Текст книги "Приют вечного сна"

Автор книги: Антон Грановский

Соавторы: Евгения Грановская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

2

Шагая по тускло освещенному коридору, Ульяна то и дело вынуждена была ставить контейнер на пол и дышать на пальцы, чтобы согреть их. Проклятая пластиковая коробка была такой холодной, будто была сделана изо льда.

Проходя мимо кухни, Ульяна невольно покосилась на дверь и ускорила шаг. Она ни на секунду не забывала о том, что в огромной морозильной камере среди свиных ног и кроличьих тушек лежит мертвый человек. Странный пришелец из прошлого, использовавший вместо «машины времени» глыбу льда.

Отойдя от кухни на несколько шагов, Ульяна облегченно вздохнула. И вдруг дежурное освещение коридора стало гаснуть. Лампочки, и без того тусклые, потемнели, будто во всем здании внезапно упало напряжение. Вероятно, генератор работал с перебоями. Может быть, из-за метели?

Сердце Ульяны забилось чаще, она ускорила шаг. На мгновение лампочки снова вспыхнули ярко, но тут же стали меркнуть и через несколько секунд погасли совсем. Ульяну окружил непроницаемый мрак. Она остановилась, испуганно вслушиваясь в темноту и не зная, что делать дальше.

Внезапно со стороны кухни донесся шорох. Потом скрипнула дверь. Ульяна, пытаясь убедить себя, что ей только кажется, почувствовала, как у нее слабеют колени.

И вновь шорох. Теперь Ульяна услышала его совершенно явственно. Там, у кухни, кто-то двигался. Держа в замерзших руках ледяную коробку, Ульяна прижалась дрожащей спиной к холодной стене и затаила дыхание.

По коридору кто-то шел. Неторопливо, почти бесшумно. И шел в сторону Ульяны. В голове у нее промелькнула мысль – бежать! Однако в следующее мгновение Ульяну охватило отчаяние. Куда бежать? В коридоре темно. Она обязательно споткнется, упадет на бегу и переломает себе ноги.

Нет, лучше затаиться! Затаиться, как это делают маленькие, хитрые зверьки, когда поблизости бродит свирепый хищник.

Шаги звучали все ближе. Неторопливая твердая поступь. Шаг… Еще один… И еще… Шаги поравнялись с Ульяной и вдруг затихли. Слух ее уловил чье-то хрипловатое дыхание.

Секунду или две ничего не происходило, а потом лицо Ульяны обдало холодом. На какое-то мгновение Ульяне показалось, что она услышала звук капнувшей на пол воды. Воображение тут же нарисовало Ульяне жуткую картину: в полной темноте перед ней стоит мертвец с синим лицом и примерзшими к губе усами. Замороженное тело его подрагивает и медленно оттаивает, и вода чуть слышно падает на пол.

Кап… Кап… Кап…

Ульяна зажмурила глаза. Руки ее онемели от холода так сильно, что она их почти не чувствовала. Еще немного – и коробка с дневником мертвеца выскользнет из окоченевших пальцев, с грохотом упадет на пол.

Секунда, другая… Человек, если это был человек, медленно двинулся дальше. Шаги его звучали все тише и наконец стихли за поворотом.

Ульяна поставила коробку на пол и поднесла замерзшие руки ко рту. Морщась от боли, она не меньше минуты отогревала пальцы. Потом, уже жалея о том, что ввязалась во все это, снова подняла коробку. «Придется идти в темноте», – подумала она, и непонятно, чего в ее мысли было больше – страха или досады.

Но идти в темноте не пришлось – лампы вдруг снова тускло осветили коридор.

3

Хорошо. Господи, как же хорошо сидеть в своей комнате за закрытой дверью и знать, что ни одна сволочь не сможет до тебя добраться!

Постепенно Ульяна успокоилась. Дверь была крепкая, а задвижка – надежная. Если кто-то захочет взломать створку, ему придется здорово попотеть.

