Текст книги "Сон с четверга на пятницу"

Автор книги: Антон Грановский

Соавторы: Евгения Грановская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

3

Дошла она до ближайшего кафе. Там взяла чашку кофе и прошла с ней за столик. Помешала задумчиво ложечкой. Выпила глоток, другой. Кофе вызвал сердцебиение и тошноту. Она отодвинула от себя чашку.

– Ай, молодая, красивая, дай погадаю! – проворковал за спиной знакомый голос.

Настя обернулась и сквозь грязное стекло окна увидела ту самую цыганку. Она снова приставала к прохожим. Настя быстро достала кошелек, отсчитала деньги за кофе и бросила их на стол. Потом поднялась и направилась к выходу, намереваясь застигнуть цыганку, пока та не ушла. И ей это удалось.

Увидев перед собой Настю, цыганка попятилась и испуганно воскликнула:

– Ничи мэ тутэр на пхэнава!

– Я не понимаю, что вы говорите, – сухо произнесла Настя. – Но знайте: я не дам вам уйти, пока вы мне все не расскажете.

– Рассказать? – по лицу цыганки пробежала тень. – Даже не проси! Ничего не скажу!

Она засеменила прочь, но Настя преградила ей дорогу.

– Сейчас я начну громко кричать, – предупредила она цыганку. – А когда прибежит полиция, скажу, что вы меня обокрали.

Цыганка презрительно цыкнула языком.

– Тебе не поверят! – сказала она.

– Поверят. Я известный человек, писатель. А вы – цыганка.

Внезапно плечи цыганки обмякли.

– Ну, чего тебе от меня надо, а? – смиренно, чуть не плача, проговорила она. – Чего ты ко мне пристала?

– Я не хочу вам зла. Но я хочу знать, почему вы назвали меня «заблудшей»?

Цыганка прищурила черные, недобрые глаза.

– Если скажу – отстанешь?

– Да.

– Точно отстанешь?

– Клянусь.

– Ладно. – Цыганка сделала страдальческое лицо, вздохнула и, перекрестившись, пробормотала: – Исусо Христосо… Чяво Дэвлэскро, потангинэ манн, грешнонэс… Здесь не твое место, женщина. Ты потеряла свой мир. Таких мы зовем «заблудшие». Ты – не на своем месте. Ты – заблудшая.

– А где мое место? – спросила Настя. – Где оно?

Цыганка пристально посмотрела ей в глаза и отчеканила:

– Ты знаешь.

– Я не знаю, – возразила Настя.

Цыганка еще несколько секунд с каким-то странным, неприятным интересом разглядывала Настю, потом хотела что-то сказать, но не успела.

– Эй, женщина, пусти ее! – воскликнул молодой мужской голос.

Настя повернула голову и увидела чернявого парня. Он был похож на цыганку, и Настя про себя решила, что это ее сын.

– Пусти, сказал! – грозно вращая глазами, прикрикнул он на Настю. – Горя хочешь?

Он заскрипел зубами, засверкал глазами и сжал правую руку в кулак, словно собирался ударить Настю.

– Не трожь ее! – испуганно воскликнула цыганка. – Она «заблудшая»!

Цыган открыл от удивления рот и уставился на Настю. Кулак его разжался, от яростного выражения на лице не осталось и следа.

Рядом с ними снова возник полицейский.

– Снова проблема? – грубо осведомился он.

На этот раз цыганка посмотрела на него как на избавителя.

– Веди меня в тюрьму, начальник! – попросила она. – Я пристала к женщине, я обидела, денег хотела! Веди меня в тюрьму!

– Отпустите ее, – дрожащим голосом попросила Настя.

От волнения у нее зуб на зуб не попадал.

– Веди в тюрьму! – потребовала цыганка. – Я три кошелька украла! Расскажу, где и у кого!

