Текст книги "Лейкоцит (СИ)"

Автор книги: Антон Захаваев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Нам тогда так обидно стало. – Подключился к рассказу второй рептилоид. – Чудом ведь добрались по пути ни на кого крупнее небольшой кучки Плюйгеров не напоровшись, а потом раз, и вместо запланированной дырки в белую зону цельная стена. А ведь самое смешное, что стены то той… – Он на пальцах показал что-то около десяти сантиметров. – Ее нашими с братом когтями то пробить, дело десяти нано циклов. Вот только делать этого категорически нельзя, потому что статус паразита он на хрен никому не сдался. Тем путем, точнее через тот свищ, через который мы в эту вену попали тоже выбраться не могли, потому что там пологий склон и просто так по нему наверх не залезешь. А если начать за этот склон когтями цепляться, то…

– Биом снова интерпретирует это как попытку причинение ему прямого вреда и повесит статус паразит, да? – Закончил я за того. – Стало бы получалось, что вы тут в ловушке?

– Мы. – Поправил меня Кенджш. – Мы все тут в ловушке.

– Однако про трофеи с мирмиков для дальнейшей их продажи вы упомянуть не забыли… – Словно пытаясь подловить собеседника как бы невзначай заметил я. – Стало быть наша Ловушка не совсем безнадёжная, да? И ещё… Пока у нас есть время, не будете ли вы так любезны, мои хорошие, пояснить мне кое-что за так называемый принудительный статус «паразита». Точнее исправить меня если я сейчас где-то ошибаюсь. И это… Пока я сейчас буду болтать вы параллельно с этим от жратвы и потрошения не отлынивайте, идёт?

Дождался трёх дружных кивков и начал:

– Значит, смотрите, как я понял в Биоме существует три типа наказаний. Одно как бы неофициальное, это так называемый статус Фурла, и два официальных, это штрафные санкции в виде переработки на питательную биомассу, и принудительный статус паразита. Так?

– Не совсем. – Отозвалась закрывшиеся уже руками в требуху одного из мирмиков Нагайна. – Официальных наказаний здесь гораздо больше. Те два, которые ты перечислил это только за особо тяжкие преступления. В частности, за нарушение прямой воли Биома, и за причинение прямого вреда Биому. За разную мелочь наказывают иначе.

– Например?

– Например проштрафившемуся метаморфу могут принудительно на некоторое время заблокировать доступ в отхожие места. А это сам понимаешь…

– Не понимаю. – снова честно признался я.

– Короче смотри какой расклад Фендр. – Присоединился тоже продолживший ковыряться в брюхе одного из мирмиков Кенджш. – Ты с этим ещё, скорее всего, не сталкивался, но на будущее учти. Гадить в биоме можно только исключительно в специальных местах и за… Фиомы. Цена во всей Матке независимо от тайза и харна стандартная – пять фиомов. Сделаешь что-то подобное где-то включая темную зону, за исключением специального места, получишь статус паразит. Поэтому сам понимаешь, как незавидна участь того, кому заблокировали доступ в это самое отхожее место.

– Типа терпи пока не лопнешь, а если не утерпишь, то станешь паразитом? Жестоко. – Я невольно аж присвистнул. – И… Мне так с целью расширения кругозора. Если, ну оно у меня вот так вот вдруг чисто теоретически получилось, что этот самый временный блок я поймал, а срать хочется, то что делать, чтобы паразитом не стать? Ну, должны же быть какие-то… – Я сделал рукой неопределённый жест.

– Искать одного из хуфуев. – Сыто отрыгнув подал голос, видимо наевшийся Пинджш. – Без вариантов.

– А хуфуи, это…

– Особые узкоспециализированные метаморфы выполняющие функции самоходных туалетов.

– Типа фурлов, только в них еще и гадить можно? – Выпалил я, и судя по трём в то же самое мгновение дружно впившимся в меня взглядам понял, что ляпнул кажется что-то не то.

Воздухе на мгновение повисло молчание.

– Не вздумай, милый. – Наконец подала голос Нагайна. – Никогда не вздумай назвать хуфуя фурлом. Хуфуи, это очень богатый и уважаемый герш. Потому что если бы не они, и не их услуги, то для многих метаморфов наказание в виде временной блокировки отхожего места, (а это к слову самое распространённое в матке наказание от биома) стало бы приговором.