Забравшись в постель, подперев спину подушкой и накрывшись одеялом до груди, Ульяна протянула руки к коробке с дневником, которая стояла на тумбочке, рядом с кроватью. И в это мгновение кто-то тихо постучал в дверь. Ульяна вздрогнула и, с ужасом уставившись на створку, нервным, рефлекторным движением натянула одеяло до самого подбородка.

– Уля! – негромко окликнули из коридора. – Уля, ты здесь?

Ульяна облегченно вздохнула. Перед входом в ее комнату стоял Дмитрий Буров. Однако в следующую секунду девушка снова напряглась. Откуда ей знать, что не он скрипел дверью кухни и бродил в темноте по коридору? И откуда ей знать, что он не замыслил ничего плохого?

– Ульяна, открой, пожалуйста!

– Зачем?

– Я соскучился.

Она начала подниматься с кровати, но остановилась. Если впустить Дмитрия, значит, ночь они проведут вместе. Это, конечно, здорово, но что, если завтра Беглов протрезвеет и отнимет у нее дневник полярника?

Ульяна нахмурилась и закусила губу. Что же выбрать? Ночь с мужчиной, который ей нравится, или… или фильм, который может стать новым витком в ее карьере?

«Черт, ну зачем жизнь так гадко устроена!» – с досадой подумала Ульяна.

– Ульяна! – снова позвал из-за двери Буров.

Девушка вздохнула. Этот миллиардер поиграется с ней и бросит, как делали все ее прежние любовники. И останется она одна, у корыта, которое через пару лет уже вполне можно будет считать разбитым…

Ульяна решилась.

– Дима, прости, но я уже сплю, – сказала она. – Спокойной ночи.

– Завтра утром я уезжаю, – глухо проговорил из-за двери Буров. – Не хочешь попрощаться?

Ульяна стиснула пальцы и закусила губу. Что же делать? Как заставить его уйти?

– Я плохо себя чувствую, – не слишком уверенно сказала она. – Извини.

– Ты заболела?

– Нет. Просто устала.

– Но мы можем хотя бы попрощаться?

– Прощай!

Несколько секунд за дверью было тихо, затем негромкий голос проговорил «ладно», и Ульяна услышала удаляющиеся по коридору шаги.

Она горестно вздохнула. Как глупо все вышло! Но в жизни всегда приходится выбирать. И ее выбор правильный.

Из коридора донеслось тихое потрескивание ламп. Ульяна испуганно взглянула на дверь, но, сделав над собой усилие, заставила себя расслабиться.

Чего напрягаться? В коридоре внезапно погас свет? Ну и что с того? На улице метель, генератор работает со сбоями. Техника подводит, и тут нет ничего удивительного, поскольку станция находится на Крайнем Севере.

До утра оставалось несколько часов. Ульяна привыкла спать по пять часов в сутки, поэтому дефицит времени ее не сильно волновал. Уснуть после пережитых волнений все равно не удастся, поэтому с полчасика можно почитать.

Сказано – сделано. Натянув теплые перчатки, Ульяна осторожно извлекла из пластиковой коробки переплетенный в кожу, сильно потертый на углах томик. Кожаный переплет был покрыт коркой льда, страницы твердые, как жестяные листы… Ульяна открыла дневник и прочла запись в начале:

«28 августа мы вышли на шхуне «Святой Николай» из порта Архангельск. Если нам повезет – мы станем первыми людьми, побывавшими на Северном полюсе…»

Хмыкнув, Ульяна осторожно перевернула несколько страниц.

«9 сентября. Судно попало в шторм, потеряло две шлюпки и часть размещенного на палубе груза…»

Ульяна нахмурилась и открыла следующую страницу.

«Для зимовки в бухте Скорби нам не хватило запасов. Все продовольствие оказалось протухшим и некачественным. Болезни среди экипажа усилились. Одному Богу известно, что ждет нас впереди…»

Глава 7
Первые жертвы

1

Настольная лампа бросала на покоробленные страницы дневника желтый, теплый свет. Читая записи полярника, Ульяна забыла о своих страхах. Она чувствовала легкое возбуждение, которое всегда охватывало ее при появлении новой идеи.

