Текст книги "Конец пути"
Автор книги: Антон Грановский
Соавторы: Евгения Грановская
Жанр:
Триллеры
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Давай, – согласилась Ника.
Они чокнулись и отпили по глотку. После двух бокалов мартини глоток коньяка нежно ударил Нике в голову, мир вокруг преобразился, цвета стали мягче.
– Ты был ранен во время полицейской операции? – спросила она, глядя на Максима.
Он кивнул:
– Да.
– А ты… убивал людей?
– Пачками.
– Я серьезно.
– Ну, а если серьезно, то на такие вопросы я не отвечаю.
– Значит, убивал, – констатировала Ника.
Он поднес бокал к губам и посмотрел на нее поверх стеклянной кромки.
– Я стал в твоих глазах монстром?
– Да, пожалуй.
– Врешь. – Максим посмотрел на нее пристальнее, чем прежде. – В твоих глазах нет страха, а только интерес.
– Вот как? И что еще ты разглядел в моих глазах?
– Дикое любопытство. Тебе хочется знать, что чувствует убийца. Но не могу понять – зачем тебе это?
– Выдвини какую-нибудь версию, ты же полицейский.
– Бывший полицейский.
– Это не меняет дела.
Максим некоторое время молчал, глядя на то, как Ника пьет коньяк, а затем сказал:
– Хорошо. Рискну предположить, что ты хочешь сопоставить свои чувства с моими. Ты тоже кого-то убила, я прав?
Ника не ответила.
– По тому, как ты побледнела, я вижу, что угадал.
Она отпила еще глоток. Потом тихо произнесла:
– Да. Ты угадал. Это был мой отчим.
Ника удивилась тому, как быстро Максим справился с изумлением.
– Ему не нравились твои борщи и котлеты? – спросил он с усмешкой.
– Мне нравится, что ты говоришь об этом таким тоном, – сказала она. – Этот гад пытался изнасиловать Нюру. А она – его родная дочь.
– Мерзавец, – сказал Максим.
– Я тогда сильно мучилась и страдала. Целую неделю не могла ничего есть. Меня выворачивало наизнанку, а перед глазами все время стояло его лицо.
– А сейчас?
– А сейчас я не чувствую ничего. Ну, или почти ничего. И знаешь… иногда мне кажется, что я… Вот это меня и пугает.
– Не бойся. Мы все латентные убийцы, даже те, кто роняет слезы над стихами и занюхивает лимонад ромашками. Человеку свойственно убивать других людей. Вся история человечества – история убийств.
– Ты так говоришь, будто уговариваешь себя.
– Подумай сама – и ты со мной согласишься. Все эти цари, короли, полководцы, реформаторы – все они жуткие убийцы. А мы поклоняемся им, пишем про них книги, снимаем фильмы, ставим им памятники. А ведь каждый из этих героев даже не по колено – по горло в крови.
Он отпил из бокала, и Ника заметила, что рука его подрагивает.
– У тебя есть парень? – спросил вдруг Максим.
Она покачала головой:
– Нет.
– Это хорошо.
– Хорошо? – приподняла брови Ника.
Он вдруг протянул руку и легонько провел ладонью по ее волосам.
– Ты красивая, – сказал он мягко, почти нежно.
Она улыбнулась:
– Это я раньше была красивая. Лет десять назад. А сейчас я просто интересная. Талия у меня стала ни к черту, зато грудь увеличилась на размер.
– Вот как? – Максим улыбнулся. – Интересно было бы взглянуть.
Рука его скользнула с ее волос на шею, оттуда – к груди. Ника мягко отодвинула его руку. Максим вздохнул:
– Вот так всегда.
Он взял бутылку и наполнил бокалы. Затем потянулся за сигаретами.
– Нельзя так много пить, – сказала Ника. – И курить тоже.
– А то что? – иронично уточнил Максим. – У меня отнимутся ноги?
Ника хмыкнула:
– Ты всегда так мрачно шутишь?
– Угу. С тех пор, как превратился в обрубок.
Максим закурил.
– Интересно, у нас с тобой могло бы что-нибудь получиться? – снова заговорил он. – Не сейчас конечно, а когда я еще был нормальным человеком.
– Ты и сейчас нормальный, – сказала Ника.
– Угу. Не считая этого. – Он кивнул на свои ноги.
– Ты про ноги? – спросила Ника.
– Я про все, – сказал Макс.
