Текст книги "Жестокая Земля: Соло-Рекс"

Автор книги: Антон Грановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

7

Кабина лифта быстро скользила вниз, но сквозь ее прозрачные стенки мало что было видно – сумерки на улице слишком сгустились.

– Приготовьтесь, – сказал Загайнов.

Но предупреждать было излишне – пистолеты были нацелены на дверь.

Кабина лифта замедлила ход, а затем плавно остановилась. Створки двери бесшумно разошлись, и свежий, прохладный, вечерний воздух освежил потные, напряженные лица трех людей и одного робота.

– Выходим, только осторожно, – предупредил Загайнов.

Сжимая в руках пистолеты, они вышли из кабины лифта. Два одноместных автолета стояли метрах в пяти от него. Еще один валялся поодаль на боку. Прибывших наблюдателей нигде не было видно.

Тщательно осмотрев автолеты, Загайнов хрипло проговорил:

– Машины абсолютно исправны. Никаких следов борьбы… Никакой крови… Все чисто.

– Да, – отозвалась Тори.

Она осветила фонариком влажную, истоптанную ботинками землю.

– Это следы от их обуви, – сказала Тори. – Стандарт Ш-43. Армейские берцы из усиленной кортуры. Лодыжка, пятка и пальцы ноги защищены композитным материалом. Подошва из искусственного каучука, повышенной износостойкости…

– Хватит цитировать, – оборвал ее Загайнов. – Я и сам вижу, что это их следы. Лучше объясни мне, куда они подевались?

– Никуда, – сказал Панч, стоя рядом с девушкой и внимательно разглядывая следы.

Иван посмотрел на него острым, недоверчивым взглядом:

– Что ты сказал?

– Судя по следам, наблюдатели выбрались из автолетов и подошли к лифту, – спокойно отозвался Панч. – Тут три пары следов от армейских ботинок, и никаких посторонних. Некоторое время ваши товарищи стояли у лифта, видимо, ждали, пока придет кабина. А потом они просто исчезли.

– Что значит «просто исчезли»? – хищно прищурился Загайнов.

– То, что они никуда отсюда не уходили, – ответил Панч и спокойно посмотрел ему в глаза. – Они стояли и ждали лифта, а потом исчезли.

Загайнов несколько секунд смотрел на Панча, а затем ухмыльнулся:

– Исчезли… Понятно. Ты бредишь, лакей.

– Так говорят следы, – невозмутимо сказал Панч. – Посмотрите внимательнее, и вы сами все увидите.

Загайнов перевел взгляд на капитана Клова.

– Твой слуга рехнулся, мозгоправ, – яростно заявил он. – Или ты починишь ему мозги, или я их ему вышибу!

– Но босс… – начал было Панч, однако Клов недовольно его оборвал:

– Хватит, Панч! Не строй из себя следопыта!

Робот пожал плечами и отвернулся. Загайнов, потный от напряжения и злобы, перевел взгляд на Тори.

– Мы должны их найти, – отчеканил он.

Девушка покачала головой:

– Нет. Мы не имеем права находиться на территории города после захода солнца. Ты сам это знаешь.

– Но наши товарищи пропали!

– Мы не знаем, что с ними произошло. Следуя инструкции, мы обязаны сообщить обо всем случившемся орбитальным наблюдателям. А они передадут информацию в Космоцентр.

– Пока мы будем передавать, наши товарищи погибнут! – прорычал Загайнов. – Ты как хочешь, а я осмотрю район!

Тори схватила Загайнова за рукав.

– Иван, нет! Если ты уйдешь, я доложу об этом руководству. За нарушение третьего пункта дисциплинарного кодекса тебя могут уволить без сохранения пенсионных начислений.

На скулах Загайнова заиграли желваки.

– Дьявол бы его побрал, этот кодекс! – выругался он после паузы.

– Мы продолжим поиски на рассвете, – сказала Тори. – Даже если Космоцентр не даст нам на это разрешение. Я тебе обещаю.

Загайнов тяжело вздохнул:

– Ладно. Поднимаемся наверх.

Тори нажала на кнопку, и створки кабины бесшумно разошлись в стороны.

…Загайнов вошел в лифт последним. Дверцы быстро и плавно сошлись. Лифт двинулся наверх.

– Я свяжусь с «Черной луной» и попрошу их связать меня с Космоцентром, – заявил Загайнов.

