Текст книги "Кольцо викинга"

Автор книги: Антон Грановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

2

Шумно было в усадьбе в этот зимний день. Со стороны кузницы доносился звон молотов о наковальни. Кудахтали куры, голосили петухи, мычали коровы. Из шорной и кожевенной мастерских слышалось пение разноплеменных рабов.

Князь Владимир сидел за дубовым столом в небольшой комнате, предназначенной для отдыха дозорных. Помимо него за столом сидели воевода Добрыня и викинг Вульфгар, которого князь сделал своим доверенным лицом после того, как полгода назад Вульфгар спас его от смерти при переправе через бурный поток.

Князь Владимир был высок и широкоплеч. Глаза у него были синие, почти васильковые, однако смотрели холодновато и властно. Волосы и борода были того соломенного оттенка, который принято называть русым.

Наставник князя, воевода Добрыня Малкович, сидел напротив Владимира. Он был ростом с князя, но грузен и могуч, как дуб, а в густой каштановой бороде его поблескивали серебристые пряди.

– Что ж, князь, – заговорил воевода Добрыня в продолжение разговора, – ты оказался прав. Новгородцы сами приползли к тебе на коленях и согласились на все твои условия.

– Что Новгород, – небрежно произнес Владимир, – клянусь Перуном – не позднее осени я войду в Киев!

Воевода Добрыня задумчиво подергал себя за бороду и напомнил:

– У твоего соперника, князя Ярослава, войско в пять тысяч мечей. Он ожидает твоего нападения, и врасплох мы его не застанем. Твоя малая дружина – полторы тысячи воев, из коих больше половины – опоясанные гридни. Плюс – восемьсот викингов ярла Догмара. Новгородских ополченцев будет около тысячи. Да еще – тринадцать сотен нурманов ярла Торкеля. В целом получается больше пяти тысяч мечей.

Князь Владимир побарабанил пальцами по столу.

– Чтобы Торкель встал на нашу сторону, придется раскошелиться, – раздумчиво произнес он. – Меньше пяти марок за меч он не возьмет.

– Верно, – кивнул наставник Добрыня. – Но денег, которые дадут нам новгородцы, на это хватит.

Егор кашлянул в кулак.

– Разреши слово молвить, князь.

Владимир взглянул на него и ответил:

– Говори, Вульфгар.

– Попробуй сторговаться с Торкелем по четыре марки на ратника. Но посули ему питье и еду за наш счет.

Князь перевел взгляд на своего пожилого наставника:

– Что скажешь, Добрыня?

– Добрый расклад, – одобрил воевода. И добавил с усмешкой: – А к тому времени, как дойдет до расплаты, мечей у Торкеля поубавится.

Егор снова заговорил:

– Нурманы Торкеля жадны и захотят разграбить Киев, – сказал он. – Но отдавать Киев им на разграбление будет негоже.

– Что ты предлагаешь, Вульфгар?

– Посули ему пятую долю от добычи, взятой в Полоцке, и седьмую часть от того, что ты получишь, заняв киевский престол.

– Кусок получается больно жирный, – нахмурился Владимир.

– Нам главное утвердиться в Киеве, – поддержал Егора воевода Добрыня, – а там померкуем, что делать дальше. Есть у меня пара хороших мыслишек на этот счет.

– Да будет так, – решил Владимир.

Он взял серебряный кубок, хлебнул дорогого тмутараканского вина, поставил тяжелый кубок на стол и сказал:

– Идемте, переговорим с Догмаром и Торкелем!

Переговоры закончились успешно, и к вечеру закатили пир горой. Рабы не успевали выкатывать из погреба бочки с брагой, сладким медом и кислым свейским пивом.

Просторная гридница, где проходил пир, была освещена множеством жировых светильников, закрепленных на железных подпорах, вбитых в бревенчатые стены. В середине зала пылал огромный очаг, и почетное сиденье князя Владимира, украшенное изощренной резьбой, было расположено к очагу ближе всех.