Ника опустила взгляд и спросила:
– Что, все так плохо?
– Хуже некуда.
Она снова взглянула на его лицо. Сейчас, в свете настольной лампы, подчеркивающей жесткость и резкость его черт, оно показалось ей удивительно мужественным и красивым.
«У него лицо средневекового рыцаря, – подумала Ника. – Или викинга. Интересно, этот парень вообще хоть чего-нибудь боится? И вообще, способен ли бояться чего-нибудь человек, у которого такое лицо?»
Максим затянулся сигаретой, выпустил облачко бледно-голубого дыма и посмотрел, как оно медленно расплывается в воздухе.
– У меня был один случай… – проговорил он глуховатым и каким-то скрипучим голосом. – Не то чтобы жуткий, но довольно неприятный. В общем, однажды мне пришлось пятьдесят часов кряду просидеть в темном подвале, прикованным наручниками к трубе. Темнота там была… я даже не могу тебе передать какая. Полная тьма. Абсолютная! Ни единого отблеска, отсвета или блика. На вторые сутки я уже ни черта не понимал – где пол, где потолок, где я сам, сколько дней или часов прошло… И даже – кто я такой. – Максим невесело усмехнулся. – Полная дезориентация.
– Могу себе представить… – проговорила Ника, сочувственно глядя на него. – Ужас. Я бы, наверное, свихнулась.
– Я тоже, – усмехнулся Максим. – Когда через пятьдесят часов увидел луч фонарика – я задергался как паралитик и стал что-то кричать… Потом даже не помнил, что именно. Там даже не темнота была страшна. А то, что я думал: все, амба. Тьма никогда не закончится, и я так и околею в этом подвале, и найдут меня месяца через два обглоданного крысами. Так бы все и случилось, если бы одна маленькая девочка не увидела из окна, как меня, избитого, тащат в этот проклятый подвал.
Ника погладила его ладонью по щеке.
– Бедненький… Хорошо, что тебя нашли.
– Думаешь?
– Да. А что говорят врачи?
– По поводу?
– По поводу твоего… состояния.
– Врачи «полны оптимизма», – иронично проговорил он. – Говорят, что надежда есть. А что еще они могут сказать?
Максим взял бутылку и отхлебнул прямо из горлышка.
Ника смотрела на него задумчивыми, внимательными глазами. Она видела, как ему плохо. Вероятно, даже гораздо хуже, чем ей. Повинуясь порыву, она поставила опустевший бокал на стол, нагнулась к Максиму и поцеловала его – сначала в лоб, потом в широкие темные губы.
Он неуклюже обнял ее – было заметно, что он немного смущен, но смущение это было не от отсутствия опыта, а из-за неуверенности больного человека в своих силах.
Они снова поцеловались. Она стала расстегивать пуговицы его рубашки. Максим напряженно улыбнулся и проговорил, нарочито грубо, скрывая за ней неуверенность и смущение:
– Я боюсь тебя разочаровать.
– Не бойся, – мягко сказала она. – Меня столько раз в этой жизни разочаровывали, что я давно к этому привыкла. – Она улыбнулась. – Просто расслабься, хорошо?
– С этим проблем нет, – иронично проговорил он. – Вот напрячься для меня сейчас – проблема.
– Не думай об этом.
Она поцеловала его в бледную мускулистую грудь. Поглаживая ее подрагивающие плечи, Максим помог Нике снять блузку. Потом нежно погладил ее шею, плечи, полные и мягкие округлости грудей. Наконец, он привлек Нику к себе и сжал в объятиях. Ее рука скользнула к его брюкам.
…Через несколько минут Максим, разгоряченный, взъерошенный, улыбнулся и хрипло проговорил:
– Не знал, что я еще на это способен.
– Я уверена, что ты способен и на большее, – с улыбкой сказала она.
– Попробуем? – спросил он низким, глуховатым голосом, глядя ей в глаза.
Ника тихо засмеялась:
– Может быть. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно отдохнуть.
– Я слишком долго отдыхал.
Максим хотел ее поцеловать, но она увернулась, взяла блузку и встала с дивана. Он жадно и слегка разочарованно смотрел на то, как она одевается, и его взгляд слегка смутил ее.
– Ты сделал больше, чем я ожидала, – сказала Ника. – Теперь отдыхай.
– А ты? – спросил он. – Что будешь делать ты?
