Текст книги "Ел я ваших демонов на завтрак! (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

На мой вопрос, где найти Ёсико, одна из девушек попросила следовать за ней и повела меня вглубь храма, свернула в один из коридоров, потом ещё в один, освещённый факелами, и, наконец, привела к небольшой келье, где я и увидел Ёсико. Она сидела с закрытыми глазами на коврике на полу, перед ней в резном подсвечнике горела свеча. Ёсико медитировала.

Девушка, которая привела меня, сказала, что я должен оставаться снаружи кельи и дождаться, пока не закончится медитация, и только потом позвать Ёсико.

Я кивнул, что понял, и сел прямо на пол рядом с дверью, ведущей в келью послушницы и опёрся спиной о прохладную шершавую стену.

Едва стихли шаги послушницы, что привела меня сюда, как повисла плотная, оглушающая тишина.

Келья находилась посередине между факелами, в самом малоосвещённом участке коридора. Немного света добавляла свеча Ёсико.

На противоположной стене коридора благодаря свече высвечивался прямоугольник, а в нём плясали едва заметные тени.

Сам того не желая, я начал присматриваться к танцующим теням. В них угадывались атакующие демоны и мы с парнями на вертушке – плыли за демонами в белом мареве. Мы поливали их сразу из обоих пулемётов ПКТ, после расстреляли блоки с ракетами С-8, потом снова поливали из пулемётов. А они всё лезли и лезли.

И вот когда мы расстреляли весь боекомплект, я увидел, что демоны не просто атакуют. Они все до единого во время атаки посматривают на меня, словно контролируют, что я буду делать. Как будто их действия зависят от того, что предприму я.

Чушь какая-то. Чего б демонам контролировать меня? Я на спецоперации. И моя задача уничтожать их. И если они меня боятся, то они должны бежать от меня, а они продолжают атаковать.

Чёрт! Они меня боялись. Они смертельно меня боялись! Но того, что гнало их вперёд, они боялись ничуть не меньше. А может даже и больше!

Чем больше я всматривался в демонов, тем сильнее вокруг меня клубилось белое марево.

Потом начали вращался винт, кабина вертолёта… У моих парней на лицах снова застыло выражение ужаса и… они снова поплыли перед моими глазами.

Зато желтоглазый демон стоял передо мной неподвижно.

Он не просто стоял, я держал его. Крепко держал за предплечья.

– Отпусти! – прорычал демон.

– Как же я отпущу, если вы на людей нападаете? – спросил я.

– Ненавижу! – прорычал демон.

В его голосе послышалось страдание.

– Тебя отпусти, ты убивать пойдёшь, – сказал я желтоглазому. – А на людей нападать нехорошо…

Демон бессильно зарычал.

И сквозь его рычание до меня донеслось:

– Кизаму, ты что тут делаешь?

Я открыл глаза и не сразу сообразил, где нахожусь и что тут делает Ёсико.

Прийти в себя помогла оплывшая почти полностью свеча.

Это ж сколько времени прошло, что практически целая свеча почти догорела.

Значит, я спал, и мне всё это приснилось.

Я протёр глаза и посмотрел на склонившуюся передо мной девушку.

– Ёсико, – спросил я, чтобы хоть что-то сказать. – У тебя медитация закончилась?

– Закончилась, – ответила Ёсико.

– Тогда своди меня в ту пещеру, где сэнсэй Макото остался.

– Тс! Тише! – Ёсико, испуганно поглядела в обе стороны пустого полутёмного коридора. Убедившись, что никого нет, спросила негромко: – Зачем тебе?

– Я хочу понять, в чём заключается моя магия, – ответил я и добавил: – А ещё хочу понять, когда именно я обрёл способность.

– А с чего ты решил, что пещера тебе поможет?

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Свечи в храме Всеблагой использовались только во время медитации. И то лишь для того, чтобы адепт не боялся темноты. Потому как другого освещения в кельях не было. А из адептов в храме Всеблагой были только женщины. Вообще лекарский дар получали только женщины.

К тому же свеча отмеряла время медитации. Это было очень удобно: как свет погас, так пора возвращаться к насущным делам.

Глава 12

У меня было правило: если запутался в рассуждениях, то начинай с самого начала. Иди туда, откуда всё началось. А для меня в этом мире всё началось с пещеры, в которой остался сэнсэй Макото.