– А вот это уже по моей части, – сказал полицейский удовлетворенным голосом. И обронил Насте: – Простите, гражданочка, но после такого признания отпустить я эту женщину не могу. Пошли в отделение! – скомандовал он цыганке.

Некоторое время Настя стояла на месте как прибитая – оцепенело и молча. А потом крикнула вслед удаляющейся троице:

– Я все равно вас дождусь! И найду! И заставлю со мной поговорить!

Оглянулся только парень-цыган. Что-то неприязненно пробормотал, а потом презрительно сплюнул на асфальт.

Настя вернулась в кафе и стала ждать. Конечно, цыганку отпустят. Не могут не отпустить. Она оговорила себя, но в полиции все выяснят. И много времени это, конечно, не займет.

После двух выпитых чашек кофе Настя решила действовать. Она вышла из кафе и с помощью расспросов выяснила, где находится ближайшее отделении полиции. Туда и направилась.

Но в отделении ее ждал странный сюрприз. На вопрос о задержанной цыганке и ее сыне дежурный полицейский ответил, что ничего не знает ни про какую цыганку.

– Ну как же? – удивилась Настя. – Ее привели к вам полчаса назад!

– Кто привел?

– Полицейский сержант. Высокий, худощавый, со светлыми глазами.

– Имя его знаете?

– Нет.

– По описаниям у нас таких нет. У нас в отделении все больше чернявые и не то чтобы очень высокие.

– Как нет? – растерялась Настя. – А… цыганка? Он же привел цыганку. Она призналась, что украла несколько кошельков. Подумайте сами: ведь не мог же он ее после этого отпустить!

– Не мог, – согласился дежурный. – Но никаких цыган тут не было со вчерашнего дня. Так что идите своей дорогой, гражданка.

– Но… как же?

– Молча, – сухо проговорил дежурный. – Где дверь – вы знаете.

И он опустил взгляд на страницы раскрытого журнала, который держал в руках.

Настя молча вышла на улицу. На улице шел дождь. Она достала из сумочки зонтик, раскрыла его над головой и некоторое время стояла на месте, не зная, что предпринять дальше. Начать активные поиски цыганки? Но где ее теперь найдешь? Даже если этот сквер – ее территория, все равно не факт, что она выйдет на свой промысел сегодня. Может, ее здесь еще несколько дней не будет. И что же – сидеть на скамейке круглыми сутками и ждать, пока она появится? Это не выход.

Насте не оставалось ничего иного, как пойти домой.

Пройдя по гравийной дорожке, она вошла в сквер и двинулась вдоль по асфальтовой аллее, черной от дождя. Однако пройдя шагов двадцать, она остановилась, уставившись на мокрый куст бузины. Дождь слегка пригнул ветки, и Насте показалось, что за кустом кто-то лежит.

Настя, предчувствуя беду, сошла с асфальтовой аллеи и подошла к кусту. Заглянула за него и тихо вскрикнула от ужаса. На жухлой траве лежала женщина. Это была та самая цыганка. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в землю, а из-под левой лопатки у нее торчала рукоять ножа.

* * *

Она почти не понимала, что говорит, и даже не говорила, а скорее выкрикивала слова, и даже не слова, а всего одно слово, которое никак не хотело покинуть ее гортань и дать место другим словам:

– Там!.. Там!.. Там!

– Что там? – нетерпеливо и раздраженно уточнил дежурный полицейского отделения.

– Там цыганка! – выдохнула наконец Настя. – Мертвая!

Дежурный усмехнулся.

– А рядом с ней сержант полиции? Высокий и с белыми глазами?

Настя не сразу поняла, при чем тут сержант с белыми глазами, а когда поняла, выкрикнула в отчаянии:

– Но это правда! Она лежит за кустом бузины, и из спины у нее торчит нож!

Лицо полицейского стало злым и неприязненным.

– Послушайте, дамочка… – с угрозой проговорил он.

