Текст книги "Последний вираж штрафбата"

Автор книги: Антон Кротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Самолет, на котором предстояло лететь Игорю Нефедову, не имел опознавательных знаков. Номер данного «борта» также был скрыт под слоем свежей краски. Игорь остановился рассмотреть яркую эмблему на носу самолета – прямо под окошком пилотской кабины. К ней по приставной лестнице уже тоже поднимался техник с ведром и малярной кистью. Эмблема представляла собой неестественно длинную мускулистую руку. В ее пудовом кулаке была зажата горсть зигзагообразных молний.

– Ну что, впечатляет? – не без гордости поинтересовался Славик. Он пояснил, что длинная рука символизирует способность нового ракетоносца достать противника в любой части света. Молнии же – это его ракетное вооружение.

– Американцы вроде бы тоже назвали наш самолет «Белой молнией». Машина новая, а неофициальных названий у нее уже добрая дюжина: «Фрегат», «Громобой» и так далее. Но есть у нашей птички и еще одно прозвище, так сказать, народное – «Лука», – с сальной улыбочкой хохотнул радист.

– А почему Лука?

Мячиков пожал плечами.

– За длинную форму фюзеляжа, наверное. За настоящий мужской характер, за способность так далеко вторгнуться во вражескую территорию, что противнику остается лишь расслабиться и получать удовольствие. Ты поэму Баркова читал?

– Нет, – признался Игорь. Хотя его мать одно время преподавала русскую литературу в школе. Тем не менее поэзию он с детства не слишком любил.

Стараясь перекричать запущенные техниками двигатели, юный скоморох в шлемофоне вместо шутовского колпака процитировал читанные им в самиздате вирши запрещенного пиита: [21]21
  Поэт.


[Закрыть]

– Тебя, х… длинный, прославляю, тебе честь должно воздаю! – после чего уже серьезно добавил. – А, в общем, машина у нас действительно выдающаяся. Это большое везение служить на флагманском корабле ВВС.

Самолет действительно поражал своими размерами и чистотой линий. Выкрашенный в ослепительно белый цвет, остроносый, с изменяемой геометрией крыла, он даже на земле напоминал стремительную и благородную птицу. Это был новейший бомбардировщик-ракетоносец – очень скоростной, способный прорваться даже через самую мощную ПВО, просто прошив ее на огромной скорости насквозь. При необходимости самолет мог лететь примерно 15–20 минут на рекордной скорости в три маха. [22]22
  Число Маха = 1 скорость звука, около 1500 км/час.


[Закрыть]Турбореактивные двигатели сверхзвукового бомбардировщика были оборудованы особыми форсажными камерами. Форсаж обычно применялся экипажем на взлете и для разгона машины до сверхзвуковой крейсерской скорости. А также для того, чтобы прорвать ПВО противника или оторваться от преследования истребителей.

Благодаря своим уникальным характеристикам самолет мог решать широкий круг задач. Конечно, главным его предназначением было нанесение ядерного удара по территории главного противника в случае начала большой войны. Но машина также могла эффективно использоваться в качестве «убийцы авианосцев» против крупных соединений вражеских кораблей. А также в качестве дальнего фоторазведчика. Для этого под фюзеляж подвешивались несколько контейнеров с широкообъективной фотоаппаратурой высокого разрешения для панорамной детализированной съемки объектов в далеком тылу врага.

Только одна эскадрилья во всех Военно-воздушных силах достигла состояния боеготовности на новейших бомбардировщиках. Игорю предстояло лететь на борту 03, то есть всего лишь третьей серийной машине. Значительную часть летного времени этот воздушный крейсер выполнял роль летающей испытательной лаборатории, в которой обкатывались новые технологии. А вообще во всех ВВС таких машин было только пять. Приказ о вылете суперсекретного ракетоносца мог отдать только лично министр обороны или главком ВВС. Нередко такое решение принималось на уровне ЦК.