Тори внимательно посмотрела на его бледное лицо и покачала головой:

– Нет, Иван. С Космоцентром буду говорить я. Ты слишком возбужден.

После небольшой борьбы с собой Загайнов кивнул и сказал:

– Хорошо. Пусть будет по-твоему.

Наконец лифт остановился, и створки с легким шипением отползли в стороны.

Загайнов и Тори держали пистолеты наготове до тех пор, пока не оказались в холле и не просканировали, склонившись над бортовым компьютером, всю Цитадель на предмет наличия или отсутствия в ней чужаков. Чужаков не было.

– И на этом спасибо, – выдохнул Иван и сунул пистолет в кобуру. – Если Космоцентр вышлет команду спецназа немедленно, завтра утром эти ребята будут здесь.

– Нужно поместить труп Шульца в морозильную камеру, – сказала Тори. – А я пока свяжусь с «Черной луной» и попрошу их связать меня с Космоцентром.

– Хорошо. Клов, Панч, помогите мне!

Когда Загайнов, Клов и его слуга выполнили свою невеселую миссию и вошли в холл, Тори уже вернулась из радиорубки и сидела за столом. Лицо ее было хмурым, а во взгляде не читалось ничего хорошего.

– Ну? – нетерпеливо прогудел Загайнов.

– Ребята из «Черной луны» связали меня с Космоцентром.

– И что они сказали?

– Чтобы мы разобрались с инцидентом самостоятельно. Программа Воссоздания находится под ударом. В Верховном Совете у нее слишком много противников и недоброжелателей. Космоцентр не хочет распространяться о наших проблемах. Нам дано два дня на то, чтобы мы нашли пропавших наблюдателей. Если не уложимся, факт их исчезновения придется обнародовать, и тогда всему придет крышка.

– Сволочи! – Загайнов швырнул окурок в стеклянную пепельницу. – Привыкли загребать жар чужими руками! Что будет, если мы нарвемся на сборщиков?

– Сборщики не станут с нами связываться, ты ведь знаешь, – неуверенно проговорил Тори.

– До сих пор не связывались, – сказал Иван, нахмурившись. – Но всегда бывает первый раз.

– Не нагнетай, Иван. Это не первая чрезвычайная ситуация на нашей памяти. Надеюсь, все обойдется. Кстати, нам разрешили вызвать команду наблюдателей с орбиты. Джек сказал, что они прибудут на Базу с рассветом.

– Кто это «они»? – уточнил Загайнов, нахмурившись.

– Джек и техник Уманский. Остальные останутся на орбитальной станции.

– Отлично, – сказал Загайнов, и по лицу его пробежала тень.

Тори слегка покраснела. Клов решил, что между этими тремя – Загайновым, Тори и командором Джеком что-то было.

– Я приготовлю что-нибудь поесть, – неуверенно предложила Тори.

– Валяй, готовь, – небрежно отозвался Загайнов. – Хотя неуверен, что кусок полезет мне в рот.

– А я не откажусь от бутерброда, – вежливо произнес Панч.

– Да и я бы чего-нибудь перекусил, – подал голос капитан Клов.

Загайнов одарил их презрительным взглядом, а Тори улыбнулась и сказала:

– Конечно, мальчики. Я тоже, когда волнуюсь, готова съесть быка. А вы пока достаньте из шкафа бутылочку вина. Нам всем нужно расслабиться.

Она повернулась и зашагала в сторону кухни.

Иван Загайнов проводил девушку угрюмым взглядом, затем посмотрел на Клова и спросил:

– Ну что, мозгоправ? Какие ощущения?

– Ощущения сложные, – ответил капитан. – Так сразу и не сформулируешь. Надеюсь, с твоими товарищами все будет в порядке.

– Точно! С Шульцом уже все в полном порядке. Лежит себе в холодильничке и в ус не дует. Одна беда – мертв и холоден, как замороженная рыба.

Загайнов хмыкнул, затем поднялся со стула и подошел к железному шкафу. Пока он возился с замком, Клов спросил:

– Где сейчас телеоники?

– Релаксируют, – с язвительной иронией ответил Загайнов.

– Что?

– Дрыхнут в ваннах с восстанавливающим спецраствором.

Иван справился, наконец, с замком и распахнул дверцу шкафа.

– Вы не хотите сообщить им о ЧП? – поинтересовался Клов.

