Текст книги "Трое в Таиланде, не считая собак"

Автор книги: Антон Лирник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава шестая,

которая даст читателю базовые знания об эксплуатации мопедов людьми, о разнице между порывами души и позывами к рвоте и о суровых, но справедливых законах гостеприимства

В любой досужей поездке есть три этапа. Первые дни уходят на привыкание к незнакомым пейзажам, людям и запахам. В последние дни включается обратный отсчёт, когда в дикой спешке смотришь, делаешь и покупаешь то, что надо предъявить как доказательство удачной поездки. Но истинное удовольствие человек получает тогда, когда он уже освоился, но ещё не спешит. Эти срединные дни потом вспоминаются у заплаканного осеннего окна как моменты счастья. Сей день был именно таким. До той секунды, когда во время завтрака на террасе Михаил Матвеевич Макаров принялся портить нам аппетит.

– Друзья, хочу напомнить вам две вещи…

– Миша, ты напоминаешь нам только одну вещь, и эта вещь – аэростат.

– Очень смешно, Серёжа. Твои слова будут мне путеводной звездой в дальнейшей жизни. Так вот, возвращаясь ко вчерашнему разговору. Мне надоело трястись в этих пикапах-скотовозах, я хочу пересесть на мопед, к чему призываю и вас.

Но Лаптев, очевидно, решил посвятить день въедливости и снова влез с комментарием:

– Давай сразу определимся с терминологией, чтобы не было путаницы. На то, что ты называешь «мопеды», в миру говорят «скутеры», а здесь так вообще «байки».

– Не надо мне забивать баки своими байками, мы будем говорить «мопеды», и точка! Сейчас я спрошу у Ваньки, есть ли у него пара-тройка железных коней для нас. – И он вежливо заорал на всю террасу: – Эй! Санчасть, можно тебя на секунду?

Ванчай приблизился к нам с опаской. Я бы даже сказал, бочком приблизился.

– Миша, вот ду ю вонт?

– Ай вонт мопед. Три мопед.

– Три мопед? Вот из зе мопед?

Миша повторил слово «мопед» ещё семь или восемь раз, с разными интонациями. Но таец смотрел на русского туриста, искренне не понимая, чего он хочет. Макаров упорствовал, не желая использовать синонимы слова «мопед». Спустя минуту он вздохнул и вновь обратился к языку жестов: Миша оседлал стул задом наперёд, положил подбородок на спинку, высунул язык и взревел. Туземец уставился на него с испугом.

– He wants а bike [13]13
  He wants а bike. – Он хочет мопед.


[Закрыть]. – Том и Клэр появились как нельзя вовремя. Преспокойно расшифровав мотопантомиму Макарова, они прошли к своему столику и чинно уселись.

– Я сейчас ходить и смотреть, а вы ждать и сидеть, – радостно произнёс Ванчай на ломаном английском и удалился посоветоваться с Нари.

Смакуя свой лицедейский триумф, Михаил с довольным видом уселся на прежнее место, зацепился ногой за стол и принялся раскачиваться на стуле. При этом он ковырялся зубочисткой в очевидном для неё месте и наслаждался театральной паузой.

– В Таиланде на байках разбивается тридцать туристов в год! – буркнул Лаптев и уткнулся в овсянку. Но это высказывание отскочило от настроения Макарова, как вишнёвая косточка от БТРа.

– Серёжа, столько же человек в год тонет в море по обкурке. Ты и так и так в группе риска!

– Не надо этих намёков! Я себя контролирую! – ответил Сергей, при этом его ложка плавно сползла в овсянку. Форма тайских ложек прекрасно подходит для того, чтобы тихонько погружаться в еду, как субмарины погружаются в студёное море в патриотических фильмах.

– «Контролирую». Ты после своей дури становишься несдержанным, как понос у шестимесячного! Вот сегодня, на пляже!..

– А что на пляже?!

– Когда видишь что-то интересное, не надо орать «сиськи» и тыкать пальцем! Достаточно интеллигентно сказать «топлес» и показать глазами.

– Что ж я, по-твоему, топлес от сисек не отличаю? – пробубнил Лаптев, шаря пальцами в своей тарелке в поисках ложки.