– Нет, это вы послушайте! – взвилась, овладев собой, Настя. – В парке лежит мертвая женщина, которая умерла не своей смертью! Или вы поднимете задницу со стула и пойдете со мной, или…

В отделение вошел еще один полицейский – такой же молодой, но в звании младшего лейтенанта.

– Что тут происходит? – спросил он.

– Эта женщина утверждает, что видела труп, – доложил ему дежурный. – И хочет, чтобы я пошел с ней.

Лейтенант посмотрел на Настю и назидательно проговорил:

– Дежурный не может удалиться, поскольку он…

– А вы? – перебила его Настя.

– Что я? – опешил он.

– Вы – можете?

– Я могу.

– Ну, так идемте скорее!

Лейтенант и дежурный встретились взглядами.

– Она не отстанет, – с досадой проговорил дежурный.

– Ладно, – нехотя произнес лейтенант. – Идемте, покажете, где вы нашли труп.

Несколько минут спустя оба – Настя и лейтенант полиции – стояли у мокрого куста бузины, ежась от холодных капель, падавших им на лица, и от резких порывов ветра, холодящих шею.

– Ну? – спросил полицейский. – И где ваш труп?

– Мой будет, когда я умру, – сказала Настя, понимая, что снова проиграла. – А это был труп цыганки. И совершенно очевидно, что его отсюда кто-то унес.

– Правда? – молодой полицейский не удержался от усмешки. – И кто ее унес?

– Не знаю. Вы – полицейский, проведите расследование и узнайте.

Лейтенант сдвинул фуражку на затылок и задумчиво поскреб ногтями лоб.

– Кажется, я понял, кто унес труп цыганки, – сообщил он.

– Кто? – быстро и взволнованно просила Настя.

– Страшный маньяк, который терроризирует наш город уже десять лет, – заговорщицким голосом ответил полицейский. – Он никого не убивает, но если найдет труп, сразу же утаскивает его к себе в берлогу! Говорят, утащил уже не меньше сотни. Мы называем его «Коллекционер трупов»!

Несколько секунд Настя изумленно смотрела на лейтенанта, и лишь потом до нее дошел подспудный смысл этих слов.

– Издеваетесь? – сухо уточнила она.

Полицейский состроил сочувствующую мину и сказал:

– Девушка, милая, идите домой и хорошенько выспитесь. На вас смотреть страшно.

– Но здесь действительно был труп цыганки. И я с ней говорила час или полтора назад.

– Бывает, – равнодушным голосом произнес полицейский. – Но сейчас вам действительно лучше пойти домой.

Настя повернулась и, не попрощавшись с лейтенантом, зашагала прочь.

– Н-да, – тихо проговорил ей вслед полицейский и снова задумчиво поскреб лоб.

4

Когда зазвонил домофон, Настя сидела на кухне и пила чай. Она с неудовольствием поставила на стол чашку, поднялась на ноги и, борясь с дурными предчувствиями, подошла к домофону и сняла трубку.

– Да, – проговорила Настя в динамик.

– Милая, это я.

Настя на секунду замерла с открытым ртом, чувствуя, как ее обдает ледяной волной ужаса. Затем швырнула трубку в паз домофона и попятилась, с ужасом глядя на домофон.

«Если это снова повторится, просто скажите себе: «Это сон. И он скоро закончится». Произнесите это несколько раз».

Настя разомкнула губы и сбивчиво пробормотала:

– Это мой сон… Он закончится… Это мой сон… Всего лишь сон.

Самогипноз помог. Она вздохнула, испытав облегчение, и хотела отвернуться от домофона, когда тот снова зазвонил. На этот раз Насте понадобилось почти полминуты, чтобы заставить себя снять трубку.

Едва она поднесла ее к уху, как тут же услышала:

– Милая, я промок под дождем. Пожалуйста, впусти меня.

– Я… не могу, – севшим от ужаса голосом проговорила Настя.

– Что? Милая, я не расслышал, что ты сказала.

– Я не могу, – повторила она.