Пиршественный стол был уставлен блюдами со вкуснейшей снедью и кувшинами с хмельным питьем – медом, пивом, брагой и вином. Над каждым из викингов, восседавших за столом, поблескивали на стене доспехи – мечи, топоры, щиты и шлемы.

Заздравные речи звучали без перерыва, хмельной мед лился в глотки викингов из рогов, оправленных в серебро и медь. По правую и левую руку от князя Владимира сидели вожди викингов – белый, будто альбинос, ярл Догмар и рыжебородый ярл Торкель.

За спиной у Владимира и Добрыни стояли дружинные гридни. Десять матерых воинов, готовых растерзать любого, кто задумает причинить вред их князю.

Кроме князя, вождей и воеводы Добрыни за столом сидели несколько десятков викингов и новгородцев, включая Волчка и Торта. Гридница была наполнена веселым гулом, кое-кто за дальней частью стола даже пытался время от времени завести разудалую песню, но все время сбивался либо останавливался, чтобы опустошить очередной кубок или рог.

Владимир взял из рук отрока-виночерпия огромный рог с дорогим ромейским вином, оправленный в золото, поднял его и сказал, обращаясь к вождям викингов:

– Рад, что мы сговорились, друзья! Перун свидетель, я не дам вам повода пожалеть об этом!

– Славься, великий конунг! – гаркнул ярл Догмар так, что всколыхнулись огни в плошках светильников.

– И да помогут тебе боги! – поддержал его вождь нурманов рыжебородый Торкель.

– Славься, конунг! – пронеслось по рядам воинов.

Викинги и новгородцы вновь схватились за кубки и оплетенные в медь и серебро рога.

Егор тоже поднял свой кубок, внимательно прислушиваясь ко всему, что говорилось вокруг, и пытаясь обнаружить в этой разноголосице намек на то, где следовало искать кольцо профессора Терехова.

Князь и вожди выпили изрядное количество вина и были пьяны. Однако они не собирались останавливаться на достигнутом. Провозгласив очередную здравицу и опорожнив очередной рог с ромейским вином, князь Владимир подпер подбородок кулаком и о чем-то задумался.

Белолицый ярл Догмар заметил это первым.

– О чем кручинишься, конунг? – спросил он. – Если надоело вино, испей меда!

Князь взглянул на ярла и проговорил тихим голосом:

– Ты веришь в вещие сны, Догмар?

– В сны? Бывает. А почему ты спрашиваешь?

– Минувшей ночью мне приснился дурной сон.

– Какой сон?

– Мне привиделась моя гибель. И гибель эта была позорной. Я стал рабом и меня засекли насмерть плетьми, а потом бросили мой труп на пожрание свиньям.

Догмар нахмурился. Позорная смерть – это самое страшное, что могло случиться с викингом, потому что такая смерть закрывала перед ним врата Валгаллы.

– Глупый сон, – пробасил рыжебородый вождь Торкель. – Не сбудется и не может сбыться.

– Торкель прав, – сказал белолицый Догмар. – Не стоит кручиниться из-за такой ерунды.

– А если это моя судьба?

– Судьбу можно изменить, если знать как, – заметил Догмар. – Помнишь, я рассказывал тебе о Посланнице Смерти, которая предсказывает судьбу и помогает ее переменить?

– Помню. – Князь слегка прищурил синие глаза: – И Посланница Смерти может мне помочь?

– Да, конунг, она может это сделать. Если хочешь, я сейчас же пошлю за ней.

Князь выпрямился, расправил плечи и величественно проговорил:

– Да будет так!

3

– Посланница Смерти идет! Расступитесь перед Посланницей Смерти!

В гридницу вошла сгорбленная старуха с посохом в морщинистой руке. Из-под грязной оленьей шапки выбивались спутанные седые волосы. Одета она была в куртку, пошитую из ровдуги, оленьей замши. На груди старой ведьмы были закреплены две медные пластины с изображением оленьих черепов.

Егор увидел бельма на запавших глазах старухи и понял, что Посланница Смерти слепа.