Характеристики готового изделия намного превзошли условия технического задания, выданного шесть лет назад Министерством обороны известному конструкторскому бюро на перспективный бомбардировщик, способный нести крылатые ракеты. По мнению экспертов, готовое изделие лет на двадцать опередило свое время. Это был грандиозный скачок в идущем военно-техническом соревновании с Западом.

Очень многое в этом самолете было в новинку: он был построен из титанового сплава и экспериментальных композитных материалов. При полете на скорости свыше 3000 км/час поверхность фюзеляжа моментально разогревалась до 400 градусов. Поэтому фюзеляж и крылья изготавливались из экспериментальных жаропрочных материалов. Для обеспечения приемлемых температур воздух внутри пилотской кабины охлаждался кондиционером, тепло из кабины переносилось на топливо через теплообменник, находящийся перед силовыми установками.

Специально для пилотов Институтом авиационной и космической медицины совместно с несколькими военными НИИ [23]23
  Научно-исследовательский институт.


[Закрыть]были разработаны комбинезоны, сохраняющие постоянную температуру тела и не допускающие ни перегрева, ни переохлаждения, а также термобелье, тоже обеспечивающее под верхней одеждой комфортный микроклимат. В особых случаях комбинезоны в комплекте с гермошлемами могли превращаться в скафандры полного давления, как у космонавтов.

Вместо обычных троссовых тяг и гидравлических приводов для управления элеронами, закрылками и прочей пилотажной механизацией впервые в мире использовалась электрическая проводка. Все команды пилотов контролировались бортовой ЭВМ.

Некоторые маститые летчики, по 15 лет отлетавшие на обычных машинах, даже отказывались переучиваться на новую технику, говоря: «Не хотим „летать по проводам“. А вдруг сбой в ЭВМ или короткое замыкание в проводах. „Мама“ сказать не успеешь, как наберешь полный рот земли!» Однако на деле новая система оказалась на порядок надежнее прежней. Она была гораздо менее уязвима к боевым повреждениям, имела четырехкратное дублирование. И вдобавок на крайний случай конструкторы предусмотрели резервную механическую аварийную систему управления.

Благодаря внедренным в его конструкцию многочисленным ноу-хау, а также необычной центровке фюзеляжа, мощной механизации крыла и избытку мощности двигателей тяжелый бомбардировщик получил такое чисто истребительное качество, как сверхманевренность. Этот самолет сменил правила игры в воздушном бою. В качестве эксперимента в Летно-исследовательском институте неоднократно имитировалась ситуация ближнего боя тяжелого бомбардировщика с истребителями. В ходе этих необычных поединков экипажу бомбардировщика всегда удавалось «стряхнуть противника с хвоста». Многие наблюдавшие за этими схватками не верили своим глазам, когда впервые видели, что вытворяет в небе остроносый гигант. Например, пилот новейшего ракетоносца мог резко «убрать газ» и одновременно взять ручку управления на себя (впервые на бомбардировщике вместо традиционных для машин данного класса штурвалов использовались рычаги управления истребительного типа), неожиданно для условного противника «подвесив» в воздухе свою стотонную машину. Такой выход на большой угол атаки почти на нулевой скорости, близкой к скорости сваливания, всегда являлся неприятным сюрпризом для преследователей. Ни один истребитель не мог повторить такой трюк на пределе управляемости. Для любого самолета, особенно со стреловидным крылом, положение с высоко задранным носом – смерти подобно. Крылья теряют подъемную силу, что неизбежно ведет к сваливанию в плоский штопор, вывести из которого машину почти невозможно.

Но экипаж новейшего советского ракетоносца ничем не рисковал, ибо их чудо-машина была оснащена специальной компьютеризированной системой предотвращения сваливания в штопор, которая автоматически регулировала обороты двигателей и не только. Самолет мог выполнять маневр уклонения в диапазоне углов атаки от 60 до 70 ( градусов), благодаря экспериментальной автоматической системе управления вектором тяги двигателей и установленным в передней части фюзеляжа генераторам вихрей.