Я наслаждался омлетом и кофе, ожидая, когда утихнет спор. Но он и не думал утихать. Макаров, балансируя на задних ножках стула, продолжал давить свою линию:

– Для разнообразия сделаешь себе разгрузочный день. Вместо наркоманства погоняем на мопедах, как байкеры.

– А может, я не хочу на мопедах? Я хочу общаться с природой!

– Серёжа, а ты природу спросил, хочет ли она общаться с тобой? Ты же заплутаешь в трёх соснах!

– Здесь не растут сосны! Кроме того, я прекрасно ориентируюсь на местности!

– Ага, как в тот раз, когда вы с дружками сначала читали Кастанеду, а потом нажрались грибов и голыми бегали по лесу?

– Это была эзотерическая практика.

– Это была практика для бойцов МЧС, которые искали вас три дня!

Макаров залился смехом, отчего всё его тело легонько затряслось. Как будет понятно впоследствии, это было роковой ошибкой: нога, которой он удерживался за стол, соскользнула.

Дальнейшие события стоит описать особо. Для начала Миша выпучил глаза. Потом принялся размахивать руками, как человек, который плывёт на спине и отмахивается от пчёл одновременно. Во время одного из взмахов его барсетка, эффектно блеснув замками, улетела по замысловатой траектории в неизвестность. Вследствие этого хрупкий баланс был нарушен, и тело Михаила Матвеевича с грохотом соприкоснулось с кафельным полом. Особенно удался удар головы господина Макарова о гостеприимный таиландский пол. Раздался чистый вибрирующий звук, какой раздаётся в шаолиньских монастырях при ударе бревном о колокол.

Мы бросились к другу. Макарова это не впечатлило, он не шевелился.

– Что-то он мне не нравится, и не дышит совсем, – начал причитать Лаптев.

– Так сделай ему искусственное дыхание.

– Ну, он же не утонул?

Веки Макарова затрепетали.

– Миша, ты в порядке? – спросил я.

– Я далеко не в порядке… Где барсетка?

Мы огляделись. Барсетка Михаила угодила аккурат в руки Ванчая, который возвращался к нам с ответом.

– Она у Ванечки.

– Стоит мне на секунду отключиться, как вы тут же начинаете разбазаривать моё имущество!

– Миша, не говори ерунды, она вылетела у тебя из рук, когда ты изображал Валдиса Пельша в «Угадай мелодию».

– Боже, как болит голова. Как будто бухал вчера, – Миша приподнялся на локте и потрогал затылок.

– Так оно и было.

– Я помню, что было! Мозг не повреждён! Может, вы подымете меня? Или мне так и лежать до скончания визы?

Когда мы водрузили Мишу на место, к нам осмелился приблизиться Ванчай. Он молча поставил на стол барсетку, рядом положил выпавший из неё потёртый презерватив Михаила, и поклонился. Всё это выглядело так ритуально, как будто таец вручил Макарову скипетр и державу. Воспользовавшись тишиной, Ванчай быстро затараторил на английском:

– Миша, байков у меня сейчас нет. Все уезжать, клиенты возить. Вы ехать на Хаад Рин, там мой брат, он вам даст. Вот визит-кард.

Ванчай протянул Мише визитку с надписью «BEST BEACH – BIKE RENT», рядом стояло мудрёное имя и координаты. Прочитав на наших лицах озабоченность, таец решил уточнить:

– На Тонг Сала – ехать налево, а на Хаад Рин – направо, понятно?

– Понятно. Спасибо, Санчасть, свободен, – выдохнул Макаров и принялся запихивать в барсетку свой резиновый талисман.

* * *

Вскоре мы мчались в такси на Хаад Рин, подставив лица ветру и надёжно зафиксировав Сергея в углу кузова своими телами. Лаптев поначалу немного брыкался, но я припугнул смельчака арматурой, которая может торчать в кустах его следующего приземления. По краям дороги лежали здоровые тюки спрессованной скорлупы кокосовых орехов. Между ними бегали собаки и дети. Один раз дорогу перебежала обезьянка, мы никак на неё не отреагировали, она на нас тоже. Вдоль обочины, на столбах, вилось огромное количество проводов, некоторые из них были смотаны в бухты.

