Текст книги "Мастер гнева"

Автор книги: Антон Грановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

9

Пытка длилась уже почти сутки. Паренька Фрица, укушенного собственной женой, растягивали на дыбе, жгли ему пятки горящей паклей, выжигали на груди кресты, но он лишь визжал и смеялся в ответ, не желая раскаиваться.

Все жители деревни в эти часы были печальны и угрюмы, а свою ежедневную работу делали молча и не глядя друг на друга. Ужасный смех Фрица, доносившийся из сарая, был слышен всем без исключения. Но даже малые дети старались делать вид, что не слышат его.

Волчок терпел до полудня следующего дня, не желая вмешиваться в то, чего не понимал и что было делом общины пастора Нейреттера. Однако в конце концов Волчок сломался.

Войдя в комнату пастора, он заявил с порога:

– Отче, это больше невозможно терпеть! Вы должны это прекратить!

Пастор Нейреттер, сидевший за столом с Библией в руках, поднял на Волчка угрюмый взгляд и сухо промолвил:

– Я уже говорил тебе, Вольфганг, что в тело и в разум Фрица вселился демон. Пока мы не изгоним демона, душа Фрица будет обречена на адские муки.

– Но как вы узнаете, вышел из него демон или нет?

Пастор прищурил тяжелые веки.

– Фриц должен повиниться и раскаяться, – сказал он. – Демоны же не способны на раскаяние.

Волчок сдвинул брови и упрямо проговорил:

– Отче, ваши действия жестоки.

– Знаю, – так же мрачно и сухо отозвался пастор Нейреттер. – Но это оправданная жестокость.

– Оправданная? – Глаза Волчка возмущенно блеснули. – Разве можно загнать человека в Рай пинками?

Пастор вздохнул, закрыл Библию и положил ее на стол. Потом посмотрел на Волчка долгим, спокойным взглядом, после чего изрек:

– Если ты видишь на улице пьяного бродягу, который лежит на льду и на которого падает снег, – разве ты не перетащишь его под навес?

– Да, – ответил Волчок.

– А если он при этом будет брыкаться и кричать – ты остановишься?

– Нет.

– Даже если он будет обзывать тебя извергом и заливаться слезами?

– Даже тогда.

– Позволь спросить – почему?

– Потому что он не осознает того, что делает. Его разум опьянен хмельным напитком.

Пастор кивнул:

– Верно. Вот ты и ответил на свой вопрос, Вольфганг. Неверующий человек подобен обезумевшему пьянице, но мы должны попытаться спасти его от града, дождя и ураганного ветра. Даже если в его затянутых хмелем глазах мы будем выглядеть, как воплощение зла.

Волчок нахмурился.

– Но так можно оправдать даже инквизиторов, – не сдавался он.

Пастор посмотрел на Волчка удивленно.

– А разве они нуждаются в оправдании? Воины Бога сражаются со злом там, где его видят.

– Но под их горячую руку часто попадают невиновные.

– Кто это тебе сказал?

«Так было написано в учебнике истории», – хотел ответить Волчок, но вовремя сдержался.

– Методы, которыми они выявляют колдунов и ведьм, несовершенны, но, слава Господу, эти методы работают. А что касается оправдания… оно нужно не инквизиторам, Вольфганг, оно нужно тем, кто поддался искушениям Сатаны и впустил зло в свою душу. Но даже к таким людям церковь милосердна, ибо дает им шанс оправдаться. Для этого и существует advocatus diaboli [4]4
  Адвокат дьявола ( лат.).


[Закрыть].

Увидев сомнение в глазах Волчка, пастор сказал:

– Представь себе, что ты видишь впереди свет вечности и хочешь к нему пойти, но тут твоя левая нога, одержимая дьяволом, начинает выделывать кренделя и вместо того, чтобы помочь тебе прийти к свету, затаскивает тебя во тьму, полную чудовищ. Что ты сделаешь с этой ногой?

– Отрублю ее, – сказал Волчок.