– Им на это глубоко наплевать, – отозвался Загайнов, доставая две бутылки вина. – И на нас с вами – тоже. Телеоники живут своей жизнью. Спят, едят, испражняются, работают, потом снова спят, едят, испраж…

– Спасибо, я понял, – прервал его Клов.

Загайнов закрыл плечом дверцу шкафа и вернулся к столу с бутылками в руках.

– А как насчет бокалов? – спросил капитан.

– Обойдемся без них, – буркнул Иван.

Быстро открыв бутылки, он протянул одну Клову. На Панча наблюдатель даже не посмотрел. Клов отсалютовал Загайнову бутылкой и отхлебнул прямо из горлышка. Вино освежило рот и терпкой, ароматной волной прокатилось по пищеводу.

– Ну, как? – с мрачным видом поинтересовался Загайнов.

– Хорошее вино. – Клов сделал еще несколько глотков и вытер рот рукавом куртки. – Иван, у тебя есть сигарета?

Загайнов протянул руку к стеллажу, взял серебристую пачку и протянул ее капитану:

– Бери всю.

– Спасибо.

Вытащив по сигарете, Клов и наблюдатель закурили. Некоторое время мужчины молча пускали дым. Первым молчание прервал Загайнов.

– Сатана, – сказал он веско. – Это все его проделки.

Брови Клова удивленно приподнялись:

– Сатана на Земле? Но ведь здесь даже нет людей. Или его породила серая мантия?

Загайнов медленно покачал головой. В его презрительной улыбке засквозил сарказм.

– Дьявол вездесущ. Отчаяние и беспомощность – его любимая почва, а Земля нынче поставляет этот товар тоннами. Здесь, на Земле, я готов поверить во что угодно, даже в торжество зла. А значит, моя вера шатается из стороны в сторону, как пьяный калека.

– Я не силен в теологии, – сказал на это Клов. – И, тем более, я понятия не имею, что тут у вас происходит. Думаю, мне понадобится время, чтобы все это осознать и сделать какие-то выводы.

– Выводы… – с кривой ухмылкой повторил Загайнов и отхлебнул вина. – Говорю тебе, мозгоправ, это был Сатана. После ухода людей Земля – его территория. И он не потерпит здесь конкурентов.

– И зачем ему Земля? – поинтересовался Клов.

– А зачем Земля нам? – вперил в него холодный взгляд наблюдатель.

– Гея-Регина тесна для людей. Нам нужна новая территория для расселения.

Загайнов усмехнулся и сказал:

– Ад тоже может быть тесен. Об этом ты не думал?

– Значит, Сатана расчищает на Земле место под новую Преисподнюю, а серая мантия состоит у него на службе?

– Кто знает, – сказал Загайнов и снова приложился к бутылке.

Клов посмотрел, как он пьет, поразмышлял о чем-то, а затем предположил:

– Быть может, серая мантия и есть Сатана?

– Глупости, – оборвал Иван. – Серая мантия – всего лишь проводник. Как электрический провод, по которому бежит ток.

– Ну да. – Клов дернул плечом. – Конечно. Почему бы нет?

Он пригубил из своей бутылки.

«Земля – новая Преисподняя. Эти наблюдатели – странные ребята. Нужно держать с ними ухо востро».

Загайнов сидел в кресле с бутылкой в руке и что-то тихонько бормотал. Клов прислушался и расслышал слова молитвы:

– Benedictus est, Domine, Deus universi [1]1
  «Благословен Ты, Господи, Бог вселенной…» (лат.)


[Закрыть]…

Капитану стало неприятно. Святые слова не вязались с побагровевшей от вина, недовольной и вздорной физиономией Загайнова.

– Зло – всего лишь оборотная сторона добра, – сказал Клов, чтобы хоть как-то заткнуть это бормотание. – Свет и тьма амбивалентны.

Загайнов прервался, одарил капитана язвительно-свирепым взглядом и сказал:

– Я не хочу с тобой спорить, мозгоправ.

– И правильно делаешь. – Клов поставил початую бутылку на стол и поднялся. – Пойду в туалет, – сообщил он.

8

Войдя в уборную, Клов закрыл за собой дверь и огляделся. Стены, пол и потолок были покрыты белой кафельной плиткой. Слева виднелся ряд кабинок, справа висело на стене большое зеркало. Под зеркалом – белая раковина и пластиковый кран.

Клов достал из кармана аудиолу и нажал на зеленую кнопку.