Остановившись посреди гридницы, старуха обвела всех присутствующих своим слепым, жутким взглядом, остановила его на князе и усмехнулась.

– Знаю, зачем позвал! – прокаркала она. – Увидел плохой сон и хочешь знать, сбудется он или нет! Что ж, конунг, я загляну для тебя за Кромку и поговорю с мертвецами!

Викинги молчали, завороженно глядя на старую ведьму. Молчал и князь Владимир.

Старуха уселась на пол и вынула из узелка, который тащила в правой руке, глиняный дымокурник. Князь Владимир, ярлы и викинги терпеливо ждали, пока она разжигала в дымокурнике огонь и совала в него куски мха, пучки сухой травы и измельченные гнилушки.

Когда из дымокурника повалил горьковатый дым, старуха вынула из узелка горсть костей и швырнула их на пол. Потом собрала кости и швырнула снова. Так повторялось еще раз десять – старуха, мерно покачиваясь в клубах дыма, швыряла кости на пол, ощупывала их морщинистыми, узловатыми пальцами, снова собирала и снова швыряла.

Никто из присутствующих не произносил ни слова, лица ратников были суровы, а на падающие на пол кости они смотрели хмуро и настороженно. При этом Егор заметил, что варяги старались не встречаться с ведьмой-предсказательницей взглядом. Своими слепыми глазами Посланница Смерти заглядывала за Кромку, а тех, кто слишком приблизился к Кромке, викинги всегда побаивались и сторонились.

Наконец старуха собрала кости и убрала их в узелок. После чего неторопливо достала из замшевого мешочка кисет с трубкой, набила трубку какой-то сухой травой и что-то негромко пробормотала. Тотчас один из викингов достал из очага тлеющую ветку и осторожно протянул старухе. Старая ведьма взяла ветку и медленно раскурила свою трубку.

Владимир выступил вперед и спокойно осведомился:

– Что скажешь, Посланница Смерти?

Старуха вынула трубку из морщинистых губ, посмотрела на князя своими страшными бельмами и хрипло проговорила:

– Скажу, что ждут тебя впереди удача и слава, конунг Вальдамар! Станешь ты самым великим правителем Руси!

По рядам ближних прошел одобрительный гул.

– Но не видеть тебе ни новгородского, ни киевского престола, и не топтать тебе стяги полоцкого князя, если не переманишь ты на свою сторону богов! – прокаркала вдруг старуха. – Боги любят удачливых! Но удача не на твоей стороне!

Викинги оцепенели. Князь Владимир внешне был спокоен. Продолжая глядеть старухе в глаза, он спросил:

– Как же мне переманить удачу на свою сторону?

Старуха затянулась трубкой, выпустила облако горького травяного дыма и стала медленно раскачиваться из стороны в сторону, потом вдруг замерла, снова уставилась князю Владимиру в лицо мертвыми глазами, после чего ухмыльнулась беззубым ртом и хрипло каркнула:

– Вижу тебя, раб!

На этот раз лицо князя потемнело от недовольства.

– Кого ты назвала рабом, старая? – резко спросил он, заставив викингов смутиться (разговаривать с Посланницей Смерти таким тоном не решился бы ни один из них).

– Быть тебе рабом, конунг! – каркнула ведьма. – Сгинешь рабом, умрешь рабом, и кости твои растаскают крысы!

При этих словах князь Владимир побледнел, а пальцы его сами собой потянулись за мечом. Ярл Догмар положил ему руку на предплечье и сказал:

– Это согласуется с твоим сном, конунг. Позволь ей договорить.

Владимир нехотя убрал руку от меча.

– Говори дальше, – приказал он старухе.

Посланница Смерти растянула губы в жуткую, морщинистую улыбку и прокаркала:

– Кольцо Одина изменит твою судьбу и привлечет удачу!

– Кольцо? – хмуро повторил Владимир.