Таким образом, пилоты ракетоносца неожиданным маневром просто «проваливали» преследующих их перехватчиков, при этом уверенно держа ситуацию под контролем. Противоядия против такой контратаки не существовало. Охотники и дичь мгновенно менялись ролями. Теперь «стратеги» [24]24
  Пилоты стратегической авиации.


[Закрыть]могли на выбор: обстрелять выскочившую вперед «свору крылатых гончих» ракетами класса «воздух – воздух» либо, не опуская носа своей машины, вывести двигатели на полный форсаж, чтобы резко выйти из боя в крутом наборе высоты. Кто-то из аэродромных острословов даже придумал новому бомбардировщику прозвище «Запредельный четырехмоторный истребитель». И трудно было сказать, чего было больше в этом неофициальном названии – иронии или правды.

Такой самолет заслуженно вызывал гордость за державу. В программу его строительства было вовлечено огромное количество предприятий. Можно сказать, что весь Союз работал над этой машиной. Бюджеты большинства стран мира просто не потянули бы такой проект. Даже в кооперации друг с другом. Известна масса примеров, когда далеко не бедные западноевропейские страны пытались совместно делать современную боевую машину, но в итоге консорциум разваливался. В условиях демократического плюрализма мнений собственные же парламенты и оппозиция вынуждали правящий кабинет в целях экономии выходить из баснословно дорогого проекта.

Так, например, строился знаменитый истребитель-бомбардировщик «Торнадо». Вначале участниками программы были шесть стран. Но затем под нажимом критики в своих странах от дальнейшего участия в проекте отказались Бельгия и Канада. Потом ушла голландская компания «Fokker». В итоге перспективная разработка едва не была похоронена.

Лишь две супердержавы могли позволить себе вкладывать миллиарды долларов в разработку и производство суперсамолетов. Стоимость одного бомбардировщика составляла, в расчете на главную мировую валюту, более пятидесяти миллионов долларов. И это без учета астрономических расходов на разработку нового флагмана советской военной авиации.

В это самое время американцы тоже, не считаясь с расходами, делали свой суперсамолет – стратегический разведчик Lockheed SR-71, впоследствии ставший широкоизвестным под названием «Черная птица». По многим своим характеристикам он вполне был сравним с русской «Белой молнией».

Правда, экономике США такие проекты шли на пользу. Благодаря им открывались десятки тысяч новых рабочих мест, в национальный бюджет текли полноводные налоговые реки. Хотя и в Вашингтоне многие конгрессмены критиковали программу Lockheed SR-71 за ее сумасшедшую дороговизну. Один полет «Черной птицы» обходился налогоплательщикам в 8 миллионов долларов.

Однако, несмотря на колоссальный военный бюджет страны, уровень жизни большинства граждан США оставался одним из самых высоких в мире. В СССР же непропорционально огромные расходы на «оборонку» приводили к захирению других отраслей народного хозяйства и порождали жуткий дефицит товаров народного потребления. Дошло до того, что даже за туалетной бумагой, не говоря уже о колбасе и качественной одежде, люди выстраивались в полукилометровые очереди. Тем не менее руководство страны не собиралось давать фору американцам в развернувшейся гонке вооружений. Читая секретные сводки КГБ о недовольстве населения тотальным дефицитом и ростом цен на мясо, масло и другие товары первой необходимости, Хрущев часто повторял: «Надо интересы всего народа ставить выше мелкособственнических интересов конкретной человеческой единицы». Разумеется, Никита Сергеевич не знал, что он в этот момент фактически цитировал знаменитое изречение Гитлера, которое в Третьем рейхе было растиражировано в миллионах открыток, пропагандистских брошюрок и газетных статей. По-немецки оно звучало так: «Du bist nichts, dein Volk ist alles» или «Ты – ничто, твой народ – это все».