Что ж, кем бы ни был капитан-полярник, но его дневник сыграет в будущем фильме свою роль. И роль эта будет весьма весомой.

В своем воображении Ульяна уже видела отснятые кадры. Все должно быть без надрыва и слез. Скупые кадры кинохроники – так и только так. Раскрытый дневник… сквозь него благодаря двойной экспозиции виден движущийся по снежной пустыне человек… А дальше по чистой, белой странице начинают ползти чернильные буквы, и глуховатый, мужественный голос за кадром тихо произносит:

«…Я остался один. Матрос Линьков и старпом Федоров мертвы. Я пробовал выбраться из расщелины, но не смог. Я знаю, что спасения нет, и надежды больше нет. Моя левая рука сильно отморожена. Своих ног я тоже почти не чувствую. Думаю, мне конец».

Нет, не так! Никакого упадничества. Пожалуй, последнюю строчку нужно будет переделать. Примерно вот так: «Я знаю, что спасения нет, и надежды больше нет. Но я не собираюсь сдаваться!»

Ульяна улыбнулась: да, так будет лучше.

Хорошо бы что-нибудь разузнать о судьбе жены полярника. Как сложилась ее жизнь дальше? Вышла ли она замуж во второй раз?

И вдруг по спине Ульяны пробежала ледяная волна.

«Что это я? – с ужасом подумала она. – Ведь сейчас муж той неведомой женщины лежит в морозильной камере!»

Ульяна взглянула на дверь и передернула плечами.

Не думать об этом!

Мало ли, что и где лежит.

Здесь, в комнате, я в полной безопасности.

Она отвела взгляд от двери и перевернула несколько страниц дневника. На одеяло упала фотография.

Ульяна подняла ее, холодную, влажную, неприятную на ощупь, и взглянула. Изображение было желтым и сильно выцвело от влаги и холода. Однако лицо женщины виднелось достаточно четко.

Она была очень красивой, эта женщина. Гордый, как у балерины, подъем головы, большие глаза, чувственный рот. Пальцы, лежащие на коленях, сжимают платок. Густые волосы уложены в высокую прическу, сверху – изящная маленькая шляпка.

Ульяна улыбнулась и провела пальцами по фотографии. И зря! Прилипнув к пальцам, влажная эмульсия покоробилась и слегка отстала от картонной основы, оставив на лице женщины безобразный шрам.

Ульяне стало неприятно.

– Прости, – виновато сказала она, – я не хотела.

Девушка снова вложила фотографию в дневник. И вдруг подумала: «Интересно, что бы обо всем этом сказал отец?»

Она представила себе его красивое, но уже слегка обрюзгшее лицо. И прямо-таки услышала сухой, хрипловатый голос отца:

– Ничего не выйдет. Ты талантливая девочка, но этот фильм тебе не по зубам. Чтобы снять фильм о любви, нужно знать, что такое любовь.

– Я не собираюсь снимать фильм о любви, – угрюмо прошептала Ульяна. – Мой фильм будет о человеке, пропавшем во льдах и найденном сто лет спустя.

– Вот как? А я думал, ты собираешься снять фильм о полярной станции. Может, для начала определишься, что же ты будешь снимать?

– Ты никогда меня не понимал.

– Как же тебя понять, если ты все время несешь вздор?

Ульяна вздрогнула и огляделась. Ощущение, что отец только что был рядом, тяжелым грузом легло ей на душу. На мгновение даже показалось, что она уловила запах крепкого табака и мужского одеколона. Того самого одеколона, который отец брызгал на лицо после бриться. Как же он назывался? «Ожен»? Вроде бы так.

Ульяна передернула плечами. Отвратительный запах. Уж лучше бы отец не выпендривался и душился «Шипром» или «Сашей», как все советские мужчины.

Она снова опустила взгляд на страницу дневника.

«Я здесь один. И, кажется, начинаю сходить с ума. Не знаю, сколько прошло времени. Здесь нет ни дня, ни ночи. Может быть, это и зовется вечностью? Если так, то теперь я знаю, что такое ад».