– Как ты думаешь, Мишаня, зачем эти мотки проводов?

– Чтобы воровать легче было.

– А может, это дань местным электрическим богам?

– Не смеши меня!

Многое в Таиланде казалось мне странным. Например, душ в ванной комнате был закреплён аккурат напротив унитаза. Хотя Сергею такой дизайн пришёлся по вкусу. Сначала он намыливался, потом садился на унитаз и включал воду в душе, одновременно очищая кожу и кишечник. В то утро, когда я впервые увидел это зрелище, то с перепуга перекричал утренний птичий концерт.

– Я знал, что тебе понравится! – счастливо улыбнулся мне Лаптев. – Дай-ка ножнички, я хочу ногти на руках постричь.

– А для того, чтобы ещё и ноги занять, рекомендую гончарный круг.

– Это мысль!

Но больше всего меня удивляло левостороннее движение. Таиланд оказался одной из немногих стран, где оно практиковалось, наряду с Великобританией, Индией и Японией. Я с ужасом себе представлял, как буду проезжать перекрёсток: куда смотреть? Кого пропускать? Придётся дожидаться, пока все разъедутся, а потом проезжать. А может, вручную перекатывать скутер в сложных местах? Засмеют, конечно, но лучше собрать в кулак гордость, чем собирать свои кишки с асфальта.

Миша не зря предложил взять в аренду именно скутеры. На них тут ездили практически все, от мала до велика. Часто целыми семьями: папа, мама с младенцем на руках, двое детишек меж ними и собачка в корзинке над передним колесом. Один раз наше такси обогнал мопед, на котором сидели сразу три местные школьницы. Они одновременно ели чупа-чупсы, махали нам руками и придерживали школьные рюкзаки. А та, что была за рулём, успевала ещё и припудриваться. Как они дожили до своего возраста? Не понимаю. Скорее всего, тайцы как-то умели договариваться с гравитацией о её временной отмене во время езды на «табуретке с моторчиком».

* * *

На Хаад Рин, который находится в юго-восточной части острова, было повеселей, чем в Тонг Сала. Повсюду бродила молодёжь, среди которой попадались «профессиональные отдыхающие» – обильно татуированные самцы с внешностью порноактёров. Поигрывая мускулами, они свысока поглядывали на бледных пареньков из вырождающихся европейских стран. Те были в сопровождении страшненьких девиц и собственной закомплексованности. Многим туристам шорты заменял панунг – кусок ткани, обмотанный вокруг бёдер. Край ткани при этом заводился между ног и крепился на поясе. Интересно было бы взглянуть, как, и главное, с какой скоростью их владельцы управлялись с такой экзотической одеждой после пятого бокала пива.

Бросались в глаза бодрые европейские дедушки, которые прохаживались в компании одной или двух симпатичных таек, будто Хью Хефнеры со своими «зайчиками». Одного из них я узнал: каждое утро на соседней террасе тайка кормила его кашкой из ложечки, а он жмурился и балдел, как котик на солнышке. Чёрт, почему я не бодрый европейский старичок?

На Хаад Рине оказалось так интересно, что мы на время забыли о наших скутерных планах и решили взглянуть на местный пляж. Дабы понять, в какую сторону идти, я подошёл к одной симпатичной тайке и спросил:

– Where is the «BEST BEACH» of Haad Rin? [14]14
  Where is the «BEST BEACH» of Haad Rin? – Где лучший пляж Хаад Рина?


[Закрыть]

– It`s me! [15]15
  It’s me! – Это я.


[Закрыть]– ответила она с улыбкой и игриво вспушила волосы.

– Артём, кажется она слово «beach» расслышала как «bitch» [16]16
  Игра слов: beach – пляж, bitch – сучка, девушка лёгкого поведения.


[Закрыть], – заржал Лаптев, – оговорочка по Фрейду!

Слово за слово – картой по столу, мы добрались до пляжа. Он был изумительно хорош. Людей здесь было побольше, чем возле нашей тихой обители. Кто-то бросал фрисби, кто-то играл в пляжный волейбол, а кто-то просто лежал, уткнувшись носом в песок.