– Вернусь в свою квартиру, что же еще.
Максим посмотрел на нее пристальным, чуть смущенным взглядом.
– Я… должен забыть о том, что здесь произошло? – осторожно спросил он.
– А ты сам как думаешь?
– Я бы не хотел этого забывать.
– И я тоже, – сказала она.
Он облизнул пересохшие губы.
– Значит, мы… еще увидимся.
– Макс, мы живем в одном доме, – улыбаясь, сказала Ника.
– Да. – Он тоже улыбнулся, но не так уверенно. – Я совсем об этом забыл. Значит, мы точно еще увидимся. До встречи?
– До встречи!
Ника ушла.
Максим потянулся было за бутылкой, но передумал. Он проехал на своем кресле на кухню и включил кофемашину. Впервые за долгое время он захотел, чтобы его разум был ясным и чистым.
О чем-то вспомнив, он взял из жестяной банки горсть молотого кофе и бросил на металлическую столешницу.
– Все в порядке. Никаких тайн.
Он улыбнулся своим словам и мыслям.
– Может, и впрямь еще не все потеряно? – снова сказал он вслух. – Интересно, где пропадает этот олух Валька?
*
– Значит, мы… еще увидимся? – спросил мужчина.
– Макс, мы живем в одном доме, – ответила ему женщина.
Изображение на экране монитора было черно-белым, но четким.
– Да, – сказал мужчина. – Я совсем об этом забыл. Значит, мы точно еще увидимся. До встречи?
– До встречи!
Женщина ушла. Некоторое время мужчина сидел неподвижно в своем инвалидном кресле, напряженно о чем-то размышляя, затем пришел в движение, словно очнулся от сна, и покатил каталку на кухню.
Палец наблюдателя коснулся клавиши, и экран погас.
Глава 10
Маша Любимова
1
Майор ГУВД Мария Александровна Любимова сидела на диване, закутавшись в плед, и держала в ладонях огромную чашку с горячим шоколадом. Ее тонкое, красивое лицо выражало высшую степень удовлетворения.
Маша отпила глоток шоколада и облизнула губы. Затем глянула в зеркало и подмигнула своему отражению. Отражение – белокурое, кареглазое – подмигнуло в ответ. Хорошее такое отражение. И совсем еще молодое, если не разглядывать его близко и пристально. Вблизи, конечно, будут видны все «зарубки» и «царапины», которые оставило на нем время. Например, вон те две морщинки по краям губ. Или две тонкие вертикальные линии, ведущие от переносицы к чистому еще лбу.
Тридцать шесть лет. Конец истории? А может быть, начало новой? Есть ли вообще жизнь после сорока? Добрые языки говорят, что да. Но какая она, эта жизнь? Круглосуточная черная меланхолия или отчаянное веселье в промежутках между обострениями геморроя и первыми признаками климакса?
Маша усмехнулась своим мыслям и отпила горячего шоколада, размышляя, не включить ли телевизор.
На столике зазвонил телефон. Она поставила чашку и взяла трубку. На голубоватом дисплее высветилось: «Мама».
– Привет, мам! – сказала Маша в трубку.
– Здравствуй, дочь!
– Как там Лешка?
– Лежит в постели и сосет соску. Передать ему трубку?
– Не надо. Как у него дела?
– Марусь, твоему сыну всего полгода. Какие у него могут быть дела? Либо спит, либо кушает, либо…
– Мам, мне не нравится, когда ты так говоришь о моем сыне.
– Тогда считай, что я говорю о своем внуке. Дочь, у меня к тебе просьба. Готова выслушать?
– Все, что угодно, лишь бы не выходить из дома. Я взяла отгул и собираюсь весь день проваляться в постели, перед теликом, с пультом в руке.
– Перед теликом? – Мать усмехнулась. – И что нового ты там надеешься увидеть?
– Меня вполне устроит и старое. Посмотрю какой-нибудь детективный сериал. «След», «Каменскую», «Тайны следствия»… Там вечно что-нибудь такое показывают.
– Неужели тебе на работе не надоели трупы и преступники?
– По телевизору они выглядят эстетичнее.
– Сериалы по телевизору показывают каждый день, а мать обращается к тебе с просьбой раз в пятилетку.
– Я бы так не сказала. И, пожалуйста, мам, переходи к делу, меня утомляют твои долгие предисловия.