– Зая, если это шутка…

Настя опустила трубку и облизнула пересохшие от ужаса губы.

– Это сон, – снова сказала она себе. – Сейчас он закончится.

И она с силой ущипнула себя за левую руку. Резкая боль заставила ее поморщиться. Настя огляделась, ожидая, что в окружающей обстановке что-то изменится, но все осталось по-прежнему.

– Это сон, – повторила она. – Всего лишь мой сон. И он уже закончился.

Она улыбнулась напряженной улыбкой и повернулась спиной к входной двери. Она услышала, как на площадке остановился лифт. Дверцы глухо лязгнули, а затем воздух пронзила требовательная трель электрического звонка.

Настя подошла к двери впритык и хрипло проговорила:

– Кто там?

– Это я, – последовал ответ. – Милая, открой.

– Тебя нет! – крикнула Настя. – Ты умер! Перестань меня преследовать!

– Аська, не дури, – послышался из-за двери приглушенный голос. – Открой мне дверь.

«Не впускайте сон в реальную жизнь, – прозвучал в голове у Насти уверенный голос доктора Макарского. – Оставьте мужа и сына миру сновидений».

Она отшатнулась от двери и попятилась назад. И вдруг до слуха Насти донесся тихий детский плач. Она насторожилась. Плач повторился, и Настя поняла, что он прозвучал по ту сторону двери. Она шагнула к порогу.

– Ребенок хочет есть, – услышала она голос Алексея. – Впусти нас.

Вытерпеть это было невозможно. Настя ринулась к двери, щелкнула замком, повернула ручку и распахнула дверь.

В коридоре никого не было. Настя опустила взгляд и увидела перед дверью мокрый мужской след. Он стал быстро уменьшаться, словно стремительно высыхал, и через пару секунд исчез.

Из глубины квартиры донесся телефонный звонок. Настя вздрогнула. Она быстро вернулась в квартиру, закрыла за собой дверь на два замка и только после этого взяла с комода телефонную трубку. С некоторой опаской глянула на дисплей. Звонила Светлана.

Настя облегченно вздохнула и поднесла трубку к уху.

– Настен, привет! – донесся из трубки голос Светланы. – Слушай, я тут много думала… Как-то по-дурацки мы с тобой рассорились.

– Светка…

– Подожди, я не договорила. Знаешь, ты была права. У нас с Виктором никакой любви не было. Был только секс. Я все время это знала, но мне хотелось… Понимаешь, мне так хотелось снова кого-нибудь полюбить! Ты меня понимаешь?

– Да. Свет, не надо ничего объяснять. Я тоже вела себя как законченная эгоистка. И я…

Настя замолчала и прислушалась.

– Настен! – окликнула ее Светлана. – Насть, с тобой все в порядке?

– Да, – выговорила Настя. – В порядке.

– Я за тебя волнуюсь, подруга.

– Со мной все в порядке, – повторила Настя. – Хотя…

Она опустилась на диван, по-прежнему держа трубку возле уха.

– Светка, – заговорила она, невольно понизив голос, – мне кажется, кто-то пытается свести меня с ума.

– Что? Как свести с ума?

Настя рассказала подруге о звонке по домофону, а затем – о голосе, который окликал ее из-за двери.

– Зря ты открыла, – произнесла Светлана. – Я бы на твоем месте ни за что не открыла.

– Но я открыла. И увидела след.

– Какой след?

– Мокрый след от ботинка. Он… быстро высох. Слишком быстро для обычного следа.

– Странно все это, – резюмировала Светлана. – Странно и опасно. Кто-то взялся за тебя всерьез. Если, конечно, это не…

Светлана остановилась, поняв, что едва не сболтнула глупость.

– Если, конечно, это не сумасшествие? Ты это хотела сказать?

– Настя, я не врач и не могу ставить диагнозов. Но, по-моему, доктор Макарский прав, и тебе нужно на пару дней вернуться в клинику.