* * *

Шли последние приготовления к взлету. Командир уже расписался в предполетном акте за то, что принял у механиков исправную машину. А рядом с Игорем штурман как ни в чем не бывало договаривался с краснолицым мужиком в черной робе техника послезавтра съездить вместе на рыбалку. Наблюдая за тем, сколько эмоций летчик вкладывает в свои требования непременно ехать на какую-то Комаровку, а не на Медвежье озеро, становилось понятно, что предстоящей рейд на другой конец света выглядел в глазах профессионалов обычной рутинной работой…

Перед тем как занять свое место в кабине, Игорь на секунду задержался у трапа, спущенного вертикально вниз из люка в полу кабины. Его внимание привлекли облака, которые словно пылали алым пламенем в багровом небе. Они напоминали горящие после грандиозной морской баталии парусники.

Утро было так плотно наполнено разными событиями и переживаниями, что до сих пор Нефедову было просто некогда поднять глаза вверх. А тут такое необычное светопреставление. Солнечный диск уже поднялся над кромкой дальнего леса. Он имел цвет расплавленной магмы. Солнце подсвечивало своим красным светом низкие облака. Отражаясь от них, этот необычный свет окрашивал все вокруг в багровый цвет. «Просто день будет жарким», – сказал себе Игорь, не желая задумываться о том, что еще может сулить в начале пути «кровавый рассвет».

* * *

Оказавшись в кабине, Игорь первым делом отметил, что инспектора здесь явно ждали: не было заметно обычных «фенечек» – безделушек, талисманов, легкомысленных переводных картинок, которыми летающая братия любит украшать свои рабочие места. «А вообще здесь довольно комфортно, не то что в тесной кабине истребителя», – с любопытством осматриваясь, заключил Нефедов. При проектировании нового бомбардировщика конструкторы учли естественные потребности людей, вынужденных по многу часов находиться в стесненных условиях боевой рубки воздушного корабля. Высота потолка в кабине позволяла летчикам в многочасовом полете встать в полный рост, чтобы размять затекшие конечности.

Впервые в отечественном боевом самолете была предусмотрена нормальная туалетная кабинка с унитазом, в котором использовался специальный химический реагент. А ведь на других машинах дальней авиации офицерам, чтобы сходить по нужде, приходилось прибегать к довольно унизительной процедуре использования на глазах у коллег специального ассенизационного контейнера.

За пилотской кабиной был устроен небольшой камбуз с плитой, на которой можно было согреть суп-концентрат.

Игорь расположился в инспекторском кресле – позади обоих пилотов и сидящего в носу штурмана. Справа от Нефедова находился объемный пульт бортинженера. Позади лейтенанта, во втором отсеке, за перегородкой находился оператор ракетного вооружения и РЛС, и там же сидел за маленьким столиком с аппаратурой радист.

С оператора был спрос особый. Он принимал у техников-оружейников ракету, которой предстояло ликвидировать Арройю. Но не было заметно, чтобы он волновался по поводу своего «хозяйства». Хотя Игорю за его короткую службу в авиации не приходилось слышать, чтобы трехметровой стальной трубой, снабженной двигателем, можно было попасть за десятки километров с громадной высоты в точечную цель. Это все равно что кинуть с крыши небоскреба пятикопеечную монетку в надежде, что она приземлится в шляпу нищего, сидящего на уличном тротуаре в соседнем квартале. Тут требовалась запредельная микронная точность. Трудно было поверить, что такое возможно. Всего несколько сантиметров отклонения от траектории на высоте 10 километров, вызванные перепадами атмосферных температур или порывом ветра, могли вылиться в десятки, если не сотни метров промаха. Но отвечающий за пуск чудо-оружия специалист просто излучал спокойную уверенность. Он пояснил представителю ГРУ, что на этот случай его «малышка» снабжена корректирующими двигателями. Рассказчик очень забавно движениями рук, с помощью имитирующей «голос резервных движков» озвучки продемонстрировал, как кратковременными включениями справа и слева они скомпенсируют отклонение:

– Пым-пым, и малышка снова вернется на свою дорожку. У нее в головке расположен хоть и маленький, но очень смышленый «мозг» на интегральных кремниевых схемах. А ее вестибулярному аппарату на гироскопах позавидует любой космонавт…

Оборонительное вооружение на самолете отсутствовало. Да в нем и не было нужды. Скорость и высота и так делали самолет практически неуязвимым. Впрочем, отсутствие пушек с лихвой компенсировалось наличием мощных средств радиоэлектронного противостояния и пассивной обороны – тепловых ловушек и дипольных отражателей, способных сбить с толку любую вражескую ракету, если она подойдет к самолету достаточно близко.

Оборудование радиоэлектронной борьбы обеспечивало ракетоносцу практически стопроцентную защиту от главного врага боевого самолета – наземных ракетных комплексов. Недавние полигонные испытания продемонстрировали, что даже когда новая машина обстреливалась сразу несколькими ракетными комплексами типа С-75, она уверенно избегала поражения. Экипаж стремительной, словно комета, машины, несущейся на высоте 26 километров, только фиксировал многочисленные пуски ракет, упиваясь чувством собственной неуязвимости…

В кабине вновь неожиданно возникла так встревожившая недавно Нефедова тема. Посреди стандартной процедуры предстартовой проверки правильности работы всех бортовых систем командир корабля вдруг невесело усмехнулся собственным мыслям и, поблескивая стальными коронками, загадочно пробасил:

– М-да, как говорится, любите, девушки, сюрпризы… А кстати, лейтенант, говорят на позапрошлой неделе разведчик там, куда мы сегодня потопаем, растворился без следа. Вроде ссылаются на тайфун…

Игорь сделал удивленное лицо. Он уже имел достаточно неприятностей из-за этой истории и не собирался наступать на одни и те же грабли во второй раз. Однако не прошло и трех минут, как командир вновь затронул тревожащий его вопрос. Выслушав доклады членов своего экипажа о готовности к взлету, майор Кабаненко пояснил:

– Командира пропавшей «тушки» я знал лично – учились вместе. Толковый мужик, заместитель командира полка по летной работе, летчик-снайпер, одно время испытывал новую технику. Я ему домой позвонил, жена в истерике. Ей про какой-то тайфун наплели. А мне знакомые синоптики говорят, что погода там была «миллион на миллион». Ураган стороной прошел… Может, ты чего скажешь, лейтенант. Все-таки разведка… Нам сегодня тем же маршрутом топать… Как говорится: «знал бы, где упал, соломку подстелил».

– Мне ничего не известно.

От глаз майора не могло ускользнуть, что, отвечая ему, лейтенант отвел глаза в сторону. «Вот ты какой! – впервые неприязненно подумал о чужаке командир экипажа. – Вроде свой – из ВВС, а себе на уме… Ну-ну… Давай, шифруйся дальше… Значит, прогуляемся вслепую. Только ведь и ты с нами в одной лодке…»

Между тем все было готово к старту.

– Внимание! – объявил командир и изобразил станционный колокол: – «Дзынь-дзынь-дзынь». Третий звонок. Всем пассажирам просьба занять свои места, провожающим покинуть вагоны. Провожающие дамочки, просьба не забывать в вагонах своих болонок. Остающиеся господа, доставайте носовые платочки и держитесь подальше от стоп-крана.

– Ту-ту! – из-за спины Игоря пропел паровозным гудком Славик.

– Поезд отправляется, – снова объявил командир.

Многотонная махина плавно тронулась с места.

– Чу-чух-чух, – весело запыхтел бортинженер.

Самолет выкатился из капонира и поехал по рулежным дорожкам к взлетно-посадочной полосе.