– Как скажешь. Одному моему знакомому… хорошему знакомому… выделили на работе служебную квартиру.
– Поздравь его от меня.
– Квартира эта находится в «Умном доме». Слышала про такой?
– Да, кажется, что-то слышала.
– Так вот, моего знакомого отправили в срочную командировку, а сегодня состоится открытие этого «Умного дома», вручение инструкций и еще черт его знает что. Я хочу, чтобы ты…
– Мам, я не хочу никуда выбираться.
– Если ты меня хоть чуточку уважаешь, тебе придется это сделать.
Маша тягостно вздохнула:
– На улице ветер и дождь. Ты вообще знаешь, что сегодня в Москве обещали настоящий ураган?
– Синоптики вечно пугают. Но ты ведь не из тех, кто верит этим клоунам?
– У меня ночью было два выезда на трупы, и я просто валюсь с ног от усталости.
– Отоспишься на месте. Уверяю, там тебя никто не побеспокоит.
– Но я…
– Просто получи пакет документов и все, что к нему прилагается. Пульты, коды, электронные ключи. В общем, все, что тебе вручит администрация.
– Мам, пойми, я сегодня…
– Обещаю посидеть с твоими мальчишками два дня подряд.
Маша осеклась. На лице ее отобразилась задумчивость.
– Ну же, дочь! – поторопила мать. – Я делаю тебе предложение, от которого нельзя отказаться!
Она вздохнула:
– Мам, ты ставишь меня перед нелегким выбором.
– Что же тут нелегкого? Я предлагаю тебе свою помощь в обмен на твою.
– Да, но… Понимаешь, мам, я только что закончила одно трудное расследование…
– Милая моя, это же «Умный дом». В ванной он сам намылит тебе спинку, в гостиной подставит тебе под попу мягкое кресло, в туалете…
– Мам, хватит.
– Отдохнешь лучше, чем в пансионате. Может, даже курортный роман закрутишь с каким-нибудь интересным жильцом-холостяком.
Маша колебалась. С одной стороны, ей чертовски не хотелось выбираться из дома, да что там из дома – ей не хотелось даже вставать с дивана. Но с другой…
– Два дня с твоими мальчишками, – повторила мать. – Два дня свободы. Можешь махнуть в Питер к друзьям или проваляться в постели с каким-нибудь…
– Мама!
– …учебником по криминалистике. Ну? Что ты решила?
– Три, – сказала Маша.
– Что три?
– Три дня.
– Дочь, это шантаж.
– Три с четвертью…
– Ты пользуешься моим безвыходным положением.
– Три с половиной… Еще пять секунд – и станет четыре.
Мать вздохнула:
– Ладно. Три так три. Записывай адрес…
– Диктуй, я запомню.
– Маша!
– Ты же знаешь, у меня профессиональная память. Я все держу в голове: ориентировки, телефоны, адреса…
– Ладно. Запоминай, диктую.
Мать продиктовала адрес и имя человека, вместо которого Маша должна была получить инструкции.
– Зафиксировано, – сказала она. – Он хоть симпатичный?
– Кто? – опешила мать.
– Твой знакомый мужчина, который стал счастливым обладателем «Умной квартиры» и твоего сердца.
– Не мели ерунды. У меня с ним чисто дружеские отношения.
– А разве у тебя бывают с мужчинами другие? Ты каждого нового знакомого считаешь своим сердечным другом. Со всеми вытекающими «сердечными» последствиями.
– Не понимаю, о чем ты, – отрезала мать. – Да, забыла сказать: на вахте назовешь код «три-пять-семь-ноль-ноль». Там уже предупреждены.
На этом она положила трубку.
2
Дожди не прекращались уже несколько дней, а со вчерашнего дня начались еще и сильные ветры. Поглядывая по сторонам на пустынные вечерние улицы, Маша Любимова правила машиной уверенно и спокойно. Щетки дворников ритмично мелькали перед глазами, сгоняя воду в дренажные канавки внизу лобового стекла.
Остановив «Тойоту» в положенном месте, Маша выбралась из салона и раскрыла над головой зонт. Здесь, возле «Умного дома», дождь был слабым, едва накрапывал, но ветер яростно раскачивал деревья, почти полностью лишившиеся груза разноцветной листвы.
И тут она увидела черный «Мерседес». Он остановился в нескольких метрах от ее «Тойоты». Маша не спешила. Поглядывая на машину, она закурила коричневую сигаретку с золотым ободком.