Сердце Ульяны сжалось от тоски. Капитан-полярник умер в расщелине, в полном одиночестве. Он был похоронен заживо в ледяной могиле. Боже, как жутко!

Она продолжила читать.

«Я не боюсь смерти. И жалею только о том, что никогда больше не увижу свою жену. Пожалуйста, если кто-то прочтет эту запись – разыщите ее. Скажите ей, что я любил ее. И мне очень жаль, что я никогда не умел как следует ей об этом сказать. Господи, Анна, я так тоскую по тебе!»

На глаза Ульяны навернулись слезы. Она закрыла дневник и положила его в пластиковую коробку. Пожалуй, на сегодня хватит. Убрать коробку в холодильник – и на покой. Часа через четыре сотрудники станции проснутся и для них начнется новый день. К тому времени Ульяна должна выспаться и встать со свежей головой.

2

– Эй! Черт бы вас побрал! Вы там?

В дверь снова замолотили кулаками. Ульяна открыла глаза и, не понимая, что происходит, села в кровати.

– Открывайте! – снова крикнули из коридора. – Или я вышибу дверь к чертовой матери!

Ульяна испуганно уставилась на створку.

– Кто там? – спросила сиплым со сна голосом. – Что вам нужно?

– С вами говорит командор Беглов! – пророкотало из коридора. – Немедленно откройте дверь!

– Сейчас, только накину что-нибудь…

Ульяна потянулась к стулу за одеждой и тут поняла, что спала в джинсах и свитере. Быстро поднялась с кровати, глянула на себя в зеркало, несколькими быстрыми движениям привела в порядок волосы и пошла открывать.

На пороге стоял Беглов. Вид у него был угрюмый и свирепый, а за спиной командора толпились сотрудники станции.

– Ну? – прищурила зеленые глаза Ульяна. – И что случилось? Из-за чего весь сыр-бор?

– Вы провели ночь с Дмитрием Буровым?

Ульяна небрежно повела плечом:

– Мне кажется, вас это не касается.

В темных глазах командора полыхнул недобрый огонек.

– Ошибаетесь, – угрюмо пророкотал он. – Теперь это касается нас всех. В котором часу он уехал?

– Уехал? – Ульяна недоверчиво моргнула. – Он что, действительно уехал?

– А вы не знали?

– Дмитрий говорил мне вчера вечером, что собирается уезжать. Но, честно говоря, я ему не поверила. – Ульяна подняла руку и протерла пальцами заспанные глаза. Потом взглянула на Беглова и сухо спросила: – Почему его отъезд так сильно вас взволновал?

Командор вперил в нее тяжелый, неприязненный взгляд.

– Вижу, вы уже одеты? Идемте!

Он повернулся и зашагал по коридору. Члены команды, тоже посмотрев на Ульяну подозрительно и недоверчиво, двинулись за ним. Только оператор Иван остался стоять возле двери, сжимая в руках видеокамеру и растерянно глядя на Ульяну.

– Медвед, ты знаешь, что случилось? – спросила у него Ульяна.

Рогов качнул головой.

– Нет. Я услышал шум и вышел в коридор. Смотрю – у твоей комнаты толпа. Кстати, командор вернул мне видеокамеру.

– Вижу, – хмуро буркнула Ульяна. – Думаю, нам стоит пойти за ним. Как у тебя аккумуляторы?

Великан легонько тряхнул видеокамерой:

– Под завязку.

– Отлично. Снимай все.

– Я так и делаю. Даже снял, как они брали на абордаж твою дверь.

Ульяна посмотрела на широкое, растерянное лицо Ивана и усмехнулась:

– Молодец. Будет что предъявить в суде, если эти парни вздумают меня линчевать. А теперь идем!

Она закрыла дверь и поспешила за удаляющимися мужчинами. Рогов, держа видеокамеру наготове, косолапо потопал за ней.

Идти пришлось недалеко. Не доходя до поворота, мужчины остановились возле крайней двери и ждали ее.

– Чья это комната? – спросила Ульяна.

Командор нахмурился.

– Входите, сами все увидите, – сказал он с раздражением.