– Кольцо! Кольцо! Кольцо! – вновь принялась раскачиваться из стороны в сторону Посланница Смерти, скаля гнилозубый рот. – Не будет кольца, не будет удачи!

Князь Владимир усмехнулся:

– Значит, я должен добыть кольцо? И это все?

– Не ты, конунг! Не ты! – закаркала ведьма. – Твой верный воин добудет тебе кольцо! Не ступать твоей ноге на землю Северной страны! Иначе – смерть!

– За кольцом должен пойти кто-то другой? – вскинул брови князь Владимир. – И кто же?

– Один из твоих воинов! Но воин должен вызваться сам! Пусть он принесет кольцо Одина, иначе не быть тебе великим князем, а сдохнуть в шкуре раба!

Под высокими скулами Владимира заиграли желваки.

– И где находится это кольцо? – глухо спросил он.

– В дальней северной стране, в темной пещере! Пещеру ту охраняет огромный демон – пёс Гарм! Говорят, этот пес настолько силен и свиреп, что одолеть его в схватке может только волк Фенрир, которого боятся сами боги!

Князь обдумал ее слова и спросил:

– Но как разыскать это кольцо?

Старуха достала из узелка жестяную банку и грохнула ее на пол. Затем извлекла из груды гадальных костей несколько самых мелких и высыпала их в банку.

– Дайте мне воды! – прокаркала она.

Князь кивнул одному из ближних, тот поспешно прошел к столу, взял кувшин с водой и поднес старухе. Посланница Смерти взяла кувшин, отхлебнула из него воды, а потом склонилась над банкой и выплюнула в нее воду. Набрала еще глоток и плюнула водой в дымокурницу. Затем, ничего больше не объясняя, убрала потухшую дымокурницу в узел, завязала его и поднялась на ноги.

– Прощай, конунг! – каркнула она. – Выбирай сам – быть тебе великим властителем или ничтожным рабом!

Старуха развернулась и засеменила прочь.

Некоторое время после ее ухода все молчали. Первым из оцепенения вышел князь Владимир. Он встал с дубового кресла, прошел вперед, поднял с пола банку и заглянул в нее. Затем отвел взгляд и протянул банку Догмару.

Ярл заглянул в банку и нахмурился. Мелкие косточки не утонули, а остались на поверхности воды и сложились в стрелку, указующую на север.

– Это компас, – сказал Догмар. – Должно быть, он указывает в ту сторону, где находится кольцо Одина.

– Да, – сказал Владимир. – Я тоже так думаю.

Он повернулся к своим ближним и громко проговорил:

– Ну? Что скажете?

Воины смущенно молчали.

– Я слышал легенду про кольцо Одина, – заговорил ярл Торкель, приглаживая ладонью рыжую бороду. – Оно действительно хранится в пещере, затерянной среди обледенелых скал. Чтобы добраться до той пещеры, нужно пройти через владения троллей и крутонравных кельтов. Водятся в тех краях и ульфхеднары – люди с медвежьими головами.

– Мне доводилось видеть живого ульфхеднара, – сказал один из воинов. – Его привезли в огромной клетке, чтобы подарить ярлу Хоральду, но ночью он разломал клетку, разорвал когтями дюжину воинов и, наевшись их мяса, умчался в лес.

– Есть в северных землях твари пострашнее ульфхеднаров, – заметил другой воин-хирдман. – Там, где леса становятся горами, блуждают в ядовитом тумане рикизанцы.

– Кто? – не понял князь Владимир.

– Лишенные света, – пояснил слова викинга рыжебородый Торкель. – Порождения лесной тьмы.

– Стоит ли слушать ведьму? – с сомнением проговорил воевода Добрыня. – Быть может, старуха давно выжила из ума.

Викинги уставились на новгородца хмурыми взглядами.

– На моей памяти ведьма никогда еще не ошибалась, – заявил белолицый ярл Догмар.

– Она не ошибалась и на памяти наших отцов, – заметил один из воев, Ирман Желтый, уважемый хольдер, обладатель трех кораблей.