Водитель «Мерседеса», выбравшись из салона, тоже вставил в рот сигарету. Сунул руку в карман, досадливо поморщился и похлопал себя по карманам пальто.
– Держите!
Маша протянула ему зажигалку. Он взял и негромко поблагодарил:
– Спасибо.
Она пристально посмотрела на мужчину. Его лицо показалось ей смутно знакомым. Маша попыталась вспомнить, где она его видела, однако не смогла. Но его лицо навевало ей ассоциации с чем-то неприятным и тревожным.
– Вы сюда? – спросила Маша.
Мужчина не ответил.
– Простите за назойливость, – снова заговорила она. – Просто я намерена войти внутрь. Если вы тоже, то мы можем сделать это вместе.
Мужчина помолчал, затем скосил глаза на Машу и глухо проговорил:
– Будете здесь жить?
– Нет. Знакомый попросил получить за него «ознакомительные материалы». Инструкции, планы, и все такое. А вы?
– Я… какое-то время поживу здесь, – ответил он, впрочем, не совсем уверенно.
– Вижу, вы не особо торопитесь домой, – заметила Маша.
Мужчина скользнул по ее лицу хмурым, неприветливым взглядом.
– Мне некуда спешить, – негромко сказал он, отвернулся и посмотрел на «Умный дом».
Маша, отчаявшись вспомнить этого человека, решила разом решить проблему и протянула ему руку для знакомства.
– Мария Любимова, – представилась она.
Он посмотрел на ее протянутую ладонь, несколько секунд помешкал, но потом все же легонько пожал ее:
– Руслан Андреевич.
– Очень приятно!
И тут Маша вспомнила. Этот импозантный красавец был фигурантом дела «о пропавшей секретарше». Руслан Андреевич Старыгин, бизнесмен. Злые языки утверждали, что он убил свою секретаршу Элю, а затем надежно избавился от ее тела – так надежно, что следствие не смогло предъявить ему обвинение.
«Интересное совпадение», – подумала Маша. А вслух сказала:
– Странно, что здесь нет журналистов.
При слове «журналисты» Старыгин вздрогнул.
– Для них устраивали специальную презентацию, – сказал он. И добавил: – Насколько я знаю.
– Презентацию? И давно?
– Несколько дней назад.
– Вот оно что. – Маша, припомнив детали дела, смотрела на лицо Старыгина заинтересованным взглядом. – Ну что, идем?
– Да.
Он швырнул окурок в лужу и молча зашагал к дому. «Не слишком-то это вежливо», – подумала Маша, не привыкшая к столь радикальному и полному игнорированию со стороны представителя сильного пола. Однако обижаться на мужчин было не в ее правилах. Она давно узнала им цену, и цена эта в большинстве случаев была невысока.
Старыгин прошел к лифту первым. Маше пришлось слегка задержаться. Верткий, смазливый шатен, одетый в белую рубашку, галстук и форменный светло-серый пиджак, с любопытством посмотрел на нее.
– Добрый вечер! – поприветствовал он ее. – Вы гость или жилец?
– Все мы гости в этом мире, – сказала Маша. – Даже консьержи и охранники. Я в сто шестую квартиру. Код – три-пять-семь-ноль-ноль. Вас должны были предупредить.
– Одну секунду, я сверюсь с базой данных.
Парень уткнулся в экран ноутбука.
– Да, все верно, – сказал он. – Вы Мария Любимова?
– Именно так.
– Можете предъявить какой-нибудь документ, подтверждающий вашу личность?
– Служебное удостоверение подойдет?
– Смотря какое.
Маша достала служебное удостоверение. Раскрыла его перед лицом консьержа-охранника и спросила:
– Теперь все в порядке?
– Майор полиции? О! – Охранник улыбнулся. – Никогда бы не подумал, что вы майор! Вы больше похожи на киноактрису. Или на бывшую звезду балета.
– Спасибо за «бывшую». Так мне можно пройти?
– Разумеется. – Охранник-консьерж лучисто улыбнулся. – Ваше удостоверение открывает любые двери. Добро пожаловать!
Маша прошла к лифту. Двери почти тотчас же раскрылись, впуская ее в кабину.
– Вот это оперативность, – усмехнулась она и шагнула внутрь.