– Ну, да. – Задним умом поняв, что при таком раскладе в здешнем мирке ходячий биотуалет это вполне себе не бедная и влиятельная персона, кивнул я:

– Полностью согласен. И почем обходится их услуги?

– Двести пятьдесят фиомов.

– Охренеть цены, в сравнении с официальным отхожим местом. – Второй раз невольно присвистнул я. – Хотя оно и понятно. Как-никак монополия, и либо плати, либо терпи. Кстати… – Я пристально посмотрел на Нагайну. – А…

– Нет. – снова буквально прочитала она мои мысли. – В гнёздах отдельное отхожее место не положено. Отдельное отхожее место появляется только в жилье ранга обитель.

– Ясно. А теперь к вопросу о паразитах. Я правильно понимаю, что данный статус страшнее статуса Фурла?

– Шертхем. – Фыркнул Пинджш. – Да любой паразит, за то, чтобы поменять свой статус на фурла, разом все четыре конечности и глаза отдаст. Потому что фурлом, если постараться, выжить можно. Как проголодался, так иди в темную зону и жри мезоморфов. Отхожим местом тебе никто пользоваться не запретит, а если попытаются, то активируй аурум, и отправь жалобу. Логово опять-таки в тёмной зоне можешь себе организовать. Ну и вообще вертеться можно. Вплоть до того, что бывали случаи, когда некоторые даже умудрялись от статуса фурла отмыться. Да, титаническим трудом, и пачкой великих подвигов, но тем не менее умудрялись. А вот статус паразита – это приговор, который начинается с того, что твой кной просто блокирует тебе же весь опорно-двигательный аппарат превращая в паралитика, а потом за тобой приходят Безликие из дома Разложения, настоятельно приглашают в гости к Гнилому дитю, и…

– Стоп! – Резко выставил я вперёд здоровую правую руку. – Момент про аурис. Я правильно понял, что это некая… – Я все той же рукой задумчиво почесал затылок.

– Система оповещения Биома. – Подсказала Нагайна. – Иными словами если ты увидел какое-то нарушение, ты можешь, ни в коей мере даже в теории не обязан, однако при желании и сугубо на своё личное усмотрение можешь отправить Биому через этот пункт интерфейса соответствующее послание.

– И если данное нарушение подтвердится, то я, как добросовестный и законопослушный метаморф получу…

– Как правило нихрена ты не получишь. Вообще. Но зато если твой донос окажется заведомо ложным, то ты попадёшь на штрафы.

– Мило. – Усмехнулся я. – Кнут выдали, а на прянике, значит, сэкономили?

– Типа того. – Усмехнулась в ответ Нагайна, откладывая в сторону ещё один какой-то вынутый ей из нутра мирмика небольшой яйцеобразный орган. – Иначе тут бы основная масса метаморфов только и делала бы, что друг дружку на преступления провоцировала, дабы в дальнейшем их биому за награду сдать. А в матке без этого грызни хватает

– Логично. – Снова не спорить я. – А если к вопросу о… Доме Разложения? Он, как я понимаю, выполняет функцию здешней…

– Не надо! – Дружно разом вздрогнув, и не менее дружно, словно цикл перед этими репетировали, хором выдали в ответ Кенджш, Пинджш и Нагайна. – Не надо об этом!

– Хорошо, как скажете. – Примирительно кивнул я, мимоходом отметив, что походу в миссиях Великих домов я таки только что окончательно разобрался. В частности, выяснив, что Купцы, они и есть купцы, что дом Созидания – ремесленники, занимающие всем от симбов до фармакологии, а тот самый лишний раз не упоминаемый всуе дом разложение, видимо является чем-то вроде здешней… инквизиции. После чего пару нано циклов подождав добавил, что изначально выделенное мною время в размере двух мини циклов вышло, и предложил всем собраться вокруг источника света дабы обсудить, чего именно нам по пунктам делать дальше. В частности, как, гарантированно не став добычей очередных, пока еще сторонящихся нас, мезоморфов выбраться из тёмной зоны в светлую, а потом добраться-таки под крылышко этого трижды грёбаного тейма Неренгхай. В конце концов, ну не могло же так быть, чтобы конкретно в данной вене до этого был всего один вход и всего один выход. По крайней мере я искренне надеялся, что так быть не могло. В конце концов в противном случае Кенджш и Пинджш трофеями бы действительно не озадачились.