– Парни, смотрите, афиша full moon party! – возопил Лаптев.

– Серёжа, мы приехали сюда не за этим, так что успокойся. Попляшешь мне ещё! – одёрнул его Макаров.

Моё внимание привлекла рыбацкая лодка, которая подошла к берегу и будто повисла в прозрачной воде. В длину она была как четыре пианино, выставленных в ряд, а в ширину – как одно пианино и две прикроватные тумбочки. Большая часть деревянного корпуса была под навесом, а нос был повязан яркими лентами, как грива цыганских лошадей. Но самым шикарным элементом лодки был мотор. Начну его описание с винта, который крепился на трёхметровой металлической трубе и поднимал шикарные буруны брызг при погружении в воду. Сам мотор выглядел так, как будто его сделал художник-постановщик фильма «Кин-дза-дза». По размерам он был похож на обычный навесной лодочный мотор, но всю его поверхность покрывал слой каких-то шестерёнок, гаек и болтов. Казалось, что после сборки мотор погружали в чан с этими причудливыми железками, чтобы они облепили его, как ракушки – корпус корабля.

С лодки спрыгнул паренёк и понёс к берегу ящик с рыбой. Чего там только не было: акула, тунец, барракуда, осьминог, креветки всех мастей и ещё масса всяких разноцветных рыб и морских гадов, которых я не смог идентифицировать.

– Глянь-ка, а ведь это для ресторана, – прошептал мне на ухо Макаров.

– Миша, почему ты шепчешь?

– По привычке. Если что-то нравится – не проявляй эмоций, а то поднимут цену.

Прямо на пляже стояла небольшая реклама с расценками на SEAFOOD GRILL. Столики кучковались прямо на краю пляжа, под тенью пальм. Всех обитателей глубин можно было заказать по чуть-чуть, стоило это 60–70 рублей за сто грамм, только креветки и лобстеры были дороже.

– Ну чё, навернём морского шашлычка?

С этими словами Макаров пошёл к ресторану, поглаживая себя по левой ягодице. Я не сдержался:

– Миша, давно хотел тебя спросить. Только ты не обижайся, вопрос деликатный…

– Спрашивай, не томи.

– Ты когда по улице ходишь, всё время гладишь себя по заднице, то слева, то справа. Раньше у тебя такого не было…

– Давно заметил?

– Ну, с момента, как мы сюда прилетели.

– Я тебе отвечу, только пообещай никому не говорить.

– Само собой!

– Дело в том, – голос Миши предательски задрожал, а на глазах блеснули слёзы, – дело в том… что у меня в заднем кармане лежит мобилка, и я всё время проверяю, на месте ли она! Ха-ха-ха! – весело загоготал Макаров и победно плюхнулся за столик. – Гарсон, пива мне и моему наблюдательному другу! Лаптев, не тупи, садись.

Лаптев сел, и тут же куда-то исчез. Вот был он, и вот его нет. Мы с Мишей переглянулись. Выпасть на полном ходу из грузовика – это одно, но исчезнуть прямо посреди ресторана!..

– Ты это видел?

– Да.

– И где он?

– Может, там люк открытый? Или овраг, как в этой книжке…

– Пацаны! Вытащите меня отсюда!

С лёгкой опаской мы обошли стол и увидели забавнейшую картину. Объём Лаптева сократился ровно наполовину. Нет, он был цел. Но выглядел Сергей при этом потрясающе. Его острый нос упирался в колени, лодыжки были расположены параллельно земной тверди, а сам Сергей Степанович был похож на Ури, которого Электроник сложил в чемодан. Мы упали со смеху. Теперь стала понятна причина перехода Лаптева в подпространство: сиденье его стула просто провалилось вниз.

– Вытащите меня отсюда, придурки! Это вы подстроили, признавайтесь!

Через пару минут мы вызволили Лаптева из мебельного плена, а на шум и крики прибежал администратор и принялся рассыпаться в извинениях.

– Misters, lunch at our expense! [17]17
  Misters, lunch at our expense! – Господа. Обед за наш счет!