– Конунг, – обратился к князю Догмар, – однажды удача уже отвернулась от тебя. Ты не можешь снова этого допустить.

– Верно, не могу, – согласился князь Владимир. – Значит, нужно добыть кольцо Одина.

– Пес Гарм – настоящее чудовище, – пророкотал чернобородый десятник Олаф. – Говорят, раньше он совершал набеги на владения Хакома Могучего. Десять лет назад мой дальний родственник хольден Аскольд гостил у Хакома Могучего и, выпив вина, отправился на охоту. С тех пор ни его, ни его спутников никто не видел. В лесу нашли только окровавленные куски одежды, сорванные и измятые доспехи и обглоданные кости. Это все, что осталось от смелых охотников.

– Что было потом? – уточнил князь Владимир.

– Хаком Могучий выставил против Гарма сто своих лучших воинов. Многие из них погибли в битве со страшным псом, но и Гарм был измотан. Он ушел на север – зализывать раны. Да там, говорят, и остался. До меня дошли слухи, что северные люди почитают его как бога и приносят ему щедрую дань. Но пес-демон не брезгует набегами и раз или два в месяц набивает себе брюхо человечинкой.

Князь внимательно выслушал десятника Олафа, потом окинул взглядом своих ближних и спросил тем же громким и властным голосом:

– Кто же вызовется добыть для меня кольцо?

Варяги и русичи молчали. Одно дело отправиться в далекий вик на франкскую землю и добыть себе золото, серебро и рабов ратными подвигами, а другое – прыгнуть в пасть чудовищному псу-демону Гарму, чтобы сгинуть там навеки.

– Пресветлый князь, я добуду тебе кольцо, – послышался негромкий, спокойный голос.

Все взоры обратились на говорящего.

– Вульфгар? – Князь прищурил посветлевшие глаза. – Ты сделаешь это для меня?

– Да, князь. Я это сделаю.

– Хорошо. Мы выступаем на Новгород через шесть седмиц. Если до тех пор ты не добудешь мне удачу, я добуду ее сам – на поле брани. На том и порешим.

4

Пировали так, будто наслаждались застольем последний раз в жизни. Егора и его друга Торта усадили на почетное место рядом с князем и ярлами.

Поначалу Егор старался пить мало, чтобы сохранить ясную голову, но здравицы в его честь сыпались одна за другой, и каждый раз старик-виночерпий, по указу одного из вождей, доверху наполнял его рог ароматным ромейским вином.

Отказываться было нельзя, и в конце концов Волчок здорово напился.

Торт, а по-местному – Торгрим Белая Голова, сидевший неподалеку, посматривал на него насмешливым взглядом, в котором можно было прочесть и тревогу. Белобрысый гигант не горел желанием отправляться в гости к темным тварям и не был уверен в том, что, вызвавшись в этот гибельный поход, Егор поступил правильно.

«Хорошо хоть с носителем ему повезло, – подумал, глядя на гиганта, Егор. – Мог бы очнуться в теле немощной старушки или семнадцатилетней отроковицы, вышивающей крестиком рушник!»

Егор представил себе эту картину и засмеялся.

Вождь свейских викингов белолицый Догмар, услышав смех Егора, тоже засмеялся. Он вдруг вскинул руку, призывая к тишине. Викинги и русичи умолкли. Дагмар поднялся, сжимая в пальцах свой сирийский кубок, и, глядя на Егора, пропел торжественным голосом вису:

 
Храбрый воин Вульфгар
С бегом волн отбудет
Туда, где снега не сходят,
Даже летом не сходят.
Длань свою мечу вручит.
Выйдет к пещере без страха,
Острый клинок свой поднимет
И поразит в одночасье
Свирепого пса Гарма.
А коли сам в бою ляжет
Костьми на сырую землю,
Сырую от крови братьев,
То верно отправится с песней
Туда, где в веселой Валгалле
Храбрые вои пируют!
 

Закончив вису, Догмар опрокинул в глотку вино и с силой грохнул кубком об стол.