Гадая о причинах такой внезапной неприязни, Ульяна шагнула в комнату и остановилась на пороге, не сдержав вскрика:

– Боже! – Девушка побледнела и, попятившись, натолкнулась спиной на Ивана. Оператор издал короткий и скорбный горловой звук – увиденное тоже не доставило ему удовольствия.

На полу, в луже загустевшей крови, лежал механик Леонид Парников. Голова его была разбита, из раны торчала смятая ковбойская шляпа. Рядом валялся окровавленный клеповочный молоток.

Ульяна стояла как вкопанная. Потрясение было настолько сильным, что некоторое время она тупо глядела на труп и немо, как выброшенная на берег рыба, открывала рот, с хрипом глотая воздух. Потом отвернулась, чтобы не видеть кошмарную картину, и пробормотала севшим от ужаса голосом:

– Что… кто его убил?

И замолчала. В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос командора:

– Я думал, вы нам это скажете.

Ульяна побледнела еще больше, а в глазах у нее застыло недоумение.

– Док, накройте его чем-нибудь, – распорядился Беглов.

Доктор Кон кивнул, снял с кровати плед и накрыл им труп.

Наконец до Ульяны дошел смысл того, что сказал командор. Веки ее дрогнули, брови приподнялись.

– Вы считаете, что я как-то замешана в убийстве механика? Командор, вы сошли с ума?

– Может быть. А может, и нет.

– Подождите… Вы думаете, его убил Дмитрий Буров?

Оба помолчали, затем командор заговорил снова, уже другим тоном:

– Помните карты и бумаги, которые мы забрали в обсерватории?

– Да.

– Их больше нет. И Бурова тоже.

Ульяна растерянно повела плечами.

– Почему вы думаете, что это как-то связано?

– А почему я должен думать, что это не связано?

Несколько секунд Ульяна молчала, потом нахмурилась и сказала:

– Он поехал к своему айсбергу. Сказал, что не может терять время.

– Ну да, – усмехнулся Беглов, – иначе айсберг может растаять. Вот только айсберг – не эскимо, и дрейфовать ему еще лет двадцать.

– Но зачем Бурову ваши дурацкие карты? Не продавать же он их собрался… Он ведь миллиардер.

– Вообще-то она права, – заметил доктор Кон. – У Дмитрия не было видимых причин красть документы.

Командор посмотрел на доктора тяжелым взглядом.

– И все же они пропали, – отчеканил он. – А наш сотрудник Леонид Парников убит.

Взгляд Ульяны снова уткнулся в накрытый пледом труп. Боже, и они могут разговаривать рядом с ним!Ульяна почувствовала, как у нее начинают мелко дрожать пальцы. Где-то внутри, в районе солнечного сплетения, начала образовываться леденящая пустота и тоска. А ноги и руки похолодели, словно их опустили в стылую воду.

Это было в обсерватории!

Теперь это пришло и сюда!

Ульяна покачнулась и хрипло попросила, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Можно мне уйти отсюда?

Но ее слов, похоже, никто не расслышал.

– Командор, мне все это не нравится, – заявил повар Круглов. – Нужно покрепче закрыть двери, чтобы тот псих не смог вернуться!

Антон подошел к открытому шкафчику и взглянул на пустые полки.

– Док, как думаете, американцев перебили из-за документов? – поинтересовался он у медика.

Тот сдвинул брови и произнес, как бы размышляя вслух:

– Хм… Тогда бы убийца забрал карты, а не оставил их нам. Хотя… Быть может, убийцы искали что-то другое. Что-то более важное. А карты просто не заметили.

– И сегодня ночью исправили свою ошибку? – уточнил командор Беглов хрипловатым, словно отмороженным голосом.

Доктор Кон кивнул:

– Да, вполне может быть. Но с американцами расправились еще до приезда Бурова. Очевидно, у него есть сообщники.

– Имея миллиарды, можно нанять целую армию, – сказал командор.

– Выходит, – взволнованно проговорил повар Круглов, – где-то поблизости бродят убийцы-наемники?