[Закрыть]

– Чё он сказал? – спросил Макаров, поспешно изображая суровость.

– Обед за их счёт.

– Отлично, и бухло! Strong drink! Spirits! Vodka! Rum! Whiskey! Odekolone! [18]18
  Strongdrink! Spirits! Vodka! Rum! Whiskey! Odekolone! – Крепкие напитки! Водка! Ром! Виски! Одеколон!


[Закрыть]

– Ok, ок, no problem! [19]19
  Ok, ок, no problem! – Хорошо, хорошо, без проблем!


[Закрыть]– пролепетал администратор и убежал на кухню.

– Слышишь, Лаптев, а ведь твой талант к саморазрушению можно использовать в корыстных целях, – Макаров был весьма доволен.

– Миша, а как же мопеды?

– Артём. Ну какие мопеды, когда наливают на халяву? Приоритеты поменялись!

* * *

Время неумолимо привело нас к дну бутылки. Разлив остатки рома по стаканам, Макаров поднял тост:

– Друзья, давайте выпьем за то, чтоб, когда мы будем за рулём, нам навстречу никогда не попался местный гаишник, или того хуже, безответственный водитель, пренебрегающий правилами дорожного движения и раз… ик!.. меткой.

– Хорошо сказал, Мишаня! Хочешь, я ещё раз в стул провалюсь? – расчувствовался Лаптев.

– На сегодня хватит! Блин, мы же про мопеды забыли! Надо срочно найти ванчаевского брата! Вперёд, мои бравые байкеры!

– Миша, ну мы же пьяные, какие ещё мопеды?

– Мы не пьяные, а выпившие, а в таком состоянии я вожу ещё лучше!

Контору брата Ванчая мы так и не нашли. Видимо, наш тайглиш слегка подурнел от соприкосновения с «strong drink». Решив искать наудачу, мы подошли к первой попавшейся лавочке, сдающей в аренду скутеры. Шли мы в ногу, чуть покачиваясь, а лица наши были настолько суровы, что их изображения можно было печатать на рекламе бензопил. Хотя нет, эти бензопилы тогда бы боялись покупать.

– Хэллоу, гив ас сри скутерс! – заорал Макаров с порога.

– Мистер, ду ю хэв паспорт фо депозит?

– Какой, на хер, депозит? Ты чё, банкир, или кто?

– Миша, он требует в залог паспорт, – прошелестел Лаптев.

– Слышь, ты, дядя! – покачнувшись для солидности, Макаров замер над тайцем, как волна цунами над прибрежным посёлком. – Давай так, я тебе оставлю денег немножко, а ты мне и моим кентам дашь байки, о’кей?

– Ноу, ноу, ай нид ё паспорт, итс офишиал оперейшн, мистер.

– Слышь, ты, параша гнилая, я тебе сейчас дам по жбану, и это и будет наша с тобой офишиал оперейшн!

Рядом с транспортными средствами Макаров всегда становился несколько раскованнее, сказывалась специфика автосервиса. В его голосе чувствовались нотки раздражения. Таец побледнел, но продолжал стоять на своём. Тут в разговор вступил Лаптев.

– О’кей, сэр, ай хэв паспорт, ай эм э ситизен оф Панама, май нейм из Хосе Родригес, – пока мы переваривали эту более чем странную фразу, Лаптев протянул тайцу паспорт. Тот действительно был панамским!

– Гуд, бат ай си ю а дранк! Ай кэн нот гив ю байк ин ё кондишн.

– Сам ты дранк! Я, когда пьяный, вожу ещё лучше, чем трезвый! – Макаров продолжал нагнетать атмосферу дружбы и взаимопонимания. – Хочешь, я сейчас на руках пройду, ты только ахнешь! А потом с поклоном выдашь мне и моим кунакам по одной из этих твоих тарахтящих табуреток, лады?

После этого Макаров пнул ближайший к нему скутер и добавил:

– И вообще, у него тормоза слабые, так что со скидкой мне его да… ик!.. дите.