Я не знал, найду я там что-то важное для себя или не найду, но хотя бы попытаться я должен.

– Это последнее место, куда я пойду, – передёрнулась Ёсико.

Я понимал, что для неё это будет слишком жестоко – там остался её сэнсэй. Поэтому сказал:

– Ты можешь не заходить. Просто отведи меня туда и открой вход.

То, что сам я не смогу откатить камень, я не сомневался. И дело было не в физической силе. В конце концов, хороший рычаг творит чудеса. Но я хорошо помнил, как вспыхнул иероглиф, который нарисовала на камне Ёсико.

Если тогда я не понимал, что она делала, то сейчас, когда об этом мире знал немного больше, был уверен: она применила магию.

И тут меня осенило!

– Ёсико, – я взял девушку за плечи и легонько тряхнул. – Скажи, ты же владеешь лечебной магией?

– Ну да, – с недоумением ответила она. – Я же рассказывала тебе…

– А иероглиф, который ты написала на камне, он к какой магии относится? Это же тоже магия, да?

Ёсико на минутку зависла, а потом ответила:

– Да, магия… Но я не знаю какая. Мне сэнсэй сказал написать на камне в случае чего… Он меня иногда просил писать иероглифы…

Вспомнив сэнсэя, девушка погрустнела.

Но в мои планы не входило, чтобы она раскисла. Поэтому я продолжил допрос:

– Поставлю вопрос иначе. Как ты считаешь, этот иероглиф относится к магии лечения?

– Нет, – уверенно ответила Ёсико и добавила: – Я не знаю, что это за магия, но точно не лекарская.

– А какая? – спросил я, не надеясь, впрочем, на ответ.

Ёсико задумалась и вдруг выдала:

– Сэнсэй Макото был единственным мужчиной в храме. И он был единственным мужчиной, который обладал лекарскими способностями. Правда, они у него были ещё до пришествия Всеблагой…

– Очень интересно, – пробормотал я.

Раз сэнсэй Макото был единственным мужчиной в храме, и способности получил ещё до того, как в этом мире появилась Всеблагая, получалось, Всеблагая в служители храма выбирала исключительно женщин. Почему, интересно? Не потому ли, что женщины более послушны? Или была какая-то другая причина?

– Ёсико, у меня есть ещё вопрос, – Я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно мягче. – Как ты получила свой дар?

Я уже знал, что дар получают двумя способами: если человек родился в храме, или если он в храме лечился. И я понимал, что между ними должны быть различия. По логике вещей должны быть. Потому что, когда способности врождённые, человек не знает, как жить иначе, он всегда с этим. А когда приобретённые – это всегда жизнь, поделенная на «до» и «после».

Ёсико помрачнела. Она ещё ничего не сказала, но я уже понял, что точно не по рождению.

– Сэнсэй Макото спас меня, – едва слышно произнесла Ёсико.

Её голос прозвучал хрипло и бесцветно.

– Что случилось? – спросил я, понимая, что причиняю девушке боль. Но я должен был разобраться в том, что происходит.

– Мне тогда только-только исполнилось девять лет. Был праздник покровительства Всеблагой. Мы с подружками гуляли по городу, покупали сладости, веселились. А потом пошли смотреть представление в парке…

Ёсико замолчала. В полутёмном коридоре её рассказ звучал немного жутко. Казалось, на стенах оживают картины прошлого.

Но Ёсико не смотрела на стены. Она была погружена в себя.

– Там было много народа, и я отстала от подружек, потеряла их…

Я физически ощущал страх девятилетней девочки, которая осталась одна в толпе незнакомых людей.

– Я искала подружек… Я ходила по дорожкам парка и звала их… Меня как будто что-то вело…

Ужас подкатывал к самому горлу. Я уже догадывался, что произошло, но не хотел верить в это.

– Внезапно кто-то закрыл мне рот, и меня потащили в кусты… – продолжала рассказывать Ёсико.

На неё было жалко смотреть, но я не прерывал. С одной стороны, мне нужна была информация, а с другой – Ёсико должна была выговориться.

Хотя была и третья сторона – ретравматизация. Заново проживая те страшные события, Ёсико заново испытывала боль и ужас.

– Я сопротивлялась… Я отчаянно сопротивлялась. Но их было четверо, и они были сильнее… Много сильнее.