– Верно, – кивнул пастор. – А если то же самое происходит с твоим другом, однако он слишком пьян, или слишком слаб, или слишком напуган, чтобы поднять меч и нанести спасительный удар. Ты поможешь ему отсечь зараженную ногу?

– Помогу.

– Но он наверняка будет кричать и плакать от боли. Тебя это остановит?

– Если речь идет о спасении его жизни – нет.

Пастор улыбнулся спокойной, дружелюбной улыбкой и сказал:

– Полагаю, другие примеры излишни.

После чего отвел от Волчка взгляд и снова взялся за Библию.

Вечером того же дня Фриц наконец затих. Из сарая, вытирая тряпкой окровавленные руки, вышел страж Отто. Люди, бывшие во дворе, настороженно и вопросительно уставились на него.

– Фриц раскаялся! – громко объявил Отто. – Он принял мученическую смерть, чтобы очистить и спасти свою бессмертную душу!

Общинники облегченно вздохнули и снова занялись своими делами.

* * *

– Вольфганг, я могу войти?

– Да, отче. Входите!

Волчок отложил молот, вытер рукавом потный лоб и повернулся к дверям, распахнутым настежь.

Пастор Нейреттер подошел к наковальне, взглянул на две заготовки, которые выковал Волчок, и удивленно спросил:

– Что это? Мечи?

– Да, отче.

Пастор пристальнее присмотрелся к извилистым клинкам и сказал:

– У них странная форма. Они напоминают фламберг, только короче.

– Эта форма не ради красы, – отозвался Волчок. – Она удлиняет разбег клинка. А размер каждого меча таков, чтобы я легко мог управляться с ним одной рукой.

Пастор отвел было взгляд от верстака, но взглянул на две бронзовые накладки, которые лежали рядом с мечами, и брови его приподнялись от удивления.

– Ты собираешься прикрепить к перекрестьям мечей распятия?

– Да, отче. – Волчок сдвинул брови. – Я сделал что-то неподобающее?

– Нет, сын мой. Ты все сделал правильно.

Пастор снова посмотрел на клинки, и на этот раз в глазах его появилось восхищение.

– Поразительно! – сказал он. – Я в восхищении, сын мой. Более искусной работы мне не приходилось видеть.

– Я хорошо работаю с железом, – не без гордости произнес Волчок, но тут же стушевался под взглядом пастора и смиренно спросил: – Вы их освятите, отче?

– Конечно. Я сделаю это сегодня же после вечерней службы. Конечно, если мечи будут к этому времени готовы. Однако зачем тебе эти мечи?

– Я хочу сходить в город, – сказал Волчок.

– Зачем?

– Попытаюсь найти хозяина пряжки. Она очень приметная. Вам, отче, появляться в непристойных местах негоже, а я войду в любую дверь.

Пастор нахмурился и с сомнением проговорил:

– В нашем городе не любят чужаков. Если ты пойдешь без оружия, это может плохо для тебя кончиться. А если с оружием… это может кончиться плохо и для тебя, и для других.

– Я уже думал об этом, отче, – сказал Волчок. – Мне кажется, я могу остаться незамеченным, если вместо камзола надену сутану и плащ. Молодой послушник не вызовет подозрений.

Пастор обдумал его слова и кивнул:

– Хорошая идея, Вольфганг. Однако даже в этом случае твоя вылазка будет опасна.

– Знаю, отче. Но я не пойду в город безоружным. Я возьму с собой освященные мечи-змеевики. Я сделаю особенную перевязь и спрячу оба клинка за спину. Плащ мне в этом поможет.

– Ты так сильно полагаешься на силу своих мечей? – усомнился пастор.

Волчок усмехнулся, и усмешка его вышла жесткой и холодной.

– В отличие от вашей паствы, отче, я умею сражаться и делал это не раз.

По лицу пастора пробежала тень. Он вздохнул и сказал:

– Что ж… Возможно, ты прав. Мне остается лишь благословить тебя.

– Спасибо, отче!