В этот момент внутри меня начались какие-то вулканические процессы. Два стакана рома вошли в контакт с моим богатым внутренним миром. В животе заурчало так, что на меня оглянулись все, кто участвовал в разговоре. «Хосе Родригес» удивлённо поднял брови, а Макаров сказал:

– А это Артём, он самый трезвый среди нас, потому что ведёт здоровый образ жизни и читает книги по истории литературы. Видишь, как его расстраивает твоя несговорчивость, мастер-ламастер хренов! Так что давай, не испытывай глубину славянского терпения, Ким Чен Ир Сен в тапочках! – после этих слов Миша почему-то решил хлопнуть меня по плечу.

Разноцветная смесь хлынула из меня, как нефть из тюменской вышки. Досталось всем. Стены, скутеры, пол и окна заведения были щедро украшены тщательно пережёванной смесью морепродуктов и рома. Айвазовский мог бы писать здесь свои новые картины, а Джерри Брукхаймер снимать продолжение «Пиратов Карибского моря». Особенно пострадал скутер, стоявший передо мной: на его сиденье интимно белели кусочки недожёванного осьминога. Ошарашенный таец выглянул из-за Макарова и истерично ему улыбнулся. Тот стряхнул с плеча хранителя скутеров кусочек креветки и молвил:

– Что-то у тебя здесь не прибрано, брат мой механик. Да и мопеды твои как-то вульгарно раскрашены! Пошли, товарищи панамцы, будем искать мопеды в другом месте.

* * *

– Да уж, что-то не заладилось у нас сегодня с техникой, – шагая по улице, задумчиво проговорил Макаров.

– Извините меня, пацаны, я всё исправлю.

– Да ладно, с кем не бывает. И кроме того, это было очень живописно. Ты бы видел лицо этого дяди! Будет знать, как отказывать русским туристам!

Я не разделял восторгов Миши, так как мне по-прежнему было очень нехорошо. Перед глазами всё поплыло, и я покачнулся.

– Эй, Ёлкин, а ну стой, – Макаров подхватил меня под мышки и усадил на стул уличного кафе.

– Я сейчас водички принесу, – Лаптев метнулся вовнутрь заведения.

– Тёма, ты не беременный, случайно?

– Очень смешно.

Подоспевший Лаптев сунул мне в руку стакан с водой и таблетку.

– Что это такое?

– Не спрашивай, просто пей, – и я выпил, но решил переспросить во второй раз:

– Так всё же, Сергей, что ты мне дал?

– Нормальная таблетка, сейчас тебе станет лучше. Главное, думай о хорошем.

– Не понял.

– Этот препарат усиливает доминирующую мысль. Я под ним дипломную за ночь написал.

– Лаптев, ты зачем ему подсунул эту гадость, а?

– Миша, всё путем, главное – не запалиться. И думать о хорошем!

– А если думать о плохом?

– О-о, не советую. Может так на измену посадить – пожалеешь, что на свет родился!

От такой перспективы я сразу пожалел, что родился на свет. Будто идя на запах моих мыслей, в двадцати метрах от нас появился патруль: трое поджарых полицейских в упор смотрели в нашу и только в нашу сторону. Может быть, это были те же вчерашние полицейские с рынка, но нам было не до ностальгии.

– Hey misters, show me your passports, please! [20]20
  Hey misters, show me your passports, please! – Эй, господа, покажите-ка мне ваши паспорта, пожалуйста.


[Закрыть]– рявкнул один из них, приподняв руку с дубинкой.

– Шухер!!! – крикнул Макаров и тут же воплотил крик в жизнь. Лаптев отстал от него на четверть секунды. А я остался стоять посреди дороги.

Когда ко мне приближаются стражи порядка, я всегда стараюсь максимально мимикрировать. Голова уходит в плечи, руки покрываются липким потом, а ноги подкашиваются, как спелые колосья пшеницы под комбайном хлебороба. Слева слышался полупромышленный грохот, это Макаров ломился сквозь заборы. Справа кудахтали куры и женщины, это Лаптев огромными скачками увеличивал расстояние между собой и людьми в погонах. А они, вызывающе подтянутые, приближались ко мне, наслаждаясь моим страхом. Под их ногами заискивающе шуршал гравий. Так шуршали сухари в котомках каторжан. Чтобы подчеркнуть свою законопослушность, я зачем-то отдал честь. Скорее всего, это бросилось в глаза. Дальнейший наш диалог (насколько он остался в памяти) я приведу в переводе, дабы не утомлять вас инглишем.