Ёсико всхлипнула, и я обнял её. По-отцовски. Несмотря на то, что телом был младше, чем она.

Наплакавшись, Ёсико закончила рассказ:

– Когда сэнсэй Макото появился, я уже была без сознания. Он отнёс меня в храм, и Всеблагая излечила мои раны. И благословила лекарским даром.

– Понятно, – сказал я, всё ещё поглаживая девушку по волосам. – Теперь ты под защитой Всеблагой, больше никто не посмеет тебя обидеть.

– Да, – вздохнула Ёсико. – Не посмеют…

Но в её голосе не было уверенности. И меня это резануло. Как и ещё один момент в её рассказе. Ёсико сказала, что к насильникам её будто что-то вело. Я отметил для себя этот момент, но расспрашивать об этом не стал.

Хотя нет! Я должен это выяснить! Что именно вело её к этому ужасу – призывающая магия насильников или воля Всеблагой, желающей заполучить новую адептку? Ну не доверял я Всеблагой, что поделаешь? И раз уж сейчас я погрузил Ёсико в воспоминания, то нужно додавить. Выяснить всё одним разом. Немного осталось… В конце концов, это гуманнее, чем через какое-то время ещё раз заставлять её переживать всё это. Оставалось только как можно деликатнее сформулировать вопрос. Только вот с деликатными формулировками было совсем туго…

Не придумав ничего подходящего, я просто спросил:

– А как другие девушки попали в храм? Ну, в смысле, обрели дар?

– Все по-разному, – Ёсико пожала плечами и задумалась.

Я не мешал ей. Я чувствовал, что ещё чуть-чуть, и мне откроется истина.

Но Ёсико повторила уже увереннее:

– Все по-разному, – и перевела разговор на другую тему: – Ты хотел попасть в ту пещеру. Но я не смогу сегодня тебя туда отвести.

Сами собой вспомнились слова школьного учителя, что экскурсия будет на следующей неделе. И у меня вырвалось:

– Я не могу ждать неделю! У меня нет времени!

– А кто говорил про неделю? – удивилась Ёсико. – Я говорила только про сегодня. Потому что сегодня уже поздно. Туда нужно идти с утра.

Я облегчённо выдохнул. Но на всякий случай уточнил:

– Значит, пойдём завтра утром?

– Хорошо, – согласилась Ёсико. – А сейчас тебе нужно домой, а то твои мамочки тебя уже, наверное, потеряли.

Я хотел было возмутиться, что я взрослый мужик, и нечего меня терять, но вовремя остановился. Вспомнил маму Ишико и остановился.

Ёсико взяла огарок, который вот-вот должен был потухнуть, и мы пошли.

В принципе, свеча была не нужна, света факелов хватало. Но Ёсико бережно прикрывала пламя рукой, и я поневоле заинтересовался:

– Это какая-то особая свеча?

– Нет, обычная, – ответила Ёсико. – Просто я люблю, когда горит огонь. Мне от него становится тепло.

Понятно, что Ёсико имела ввиду не физическое тепло – свеча это не костёр, она не может согреть. Значит, огонь отзывается в душе Ёсико.

А что, если…

Я направился к ближайшему факелу, снял рубаху и под протестующие крики Ёсико накрыл рубахой пламя, лишая его кислорода.

Факел потух, и мы погрузились в полумрак.

Я повернулся к испуганной девушке, забрал у неё свечу и приказал:

– Нарисуй на факеле тот иероглиф! Помнишь, как он вспыхнул? Попробуй иероглифом зажечь огонь!

Ёсико несмело подошла к факелу и оглянулась на меня.

– Смелее! – подбодрил я её.

Она протянула руку. А потом вдруг опустила.

– Тот иероглиф означал замок, – сказала она.

– Тогда нарисуй иероглиф огня, – пожал я плечами. – Ты же знаешь, как пишется иероглиф огня?

Ёсико кивнула и, задержав дыхание, как перед прыжком, быстро написала: 火.

Несколько долгих секунд ничего не происходило.

Ёсико выдохнула. И в следующий момент факел вспыхнул.

– Охренеть! – это всё, что я смог сказать.

А Ёсико так и вовсе молча смотрела на огонь.

Отсветы пламени играли на её лице. Ёсико в своей растерянности и почти детском восторге была прекрасна. Я поневоле залюбовался ей.