Волчок нагнул голову. Пастор прошептал латинские слова молитвы и трижды перекрестил Волчка.

Глава 4
Медная пряжка

1

Сумерки еще не сгустились, когда всадник, одетый в рясу, плащ и шляпу, пересек лес и выехал на равнину, убегавшую к подножию холмов, покрытых виноградниками. Припозднившиеся крестьяне подвязывали лозы к шестам и подрезали сухие побеги.

Город стоял на возвышенности и был опоясан кольцом крепких стен и болотистым рвом, поросшим ивняком. Он находился в пятнадцати верстах от деревни общинников, которой руководил пастор.

Миновав ров и представившись городским стражам послушником, Волчок спешился, передал смотрителю городской коновязи узду вместе с парой медных монет и дальше пошел пешком.

Сторож на городской ратуше пробил десять часов. Волчок шел по узкой, замусоренной улочке города, кутаясь в длинный плащ. Широкополую шляпу он надвинул на глаза. Окна в первых этажах домов были наглухо задвинуты ставнями, и огоньки в щелях почти нигде не светились. В эти ненастные дни город ложился спать рано.

Волчок быстро пересек Рыночную площадь, свернул на улицу Нарциссов, прошел по ней, потом снова свернул, прошел еще немного и вышел к церкви Пречистой Девы. Народу на улочках не было совсем. Лишь в отдалении раздавался тихий топот ночного дозора.

Волчок отлично запомнил план города, который начертил ему пастор. Запомнил намного лучше, чем сам ожидал.

В какой-то миг Волчок поймал себя на том, что неплохо видит во тьме. Он остановился и с недоумением огляделся, ожидая увидеть что-нибудь вроде фонарей, факелов или хотя бы открытое окно, откуда мог литься тусклый свет сального огарка. Но ничего такого не было.

Волчок провел ладонью по лицу.

– Дьявольщина какая-то, – тихо пробормотал он.

Озадаченно хмуря брови, Волчок двинулся дальше, обогнул церковь и свернул в Трактирный переулок. Вскоре он увидел перед собой каменное здание трактира, над дубовой дверью которого красовалась вывеска «Жареный петух».

Из-за двери доносились приглушенные звуки разухабистой песни. А когда Волчок открыл дверь, песня едва не оглушила его.

 
Слезы брызнули из глаз.
Как слезам не литься?
Стану я за всех за вас
Господу молиться,
 
 
Чтобы милостивый Бог,
Силой высшей власти,
Вас лелеял и берег
От любой напасти!
 

Шумная, пьяная компания поднялась, грохоча лавками, из-за стола и, продолжая горланить песню, двинулась к выходу.

 
…Как своих детей, отец
Нежит да голубит,
Как пастух своих овец
Стережет и любит!
 

Волчку пришлось посторониться, чтобы пропустить мимо себя четырех бражников, пахнущих вином, чесноком и потом. Как только дверь за ними закрылась, он прошел к ближайшему столу, сделал знак трактирщику и заказал себе кружку сбитня.

Через минуту трактирщик, крупный, толстобрюхий мужчина лет сорока, грохнул перед ним деревянную кружку со сладко пахнущим напитком:

– Пей, божий человек! – с ухмылкой продолжил он. – А захочешь чего покрепче – только скажи!

– Храни вас Бог, дружище! – поблагодарил Волчок смиренным голосом.

Трактирщик хмыкнул, развернулся и отправился к другому столу, за которым сидели два горожанина в одеждах, выдающих в них людей среднего или даже очень хорошего достатка. На их стол он поставил кувшин с вином.

– Нет ли у тебя к этому вину достойной закуски? – поинтересовался один из двоицы, желтокожий и сутулый. – Курица была тощая, и мы ее уже доели.

– Мой помощник понес на кухню несколько зайцев, – ответил трактирщик. – Если ты подождешь, скорняк, то совсем скоро полакомишься отличным заячьим рагу.