– Я туда не вернусь. И ты это знаешь.

– Ну, тогда хотя бы вызови полицию.

– И что я им скажу? – с горечью усмехнулась Настя. – Что я не знаю, где сон, а где реальность?

– Расскажи им про след, и про все эти звонки. В полиции тоже есть адекватные люди.

– Именно поэтому я не буду никуда звонить. Мне никто не поверит. Я ведь сумасшедшая.

– Ладно. И что ты собираешься делать?

Внезапно в голову Насте пришла отчаянная идея.

– Что делать?.. Приму таблетку и лягу спать.

– Правильное решение, – одобрила Светлана. – Тебе нужно побольше отдыхать.

– Отдых тут ни при чем.

– Ни при чем?.. Тогда что?

– Я хочу кое-что проверить.

И снова в трубке повисла пауза.

– Настен, мне не нравится тон твоего голоса, – настороженно проговорила Светлана. – Ты ведь не ждешь, что тебе снова приснится тот сон?

– Может, приснится. А может, нет. Это я и хочу проверить.

– Но зачем?

– Я здравомыслящий человек и никогда ничего не боялась.

– Я знаю. Но…

– Есть такая поговорка: клин клином вышибают. Ты знаешь, я часто это проделывала и никогда потом не жалела.

– То есть ты хочешь…

– Да, – сказала Настя.

Повисла пауза.

– Ладно, – выдохнула Светлана. – Ты умная баба, тебе видней. Настрой себя на что-нибудь хорошее. И пусть оно тебе приснится.

– Угу. Я тебе позвоню завтра, утром или попозже.

– Хорошо. Только не теряйся. И помни, что я о тебе волнуюсь.

– Спасибо. До завтра!

Настя отключила связь и убрала телефон.

Глава 7
Другой мир

1

Сквозь дрему она почувствовала, как Алексей заботливо поправил укрывавший ее плед. Как наклонился и легонько коснулся ее щеки губами. Она улыбнулась и спросила сонным голосом, не открывая глаз:

– Сколько я спала?

– Почти три часа, – ответил Алексей.

Она распахнула глаза и посмотрела на него. В комнате царил полумрак.

– Сделать тебе фруктовый чай? – спросил Алексей.

Она покачала головой:

– Нет.

– Налить апельсинового сока?

– Да. Полстакана.

Алексей ушел на кухню. Настя медленно села на диване и нахмурила лоб. Она смутно припоминала, что ей опять приснился неприятный сон. Послевкусие после него осталось ужасное.

– Не думать, – приказала себе Настя. – Не думать о плохом. Все хорошо.

Она заставила себя улыбнуться и хотела подняться с дивана, но тут случилось нечто странное. Что-то полилось, заструилось по ее бедрам и ногам. Что-то теплое. Она опустила голову и увидела расплывающееся по обивке дивана темное пятно.

– Что это? – севшим от ужаса голосом пробормотала она. – Лешка, что это?!

Алексей ворвался в комнату, быстро подскочил к жене.

– Воды отошли! – взволнованно, но вместе с тем и восторженно воскликнул он. – Пора рожать, мамочка! Едем в роддом сейчас же!

Настя побледнела.

– Как рожать? Но мне… мне надо переодеться.

– Ерунда! – воскликнул Алексей. – Ты прекрасно выглядишь в халате. Сумка с вещами уже собрана, так что пошли скорее!

* * *

– Тужьтесь!

Настя поняла, что сходит с ума. Все было подернуто дымкой и словно бы в выморочном тумане – нереальное, неправильное, страшное.

– Милая, тужься! – услышала она голос мужа. – Дыши, как нас учили! Ну же! Вдох-выдох… Вдох-выдох… Молодчина!

Запах больницы, пота и крови. Боль и ужас. Неужели все это происходит с ней?

– Головка вышла! – объявил чужой голос.

А второй воскликнул:

– Держите папашу! Ему плохо!