– Почему ваши друзья убежали от нас? – вперился в меня взглядом старший. Я физически почувствовал, как мои волосы седеют. «Сколько же придётся дать им на лапу? Может, пятьсот бат? И чего я молчу? Они же ждут ответ!»

– Я их не знаю! Я видел их впервые в жизни!

– Хорош мямлить! – Офицер пристально разглядывал фрагменты обеда на моей одежде. «Чёрт! Тысяча бат, не иначе». – Что это было, морепродукты на гриле?

– Да. Я не специально…

– Откуда вы?

– Из России!

«О боже, зачем я сказал?! Теперь будет не меньше двух тысяч!»

– Понятно, приятного отдыха! – после этих слов все трое улыбнулись и пошли дальше. Я остолбенел от их неслыханного гуманизма.

– А паспорт? – крикнул я им вслед, размахивая документом.

– Оставьте себе, на память, – ответил офицер, не оборачиваясь. Остальные засмеялись.

Какое-то время я ещё постоял в ступоре. Потом мне на голову села чайка и клюнула в темечко. Пришлось её отогнать. По флангам было тихо. Ухмыльнувшись, я представил, как мои дружки с гулко бьющимися сердцами затаились среди курятников. Решение пришло само собой, и моя улыбочка стала ещё гаже.

– Эй, парни, они сказали, что начнут меня бить, если вы не выйдете через пять минут! – крикнул я сначала в одну, а потом в другую сторону. – А потом увезут меня в тюрьму и будут пытать электрическим током и скорпионами! Выходите, не оставляйте меня в лапах этих палачей, я вас умоляю! Миша, Серёжа, Христом-богом вас прошу, выходите! Ай! Ой! Не надо! Они уже бьют меня дубинками!

Слева опять послышался грохот: это Макаров по новой ломился сквозь заборы, создавая в них новые проломы. Он выскочил из подворотни, волоча зацепившийся за шорты кусок ограды, и, не сбавляя скорости, ринулся ко мне.

– Где они?

– Кто?

– Козлы, которые тебя били!

– Они ушли обедать, Миша, попросили не расходиться.

– А-а, ты меня разыграл? Ну молодец, нечего сказать. Только почему мне не смешно, а? – Макаров замахнулся на меня барсеткой, как молотобоец.

– Н-на! Это тебе за мои порванные шорты!

Я пытался отбиваться, но это было всё равно, что щекотать мешок с цементом.

– Н-на ещё! Это за нервы мои нежелезные!!

Я присел, прикрывая голову руками. Удары сыпались, как из рога изобилия. Было такое впечатление, что у Макарова не две, а четыре руки. Через пару секунд я понял, что рук действительно четыре: к Мише присоединился Лаптев. Тут я не выдержал и вскочил на ноги.

– Аллё, аллё! Кто кого мутузить должен?! Гады, вы чего убежали, когда полиция подошла?!

Серёга смущённо кашлянул:

– Я подумал, они видели, как я дал тебе таблетку.

– А ты, Макаров, чего отчалил?!

– Все побежали, и я побежал.

– Хороши у меня друзья, ничего не скажешь! – Я, конечно, ни капли не злился, но поставить трусов на место никогда не помешает. Гордо глядя вдаль, я зашагал в сторону отеля. Мои виноватые друзья семенили следом.

– Артём, а как ты себя чувствуешь? Не тошнит?

– Нет. Нормально уже.

– Вот видишь! Стресс и таблетка отлично на тебя подействовали!

– Лаптев, ты просто маг и кудесник! Кстати, откуда у тебя панамский паспорт?

– Бабушка из Америки прислала! – трудно было понять, шутит он или нет.

– Кстати. Завтра по твоему паспорту ещё раз пойдём мопеды брать.

– Э-э, нет! – Сергей вдруг сделался очень серьёзным. – Ты, Михал Матвеич, сегодня нам день угробил на свои мотоциклы. Завтра моя очередь.

– Гробить день?

– Развлекать вас, олухи!