Несмотря на огромные размеры, многотонная машина легко оторвалась от земли. Они быстро набирали высоту. Справа в синеватой дымке виднелась Москва. На высоте около 11 000 метров самолет преодолел звуковой барьер и вскоре достиг крейсерской скорости. При переходе на сверхзвуковую его крылья приняли более обтекаемую стреловидную форму. Игорь профессиональным взглядом наблюдал за работой пилотов. У него создалось впечатление, что управляемость тяжелого бомбардировщика на уровне истребителя. Вскоре Игорь смог в этом убедиться лично, когда второй пилот отправился в уборную, а его пригласил на свое место. Пока еще не был включен автопилот, командир позволил Нефедову поработать с ручкой управления.

Вообще-то стандартно на дальнее патрулирование в Атлантику или Тихий океан бомбардировщики этой авиачасти летали через Баренцево море или море Лаптевых. Обычный полет над нейтральными водами Северного Ледовитого и Тихого океанов мимо Аляски и Японии и далее мог продолжаться 20–25 часов. По пути экипажу приходилось выполнять многочисленные дозаправки в воздухе, встречаться с натовскими истребителями.

Но в данном случае большой окружной путь был неприемлем, в первую очередь по соображениям секретности. Согласно плану операции, следовало нанести за десятки тысяч километров быстрый колющий удар. Для этого был проложен и согласован с союзниками специальный маршрут – напрямик к цели через Болгарию и Египет, далее над Красным морем в Индийский океан. Последняя поворотная точка маршрута перед входом в зону ожидания – у побережья Африки. Здесь торможение и дозаправка в воздухе.

После того как радист самолета примет особый код, подтверждающий разрешение на выполнение задания, самолет должен войти в пространство африканского государства, произвести пуск ракеты и сразу уходить. Оказавшись снова над нейтральными водами, следовало снизиться до предельно малой высоты в 200 метров, чтобы не давать отметки на радарах присутствующих в этом районе иностранных кораблей и самолетов, и уносить ноги со скоростью 900 километров в час.

Самым сложным в этом полете для Нефедова, кажется, была необходимость чем-то занимать себя в пути, чтобы убить время вынужденного безделья. Уже был прочитан от корки до корки старый номер журнала «Юность», которым снабдил Нефедова Славик, выпито три пластиковых стаканчика кофе из термоса бортинженера, а конца этому путешествию все не было видно.

Периодически второй пилот или штурман информировали представителя ГРУ о ходе выполнения задания. Пока все шло в штатном режиме, Нефедову полагалось только наблюдать, ни во что не вмешиваясь. Так он и поступал. Чтобы чем-то занять голову, Игорь стал думать о предстоящем вечером свидании с Мариной. В нагрудном кармане его оставшейся на аэродроме куртки лежали билеты на киносеанс какой-то сопливой индийской мелодрамы. Игорь и не заметил, как снова заснул под убаюкивающий гул турбин.

Его разбудил второй пилот. Выяснилось, что из Москвы все время приходят противоречивые распоряжения. Когда ракетоносец находился над Средиземным морем, неожиданно пришло сообщение следующего содержания: «Временно прекращайте движение по маршруту, вставайте в круг и ожидайте дальнейших приказов». Около сорока минут самолет описывал гигантские круги, бесполезно сжигая сотни галлонов керосина, в ожидании непонятно чего. Затем поступила новая вводная: садиться на военной авиабазе под Киром. Все это напоминало большую склоку придворных партий. Похоже, на самом верху нашлись желающие вновь разыграть уже почти битую карту одиозного африканского царька в борьбе за влияние на нового Генсека Леонида Брежнева.

– Большая политика! – только развел руками майор Кабаненко в ответ на недоумевающие взгляды подчиненных. – Мы ведь, братцы, – последний довод королей. Пока существует возможность договориться, они там у себя на Олимпе пытаются это сделать.