– Вы!.. – раздалось внезапно.

Мы с Ёсико аж подскочили.

Повернулись и увидели верховную жрицу. Она была в бешенстве.

Она стояла посреди коридора и тяжело дышала, как будто только что без подготовки поставила мировой рекорд по бегу в храмовых коридорах.

– Как вы посмели?! – закричала она.

Пламя свечи в моей руке дрогнуло и погасло. Но факел продолжал гореть ровным и сильным пламенем, хорошо освещая всё вокруг.

Я шагнул вперёд, задвигая Ёсико за спину и передавая ей потухший огарок.

– Что-то не так, шисаи Анита? – спросил я как можно невиннее.

– Как вы посмели?! – повторила она вопрос.

Похоже сейчас она была не способна говорить что-то другое.

И тут я обнаружил, что всё ещё сжимаю в руке рубаху.

Я расправил её, как смог отряхнул сажу и спокойно надел.

Рубаха была безнадёжно испорчена – мало того, что в копоти, так ещё и в нескольких местах прогорела. Но я надел её, как будто это была моя лучшая рубаха.

– Объясните, пожалуйста, шисаи Анита, что вы имеете ввиду? – попросил я скорее для того, чтобы выиграть время. А заодно понять, что так выбесило верховную жрицу. Не зажжённый же иероглифом факел? Или именно он?

– Как вы посмели погасить пламя, зажженное Всеблагой?! – верховная жрица выдала наконец свою претензию полностью.

– В каком месте потушили? – спросил я и демонстративно оглянулся. – Или вы про свечу? Так она только что погасла, уже при вас.

– Не морочь мне голову! – закричала шисаи Анита. – Вы погасили факел!

– Этот? – я показал на зажжённый Ёсикой факел. – Или тот? – ткнул назад, в тот, мимо которого мы недавно прошли и который горел не переставая. – А может тот? – показал вперёд, там факел тоже горел ровно.

Верховная жрица словно запнулась. Она с недоумением уставилась на факел, горящий ровным светом.

– Как вы…

– Посмели? – подсказал я.

– …Смогли? – выдавила шисаи Анита.

– Что смогли? – принялся я валять дурака.

Уж что-то, а вести себя на допросах я умею. И вывести из себя могу любого!

– Но он горит… – верховная жрица показала на факел.

– Да, горит, – подтвердил я. И как бы между прочим спросил: – Мы можем идти? А то меня мамочки заждались…

Но я недооценил верховную жрицу.

– Стоять! – рявкнула она. – Ёсико, подойди ко мне!

Дрожащая Ёсико вышла вперёд. Я хотел было удержать её, но перехватил взгляд шисаи Аниты, и не стал.

Трясущаяся от страха Ёсико подошла к верховной жрице.

Та протянула ладонь к груди девушки и на некоторое время закрыла глаза. Потом удивлённо уставилась на неё и спросила внезапно севшим голосом:

– Как?..

Ёсико задрожала ещё сильнее, и я кинулся к ней, но шисаи Анита махнула в мою сторону рукой. Меня отбросило и довольно жёстко приложило к стене. Настолько жёстко, что аж перехватило дыхание. А верховная жрица снова повернулась к Ёсико и, глядя ей в глаза, спросила:

– Как ты смогла пробудить силу огня? Я ж её запечатала…

– Я не понимаю, о чём вы… – залепетала Ёсико.

Верховная жрица некоторое время сверлила Ёсико взглядом, потом отпустила её и повернулась ко мне.

– Иди сюда!

Это был приказ, которому нельзя было не подчиниться.

Я понял, что сейчас она нашлёт марево, и я не смогу противостоять – она увидит и вертолёт, и ребят, и демона. Нужно было что-то предпринять, и быстро!

И я, как в борьбе, перестал сопротивляться, а, перехватывая инициативу, сам шагнул к верховной жрице. И ляпнул первое, что пришло на ум:

– Шисаи Анита, а вы умеете танцевать аргентинское танго?

Если честно, я сам не умел, но кого это волнует?

– Что? – растерялась сбитая с толку женщина.

Я смотрел ей прямо в глаза.

– Вы сейчас, в свете факелов такая красивая… Я подумал: может, вы умеете танцевать аргентинское танго? Мне кажется, вам пошло бы.