– Очень вероятно, – задумчиво изрек доктор Кон. – Имея деньги, можно поставить термопалатку за любым из ледяных торосов. И уже оттуда сделать вылазку в обсерваторию.

Васильев, стоявший у шкафа, прищурил голубые глаза и сказал:

– Нас здесь восемь человек. Шесть сотрудников и сладкая парочка с видеокамерой. Мы можем держаться вместе и проводить все время в кают-компании.

– Для начала нужно хорошенько заблокировать двери, – возразил метеоролог Ветров. Выглядел он еще более всклокоченным и неухоженным, чем обычно. – Только так мы сможем защитить себя от нападения.

– Согласен, – кивнул Антон. – Однако…

И мужчины продолжили спорить. Ульяна слышала их голоса и думала о том, насколько это странно – они стоят и мирно беседуют, когда на полу лежит мертвый человек. Мертвый! А вчера еще он был жив и здоров. Как они могли так просто смириться со смертью своего коллеги? Хотя… Возможно, у них уже было время успокоиться?

В разговоре принимали участие все сотрудники станции, кроме старика-биолога Тучкова. С лицом, опухшим от недосыпа, он держался в стороне от дебатов и молчал, нервно протирая стеклышки очков краем незаправленной в брюки рубашки.

Когда в комнате в очередной раз повисла пауза, Тучков надел очки и обратился к Беглову:

– Командор, можно вас на пару слов?

Беглов взглянул на него немного удивленно. Потом коротко кивнул:

– Говорите.

Тучков стушевался и тихо проговорил:

– Я бы хотел наедине.

– Хорошо, давайте выйдем.

И командор повернулся к двери.

– Стоп-стоп-стоп! – запротестовал повар Круглов. – Уж лучше выйдем мы. Я не собираюсь торчать тут рядом с… – И он кивнул на труп.

– В самом деле, командор, – поддержал Круглова программист Антон. – Нечего нам здесь толпиться. Идемте, ребята, дайте командору и академику поговорить.

Он первым шагнул к двери, прочие последовали за ним. Ульяна подала тайный знак оператору, и тот кивнул. Потом, поворачиваясь к двери, как бы невзначай положил видеокамеру на комод, оставив ее включенной.

3

– Ну? – прищурился Беглов на биолога, когда все, кроме них, вышли из комнаты. – Что вы хотели мне сказать, Павел Иванович?

– Не сказать, а показать. Вот здесь…

Тучков прошел в угол комнаты и, тяжело присев, ткнул пухлым пальцем на пол. – Посмотрите, командор.

Беглов подошел к Тучкову.

– Ну? И что тут?

– Вот здесь, возле ножки кровати. Видите?

Командор пригляделся. На полу лежала крошечная кучка пепла.

– Это что? Пепел?

– Именно так, – кивнул биолог. Он послюнил палец, ткнул им в серебристую кучку, а потом слизнул пепел с пальца и причмокнул языком, как дегустатор. – Не сигаретный, командор.

Командор посмотрел на него угрюмым взглядом.

– Вы уверены?

– Да. Попробуйте сами. – Тучков, поблескивая очками, ткнул в лицо Беглову испачканный в пепле палец.

Беглов отшатнулся:

– Спасибо, я верю на слово.

– Как хотите, – пожал покатыми пухлыми плечами Тучков. Снова облизал палец и пробормотал: – Определенно не сигаретный.

– Я понял вашу мысль, Павел Иваныч, – с плохо скрываемым раздражением проговорил командор. – Вы считаете, что пепел от трубочного табака, так?

– Так.

– А поскольку трубку у нас курит всего один человек…

– И не просто курит, а практически с ней не расстается. Это важно.

– Да-да… – Командор задумчиво нахмурил брови. – Это действительно важно.

Тучков, не замечая, в каком состоянии находится Беглов, приветливо улыбнулся.

– Ну как? – бодро проговорил он. – Помог я вам?

Глаза командора заволокло пеленой гнева, но он сдержался и даже попытался улыбнуться в ответ.

– Как вам сказать, Павел Иваныч… Улик стало больше, а определенности меньше.