– Рапорт номер восемь… – тихо проговорил он в пуговку микрофона.

Клову хватило двух минут для того, чтобы кратко изложить все, что ему довелось испытать на Земле с момента пересечения границы Области Незавершенного. Нажав на красную кнопку, он сунул аудиолу в карман, затем открыл кран с холодной водой, набрал полную пригоршню и плеснул на свое разгоряченное лицо.

Холодная вода помогла привести мысли и нервы в порядок. Клов закрутил кран, поднял взгляд на зеркало и вгляделся в свое отражение. Он уже успел привыкнуть к своей новой внешности и почти не испытывал дискомфорта, однако на этот раз в лице, в его новомлице, что-то неуловимым образом переменилось. Что-то в собственном отражении Клову не понравилось. Чего-то там недоставало. А может, появилось что-то лишнее?

Клов еще пристальнее вгляделся в отражение. Долго, секунд десять, он сантиметр за сантиметром изучал татуированное лицо психолога Криса Картера и вдруг понял, в чем было дело. Догадка заставила его похолодеть. Порез от бритвы! В зеркале его не было, но, касаясь кожи пальцами, Клов чувствовал, что ранка на месте.

Каким-то образом получалось, что отражение в зеркале не было точной копией его лица. Осмыслить это было почти невозможно. Клов закрыл глаза и тряхнул головой. Затем снова открыл их и с опаской взглянул на свое отражение. На этот раз ранка от пореза была на месте. Словно кто-то спохватился и быстро исправил «сбой реальности».

– Сбой реальности, – повторил Клов. Поморщился и добавил: – Что за чушь я несу?

Вероятно, во всем было виновато нервное напряжение последних часов. Нужно хорошенько отдохнуть, чтобы восстановить силы. Завтрашний день обещал быть насыщенным.

…Когда Клов вернулся, за столом, помимо Загайнова и молчаливого, насупленного Панча, сидела Тори Такер. Они о чем-то яростно спорили с Загайновым.

Загайнов ударил кулаком по столу и яростно проревел:

– Ты тупая сука!

– Что-о? – протянула Тори, и губы у нее задрожали.

– Тупая сука, – повторил Загайнов.

– Ты пьян! – презрительно бросила Тори.

– А ты дура. Но я-то завтра протрезвею.

Клов положил руку Ивану на плечо и сжал его плечо пальцами.

– Не думаю, что грубое обращение с женщиной делает тебе честь, приятель, – сухо отчеканил он.

Загайнов поднял на него взгляд. Глаза наблюдателя блестели сухим, недобрым блеском, по лицу пошли красные пятна. Несколько секунд он в упор, снизу вверх, разглядывал Клова, как бы оценивая его и свои шансы на выживание, потом улыбнулся резиновой улыбкой и сказал:

– Ты прав, мозгоправ. Я погорячился. – Он перевел взгляд на Тори: – Извини, милашка. Ты же знаешь, иногда меня заносит.

– Ты бываешь редким ублюдком, Иван, – яростно сверкая глазами, проговорила Тори.

– Да. Наверное.

Загайнов снова посмотрел на Клова:

– Ты тоже так думаешь, мозгоправ?

– Судя по тому, что я только что услышал – да.

Загайнов прищурил водянистые глаза.

– Будь моим другом, мозгоправ, и для тебя я не буду ублюдком.

Клов улыбнулся:

– Ну, меня-то не так просто испугать.

– Вижу, – сказал Загайнов и тоже улыбнулся. – Ладно, ребята. Не обижайтесь. Я просто немного перебрал с вином. Пойду-ка я спать.

Наблюдатель уперся широкими, сильными ладонями в столешницу и грузно поднялся из-за стола.

– Босс, если позволите, я тоже пойду, – подал голос Панч. – Я чувствую, что мне требуется отдых.

Клов пожал плечами:

– Не вижу причин тебя задерживать. Выспись как следует, завтра у нас трудный день.

– Да, босс. Спокойной ночи, босс.

Загайнов хлопнул робота по плечу и весело предложил:

– Идем, лакей, покажу тебе твою комнату!

Дождавшись, пока Панч встанет, Иван положил руку ему на плечо и повлек его к коридору.

– Не засиживайтесь долго, ребята! – не оборачиваясь, крикнул он. – И не напивайтесь слишком сильно, это может довести до беды!