Дверцы бесшумно закрылись. Экран, вделанный в стену, осветился, и на нем возникло странное женское лицо. Оно было очень похоже на живое, но слишком гладкое и с излишне правильной артикуляцией.
– Добрый вечер! – обратилась к Маше виртуальная девушка. – Будьте добры, назовите этаж!
– Четырнадцатый.
– Приятного пути!
Кабина мягко и плавно скользнула вверх.
Маша Любимова посмотрела в зеркало лифта, поправила выбившуюся из-под шапочки белокурую прядь волос. Вдруг лифт слегка дрогнул, свет в кабине погас, но тут же включился снова. Маша нахмурилась.
– Что за ерунда?
Экранчик на панели лифта снова осветился.
– Еще раз добрый вечер! Я – визуализация программы общения системы с жильцами и гостями дома. Мы приносим вам извинения за небольшой сбой в системе! С лифтом все в порядке. Наслаждайтесь подъемом!
И лифт продолжил свой путь наверх.
3
Охранник встал из-за стола и подошел к входной двери. Он открыл незаметный щиток, расположенный слева, секунду помедлил, а затем нажал на квадратную красную клавишу. Сверху с легким шуршащим звуком опустился огромный стальной щит и наглухо отгородил дверь от холла.
Охранник прошел к огромным, во всю стену, окнам. Дождь на улице лил вовсю, затуманив черные деревья. Охранник открыл еще одну панель и поочередно нажал на четыре красные клавиши. Окна стали с легким лязгом затягиваться стальными щитами. Меньше чем через минуту дом был полностью блокирован и отрезан от внешнего мира.
Охранник вернулся на место и пробежался пальцами по клавишам ноутбука. На экране возникло приветливое красивое лицо виртуальной девицы.
– Я все сделал, – сказал охранник, обращаясь к ней.
– Ясно, – проворковала девица. – Благодарю вас за хорошую работу.
На лице охранника появилось легкое недоумение.
– Я думаю, вы укажете мне способ эвакуации.
– Эвакуации не будет. Она не оговорена в вашем контракте. Теперь вы – один из них.
– Но я сотрудник персонала! Я… Я не жилец!
– Теперь вы – один из них, – повторила девушка. – И не пытайтесь открыть дверь или окно.
– Мы так не договаривались! Я на это не соглашался!
Женщина на экране улыбнулась и вдруг превратилась в клоуна. Клоун разомкнул накрашенные губы, оскалив два ряда страшных, острых, как у щуки, зубов, и принялся весело читать стишок:
– Беги, беги, мышонок! Смывайся со всех ног! Покуда тебя котик в лоток не уволок!
Клоун запрокинул рыжую, вихрастую голову и захохотал.
– Я буду жаловаться! – хрипло крикнул охранник. – Вы не имеете права со мной так обращаться! Я хочу поговорить с вашим начальником! Свяжите меня с вашим главным!
Мерзкая морда жуткого клоуна вновь превратилась в симпатичное женское лицо.
– Ваша просьба противоречит контракту, – спокойно известила охранника виртуальная девица. – Ваша просьба противоречит контракту. Ваша просьба противоречит контракту…
– Да заткнись ты!
Охранник выключил ноутбук, открыл верхний ящик стола и достал старую, сильно потрепанную книгу с затертой обложкой, покрытой разводами. Он сунул ее под мышку, развернулся, быстро подошел к двери, коснулся пальцами щитка – и в тот же миг его рука дернулась от удара током, а сам он, сделав несколько шагов назад, споткнулся и едва не упал на пол.
Большой экран на стене включился, и виртуальная девица, моргнув длинными ресницами, вежливо произнесла:
– Это было первое предупреждение. Второй разряд будет сильнее. Третий вас убьет.
– У меня есть шанс выбраться отсюда? – крикнул охранник, задрав голову.
– Путь наружу лежит через подвал, – известила она. – Приятного пути!
Экран погас.
– Подвал… – пробормотал охранник. – Что ж, пусть будет подвал.
Он развернулся и стремительно зашагал к лифту.
Он пришел почти сразу. Охранник вошел в кабину и сухо произнес:
– Подвал.
Кабина тронулась вниз, но вдруг сильно дернулась и остановилась. От рывка охранник выронил старинную книгу, которую держал под мышкой. Из нее выпало несколько желтых от ветхости листков. Чертыхнувшись, охранник поднял книгу, сгреб с пола листки и грубо всунул их внутрь.