– Так мы это… – Откровенно оправдываясь буркнул Кенджш. – Мы же с братом именно поэтому про трофеи с мирмиков и заикнулись, что решили, будто вы с твоей самкой знаете, как отсюда выбраться. А раз так, то трофеи для продажи купцам с собой забрать, как говорили в моей родной изоторной локали «блаженное дело». А вы, что? Вы тоже не знаете, да?

– Ясно. – Задумчиво прищёлкнул языком я. – Выходит очередное недоразумение, значит. Точнее… Недопонимание. Я решил, что чего-то знаете вы, а вы в свою очередь решили, что чего-то знаю я… Бывает. А теперь, давай ещё раз. Стало быть, данная тёмная зона, где мы сейчас находимся действительно имела всего один вход, а также один выход, и при этом вожделенный выход сейчас зарос, так?

– Угу. – Вздохнул Кенджш. – По крайней мере из тех, входов и выходов, про которые мы с братом знали, оно действительно…

– Стоп! – Я резко выставил перед собой ладонь. – А вот с этого момента давайте немного по подробнее. Что значит: «Из тех входов и выходов, про которые вы с братом знали»?! Стало быть, здесь запросто может оказаться ещё какая-то дырка, оказаться еще какой-то ведущий в белую зону свищ, про который вы до этого не знали, однако вместо того, чтобы начать данный потенциальный свищ искать, вы же просто сели, сложили лапки и принялись скулить, что вы мол в ловушке, и это конец?! Так что ли?!

Кенджш и Пинджш промолчали.

– Не слышу ответа! – Я добавил в голос немного металла. – Не слышу ответа! Почему, вместо того, чтобы всеми силами искать другой потенциальный выход наружу, вы предпочли просто сидеть тут, и, как говорили уже в моей родной изоторной локали «ждать у моря погоды»?! На, что вы вообще надеялись?! Ну?!

– Милый. – Попыталась осадить меня Нагайна. – Успокойся. Они всё делали правильно, потому что поиск свежего свища, да будет тебе известно, это… – Она внезапно прямо на середине фразы осеклась, и резко пристально уставившись в темноту еле слышным шепотом выпалила:

– Вон. Прячется.

– Видим, сестра. – Точно таким же шепотом отозвались Кенджш и Пинджш.

– Кто? – Моментально забыв про всё остальное, а также вновь не на шутку напрягшись осторожно полюбопытствовал я. – Новые мезоморфы? Стая?

– Нет. – Едва заметно покачала головой змее-баба. – Там метаморф. Один. Причем фурл. Однозначно фурл. Их ни с кем не спутаешь.

– И чего он там делает?

– Сам с собой разговаривает. – Снова подал голос пристально уставившийся в ту же самую точку, что и Нагайна, Кенджш. – Мол у нас так много вкусненьких жирненьких мирмиков. Настолько много, что всех их мы определённо и не съедим, и с собой не заберём, а значит надо просто сидеть и ждать, тихо сидеть и ждать, пока мы уйдём, а потом…

– Ясно. – Опять произнёс я походу своё самое ныне любимое слово, и некоторое время поразмыслив, а также тихонько скомандовав своим соратникам: «Если что, будьте готовы в любой момент его обездвижить, но не более того!», прежде, чем те успели что-то возразить, крикнул в темноту:

– Эй ты, который там! Жрать хочешь? Выходи поделимся!

Ответом мне, как и следовало ожидать, была тишина. Хотя, оно и понятно. Окажись я на месте того метаморфа, тоже бы сходу подобное предложение отклонил.

Впрочем, как вскоре выяснилось, данная тишина, тишиной было только для моих до ужаса примитивных «базовых», ушей, а так…

– Спорит… – Спустя некоторое время шепнул вне Пинджш. – Сам с собой спорит отозваться или нет. Мол, чего мы на самом деле сейчас хотим: поделиться или поглумиться.

– Понятно. – Кивнул я, и как бы невзначай поинтересовался:

– Ты ему прицельно кусок мирмика закинуть сможешь? Такой… Нормальный в общем кусок, чтобы и вкусный, и с питательной ценностью?