На лице старика появилась растерянность.

– Не понимаю, – пробормотал он.

– Ну, подумайте сами. Зачем доктору Кону убивать механика?

– Вы же сами говорили про похищенные документы.

– Говорил. Но ума не приложу, на кой черт они понадобились доктору.

– И опять вы не правы. – Биолог поправил толстым коротким пальцем очки. – Насколько я понял, документы очень дорого стоят. А у доктора Кона на Большой земле проблемы. Кажется, его хотели отдать под суд за неудачную хирургическую операцию. Суд же – дело затратное и хлопотное, я по своему опыту знаю.

Лицо Беглова стало холодным и жестким, словно покрылось ледяной коркой.

– Откуда вам известно про неудачную операцию? – сухо спросил он.

– Мы вместе проходили собеседование, вместе вербовались, вместе выезжали на вахту. Я невольно кое-что о нем услышал.

– Что ж… Вы чрезвычайно наблюдательный человек, Павел Иванович.

Морщинистое лицо биолога осветилось улыбкой.

– Вы заметили? А многие считают меня рассеянным.

Беглов выпрямился и задумчиво запустил пальцы в черную бороду.

– Мы не можем скрыть нашу находку от остальных сотрудников, – сказал он. – Но я не совсем представляю – как мы этоскажем?

Тучков нахмурился и поправил очки.

– Честно говоря, не вижу тут проблемы. Нужно рассказать всем, что Леонида убил доктор, затем связать его и запереть в одной из комнат. И пусть он там сидит до приезда уполномоченных органов.

Командор косо взглянул на биолога из-под черной приподнятой брови.

«Ты во многом не видишь проблемы, старый рассеянный черт, – с неудовольствием подумал он. – Легко, должно быть, живется тому, для кого колба с вонючими микробами важнее десятка человеческих жизней».

– Если вы не можете им сказать, то давайте скажу я, – предложил Тучков, заметив тень сомнения на лице командора.

Похоже, биологу не терпелось донести до людей свое открытие. Изгой и клоун захотел стать героем. «Что ж, – подумал командор, – почему бы и нет?»

– Хорошо, Павел Иванович. Идемте, и вы сами все расскажете ребятам.

Командор машинально подхватил с комода видеокамеру и направился к двери.

Как только Беглов и Тучков вышли из комнаты в коридор, тихий гул голосов утих. Все присутствующие вопросительно уставились на командора, ожидая от него новых известий.

Беглов сунул видеокамеру Рогову в руки со словами:

– Держи. Еще раз забудешь ее где-нибудь – выброшу в окно.

Затем повернулся ко всем и сказал:

– Тут Павел Иванович провел свое частное расследование и… – Беглов осекся. Дернул щекой и договорил: – В общем, он вам сам все расскажет.

«Валяй, Паганель, – хмуро подумал командор, – настал твой звездный час».

Тучков выдвинулся вперед. На фоне рослой широкоплечей фигуры командора его невысокая, обрюзгшая, короткорукая фигурка казалась нелепой и комичной.

– Друзья мои… – начал Тучков, но остановился и поправил пальцем очки. Затем продолжил подрагивающим от волнения голосом: – Друзья мои, кажется, у нас есть новый подозреваемый!

– Новый? – удивился повар Круглов. – А что случилось со старым? Он предоставил вам алиби?

– Нет. Но у нас появились улики. – Биолог вытянул палец и заявил: – Вот!

– Что вы нам показываете, господин академик? – поинтересовался Антон. – Ничего не вижу.

– Это пепел…

– Круто! И что нам с ним делать?

Биолог хотел что-то сказать, но стушевался и обернулся к командору, ища у него поддержки. Беглов вздохнул и пояснил нехотя:

– Павел Иванович утверждает, что пепел трубочный. Он нашел его на месте преступления.

– Вы хотите сказать… Черт! – Повар посмотрел на медика изумленно. – Тогда какого дьявола вы стоите, командор? – сипло проговорил, почти взвизгнул Круглов. – Рядом с нами убийца, а вы…

Доктор Кон сунул руку в карман. Повар осекся и попятился. Другие тоже напряглись. Командор быстро положил кисть на пистолет, торчащий из-за пояса.