Вскоре наблюдатель и робот свернули за угол и скрылись из вида. Клов вздохнул и тихо спросил у Тори:

– Этот парень всегда такой?

– Почти, – ответила она. – Не обращай внимания. Кстати, если ты не заметил, на столе полно еды. Подкрепись, это поможет успокоить нервы.

Клов взял из тарелки кусок сыра и забросил его в рот. Прожевал и сказал:

– Вкусно. – Только сейчас капитан заметил, что Тори держит в руке приземистую бутылку с длинным горлышком.

– Что пьешь? – поинтересовался он.

– Портвейн. – Тори протянула ему бутылку: – Присоединяйся, Клов.

Капитан взял бутылку и взглянул на этикетку.

– Крепковат, – сказал он. – Ты уверена, что тебе стоит это пить? Завтра нам предстоит важное дело.

Тори дернула уголком губ и небрежно проговорила:

– Не бойся, похмелья от этого портвейна не будет. Завтра утром я буду, как стеклышко.

Некоторое время они пили молча. Каждый был погружен в свои мысли, озвучивать которые вслух не хотелось. После подъема на Эфиростат никто не говорил о пропавших наблюдателях, вернее – никто не высказывал своих предположений по поводу причин их исчезновения. Предположений могло быть много, или их могло не быть совсем – это ровным счетом ничего не меняло. Наблюдатели пропали, и пока за окнами Цитадели не рассеялась ночная тьма, можно было засунуть свои предположения куда подальше и просто пить вино.

– У тебя есть женщина? – спросила Тори, разглядывая капитана.

– Ты имеешь в виду жену? – уточнил он.

Тори посмотрела на него удивленно, потом фыркнула:

– Хватит прикалываться, Клов. Я говорю серьезно.

– Я тоже.

Зрачки девушки сузились.

– Это что – проверка на благонадежность? – насмешливо спросила она. – Хорошо, отвечу тебе, как на уроке по этике. Супружеские отношения объявлены рудиментарным обычаем еще семьдесят лет назад. С того момента, как средняя продолжительность жизни на Гее-Регине достигла ста сорока лет и правительство объявило тридцатилетний мораторий на рождение детей.

Клов порылся в памяти, пытаясь извлечь какую-нибудь информацию на этот счет, но ничего припомнить не смог. Специалисты полковника Рохлина упустили этот важный момент.

Тори отпила вина. Облизнула губы кончиком языка и поинтересовалась с хмельной веселостью:

– Ну? Я прошла твою проверку, мозгоправ?

– На все сто, – ответил Клов.

– Я рада. Так что там насчет девушки?

– Ничего… постоянного, – споткнувшись на полуслове, ответил капитан. И быстро спросил: – А у тебя?

– То же самое, – небрежно ответила Тори. – С девушками у меня не клеится. С парнями чуть лучше, но долгих отношений не получается. Пара-тройка дней – это все, на что меня хватает.

– Должно быть, у тебя слишком взыскательный вкус, – предположил капитан.

– Да. Наверное, так. – Тори сделала большой глоток и едва не закашлялась. Потом поставила бутылку на стол, посмотрела на Клова и сказала: – Как насчет того, чтобы отправиться в постель?

Капитан удивленно уставился на девушку.

– Прости?

– После того, что случилось с Шульцем, я не хочу провести эту ночь одна, – сказала Тори, продолжая изучающее смотреть ему в глаза. – Давай проведем ее вместе. Просто, по-дружески, без всяких обязательств.

Клов поднес бутылку к губам, но передумал пить.

– Почему я? – спросил он у Тори.

Она пожала острыми плечами:

– Либо ты, либо Загайнов, либо твой коротышка-слуга. Как видишь, выбор невелик.

– Да, – согласился Клов. – Выбор действительно невелик.

Тори протянула руку и погладила его пальцами по небритой щеке.

– Ты мне нравишься, Клов. Но если ты не хочешь, я не буду настаивать. Решай прямо сейчас.

Капитан хотел убрать ее ладонь от своего лица, но задержал руку и вместо этого нежно погладил ее запястье пальцами. Ему было приятно ощущать на щеке тепло ее ладони… И он принял решение.

9

Тори соскользнула с Клова и распласталась на простыне. Дыхание с шумом вырывалось из ее приоткрытого рта.

Клов, немного отдышавшись, протянул руку к тумбочке и вынул из пачки сигарету. Тори повернула голову и посмотрела на его освещенное тусклым светом ночника лицо.