– Что за бред? – отмахнулась верховная жрица. – Что за арге… артин…

Но я уже добился своего – её настрой был сбит. Осталось укрепить позиции и…

– Аргентинское танго, – не отводя взгляда, повторил я и подошёл к верховной жрице вплотную. – Это такой танец… – Последние слова я практически прошептал ей на ушко. – …Страсти. Танец прекрасных женщин и настоящих мужчин…

Я скользнул по её руке и переплёл пальцы. Другой рукой взял её за талию. Взял, как своё.

– В танго не бывает ошибок, – прошептал я, глядя женщине в глаза. – Это как жизнь. Очень просто. Если ошибётесь, если запутаетесь, продолжайте танцевать…

Верховная жрица не выдёргивала руку, не отталкивала меня, но и не отвечала. Она с недоумением смотрела на меня. А я продолжал:

– Не надо говорить и думать. Не двигайтесь. Пока не захочется…

Контакт глазами был полный. Я чувствовал её. И видел, что она чувствует меня.

Я легонько шагнул на неё, и она отступила. Ровно настолько, насколько я приблизился.

Глядя в глаза, в самую суть верховной жрицы, я шагнул снова.

Она снова отступила.

И тогда я притянул верховную жрицу вплотную к себе. Так, что моя нога оказалась между её ног.

Шисаи Анита на миг прильнула ко мне, но тут же попыталась сбежать.

Я отпустил её талию, но не отпустил руки. И вскоре снова прижимал её к себе.

Мне больше не нужно было смотреть ей в глаза. Она была моей. Я вёл её туда куда хотел, под музыку, которая звучала в моей душе. И шисаи Анита послушно следовала за мной.

Я развернул её и прижал к стене пещеры. Мои руки упирались в стену рядом с её плечами, а нога была между её ног.

Она не оттолкнула меня.

Я приблизился ещё.

Её грудь упёрлась в мою. Я почувствовал твёрдость её сосков. И тогда я прошептал:

– Жалко я не умею выращивать цветы. Я подарил бы вам самый прекрасный букет.

И услышал в ответ:

– Кизаму…

Моей ноге между её ног было тепло и влажно. И я уже было скользнул рукой, чтобы задрать её балахон. Что-то подсказывало мне, что она не будет сопротивляться…

Но тут раздался сдержанный кашель.

– Простите, – прошептала Ёсико, вскочила и убежала.

Чёрт! Я совсем забыл про неё!

Ну и ладно!

Я снова повернулся к верховной жрице, но волшебство момента было разрушено, она стала жёсткой, и я отступил. Отступил, но не сдался.

– Анита… – прошептал я, глядя ей в глаза.

Спустя целую вечность она поправила меня:

– Шисаи…

– Шисаи Анита…

Я сдержанно поклонился. Развернулся и пошёл вслед за Ёсико.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, что верховная жрица смотрит мне вслед. Я чувствовал её горячий взгляд.

А ещё, хоть Ёсика и прервала нас, я уходил с чувством, что всё-таки поимел верховную жрицу.

– Не так быстро… – донеслось мне вслед.

Я обернулся.

Шисаи Анита стояла, скрестив руки на груди, и криво улыбалась.

– Не так быстро, Кизаму!

Я остановился в замешательстве.

– Хорошая попытка… – верховная жрица склонила голову набок. – Очень хорошая. Но мимо.

Чёрт!

Я развернулся, и быстро подошёл к женщине. И, впечатав её в стену, впился поцелуем в её губы. Руки заскользили по её телу, сдирая этот чёртов балахон.

Женщина не то что не сопротивлялась. Она начала срывать одежду с меня.

У неё была девичья упругая грудь и бархатистая кожа. Её волосы пахли пряностями, а тело – тёплым мёдом.

Я покрывал поцелуями её шею, плечи, грудь, а она прижимала меня к себе.

Когда я вошёл в неё, то понял, что она была девственницей.

– Прости, – прошептал я, когда мы закончили. – Я не знал, что я у тебя первый. Я был бы нежнее…

И тут она засмеялась. Но её смех быстро перешёл в истерику, а потом в слёзы.

Я притянул её к себе и нежно поцеловал сначала в один глаз, потом в другой. А потом в губы. Нежно и долго.

