пустым мусорным ведром, куда принялась собирать осколки. Марина стояла и смотрела на все это: она – домработница, ее хозяин стоит и внимательно осматривает место, где еще пару минут тому назад было стекло, его жена, кряхтя и стоя на четвереньках, собирает с пола осколки, а она ничего не делает. Это выглядело подозрительно. Нужно было что-то предпринять.

– Оставьте, Екатерина, я все сделаю, – Марина тоже принялась собирать осколки. – Хотя, знаете, крупные куски мы собрали, а мелкие все равно не соберем, только порезаться ими можно. Я потом вытряхну ковер, все мелкие осколки на нем. Да и, наверное, новое стекло будут ставить, еще мусор и осколки будут. Я сделаю.

Неизвестно, что это было – притворство, очередной шаг на пути к цели, или в Марине вдруг словно заговорила совесть, но она говорила совершенно искренне и сама этому удивлялась. Не нужно было врать, она сама решила стать домработницей в этом доме, и ей, именно ей предстояло сделать уборку, а не ее хозяевам. Екатерина поворчала немного, но согласилась с доводами Марины, ее муж с удивлением разглядывал разбитое стекло и изо всех сил, насколько позволяло его образование, пытался вычислить, отчего и как все произошло. Ему никак не удавалось понять, как на стекле без видимых причин может появиться трещина, разойтись, словно молния в грозу. Более того, Михаила удивляло еще и то, почему стекло не развалилось от трещины на несколько частей, а практически взорвалось, рассыпавшись на маленькие кусочки.

– Удивительное рядом, – пробурчал он, глядя, как Марина собирает последние из оставшихся крупных осколков. – Хотя, кто его знает, может на счастье?

– А пускай будет на счастье! – весело ответила Екатерина. – Что ж нам теперь, плакать из-за такой ерунды? Тем более, мы нашли новую домработницу, новую хозяйку. Теперь будет, кому тут за всем присматривать, ведь так?