Алексей оперся рукой о какую-то белую тумбу. Медсестра приоткрыла маску на его лице и сунула ему под нос ватку, смоченную нашатырем.

– А на вид такой бугай! – услышала Настя женский тихий насмешливый голос.

– Я в порядке, – хрипло проговорил Алексей, отстраняя медсестру рукой.

Он снова сделал шаг к Насте и взял ее за руку.

– Тужься, милая!.. – продолжил он, бледный, измученный, с капельками пота на лбу (словно и впрямь рожал сам). – Еще немного!

«Этого не может быть!» – промелькнула мысль где-то на изнанке ее сознания. – Этого не может быть!»

И вдруг, сквозь морок, боль и вату она услышала крик младенца. Над ней склонилось розовощекое лицо акушерки, и восторженный голос проговорил:

– Поздравляю, мамочка, у вас мальчик!

И снова ей приснился жуткий сон. О том, что и блинчики, и роды, и рождение мальчика – все это ненастоящее. Насте снилось, будто она проснулась, а проснувшись, долго не могла прийти в себя, и слезы текли у нее по лицу. Она до сих пор чувствовала боль в животе и ниже, и даже потрогала рукой – нет ли крови. Она чувствовала не только боль, но и запах операционной, видела перед собой лицо Алешки и… Господи!.. Она видела перед собой сынишку!

Потом снова все вокруг подернулось туманом, и Настя жила в этом тумане – ходила по квартире, звонила доктору Макарскому, потом – подруге Светлане. Она смотрела телевизор, ела омлет, делала что-то еще. Потом из тумана выплыло лицо Светланы.

– Ты плохо выглядишь, – говорила она. – Что-то не так?

– Сон… – выдавила из себя Настя.

– Плохой?

– Наоборот. Мне снилось, что Алешка выжил. И что у нас родился сын. Мы назвали его Пашкой. Павел Алексеевич. Боже, как это было здорово!

Потом она выслушивала утешения Светланы, снова что-то делала и снова что-то ела, потом стояла в душевой кабинке под горячими струями воды, хлещущими ее по плечам… Потом снова была постель, снова тьма закружила и затянула ее, и повлекла за собой…

А потом солнечный свет ударил по глазам сквозь веки.

– Настя, – услышала она сквозь сон. – Настя, вставай! Пора кормить Пашку!

2

Маленький Пашка вызывал у Насти странные, ни на что не похожие чувства. Когда она кормила его грудью, она ощущала такую невыразимую полноту жизни, что у нее начинала кружиться голова. Несомненно, это было счастье. Редкие минуты умиротворения. А потом – снова беспокойство, тревоги и страх.

Спала Настя плохо и засыпала с трудом, боясь, что снова приснится кошмарный сон. Из-за этого часто ходила усталая и раздраженная, но Алексей все это терпеливо сносил.

Кормя грудью Пашку, Настя по-настоящему отдыхала и душой, и телом. Она размышляла, мечтала, дремала. Иногда смотрела телевизор или читала книгу. Никакие тревожные мысли не отвлекали ее от этих простых радостей, когда на коленях был Пашка – пухлый, усердно сосущий, тихо кряхтящий от удовольствия.

Иногда она скучала по их с Алексеем вечерам, когда они могли попить белого вина, закусывая его креветками (приготовленными по особому рецепту, который Алешка держал в секрете даже от Насти). Секса ей не хотелось совсем. Постоянная усталость, вечно мокрые спереди ночные рубашки – все это не способствовало разжиганию сексуальных страстей.

Потом ребенок стал терять в весе от нехватки молока, и ко всем «прелестям» материнства прибавилось постоянное стояние в душе и массирование груди, а также поглощение чая в неимоверных количествах перед каждым кормлением.

Безусловным плюсом было то, что Алексей старался чаще бывать дома. Он снова пристрастился к моделированию и сооружал свои корабли, пока Настя кормила Пашку.