– Зайчатина – вещь хорошая, – похвалил другой мужчина, толстый, с ухоженными руками и обветренным лицом. – Кстати, говорят, в Эльстарском лесу снова объявились волки-людоеды.

– Правда? – встрепенулся скорняк. – Вот ведь жизнь – то черные псы, то волки-людоеды. И некуда человеку деваться от этих напастей!

– Полно вам, – равнодушным голосом проговорил трактирщик. – Слышал я, что черные псы разбойничают только по ночам. Всего-то и делов, что не ходить в лес ночью.

– Да как же не ходить, любезный? – с возмущением в голосе вопросил толстяк. – Наш лес большой, и ехать по нему долго. Самое меньшее пятнадцать часов. Никаких объездных путей нету. Как же еще прикажешь купцам гнать караваны?

– А реки на что? – тем же небрежным голосом обронил трактирщик.

– Реки! – Толстяк, будучи, по всей вероятности, торговым человеком, покачал щекастой головой и проговорил с горечью: – Вода уж три недели назад ушла. А товар ждать не станет.

– Ну, тогда и пенять не на что, – спокойно проронил трактирщик. – Господь на все дает человеку выбор.

– Нету никакого выбора, братья, – возразил тощий скорняк. – На все воля Божья. В Библии-то что сказано? А сказано там, что ни один волос не упадет с головы человека без Божьего промысла!

Толстяк-торговец насмешливо скривился.

– Богу больше делать нечего, кроме как подсчитывать волосинки на твоей плешивой башке.

Скорняк было надулся, но тут ему в голову пришла идея. Он посмотрел на Волчка и заговорщицким тоном предложил, обращаясь к торговому человеку и трактирщику:

– А давайте-ка спросим божьего человека, пускай он нас рассудит. Слышь-ка, божий человек!

Волчок отставил кружку со сбитнем.

– Слушаю тебя, брат мой, – проговорил он.

– Ты слышал наш разговор, не правда ли?

– Отчасти.

– И что ты на это скажешь?

Волчок поднял глаза к потолку и смиренно произнес:

– Этот мир создан Господом, и он не может быть плох. А стало быть, любая гадость здесь в конечном итоге обернется добром. Божий промысел шествует тайными путями.

Скорняк и торговый человек переглянулись.

– Сложно говоришь, монах, – пробасил торговец. – Тебя послушать, так получается, что в мире совсем нет зла?

– Зло есть. Но оно – обратная сторона добра. Не бывает света без тени.

Скорняк отхлебнул вина, вытер рот ладонью и доверительно проговорил, обращаясь к собутыльнику и трактирщику:

– Совсем нам головы задурил этот монах. У него уже и зло обратилось в добро.

– Да уж, – усмехнулся торговец, – язык у парня подвешен как надо. Слышь-ка, божий человек, а вот войдет сейчас сюда разбойник, стянет с тебя рясу вместе с портками и пустит по холоду голышом. И в чем тут будет добро?

– Что телу зло, то душе добро, – коротко и просто ответил Волчок.

– Да не трогай ты этого святошу, – проворчал скорняк едва ли не брезгливо. – У этой братии на все готовый ответ.

Волчка оставили в покое, трактирщик вернулся за стойку, а скорняк и торговец продолжили разговор, сменив тему.

– Барон Рогге совсем зарвался, – сказал скорняк. – Королевский посланник в Сааре принес ему письмо о примирении, но барон рассмеялся посланнику в лицо, порвал письмо в клочки и спустил посланника с лестницы. А когда посланник и его охранники позволили себе возмутиться подобным поведением барона, тот приказал слугам натравить на них собак. А собаки у барона – будь здоров! Каждая – чистопородный мастиф, чьи предки служили еще римским императорам. – Скорняк криво ухмыльнулся и закончил: – Говорят, посланник еле унес ноги.

Торговец закончил обгладывать куриную косточку и швырнул ее на пол. Затем ухватился жирной рукой за оловянный кубок с вином и сделал несколько больших глотков.

– Уф-ф… Доброе вино у тебя, трактирщик.