– Не спешите с выводами, – спокойно заговорил медик и достал из кармана трубку. – Я был в комнате… – Он достал из другого кармана жестяную коробку с табаком, открыл ее и принялся неторопливо и спокойно набивать трубку. – Но был там вместе со всеми. С трубкой я не расстаюсь ни на секунду, как вы сами знаете. И когда я начал осматривать труп Парникова, трубка была у меня в руке. До тех пор, пока я не сунул ее в карман.

Тучков беспомощно посмотрел на командора.

– Он прав, – сказал тот.

– Да, прав, – подтвердил программист Антон. – Пепел – не улика. А судя по тому, как спокойно держится док, он действительно не причастен к убийству механика.

Доктор Кон раскурил трубку.

– Тут вы тоже не совсем правы, – сказал он, пуская дым. – Я врач. Следовательно, для меня пускать людям кровь – самое привычное дело. Как и осматривать трупы. Так что мое спокойствие ни о чем не говорит.

– Я что-то уж совсем ничего не понимаю, – недовольно пробормотал повар. – Так вы убили или нет?

Доктор покачал головой:

– Нет, конечно.

– Кто же тогда убил Леонида?

Доктор Кон прищурил сухие морщинистые веки, выпустил облако дыма и сказал:

– Строго говоря, это мог сделать любой из нас.

Затем медик перевел взгляд на программиста и все тем же невозмутимым голосом проговорил:

– Например, вы, Антон. Кажется, минувшей ночью у вас была бессонница?

– С чего вы взяли? – грубо осведомился программист.

– Я нашел под столом в кают-компании пустую бутылку из-под бурбона. А когда мы расходились, она была на треть полной.

Антон метнул на доктора холодный взгляд, похожий на голубую вспышку льда:

– Все верно. Я недопил ее. Оставил в кают-компании.

– И потом не возвращались?

– Нет.

– Лжет! – взволнованно воскликнул повар Круглов. – Он один пьет бурбон! Просто тащится от своей кукурузной водки!

Взгляды Ульяны и командора встретились. Командор нахмурился, отвел глаза и громко сказал:

– Антон не лжет. Бурбон допил я. Это у меня была бессонница.

Все уставились на командора.

– Позвольте… – вяло проговорил метеоролог Ветров, рассеянно ероша и без того лохматые волосы. – Я тоже ничего не понимаю. Значит, вы, командор, провели ночь в кают-компании, то есть в десятке метров от комнаты Лелика…

Взгляд Ульяны, скользнув по фигурам сгрудившихся в коридоре мужчин, остановился на Антоне. Программист угрюмо смотрел на пистолет, торчавший у командора из-за пояса. Вот он облизнул языком сухие губы («Точно так же и отец облизывал губы, когда хотел выпить», – подумала Ульяна) и сказал:

– Командор, а ведь метеоролог прав. Вы требуете от нас отчета, а сами не находите нужным объяснить что-либо.

– Если вы про убийство, то мне отчитываться не в чем, – резковато ответил Беглов. – Я не убивал Леонида.

– Но улики указывают на вас.

– Может быть, ты в чем-то и прав, – задумчиво проговорил командор, в упор глядя на Антона, – но я бы на твоем месте не настаивал.

Антон снова взглянул на пистолет и сглотнул слюну.

– У вас оружие, – угрюмо проговорил он. – Может, уберете его в сейф?

Беглов насмешливо прищурился:

– Зачем? Пистолет тебя раздражает?

– Уверен, что не одного меня.

– Мой пистолет – единственное оружие на станции. И я предпочитаю, чтобы он был у меня.

– Вряд ли вам стоит на него полагаться, командор. После воскресной пальбы по птицам и посещения обсерватории у вас в магазине осталось максимум два патрона.

– Все-то ты знаешь, – усмехнулся Беглов. – На твоем месте я бы не стал…

И тут Антон ринулся в атаку. Командор молниеносно вскинул пистолет и нажал на спуск.