И все же кошмарные сны не исчезли совсем, время от времени они посещали Настю – какими-то странными зыбкими образами, проплывающими по вязким волнам сна, или даже – тенями образов, оставляя после себя дурное послевкусие, которое мучило Настю после пробуждения часами.

Однажды, кормя Пашку и наблюдая за тем, как Алексей корпит над очередным эсминцем, Настя тихо позвала:

– Алеш.

– Чего? – откликнулся он, продолжая приклеивать деталь к своему кораблю.

– Можно с тобой кое о чем поговорить?

– Со мной ты можешь говорить о чем угодно.

Она помолчала немного, а затем тихо произнесла:

– Мне снятся странные сны.

– Мне тоже, – сказал Алексей, не отрываясь от работы.

– Ты не понял. Мне снятся такие сны… – Настя замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. – Такие сны, которые совсем не похожи на сны.

– Правда? А на что они похожи?

– На куски реальности. Как если бы картину, которая висит у нас в спальне, разрезали на множество частей и разбросали по квартире, а я бы постоянно натыкалась на эти кусочки.

Алексей выронил из пальцев деталь и чертыхнулся. Настя нахмурилась.

– Прости, я тебя отвлекаю, – сухо проговорила она.

– Ерунда, – сказал Алексей. – Это я сам такой олух.

Он осторожно поддел упавшую деталь пинцетом и вновь стал прилаживать ее к кораблю.

Поняв, что время для разговора выбрано неудачно, Настя вздохнула и взяла в руки журнал. Через пару минут Алексей приделал наконец деталь и, облегченно вздохнув, откинулся на спинку стула.

– Хорошо, – произнес он, глядя на модель оценивающим взглядом. – Но не отлично. – Затем перевел взгляд на Настю и спросил: – Так что ты там говорила насчет снов?

– Ничего, – ответила женщина. Поудобнее перехватила сопящего на руках Пашку и добавила: – Забудь.

Она обиженно шмыгнула носом. Поняв, что провинился, Алексей мягко и виновато произнес:

– Заяц, прости. Я немного отвлекся. Ну, расскажи мне про свои сны. Они страшные?

– Да, – сказала Настя. – Очень.

– И что же в них страшного? Монстры? Зомби с вампирами?

Настя покачала головой:

– Нет.

– Тогда что?

– В этих снах я одна.

– Правда? Не обращай внимания. Мне иногда тоже снится всякая муть. Научись абстрагироваться.

Решив, что Настя утешена, Алексей снова взглянул на недоделанную модель эсминца.

– Лешка! – сердито окликнула его Настя.

– Чего?

– В этих снах нет ни тебя, ни Пашки!

– И что?

Настя почувствовала досаду. «Бесчувственный балбес!» – обиженно подумала она. А вслух произнесла:

– Ты что, не понимаешь?

– Нет, – честно признался муж. – В моих снах тоже не всегда есть ты и Пашка. Например, мне часто снится, как мы с друзьями арендуем яхту и…

Настя поняла, что объяснять бесполезно. Оседлав своего любимого конька, Алексей принялся мечтательно рассказывать о своих морских снах, в которых он рассекал волны на фрегатах и каравеллах или ловил с быстроходной яхты огромных марлинов.

Настя некоторое время слушала, изображая интерес, а потом снова взялась за журнал. А вскоре затих и Алексей. Сооружение модели эскадренного миноносца требовало усидчивости и кропотливости, и он целиком погрузился в свою работу, которую совершенно ошибочно (по мнению Насти) называл «хобби».

Алексей собирал эсминец, Пашка сосал грудь. Где-то за стеной играла тихая музыка. За окном шелестели машины и листья… Постепенно чувство досады ушло, сменившись умиротворением. Настя зевнула. Потом еще раз. Глаза у нее стали закрываться.

– Надо сходить к психотерапевту, – ни с того ни с сего пробормотала она.

– К психотерапевту? Зачем?

– Иногда после родов у женщины появляются… странные желания.