Вдруг рука торговца, сжимающая кубок, застыла в воздухе, и он повернулся к двери. Прочие посетители сделали то же самое. Ставни окон громко стукнули, и по залу пронесся сквозняк. Всем вдруг показалось, будто на дворе завыл сильный ветер.

Дверь распахнулась, и в трактир вошел новый гость.

Вошедший был высок ростом и широк в плечах. На вид лет пятидесяти пяти, но широкогрудый и крепкий. Лицо морщинистое, заросшее до глаз серебристой бородой, лоб и глаза скрыты темной, с проседью, челкой.

Одет он был в серый колет и черные штаны из домотканой шерсти, концы штанин заправлены в высокие сапоги из дорогой кожи отличной выделки. Массивную голову мужчины венчала широкополая шляпа с петушиными перьями. Длинные волосы его спускались ниже плеч. В руке вошедший держал тяжелый мушкет, а на плечевом ремне у него висел пыльный рог с порохом. На боку у посетителя красовались роскошные короткие ножны, расшитые золотом, а из них торчала рукоять меча.

Трактирщик сделал сладкое лицо и поинтересовался подобострастным голосом:

– Как поохотились, ваша милость?

– Хорошо, трактирщик. Я всегда хорошо охочусь.

Черные глаза мужчины обежали трактир и задержались на молодом монахе.

– Изволите откушать, ваша милость? – продолжил трактирщик тем же заискивающим голосом. – У нас нынче свежая зайчатина.

– Нет. Просто налей мне холодного белого вина. Я потерял свою флягу и не пил четыре часа.

Трактирщик выбрал лучший серебряный кубок и хотел наполнить его вином, но тут охотник гаркнул:

– Какого дьявола ты делаешь, болван!

Трактирщик вздрогнул и сразу же отставил серебряный кубок, а вместо него взял оловянный.

– Простите, господин Рогге, я забыл, что вы не любите серебро.

Когда кубок был наполнен, охотник взял его и, запрокинув породистую голову, сделал несколько больших глотков. Потом поставил кубок на стойку и взглянул на Волчка.

– Откуда ты к нам явился, божий человек? – резко и властно спросил он.

Волчок поднял на него глаза и смиренно уточнил:

– Вы обращаетесь ко мне, сударь?

– А вы видите здесь другого божьего человека? – ответил сановитый охотник вопросом на вопрос.

– Я живу в общине пастора Нейреттера.

Барон усмехнулся и отхлебнул вина. Затем вытер рот рукой и сказал:

– Далеко же ты забрался. А знает ли пастор, что ты разгуливаешь по трактирам?

– Я зашел сюда, чтобы утолить жажду, – вежливо и спокойно ответил Волчок. – В этом нет ничего предосудительного.

Волчок краем глаза смотрел на пряжку плаща, поблескивающую на ключице охотника. Пряжка была медная, с лилией и двумя перекрещенными мечами.

Сердце Волчка забилось сильнее, но он не подал виду. Барон вдруг приподнял лицо и понюхал воздух, как это делают звери. Затем нахмурился, глянул по сторонам и задумчиво проговорил:

– Странно.

– Что? – не понял монах.

– Ничего. Просто кое-что показалось.

Тут барон Рогге сунул руку в небольшую сумку, притороченную к поясу. Егор хотел отвернуться, но вдруг замер с открытым ртом. Барон Рогге достал из сумки курительную трубку и вставил ее в зубы. Мундштук трубки поблескивал золотом, а белая костяная чаша была выточена в форме головы дьявола.

Пока барон разжигал трубку, посетители трактира смотрели на него с притаившимся в глазах ужасом. Несколько минут барон Рогге глотал из трубки дым, запивая его вином. Затем вытряхнул тлеющий табак на деревянную стойку, сунул трубку в сумку и сказал, обращаясь к Волчку:

– Передай мои лучшие пожелания пастору Нейреттеру. И скажи, чтобы он получше присматривал за своими овцами.

Барон-охотник швырнул монету на прилавок, повернулся и зашагал к двери.