– Да без проблем. – Пожал плечами рептилоид. – И даже одобряю твое милосердие фендр. Мы ведь действительно уже наелись, а этот… фурл, он ведь тоже когда-то был…

– Отставить разговоры и выполнять! – Прервал я его. – А также помни моё предыдущее распоряжение. Все помните моё предыдущее распоряжение, и если что, будьте готовы этого фурла обездвижить. Именно обездвижить. То есть ломайте ему на хрен все конечности. Но, не более того. Потому что после этого я ещё должен буду иметь возможность с ним поговорить. Ясно? Если да, то… Где мясо Пинджш? Почему оно ещё не отправлено по адресу?

– Сейчас все будет, фендр. – Безропотно кивнул рептилоид, и уже совсем скоро, знатный, причём даже предварительно заботливо очищенный от чешуи окорок мезоморфа действительно полетел в соответствующем направлении.

– Милый, ты у меня такой добрый. – Прокомментировала это дело Нагайна. – Кто-то другой, он бы никогда в жизни с фурлом не поделился. Просто из принципа бы не поделился бы. А, ты…

– Просто возвращаю долг! Кенджш и Пинджш, как ты помнишь, накормили нас! Теперь я кормлю другого! И мне искренне плевать фурл он там, или нет! – Прервал я её, изо всех своих недоразвитых ушей вслушиваясь в темноту, и одновременно с этим думая о том, что благородства в моём поступке сейчас не было ни капли, ибо тот являлся, если так можно выразиться, не более, чем подкупом, того самого опущенного метаморфа. Явно уже давно обитающего конкретно в этой вене метаморфа, что определенно с высокой вероятностью владел столь необходимой мне информацией. В частности информацией о месторасположение какого-нибудь неизвестного Кенджши, Пинджши и Нагайне ведущего в белые зоны свища, ради которой можно было и понимающим благодетелем заделаться. Тем более, что расходы на его пропитание мне сейчас вообще ничего не стоили, да еще данным поведением я себе неплохо так репутацию в глазах соратников поднял.

– Ну? – Выждав ещё какое-то время поинтересовался я Нагайны.

– Ест. С аппетитом.

– Отлично. Скажи, когда закончит.

– Угу, милый. Обязательно. – Кивнула змее-баба и буквально через считанные нано циклы добавила:

– Кажется, он все.

– Быстро, однако. – Невольно заметил я. – Там, в той ляжке, килограммов пять было.

– Голодный просто… – Чуть пожала плечами Нагайна. – Не удивлюсь, если это вообще его первая еда с момента становления фурлом.

– Очень даже может быть. – Пожал в ответ плечами уже я, и обращаясь к тому самому опущеному все в тот же полный голос крикнул:

– Понравилось?! Ещё хочешь?! Если хочешь, то выходи! Обещаем, что мы тебя первыми не обидим!

И снова ответом мне была тишина. Точнее тишина опять была ответом конкретно мне, а вот всё той же Нагайне…

– Она спрашивает: Почему мы не хотим обижать её первыми? – Прошептала та.

– В смысле «она»? – Почему-то невольно поймал я очередной лёгкий ступор. – Ты же говорила, что там он. Мы же о нём до этого только в мужском роде и разговаривали.

– Ну, правильно, милый. – Таким тоном, словно бы она не очень понимает, в чем именно её сейчас вообще собственно обвиняют, отозвалась змее-баба. – Правильно. Потому что слово «фурл», исключительно мужского рода. Ну нельзя сказать «фурлиха» или «фурлица». А так-то данный статус, самки гораздо чаще самцов получают, потому что…

– В силу своего пола на порядок хуже следят за языком, да? – закончил я за ту.

– Типа того. – Вздохнула Нагайна. – И ещё… Ту, которая там… Её Церна зовут. По крайней мере, когда она сама с собой говорит, то она к себе именно так обращается.

– Ясно. – Прищёлкнул языком я, и вновь некоторое время поразмыслив, что в данном случае самка это даже удобнее, а также включив всё своё обаяние крикнул:

– Церна, милая моя! Да не бойся ты нас так! Если ты будешь хорошей самочкой, то мы тебя, и не обидим, и накормим! Ну, же! Покажись!