– Почему ты согласился? – спросила она.

– Не знаю. – Капитан вставил сигарету в губы. – Возможно, мне не хватало чувства реальности.

Он чиркнул зажигалкой, и Тори зажмурилась от яркого света.

– Я чувствовал тебя, – услышала она голос Клова. – И я чувствовал себя. До этого у меня в душе была какая-то пустота, но теперь она ушла. Прости, я не знаю, как еще это объяснить.

– Я понимаю, – сказала Тори. Она по-прежнему лежала с закрытыми глазами. – Как думаешь, Клов, у нас с тобой могло бы что-то получиться?

– Вряд ли.

Она повернулась к капитану, положила руку ему на грудь и провела пальцем по мускулистой груди Клова.

– Ты лучше многих, кого мне приходилось встречать, – сказала она тихим, задумчивым голосом.

Клов усмехнулся:

– О, да. В сравнении с Загайновым я просто принц.

– При чем тут Загайнов? Я говорю про нормальных мужиков.

Она откинулась на подушку и открыла глаза. Отблески ночника падали на потолок, и Тори поежилась, ощутив странный уют этих бликов.

– Расскажи мне про районы, которые вы называете Клоаками, – попросил капитан.

Тори поморщилась.

– Вы, мужчины, вечно все портите. – Она помолчала, потом вздохнула и обреченно произнесла: – Что ж, я расскажу. Хотя, если честно, начальство не одобряет наших фантазий на тему Клоак. А соваться туда за информацией у нас нет никакого желания. У каждого из нас в контракте оговорено, что начальство не имеет права требовать от нас посещения Клоак и Областей Незавершенного.

– Но вы ведь откуда-то знаете, что там происходит? Кто-то из наблюдателей там был, верно?

– Да, – чуть помедлив, ответила Тори. – Но они попадали туда случайно. По глупости, по недоразумению или по ошибке. За пять лет пропавших наблюдателей было трое. Их судьба так и осталась неизвестной.

– Они не успели связаться со станцией по рации? – спросил Клов.

– Успели. Каждый из них успел выкрикнуть несколько отрывочных фраз, прежде чем исчезнуть навсегда. В основном повторялось одно и то же слово – «кошмар».

– А как поступили с телеониками? С теми, кто создал этот кошмар?

– Телеоников, создавших Клоаки, жестоко наказали. А сами Клоаки отгородили силовой стеной, чтобы никому неповадно было туда лазить.

– И никто не попытался туда проникнуть? Никто не попробовал?

Тори нахмурилась, отчего нежное лицо ее приняло какой-то детский и капризный вид.

– Ты заставляешь меня говорить на запрещенные темы, Клов.

– Правда? И что с того? Даю тебе слово, что все, сказанное тобою, останется между нами.

– Что ж… Если ты так хочешь… – Тори снова вздохнула. – Иногда сборщики проникают за силовые стены. Они ищут Парадизы, мифические области, в которых человек может обрести бессмертие. – Тори посмотрела на облачко табачного дыма, расплывающееся в воздухе. – Ты об этом уже слышал, верно?

– Да, – ответил Клов. – Мне рассказал Иван Загайнов.

Тори усмехнулась:

– Он всегда любил поболтать на запретные темы. И, похоже, нашел в тебе благодарного слушателя.

Клов улыбнулся:

– Да, мне было любопытно. Так Парадизы существуют?

– Не знаю. Скорее всего это просто сказка.

– Но, насколько я успел понять, сборщики – люди практичные и не станут рисковать головой понапрасну.

– Сборщики постоянно рискуют головой, – возразила Тори. – И на Земле, и в туннеле, и даже на Гее-Регине. На их преступления нет срока давности, поэтому полиция постоянно дышит им в затылок. К тому же склонность к риску у них в крови. – Тори сдвинула брови и добавила тихим голосом: – Боюсь даже представить, сколько этих бедолаг сгинуло, сунувшись в какую-нибудь Клоаку или в Область Незавершенного. Они ведь бродят там и по ночам.

– Они знают, что это смертельно опасно?

– Конечно. Но богачи-работодатели снабжают их современными средствами самозащиты – такими, какие нам и не снились. Да и оружие у них – на чета нашему. Ты что-нибудь слышал про штурмовую винтовку «Кирлиан»?

Клов покачал головой:

– Нет.