Алексей усмехнулся.

– А я не могу удовлетворить твои желания?

– Боюсь, что не эти.

– Уверена? Я могу быть очень изобретательным.

Настя хмыкнула.

– Спасибо, но твоя изобретательность понадобится мне гораздо позже.

– Ясно. Слушай, Аська, у меня есть приятель – Андрей Макарский. В детстве мы жили по соседству. Он хороший врач, хотя и не психотерапевт.

– А кто он? Какой врач?

– Психиатр.

Настя поморщилась.

– Не люблю психиатров. Как, ты сказал, его зовут?

– Андрей Макарский.

– Мне почему-то знакомо его имя, – задумчиво проговорила Настя.

– Ничего удивительного. Ты с ним пару раз виделась. В кафе «Квадрат» в позапрошлом году, когда я встречался с выпускниками, а ты…

– А, вспомнила, – кивнула Настя. – С бородкой и в очках?

– Точно. Хочешь, я ему позвоню?

– Позвони.

– Я серьезно.

– Я тоже. Позвони, и я с ним встречусь.

– Заметано.

Алексей снова склонился над своим эсминцем, а Настя переложила маленького, недовольно сопящего Пашку на коленях и дала ему другую грудь.

* * *

Доктор Макарский смотрел на нее спокойным, приветливым взглядом.

– Значит, вы у меня уже бывали? – переспросил он.

– Да, – ответила Настя. – Но… не в настоящей жизни.

– Можете рассказать об этом подробнее?

– Да. Иногда мне снится, будто я живу в другом мире. В страшном мире. Он такой же, как наш, но там у меня нет ни мужа, ни сына.

– И в том, другом, мире мы с вами встречались?

– Да. Я посещаю вас. Раз или два в неделю.

Макарский задумчиво сдвинул брови.

– Гм… Очень интересно. И как я выгляжу в том мире?

– Так же, как здесь. – Настя посмотрела на его волосы. – Только прическа чуть короче.

Психиатр улыбнулся.

– Да. Мне действительно давно пора подстричься. Значит, мы с вами много общаемся. И о чем мы разговариваем?

– О том же, о чем и сейчас. О моих снах. В том мире у меня был сильный стресс. Я долго лежала у вас в клинике. У меня была депрессия и еще – жуткая бессонница. Вы прописали мне лекарство от депрессии и бессонницы.

– Какое?

– «Стиксовит».

– Как-как? Сти-ксо-вит?

– Да.

Макарский покачал головой:

– Такого лекарства не существует.

– Да, я так и думала.

Он вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Ну, что ж, Анастасия Сергеевна, больших проблем я не вижу. Нам всем снятся сны. Иногда приятные, иногда нет. Некоторым снятся вещие сны, и я также не нахожу в этом ничего странного…

– Вы верите в вещие сны? – удивилась Настя.

– Ровно настолько, насколько в них верил знаменитый психиатр Карл Густав Юнг. Он считал, что многие люди способны видеть «образы будущего». Но это не ваш случай. Ваши сны – порождение состояния тревожности, которое вы испытываете после родов.

– Да… – согласилась Настя. – Пожалуй, это так.

– Я пока не стану вам ничего прописывать. Вы пьете кофе? Курите?

– Нет. Иногда выпиваю чашку некрепкого кофе.

– А сигареты?

– Порою зажигаю одну… делаю затяжку или две – и тут же тушу.

– От кофе и сигарет нужно отказаться совсем. Сможете?

– Постараюсь.

– Отлично. И передавайте привет Алешке. Неплохо бы нам с ним встретиться. Повспоминать старые времена.

– Хорошо. – Настя улыбнулась. – Обязательно передам.

Она покинула кабинет доктора Макарского в приподнятом настроении.

«Всем нам снятся сны, – проговаривала она про себя. – Иногда приятные, иногда нет. В этом нет ничего странного. А значит – все будет хорошо!»