– Подвал! – рявкнул он.
Кабина снова тронулась вниз.
– Не беда, – бормотал охранник, прижимая к себе книгу. – Выход есть. И я его найду. Найду, и ни одна сволочь не сможет меня остановить – с контрактом или без.
4
Осматривать квартиру Маша Любимова не стала. Сбросив плащ и обувь, она сразу прошла в комнату и, обнаружив диван, накрытый пушистым пледом, тут же легла, намереваясь уснуть и проспать как минимум часа полтора.
Под пледом было тепло и уютно, но сон почему-то не шел. Ей вдруг стало не по себе от того, что она лежала одна, в полумраке, в незнакомой квартире.
Чуждая темнота давила на Машу, тая в себе непонятную угрозу.
«Все это глупости, – сказала она себе. – Нервы расшатались. Из-за постоянной усталости, бесконечных выездов на убийства, от крови и смертей, которым, кажется, нет конца… Надо просто расслабиться и постараться думать о хорошем».
Она стала думать о Глебе Корсаке, своем бывшем гражданском муже. Кажется, им неплохо жилось вместе. Конечно, неплохо, иначе она бы никогда не решилась родить от него ребенка.
Глеб Корсак – замечательный человек. Самый лучший мужчина на свете: добрый, бесстрашный, остроумный и заботливый. Если бы только не его пагубное пристрастие к карточным играм… И если бы не его бесконечное вранье…
Черт, и откуда они только взялись, эти игры? Почему Глеб в свое время не увлекся рыбалкой или охотой, как другие мужчины?.. Или какой-нибудь нумизматикой? Филателия, вырезание вересковых трубок, реставрация мебели… Ведь есть же на свете странноватые, но вполне здоровые увлечения!
Но судьбе было угодно, чтобы Глеб Корсак получал свою долю адреналина и гормона счастья, не паря в воздухе на дельтаплане или гоняя по полю с футбольным мячом, а сидя за карточным столом.
Маше стало грустно. Она вдруг почувствовала себя брошенной и несчастной, хотя на самом деле это именно она положила конец отношениям с Глебом. Она указала ему на дверь и даже хотела запретить ему видеться с Лешкой.
Ее обида едва не переросла в ненависть. Хорошо, что Глеб повел себя правильно и не стал нарываться. Он просто переждал, пока ураган, разыгравшийся в ее душе, утихнет сам собой. И он утих. Вот только до конца ли?
У Маши вдруг возникло ощущение, будто к дому приближается что-то ужасное – не обещанный гидрометцентром ураган, а нечто совсем другое, странное, куда хуже природного катаклизма. Ее охватило предчувствие скорой беды, большой беды, и ей пришлось призвать на помощь все свои душевные силы, чтобы не вскочить тут же и не убежать из «Умного дома» куда глаза глядят.
Маша стала думать о своих детях, вспоминать их лица, забавные ужимки, смешные слова и фразы. И постепенно успокоилась настолько, что смогла наконец задремать, а потом и уснуть.
Сны ей снились очень тревожные. Однако реальность, которая ждала Машу после пробуждения, оказалась куда страшнее ее самых кошмарных снов.
Глава 11
Руслан (II)
1
Несколько дней назад
Едва адвокат вышел из кабинета Руслана Старыгина, как в него тут же вошла жена, долговязая, сухая и прямая, как палка. Высокая прическа, целомудренное платье – прямо английская протестантка, а не русская баба. По зловещему блеску в светлых глазах жены Руслан понял, что разговор будет нелегким.
– Руслан, о чем вы говорили? – прямо спросила она.
– Так, – попробовал отмахнуться он. – Ни о чем.
Она подошла к столу и опустила на столешницу ладонь – сухую, вытянутую, бледную, обвитую голубоватыми жилами.
– Руслан, не отмахивайся от меня! Я стояла у двери и кое-что слышала!
Старыгин, сидя за столом, поднял на жену взгляд и посмотрел на нее снизу вверх.
– Тогда зачем ты спрашиваешь?
Жена сделала нетерпеливый жест рукой и снова заговорила:
– Они думают, что та пропавшая секретарша была с тобой в машине, так?
– Я не собираюсь повторять их бредовые домыслы, – сухо произнес Старыгин.
Жена пристально посмотрела Руслану Андреевичу в глаза.
– У них есть основания так думать? – негромко спросила она.
– Нет, – сказал он.