– Возвращайся с победой, Вульфгар! – громко произнес он. – Клянусь молотом Тора, я награжу тебя щедрее, чем сам конунг Вальдемар!

Егор хотел сказать, что делает это не ради награды, но лишь улыбнулся в ответ хмельной улыбкой. Голова у него шла кругом.

Торт тоже был пьян, отчего грозное лицо его приобрело добродушное выражение. Обняв Егора за плечи, гигант задушевно проговорил:

– Знаешь, Волчок, а мне здесь нравится. В нашем времени меня считали уродом, а здесь я нормальный человек. Такой же, как остальные.

– Не стоит себя недооценивать, здоровяк, – ободряюще сказал ему Егор. – Здесь ты тоже изрядный страшила.

Выпив еще один рог вина, Торт зашептал Егору на ухо:

– По правде говоря, брат, мне немного не по себе. Среди людей нет ни одного, с кем я не вызвался бы сразиться, но темные твари… – Торт качнул белобрысой, массивной головой. – …Они меня пугают, Волчок.

Егор глотнул вина и насмешливо изрек:

– Я бы тебе посоветовал запастись подгузниками, но здесь их не продают.

По румяному лицу Торта пробежала тень. Заметив это, Волчок миролюбиво добавил:

– Не бери в голову. Даже если напрудишь в штанишки, я сделаю вид, что не заметил. – Егор засмеялся и подставил рог виночерпию.

Выпив вина, он вновь подозвал виночерпия. Спустя полчаса он сказал Торту:

– Не знаю, как ты, брат, а моя душа просит песни.

– Наш храбрый Вульфгар хочет произнести вису! – крикнул кто-то.

– Пусть произнесет! Слово Вульфгару! – заголосили викинги.

Волчок поднялся со скамьи. Пошатнулся, но устоял на ногах. Затем набрал полную грудь воздуха и запел:

 
Что ни вечер, то мне, молодцу,
Ненавистен княжий терем.
И кручина, злее половца,
Грязный пол шагами мерит.
 
 
Завихрился над осиною
Жгучий дым истлевшим стягом.
Я тоску свою звериную
Заливаю пенной брагой…
 

Викинги слушали удивленно и внимательно. А в Егора словно черт какой вселился – пел он проникновенно, душевно, голосисто:

 
Встану, выйду, хлопну дверью я —
Тишина вокруг села.
Опадают звезды перьями
На следы когтистых лап.
 
 
Выпей – может, выйдет толк,
Обретешь свое добро.
Был волчонок – станет волк.
Ветер, кровь и серебро.
 

Закончив петь, Волчок рухнул на скамью.

– Что это за виса? – спросил князь Владимир.

– Песня. Про оборотня, – ответил Егор.

– Про волколака? – уточнил воевода Добрыня.

Егор кивнул:

– Ага.

– Ишь ты. Видать, и у нежити лесной бывают тоскливые часы.

– А у кого их не бывает? – Егор вновь подозвал виночерпия. Посмотрел, как тот наполняет рог вином, вздохнул и сказал: – Всякая тварь живая тоскует.

– Да разве ж оборотни живы? – усмехнулся кто-то из викингов.

– А разве нет? – парировал Егор.

– Волколаки – навроде упырей. Одна только плоть без всякого характера.

– Плоть тоже может тосковать, приятель. Да и попробуй отдели одно от другого – плоть от характера, ногти обломаешь.

Егор вздохнул и снова взялся за выпивку. Вскоре он был настолько пьян, что душа его потребовала танцев. Под одобрительные возгласы викингов он вскочил со скамьи и, пустившись в пляс, громко запел:

 
С тестем я кино смотрел, чуть не офигел!
Оборотень там один прыгал и ревел!
«Эт, конечно, все брехня», – мне промямлил тесть.
Но докажу вам, что они – есть, есть, есть!
 

Викинги тоже пустились в пляс, а ноги Волчка подкосились, и он, пьяно улыбнувшись, повалился на пол.