Сразу после посадки сверхсекретного русского «бомбера» египтяне закатили его в ангар, вокруг которого выставили двойное оцепление солдат. Уже ожидающий прибытия соотечественников атташе ВВС советского посольства усадил экипаж в свою огромную машину американского производства и повез на посольскую виллу, расположенную на берегу моря. Здесь летчикам предстояло ожидать, пока на уровне ЦК, Министерства обороны и КГБ все-таки сумеют окончательно договориться. Впрочем, после утомительного многочасового полета все были рады беспечно потягивать коктейль возле голубого бассейна с видом на море. Во всяком случае, особого энтузиазма, как можно скорее вернуться обратно в самолетную кабину, никто открыто не проявлял. Конечно, все они люди военные, и если прикажут, то сразу ответят «есть», но к чему суетиться, если есть возможность немного покейфовать на берегу экзотического теплого моря.

Атташе развлекал коллег рассказами о местной жизни, обещал на следующий день свозить на своей машине к пирамидам, если вопрос об их вылете будет отложен надолго. Но планам этим не суждено было осуществиться. Через несколько часов пришел приказ срочно вылетать.

На египетском аэродроме творилось нечто невообразимое. По летному полю сновали техника и люди. Над головой барражировали вертолеты. Можно было подумать, что на страну вероломно напали злейшие враги всего арабского мира – израильтяне. Однако причиной всей этой суеты был один вылетающий русский самолет.

К прибытию экипажа тягач уже вытянул ракетоносец из ангара. Крылатую машину срочно дозаправили. Можно было выруливать на старт. Но тут выяснилось, что куда-то запропастился Славик Мячиков. Пока прощались возле самолета с гостеприимными хозяевами из советского посольства, радист крутился здесь же, а как стали занимать свои места в кабине, выяснилось, что «Шурика» нет…

– Где этот любитель сувениров? – медленно свирепел командир. – Говорил же себе: надо на все время стоянки от греха запереть обормота в самолете! Не послушался внутреннего голоса и вот-те, пожалуйста, где его теперь искать?

В глазах второго пилота лукавая настороженность. Остальные тоже добродушно гадают про себя, что на этот раз выкинет «Шурик». Диспетчерская вышка уже во второй раз недоуменно запрашивает: «Почему не взлетаете?»

Наконец, в люке появляется сияющая физиономия Славика.

– Михалыч, смотри! – радостно объявляет Мячиков, демонстрируя командиру и всем остальным какой-то пакет. – За такую рубашку в Москве полтораста «рэ» спекулянты дерут.

– На что выменял-то? – сразу поинтересовался бортинженер.

– Почему выменял! – обиделся радист. – Мы что, бедуины какие-то натуральным обменом заниматься?

Мячикову не терпелось поскорее примерить обнову, и он тут же принялся рвать целлофановую упаковку. Глаза его при этом блестели.

– А тебе известно, что иностранную валюту из НЗ [25]25
  Неприкосновенный запас.


[Закрыть]по возвращении на базу придется до последнего цента и тугрика сдать в финчасть? – вкрадчиво поинтересовался у парня майор Кабаненко.

– Ничего! – беззаботно отмахнулся Славик. – Могут у нас, в конце концов, случиться непредвиденные расходы во время незапланированной посадки?

– А ведь он прав, – с энтузиазмом поддержал Шурика бортинженер. – Впервые сели в капстране и даже сигарет хороших не купили.

– Ничего, – ласково осадил инженера командир. – «Беломор» покуришь, если не хочешь, чтобы тебя затаскали за растрату казенных средств.

Между тем охваченный покупательским ажиотажем Шурик взахлеб рассказывал о только что сделанном открытии:

– Мужики, тут, оказывается, у всех местных офицеров и сержантов своя торговлишка в городе имеется. У кого лавка, у кого «шопик» какой. Стоило мне отойти на десять шагов от самолета, как ко мне тут же подвалил какой-то местный торгаш в хаки и принялся доставать из сумки всякие шмотки, японские часы, женскую косметику. И на смеси ломаного русского и английского мне лапочет: не желаете ли господин это, не желаете ли то?

– А где этот купец сейчас, ушел, что ли? – заинтересованно осведомился оператор по вооружению. – Я бы тоже жене хороший подарок хотел привезти.