Хрен его знает, как на данную реплику среагировала бы Кшайя, однако Нагайна, реально смышлёная Нагайна, приняла это всё как должное, и даже хмурым ревностным взглядом меня при этом не смерила, чем заработала себе от меня ещё парочку жирных плюсов.

– Церна уже были хорошей самочкой. – В этот самый момент раздался и темноты отчётливый женский голос. Довольно мелодичный, но при этом какой-то до невозможности отстранённый женский голос:

– Церна были очень хорошей самочкой, которые делали всё, что приказывала Старшая мать ее Унхуса, и желающие любви Церны самцы… И они тоже называли нас своей милой. Они тоже нас кормили, и обещали не обижать. Однако обидели. Они все нас обидели. И Старшая мать… И Унхус… И самцы… Особенно самцы… Они говорили, что никогда нас не бросят, но стоило только Церне допустить ошибку, и они нас изгнали… Они забыли все свои обещания, и просто нас изгнали…

– А что такое Унхус? – Мимоходом едва слышно поинтересовался я у Нагайны.

– Место, где можно за деньги нанять себе разового партнера для спаривания. – Ответила та. – И это… Она всё-таки идёт сюда. Церна идёт сюда. И… Ты не думай, милый. Твой приказ я помню. Дернется, сама ей лично все конечности сломаю.

– А не справишься, сестра, так мы поможем. – Как и практически всегда хором прошептали Кенджш и Пинджш.

Я удовлетворено кивнул, и уже буквально в следующее мгновение…

Первое, что я невольно произнес, увидев-таки ту самую Церну, увидев ту самую самку-фурла, было полное совершенно искреннего изумления протяжное: «Охренеть», и меня снова вполне себе можно было понять…

Глава 12

– Что, милый? – Как бы невзначай, с едва уловимой ревностью в голосе поинтересовалась у меня Нагайна. – Она тебе понравилась, да? Понравилась, как самка, да?

– Ошибаешься. – Не сводя глаз с Церны, грязной, и местами основательно драной, но при этом всё ещё на мой вкус охрененно сексуальной, длинноволосой, фигуристой, ушастой, и хвостатой Церны отозвался я. – Мне просто невольно показалось, что это одна из дочерей самого Быр-Шаха. Та, которая Гамма. Отсюда и такая реакция.

– Ну, врешь, ведь… – Протяжно вздохнула Нагайна, несколько нано циклов помолчала, и как бы невзначай выдала в пустоту:

– Никогда не понимала, чего такого вы, самцы, практически поголовно находите в базовом женском теле, длинных волосах, и комплекте состоящем из ушей вариант М-45, а также хвоста вариант С-20. Ну, действительно? Почему вы, самцы, практически все поголовно, так с этого дуреете, а? Это ведь далеко не самые практичные и полезные генмы. Они даже не самые красивые.

Сказать по правде, я не знал, что ответить, потому, как и сам понятия не имел, чем этот грёбаный состоящий из длинных волос, кошачьих ушей, и кошачьего же хвоста комплект, так меня цеплял. Причем цеплял основательно. Вплоть до еле сдерживаемой эрекции. И это хорошо ещё, что на всё той же Церне сейчас не было до кучи ещё и, например, ошейника с поводком.

Хотя и жаль. Потому что это было бы прикольно, поставить ту в таком случае на четвереньки, основательно намотать этот самый поводок себе на руку, и того… А она, чтобы в процессе мяукала… Нет, не мяукала, а пищала! Да! Пищала, как маленький котенок, и еще…

– Так! Стоп! – Я со всей силы ответил себе самую что ни на есть материальную пощёчину, ибо… Что со мной сейчас вообще происходит?! Что за, дешёвые сексуальные фантазии?! Я же не пубертатный сопляк! И вообще я совсем недавно уже практически до изнеможения трахался!