Постепенно она затихла в моих руках. И вдруг сказала:

– Эта мерзавка Ёсико уедет в академию! А ты… – Верховная жрица замолчала на минуту, а потом заговорила, бросая слова мне в лицо: – Я знаю в чём твоя сила! Я теперь всё про тебя знаю! Всё! – и она снова расплакалась.

* * *

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Майору очень не повезло с тёщей. Она постоянно вмешивалась в их семью, пыталась строить майора, он как мог сопротивлялся. Как-то она в его присутствии призналась, что читала книги «Изгоняющий дьявола» и ей было настолько страшно, что она не смогла дочитать книгу и выбросила книгу в море. Майор тут же пошёл в магазин и купил несколько таких книг. А потом всякий раз, как тёща приезжала к ним, он доставал одну, мочил её и клал на тёщин прикроватный столик…

Глава 13

– …Я теперь всё про тебя знаю! Всё! – бросила верховная жрица и расплакалась.

Сказать, что я охренел – ничего не сказать. Отвлёк, называется внимание! И что теперь делать?

Первым порывом было бежать отсюда куда подальше. Но я подавил порыв, потому как бежать мне было некуда. Разве что за стену, к демонам…

Я взял себя в руки и как можно равнодушнее спросил у верховной жрицы:

– Всё – это что?

Она снова всхлипнула:

– Твоя сила в том, чтобы подчинять себе людей… Я бы сама никогда… А ты…

Я чуть не заржал в голос. Я себе уже нафантазировал кучу всего, а проблема оказалась…

Я притянул к себе верховную жрицу и нежно поцеловал в носик:

– Ты очень проницательна… Анита…

На этот раз она не поправила меня.

Чёрт, и придумала же! Сила в том, чтобы подчинять. Хотя…

Переубеждать верховную жрицу я не стал. Я просто поцеловал её ещё раз и спросил:

– Может, пойдём? Ты как? А то, наверное, поздно уже…

Одевались мы долго. Всё время прерывались на поцелуи и ласки.

Наконец, привели себя в порядок и пошли. Я держал её за руку.

А что? Не каждый день можно походить за ручку с верховной жрицей. К тому же у меня давно не было женщины. А у пацана так вообще это был первый секс.

Мы вышли в зал с колоннами и шисаи Анита, хотя тут никого не было видно, забрала руку и отступила в сторону, увеличив между нами дистанцию.

Предусмотрительность оказалась не лишней. Среди колонн показались девушки послушницы. Они стояли кучкой и что-то обсуждали.

– Приходи завтра в храм, – шепнула мне верховная жрица и повернула к девушкам.

Я посмотрел ей вслед. Всё-таки фигурка у неё была ничего так. Талия, попка… Ёсико фигуристее, конечно. Но тут тоже ничего.

Вспомнил, что только что мы со жрицей вытворяли в том коридоре, и, улыбаясь, как объевшийся сметаны кот, пошёл на выход.

На улице уже было темно. Но нищие по-прежнему сидели на ступенях. И едва я поравнялся с ними, как они протянули руки, прося подаяние. А у меня не было ничего. Вообще ничего.

– Прости, бро, ничем не могу помочь, – я вывернул карманы. – У самого ничего нет.

И пошёл вниз, чувствуя, как мне в спину впиваются злобные взгляды. Но я отмахнулся от них. Что они могут мне сделать? Мне, который за один день наказал врагов и поимел не просто женщину, а саму верховную жрицу!

Ночное освещение в городе было не самое яркое, но дорогу видно и ладно.

Я шёл домой. Даже не шёл, а летел. И тут дорогу мне заступили четверо.

Весь романтический флёр слетел моментально.

– Куда-то торопишься, пацан? – спросил один.

Он был чуть поменьше ростом, чем остальные и сильно наглее. Явно мозговой центр. Позади него демонстрировали равнодушие ещё трое бугаёв.

– Домой тороплюсь, – ответил я, оценивая ситуацию. – А что?

Про то, что перевес был на стороне противника, думаю, говорить не нужно.

– Домой? Один? В такую позднотень? – Молодчики однозначно напрашивались на драку.

– Что-то не так? – спросил я, понимая, что шансов у меня нет.

– Всё не так, – подтвердил мои опасения главарь. – Не по той улице идёшь! Плати!

– Если бы было чем заплатить, я бы подал нищим, – ответил я, имея ввиду нищих на ступенях храма.