– Я ему только свистну, он тут же снова нарисуется, – уверенно заявил Мячиков. – Мы со своими долларами для местных, как продавцы печенки для уличных котов.

Некоторое время майор флегматично наблюдал за зреющим на его корабле бунтом. Прилетевшие из страны, где пустые магазинные прилавки являлись нормой жизни, летчики азартно обсуждали возможную перспективу шопинга.

И тут с Мячиковым вышел комичный конфуз. Достав из упаковки обещанную ему английскую нейлоновую рубашку, он вдруг обнаружил, что держит в руках женскую блузку из стопроцентного египетского хлопка с кокетливым бантиком, перламутровыми пуговками и рюшечками…

После того когда сил хохотать над незадачливым покупателем больше ни у кого не осталось, наступил момент для вынесения приговора.

– И что мне с тобой делать, король барахолок? – чуть склонив голову набок, командир с задумчивым прищуром разглядывал зачинщика чуть было не вспыхнувшего финансового мятежа.

– Командир, а ты прикажи ему в будущее воскресенье явиться в этой обнове на танцевальный вечер в Дом офицеров.

Последовала новая волна шуток и острот в адрес «туриста». Но вскоре всем стало не до смеха…

Уже поглядывающие в сторону Запада коварные сыны Востока так торопились поскорее выпроводить самолет русских союзников, что чуть не угробили его на взлете. Из-за ошибки местного диспетчера курс взлетающего ракетоносца неожиданно попытался пересечь военный вертолет.

Шасси самолета уже оторвались от полосы, а его двигатели вышли на режим взлетной мощности. Для любого другого многодвигательного большого самолета, загруженного под завязку топливом, такая незапланированная встреча закончилась бы катастрофическим столкновением. Выполнить эффективный крен уклонения не позволяла находящаяся всего в пятнадцати метрах под крылом земля. Спасла уникальная сверхманевренность новейшей машины. Матюгнувшись, командир рывком двинул ручки управления двигателями до отказа вперед, одновременно штурвалом на себя выводя машину на максимально большой угол атаки. Имея запас по тяге двигателей, они буквально с ходу перепрыгнули винтокрылую преграду. Однако запаниковавших вертолетчиков это не спасло. Шарахнувшись в сторону от мчащейся навстречу с оглушительным ревом белой громадины, «вертушка» зацепила лопастями несущего винта радиовышку.

Правда, падения и последующего взрыва злополучного вертолета экипаж советского военного самолета уже не видел. О трагической развязке досадного происшествия сообщил экипажу Мячиков, который еще долго слушал заполнившие радиоэфир вопли египетских диспетчеров и командиров, среди которых иногда звучали проклятия в адрес русских летчиков.

После взлета экипаж вначале взял обратный курс на Россию. На египетской авиабазе должны были думать, что русский ракетоносец выполнил учебное задание и возвращается на базу. Слишком высока была вероятность того, что кто-нибудь из местных военных оперативно «сольет» информацию о визите советского стратегического бомбардировщика тем же израильтянам. А от них важные сведения быстро попадут к американцам.

Но над Средиземным морем огромная белая птица совершила стремительный нырок с десяти километров до двухсот метров и с перегрузкой в две с половиной G понеслась над самыми волнами к своей цели.

Оставшийся участок маршрута прошли без осложнений. В зоне ожидания у африканского побережья состоялось рандеву ударной машины с уже поджидающим ее летающим танкером. Стыковка с заправщиком сильно осложнялась тем обстоятельством, что сближение с ним приходилось выполнять в условиях полного радиомолчания. Экипажи обоих самолетов сильно нервничали. Необходимо было спешить: в любой момент на ракетоносце могли принять кодовое сообщение из Москвы, означающее, что необходимо немедленно начинать то, ради чего сюда собственно и прокрался самолет-убийца. Между тем ветер усиливался, океанская поверхность приобрела свинцовый цвет и покрылась белыми гребешками волн. Там внизу начинался шторм.