– Слушай, милый… – Тем временем снова подала голос Нагайна. – А хочешь, я себе тоже такие уши установлю, а? Хвост не получится, там взаимо минус по нижнему сегменту, а уши я себе сделать могу. Честно. Эти М-45, они конечно по ряду параметров гораздо хуже моих нынешних Т-13, но если тебе нравится…

– Мне не нравится! – Отвесив самому себе ещё одну внушительную оплеуху буркнул я. – Мне эти уши с хвостами совсем не нравятся! Совсем! А теперь… – Я бескомпромиссно ткнул пальцем в кошко-бабу. – Ты! Давай, подходи, выбирай любого мирмика, который понравится, и он полностью твой! Но! – Я выдержал крайне тяжёлую паузу. – За это ты ответишь на все мои вопросы. И ещё. Предупреждаю в первый, последний, и единственный раз. Пока ты ведёшь себя, как хорошая самочка, тебе ничего не угрожает. И даже более того, мы все… – Я как мог обвёл рукой окружающее пространство. – Постараемся тебя защитить. Однако, как только ты проявишь к нам агрессию, это тотчас станет для тебя приговором. Но только в том случае, если ты сама первой проявишь агрессию. Ты меня поняла, моя дорогая?

– Церна все поняли. – Спустя пару нано циклов отозвалась та. – Церна все поняли, но Церна ничего не поняли. Почему Церну назвали дорогими? Церна ведь больше не дорогие. Раньше, пока мы работали в Унхусе, мы действительно были дорогими, очень дорогими, но больше не дорогие. Церна теперь – бесплатные. В частности те самцы, что против воли больно полюбили Церну, когда она стала Фурлом…

– Стоп! – Резко прервал ту я. – Что значит: Три самца, которые бесплатно больно полюбили тебя, когда ты стала фурлом? Ты хочешь сказать, что они… Воспользовавшись ситуацией тебя изнасиловали? Кто?! Как их звали?!

– Да, какая разница… – Подключилась к беседе Нагайна. – Она ведь теперь фурл, и…

– Заткнись! – Рыкнул я на змее-бабу. – А ты… – Я указал на Церну. – Отвечай! Кто, посмел?!

– Не важно. – Отозвалась та. – Главное, что нас тогда всего лишь больно полюбили, и отпустили. А потом мы спрятались. Спрятались в этой темноте, и…

– Кто? – В третий раз повторил я свой вопрос. – Кто это сделал? Имена! Это приказ!

– Приказ… – В глазах Церны внезапно на мгновение проскочил характерный блеск. – А вы вправе давать приказы? Вы… Вы главный самец этого герша?

– Что-то типа того. – Покосившись вначале на Нагайну, а затем на близницов-рептилоидов, и не дождавшись возражений отозвался я.

– И вы предложили нас, Церну, накормить?

– Угу.

– Накормить в обмен на ответы, отдав нам при этом целого мирмика, причем любого мирмика, которого мы, Церна, захотим?

– Именно.

– А почему? – Кошко-баба, чуть наклонив голову, впилась в меня откровенно вопросительным взглядом. – Почему главный самец предлагает нам еду в обмен на ответы, вместо того, чтобы силой заставить нас дать ему эти ответы? Почему? Может быть главный самец ещё и не планирует нас против воли больно любить?

– Поделиться планирует потому что он не совсем тварь. – Вздохнул я. – А, что касается «против воли больно любить»… Я все ещё не услышал имена тех мразей! И я все еще их, эти имена, жду!

Почему меня сейчас так зацепила эта тема? Сложный вопрос. Может быть потому, что даже у такой заведомо беспринципной твари, как я, всё равно в глубине души есть минимум парочка заведомо недопустимых табу? В частности моя же персона допускала всё, вообще всё, кроме двух вещей. А именно: наркотики и изнасилования.

Причём изнасилования в моём же личном рейтинге недопустимого, шли на пару порядков выше.

Нет, понятно, что основная масса баб заведомо тупые дуры, ни на что другое, кроме как согреть постель в принципе не годящиеся. И даже более того, пара-тройка этих самых баб в своё время находилась у меня в самом, что ни на есть, натуральном сексуальном рабстве. Вот только… Рабство там было в некоторой степени условное, и я никогда, НИКОГДА, ни одну из них не клал в постель силой. Они сами ложились, и сами давали, получая в процессе соответствующее удовольствие. Потому, что если баба во время траха не получила оргазм, то мужик дерьмо. Так, и только так. Потому, что баба ВСЕГДА должна сама тебя захотеть, а брать ее силой против её же воли, это удел совсем уж законченных мразей.

Мразей, узнав сейчас имена которых, я им при случае обязательно всё это припомню.