Я не получил благословения Всеблагой и вот он результат. Или эти события никак не связаны?

– Ты кого нищими обозвал? – в голосе главаря прозвучала неприкрытая угроза. – Плати, старейшинский выкормыш! И не заливай нам, что у тебя денег нет! Твой папочка хорошо на нас поживился.

– Не только на вас, но и на мне, – пробормотал я, разворачиваясь так, чтобы позади меня была стена.

Видимо, не доживу я до академии магии, куда папочка продал меня. Даже не знаю, к добру это или нет.

В руке одного из бандитов блеснул металл, и я приготовился дорого продать свою жизнь. Бессмысленно ждать пощады от тех, кто знает чей я сын и кто так сильно ненавидит моего отца.

То, что мне конец, не вызывало сомнений. С этой четвёркой мне, безоружному, и в теле майора было бы непросто справиться. А уж в теле дохляка тем более! И тем не менее, я готов был драться. Пусть умру, но точно заберу с собой кого-нибудь.

Сквозь заклубившееся марево я видел, как бугаи начали заходить с двух сторон, беря меня в клещи и отрезая возможность бежать.

Глупые! Я бы всё равно не побежал. Во-первых, это бессмысленно – я просто физически не смогу убежать. А во-вторых, – показывать противнику спину не по мне. Я предпочитаю лицом к лицу.

И внезапно тут сгустилось марево, завертелся винт вертолёта, закрутилась кабина, поплыли перекошенные лица ребят и вперёд выступил демон.

Сквозь дымку я увидел, как бугаи в ужасе побросали ножи, кастеты и бросились в рассыпную. А я изо всех сил вцепился в демона и закричал:

– Ты не будешь убивать людей!

– Идиот, они видели! Они теперь знают! Их нужно заставить молчать! – демон рвался догнать бандитов.

– Ты не будешь убивать людей! – повторил я, чувствуя, как мои силы покидают меня.

– Заладил! – рычал демон. – Они бы тебя не пожалели!

– Ты. Не будешь. Убивать. Людей, – прошептал я в очередной раз и отключился.

В чувство меня привели причитания.

– Бедный мальчик! – говорила одна женщина. – Натерпелся страху… Вся рубаха прожжённая и в копоти… Это какой ужас он пережил?

– Что это было? – говорила вторая, по голосу явно моложе.

– Не знаю. Нужно мальчика отнести в лечебницу…

Женщины попытались меня поднять. Остатки марева колыхнулись во мне, и я почувствовал тошноту. Это окончательно привело меня в себя.

– Не надо меня в лечебницу, – прошептал я. – Мне надо домой.

– Он очнулся! – обрадовалась молодая.

Да, это была девушка чуть постарше, чем я. А вторая, видимо, её мать.

Они помогли мне подняться.

– Пойдём, сынок, храм тут недалеко, тебе там помогут, – сказала старшая женщина.

Я аккуратно отстранил её. Постоял, держась за стену – голова всё ещё кружилась, а перед глазами плыли остатки белого марева. Я усилием воли подавил их и твёрдо сказал:

– Спасибо большое! Но я не пойду в лечебницу. Мне нужно домой. – И на попытки возразить, добавил: – Мне уже лучше! Спасибо вам большое!

Обвёл взглядом поле так и не состоявшегося боя и увидел лежащие на земле два ножа и кастет. Превозмогая слабость и придерживаясь за стену, я наклонился за кастетом. Ножи брать не стал. Носить их без ножен не удобно, а вот кастет не самое плохое оружие для такого хиляка, как я.

Сунув трофей в карман, не спеша оттолкнулся от стены и побрёл в сторону дома.

Я шёл и думал: что это за херня сейчас произошла?

Нет, то, что гопстопники появились – это объяснимо. Это по-человечески. А вот демон…

Что это? Глюки? Может, и глюки. Но впервые демон был настолько явным. Я чувствовал, как держу его.

Я посмотрел на свои руки.

Кожа демона была тёплой, даже горячей, жилистой до каменности и шершавой. Он был чуть выше меня ростом. Его голос… его голос звучал резко, нозяще, очень неприятно. И… У демона были жёлтые глаза.

Но не это испугало меня. А жажда демона убивать. Его жажда крови.