– Эта штука одним выстрелом выжигает в серой мантии дыру радиусом три метра. А если поставить «Кирлиан» на автоматическую стрельбу, то за минуту можно выжечь посреди Области Незавершенного целый пустырь.

– И что окажется внутри этого пустыря?

Тори усмехнулась и ответила:

– Пустота. Разработчики «Кирлиана» утверждают, что их оружие поражает врага на всех уровнях бытия, в том числе и на том, который принято называть трансцендентальным.

Лицо Клова вытянулось от удивления.

– Хочешь сказать, что из этого оружия можно убить не только человека, но и его душу? – с кривой усмешкой уточнил он.

– Так пишут в рекламных слоганах, – заверила Тори.

Клов затушил сигарету в пепельнице, повернулся к Тори и погладил ее пальцами по щеке.

– Твой узор… – тихо проговорил он.

– Что с ним?

– Он прекрасен!

Капитан приподнялся на локте и поцеловал Тори в щеку, украшенную мнемолиниями. Тори засмеялась, блеснув белоснежной полоской зубов.

– Ты находишь? Мой отец всю жизнь твердил, что линии на моем лице слишком тонки и неуловимы. И что из-за этого у меня в жизни могут быть проблемы.

– Почему?

– Нечеткость и витиеватость линий – признак скрытности и лукавства. Люди больше доверяют простым линия и прямым углам.

– Таким, как у меня?

– Не льсти себе, – весело сказала Тори. – Твои узоры тоже необычны. Они почти не меняются.

– Да, и это доставило мне в жизни немало проблем.

Тори тоже приподнялась и внимательно вгляделась в мнемолинии Клова.

– Отчего они у тебя такие? – спросила она.

– Из-за болезни, которую я пережил в детстве, – ответил капитан.

– Надеюсь, сейчас с тобой все в порядке?

– В полном. Разве у тебя не было возможности удостовериться?

Она улыбнулась:

– Была. Ты действительно в порядке. Я видела узоры на твоем животе и бедрах. Они грубые и зримые, от них так и веет силой.

– Силой веет от меня, а не от узоров.

– О, да! С этим невозможно спорить.

– Вот и не спорь.

Клов поцеловал девушку в губы. Отпрянул, посмотрел в ее мерцающие глаза и вдруг спросил:

– У тебя есть суперспособности?

– В детстве меня тестировали, – ответила Тори с легким оттенком грусти. – Мой коэффициент ти-пи равнялся девяносто девяти баллам. А в школу телеоников брали только тех, у кого не меньше ста. Директор школы долго колебался, но в конце концов вынес отрицательный вердикт.

– Он идиот, – сказал Клов.

– Я тоже так считала. – Тори легла на подушку, закинула руки за голову и уставилась в темный потолок. – В детстве мы все хотим стать телеониками, – проговорила она грустным голосом. – Нам кажется, что телеоники – венец эволюции, лучшие представители расы. И я тоже так думала. Но сейчас я понимаю, что была не права.

– Они больше не кажутся тебе героями?

– По-моему, их стоит пожалеть. Многим кажется, что телеоники высокомерны, но, на самом деле, они смотрят на нас, простых людей, с завистью. Их высокомерие – всего лишь способ защиты.

Клов прищурил глаза и осторожно заметил:

– Ты говоришь так, словно утешаешь себя.

Тори не отозвалась.

– Откуда ты так много знаешь про телеоников? – спросил тогда Клов.

Тори повернула голову и посмотрела на него глазами, отражающими тусклый блеск ночника.

– Давай не будет больше об этом говорить, – попросила она.

– Давай, – согласился Клов.

Он поцеловал ее грудь, соскользнул на живот и, покрывая поцелуями ее шелковистую кожу, стал спускаться ниже. Тори закрыла глаза и прерывисто задышала.

– Твои узоры прекрасны, – сказал Клов.

Тори закусила губу и тихо застонала. Потом запустила пальцы в его волосы и прижала его голову к своему горячему лону.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло прошептала она.

Клов не откликнулся.

Через минуту Тори тихо вскрикнула, скользнула руками по плечам капитана и сжала их ногтями. Тело ее напряглось, как струна, а потом медленно расслабилось. Если бы в этот момент Клов посмотрел Тори в лицо, он бы увидел, что на ресницах у нее блестят слезы, а на губах застыла болезненная усмешка, полная отчаяния и горечи.