– А я думаю, что есть. Та девушка-секретарша… Скажи мне честно, ты с ней спал?
Руслан покачал головой и повторил:
– Нет.
– Но с прошлой секретаршей…
– Это всего лишь твои фантазии, милая. Всего лишь твои фантазии.
Светлые глаза жены похолодели и стали почти белыми. Губы поджались, как хищные зверьки, приготовившиеся к прыжку.
– Руслан, – заговорила она спокойным голосом, – я собираюсь нанять частного детектива.
– Что? – Старыгин удивленно поднял брови. – Это что, такая шутка?
Жена покачала головой:
– Нет. Я хочу знать правду.
– Ты слышала ее от меня.
– Я тебе не верю!
– Но…
И снова нетерпеливый жест рукой, а вслед за тем холодные, звенящие слова:
– Если я узнаю, что та девчонка была с тобой в машине, я подам на развод.
– Я был в машине один! – сказал Руслан. – И честное слово, я уже устал тебе это повторять! – Он накрыл рукою ее ладонь, лежащую на столе. – Милая, давай не будем ссориться из-за какой-то ерунды. Помнишь, как мы решили когда-то? Есть мы с тобой, и есть весь остальной мир. «Мы с тобой», понимаешь? И я… я не хочу и не собираюсь ничего менять.
Некоторое время жена молчала, словно размышляла о чем-то. Руслан Андреевич слегка приободрился, посчитав, что сумел затронуть те струны ее души, которые еще можно было считать живыми. Но когда жена снова заговорила, Старыгин понял, что неправильно оценил ее молчание.
– Послушай, Руслан… а может, ты нарочно убил ее?
– Что? – изумленно и хрипло спросил он. – Что ты несешь? Ты сама себя слышишь?
– Она объявила тебе, что беременна? – Жена продолжала пристально вглядываться Руслану в глаза. – И потребовала, чтобы ты со мной развелся?
– Дорогая, ты не…
– Но если ты со мной разведешься, ты потеряешь деньги. Большие деньги. И это добьет твою фирму и уничтожит тебя. Так?
Руслан молчал, потрясенный внезапной проницательностью жены.
– Ты объяснил девчонке, что не можешь со мной развестись, – продолжила она голосом судьи, читающего приговор, – обещал ей заплатить, но она была неумолима. Она отказалась сделать аборт и пригрозила тебе разоблачением. И тогда ты…
Руслан вскочил на ноги и, сам от себя не ожидая, схватил жену пальцами за горло.
– Ты замолчишь? – хрипло прорычал он.
Она улыбнулась тонкими побелевшими губами.
– Можешь убить меня, как убил ее. Попробуй.
Жена смотрела на него глазами, полными холодной ярости. Руслан разжал пальцы. Она потрогала пальцами шею, прочистила горло и сказала:
– Я найму частного детектива. Он начнет с того, что проверит, не была ли твоя секретарша беременна. И если была… – Глаза жены сузились. – Я тебя уничтожу, Руслан. Развод – это самое меньшее, что тебя ожидает.
Он молчал, не в силах вымолвить ни слова. Жена повернулась и вышла из кабинета. Некоторое время он стоял как громом пораженный, а потом рухнул в кресло и взял со стола мобильный телефон.
Набирая номер телефона одного из своих старинных приятелей, Руслан Андреевич заметил, что его пальцы подрагивают. Приятель отозвался почти сразу же.
– Здравствуй, Руслан! Давно не общались.
– Да… Я… – Старыгин вытер вспотевший лоб рукавом пиджака. – Слушай, Игорь, я звоню по делу. У меня проблема. И ты должен помочь мне ее решить.
– Что за проблема?
Руслан воровато покосился на дверь и прикрыл трубку рукой.
– Помнишь, ты говорил, что у тебя есть знакомые, которые… Ну в общем, которые решают проблемы радикальным способом?
Приятель помолчал.
– Решение проблем подобным образом – дорогое удовольствие, – произнес он наконец.
– Да, я понимаю.
– Дорогое – во всех смыслах этого слова, Руслан.
– Говорю же – я понимаю.
– Где ты сейчас?
Руслан облизнул пересохшие губы:
– У себя дома. В кабинете.
– У тебя есть время для разговора?
– Да.
– Недалеко от твоего дома есть ресторанчик «Платан». Подъезжай туда через час. Мы все обсудим.
– Хорошо.