Я чувствовал его жажду крови внутри себя. И я чётко понимал, что это не моя жажда, а его. Его жажда крови, но внутри меня! Получалось, демон во мне? Это что, во время перехода я прихватил с собой демона? И в теле мальчишки нас двое?

– Дошло, наконец, – резануло в голове.

– И что теперь делать? – спросил я.

– Отпустить меня! – предложил демон.

– Чтоб ты пошёл убивать? – усмехнулся я. – Нет уж! Посиди пока тут, пока я не пойму, что с тобой делать!

– Те придурки видели меня. Их нужно убрать, пока не поздно, – сказал демон.

– Нет, – ответил я. – Ты не будешь убивать людей. Пока я тебе этого не разрешу. Понял?

Демон в ответ бессильно зарычал.

Ничего пусть рычит. Мне на его рычание было пофиг. Нужно было решить, что делать дальше.

За размышлениями я не заметил, как пришёл домой.

Свет горел. Мамочки и няня ждали меня. Ни одна из них не легла спать.

Когда они увидели, во что превратилась моя рубаха, сразу же запричитали:

– Кизаму, сынок, что с тобой случилось? С тобой всё в порядке? Ты ранен? Послать за лекарем?

Пришлось немного повысить на них голос. Самую капельку.

– Остановитесь! – попросил я. – Со мной всё в порядке. Я не ранен. Доктора не нужно. Рубашкой я просто гасил огонь. Всё хорошо!

– Где ты так долго был? Я вся извелась, – жалобно спросила мама Ишико.

Меня немного, самую малость кольнуло угрызение совести.

– Сначала в школе, а потом в храме, – ответил я. – Со мной всё хорошо, не волнуйся, – И добавил, чтобы переключить мамочек и няню на привычные им рельсы: – Мне бы что-нибудь поесть. Я очень проголодался.

Они конечно же засуетились. И пока я принимал душ и переодевался, накрыли на стол.

– Отец дома? – как бы между прочим спросил я у мамы Ишико, садясь за стол.

– Отдыхает, – коротко ответила она.

На самом деле я поинтересовался, всё ли в порядке, не узнал ли отец то, что ему раньше времени знать не положено. И по ответу мамы Ишико понял, что нет, не узнал. Ну и хорошо. Главное, чтобы он не узнал ещё и про демона внутри меня. Никогда не узнал. Ни через три дня, теперь уже через два, ни через год, ни после. И никто не узнал…

Хотя с этим, если верить демону, проблемы.

Но ничего, с ними как-нибудь разберусь.

На ужин снова была рыба. На этот раз запечённая с овощами. А к ней маринованные ростки бамбука и отварной рис. Ну и там разные соусы и васаби. Настоящее васаби, а не хрен с горчицей и пищевыми красителями, как это было в моём мире в разных суши-барах. И конечно же рисовые булочки. Няня Омоко пекла изумительные рисовые булочки! Те, что мы с Ёсико ели в кафе, и в подмётки им не годятся!

Чай был традиционно зелёный.

И снова мама Ишико достала сладости – ей так хотелось меня порадовать.

Я с нежностью посмотрел на эту милую женщину. Да, она не была моей родной мамой. Ну то есть, она конечно же мама Кизаму, но не моя. И тем не менее, я испытывал к ней большую теплоту и уважение. И мне от всего сердца хотелось порадовать её. Как и маму Юмико с няней Омоко.

– Расскажите, как прошёл ваш день, – попросил я женщин.

Они удивлённо переглянулись. Видимо, никто никогда не интересовался их жизнью. Ну что ж, будем исправлять! И я приготовился слушать.

Женщины сначала несмело перечислили дела, которыми занимались весь день. Тут ничего примечательного: приготовили, помыли, вычистили, сварили… Ждали, волновались… Чтобы справиться с волнением, шили, снова варили, пекли, чистили…

Я слушал их и понимал, какую жуткую жизнь они живут. У них же нет никаких просветов!

– Решено! – заявил я, хлопнув по столу. – Завтра с вами поедем на пикник!

– А что это такое? – удивилась мама Юмико.

– Ну это когда семья выезжает на природу, отдыхает там, жарит шашлыки, купается в речке, загорает, играет в бадминтон…

Мамочки и няня смотрели на меня со счастливыми глазами. Я чувствовал: они в своих фантазиях уже на пикнике.

– А что такое бад-мин-тон? – спросила мама Юмико. – Как в него играют?