Как только дверь за ним закрылась, скорняк, сидевший во время разговора тише воды, ниже травы, облегченно вздохнул и негромко проговорил:

– Помяни черта, он и появится. Я чуть в штаны не напустил – думал, он все слышал.

– Откуда ж ему было слышать? – спросил торговец, тоже тихим голосом.

– Уж этого я не знаю, а только говорят о бароне всякое.

– А чай, барона Рогге не было в наших краях лет шесть. Давно ли он снова тут объявился?

– Того не ведаю. Эй, хозяин! – окликнул скорняк трактирщика. – Давно ли барон вернулся из путешествия?

– Месяца полтора – точно, – ответил трактирщик.

Торговец качнул головой и сказал:

– Барон, а разъезжает по городу без свиты. И не боится ведь черных псов.

– Барон Рогге – смелый человек! – сказал трактирщик нарочито громко, хотя это было напрасной мерой, потому что барон, скорее всего, уже отошел от трактира.

Скорняк вдруг вытянул шею и уставился на стол, за которым полминуты назад сидел божий человек.

– А где же наш святоша? – изумленно спросил он.

– Ушел, – констатировал торговец. – Надо же. А я и не заметил.

– Третьего дня у моего брата вскочил под носом прыщ, похожий на козлиную голову, – промолвил вдруг скорняк.

Торговец посмотрел на него удивленным взглядом и уточнил:

– И к чему ты это сказал?

– К тому, что в последнее время в нашем славном городе происходит слишком много странных вещей, – угрюмо отозвался скорняк.

– Видали эту штуковину у него во рту? – понизив голос, прогудел трактирщик. – Говорят, он отпугивает этим дымом бесов.

– Может, отпугивает, – мрачно откликнулся скорняк. – А может, и призывает.

Скорняк широко перекрестился (остальные тут же последовали его примеру), после чего, сурово сдвинув брови, крикнул:

– Эй, трактирщик, а где же обещанная зайчатина?!

2

Ночь была лунная. Волчок увидел черную тень, скользнувшую между деревьями. Как ни странно, барон Рогге шел пешком.

Волчок двинулся за ним. Он крался следом за бароном бесшумно и быстро. Вскоре они покинули квартал каменных домов и вышли к району, который местная знать использовала для недалеких прогулок и пикников, столь плотно заросшему деревьями, что он казался лесом.

Итак, трубка, которую должен добыть Волчок, находится здесь. Значит, никакой ошибки не было. Профессор с самого начала намеревался отправить его в Средневековье, но хранил свое намерение в тайне, опасаясь, что Волчок испугается и откажется. Ну и мерзавец!

Пройдя метров пятьдесят, Егор потерял барона из вида. Он остановился и навострил уши, но не услышал звука шагов. Тогда Волчок поднял голову и тщательно принюхался. Он уловил едва ощутимый запах человека и двинулся туда, откуда этот запах доносился, но вдруг встал как вкопанный и снова втянул ноздрями воздух.

На этот раз он учуял нечто иное. Запах был странный и незнакомый, он не принадлежал ни человеку, ни зверю. К нему примешивались запахи озона и жженой шерсти.

Волчок нахмурился и завертел по сторонам головой, ему показалось, что запах доносится сразу с нескольких сторон, и в этот миг черные тени стремительно отделились от деревьев и ринулись на него.

Он среагировал мгновенно. Увернулся от брошенного ножа, закинул руки за голову и выхватил из-под сутаны два коротких витых меча. В ту же секунду две тени метнулись к нему. В лунном свете блеснула сталь клинков. Волчок отбил удар тяжелого палаша и увидел облегченный мушкет, дуло которого смотрело ему прямо в голову. Волчок шатнулся в сторону, и пуля, просвистев возле его уха, вонзилась в ствол дерева.

Не дожидаясь следующего выстрела, Волчок молниеносным ударом меча перерубил мушкет пополам. Потом резко развернулся, и его клинки еще дважды со свистом рассекли воздух. Враг выронил палаш и, громко взвыв, схватился за раненую руку.

Часы, недели и месяцы, прожитые в теле отважного майора Четвертого десантного полка, не прошли для Волчка даром. Они усовершенствовали его психомоторику и закрепили в его соматической памяти навыки фехтования. По крайней мере, мечами он владел отлично.

Волчок прижался спиной к толстому стволу дуба, чтобы оценить ситуацию и не быть застигнутым врасплох другими нападающими, ежели таковые вздумают объявиться. И тут же еще две фигуры вынырнули перед ним, и две стрелы свистнули возле головы Егора. Он увернулся от стрел, прыгнул вперед и двумя ударами мечей вышиб арбалеты из рук ночных разбойников.

Поняв, что бой проигран, оба противника развернулись и бегом бросились к лесу. Однако Волчок не собирался их упускать. Рванувшись вперед, он в несколько прыжков настиг убегающих и собрался сбить их с ног, но тут случилось нечто удивительное. Оба противника вдруг быстро согнулись, руками коснулись земли и дальше побежали крупными звериными прыжками. В мгновение ока они оторвались от Волчка, но он не умерил бег, а продолжил преследование.

В пылу погони Волчок не заметил, что тело его странным образом трансформировалось. Под сутаной вздулись мощные узлы мускулов, ноги и руки удлинились, черты лица укрупнились, волосы на голове погустели, сделавшись похожими на звериную шерсть.

Волчок споткнулся о корягу и выронил мечи, но тут же вскочил на ноги, сделал несколько мощных прыжков, взвился в воздух и обрушился всей массой тела на одного из беглецов, обратившихся в волков.

Волк-оборотень, огромный, широкогрудый, матерый, взвизгнул, развернулся и попытался вцепиться клыками Волчку в горло, однако Волчок схватил его правой рукой за нижнюю челюсть, а левой за верхнюю и резко развел руки в стороны. Челюсти оборотня хрустнули, а сам он рухнул на траву.

Волчок вскочил на ноги, и как раз вовремя – второй оборотень черной молнией бросился ему на грудь. Волчок не стал уклоняться, но быстро выставил вперед руки и схватил зверя пальцами за горло, после чего повалил его на землю и одним мощным движением свернул твари шею.

Покончив с оборотнями, Волчок прошел к мерцающим на земле мечам с извилистыми клинками, поднял их и вернулся к оборотням, один из которых был, как он заметил, еще жив и лежал на боку, вытаращив на Волчка налитые кровью глаза.

Остановившись рядом, Волчок с удивлением увидел, что оборотень наполовину вернул себе человеческий облик. Туловище и задние лапы у него все еще оставались волчьими, но передние лапы превратились в руки, а морда, укоротившись, стала похожа на человеческое лицо.

– Кто вы? – хрипло спросил Волчок. – Откуда вы явились, чудовища?

– Чудовища? – Оборотень выплюнул кровь и хрипло рассмеялся. – Дурень! Ты понятия не имеешь, с кем ты связался!

Речь монстра была невнятной, сломанные челюсти мешали ему говорить.

– Кто ваш предводитель? – снова спросил Волчок. – Где его найти? Говори!

Разбойник попытался усмехнуться, и в лунном свете блеснули острые волчьи клыки.

– Он отомстит за нас! – прохрипел оборотень, глядя на Волчка взглядом, полным презрения и ненависти. – Он придет и убьет вас всех!

– Кто «он»? Ты говоришь про барона Рогге?

Оборотень не ответил. Его глаза налились кровью, и он закашлялся.

Несколько секунд Волчок смотрел на корчащегося на земле демона, затем слегка отвел руку с мечом назад и одним ударом прекратил муки оборотня.

И вдруг язва у него на предплечье – след от крестика, которым припечатал его Отто, – засаднила. В горле пересохло, а голова закружилась. Волчок почувствовал голодный спазм. Сам не понимая, что делает, он опустился на четвереньки и принялся слизывать кровь с травы.