Да, изнасиловали они бывшую… проститутку, которая кроме всего прочего на тот момент имела ещё и статус неприкасаемой. Но, для меня эти два нюанса не значили ровным счётом ни хрена! Потому, что насиловать нельзя! Потому что за такое надо с корнем вырывать яйца!

– Тирс. – Тем временем произнесла Церна. – Мы запомнили, что одного из них, и его звали Тирс. Он выглядел как… тигр. Как, полосатый кот.

– Я тоже это запомнил. – Кивнул я. – А теперь, если ты все ещё голодная, иди жрать.

– А как же наши ответы?

– А ответы подождут, пока ты вдоволь не наешься, моя хорошая.

– Да? – Кошко-баба на мгновение о чем-то задумалась, а потом… Резко рухнула передо мной ниц, и самым натуральным образом мурлыкая, принялась тереться лицом о мои ноги.

Чувства данный поворот событий при этом вызвал у меня крайне двоякие.

Потому как с одной стороны, ну чего лукавить то, для меня, как для самца, такое поведение со стороны откровенно сексуальной самки было искренне приятным. Но в тоже самое время с другой стороны все то же поведение было для меня не менее диким.

– Эй! – Буркнул я. – Хватит!

Церна тотчас послушалась, и теперь стоя на коленях смотрела на меня снизу-вверх таким выжидающе раболепным взглядом, каким, наверное далеко не каждый Голден-ретривер, на хозяина смотрит.

– Что? – Не понял я.

– Она просто хочет, чтобы ты сейчас забрал ее себе. – Как бы мимоходом пояснила Нагайна.

– Да. – Тотчас покорно закивала головой Кошко-баба. – Да, главный самец. Мы хотим, мы очень хотим, чтобы вы забрали нас себе. Мы хорошие самочки. Церна очень хорошие, и послушные самочки. Вы будете довольны, главный самец. Мы не подведем, и будем делать всё, вообще всё, что вы скажете, главный самец. Вообще, все. Мы просто устали. Нам страшно… – И она снова, словно какое-то неразумное животное принялась тереться лицом о мои стопы.

– Повезло фендру. – С, как мне показалось, легкой завистью в голосе прокомментировал это дело Пинджш. – Вторую самку себе завёл. Причём первая у него воистину мудрая, а вторая покорная.

– Пока ещё не завёл. – Буркнул я, и покосившись на Нагайну, добавил:

– Только давай сейчас без лишней ревности, дорогая? Идёт? Потому что мне эти бабские разборки сейчас и даром сдались.

– Да какая тут может быть ревность… – С откровенным сарказмом в голосе чуть разведя руками фыркнула та. – Вы в праве делать всё, что считаете нужным… Хозяин.

– Именно. – Кивнул я. – А потому Будь любезна подскажи-ка мне, вот, что… Если я сам, не будучи фурлом, возьму себе этого самого фурла в… Помощники, стану ли я от этого фурлом?

– Нет. – ответил за Нагайну Кенджш. – Не станешь. Точно не станешь. Хотя… Основная масса метаморфов, такого подхода не поймет, и…

– А лидер тейма Неренгхай, Фассар, и Великие лорды, в частности Быр-Шах, а также его помощник Кензо такое поймут? – Внезапно прервал я того.

– Вполне, поймут. – Подтвердила за того Нагайна. – Но…

– Что?

– Просто ты должен понимать, что если ты берешь в свиту фурла, то вынужден нести за него полную ответственность, и…

– То есть в частности, например, особым образом кормить, потому что… порочить кормовые груди в хавне ему по-прежнему никто не даст?

– И это тоже. – Едва заметно кивнула змее-баба.

– Решаемо. – Спустя некоторые потраченное на раздумья время всё-таки принял решение я, и обращаясь к Церне добавил:

– Короче, уболтала, я тебя забираю. Ты теперь моя… личная собственность. Я теперь иди и кушай ровно столько, сколько надо. Не хватит одного мирмика, смело приступай ко второму. Я разрешаю.

Дождался пока Кошко-баба безропотно подчинится, и обращаясь ко всё той же Нагайне, пуще прежнего хмурой Нагайне добавил:

– А пока наш новый член отряда обедает, не будешь ли ты, дорогая, так любезна, вкратце рассказать мне об этих ваших Унхусах, об этих ваших… домах платной любви?

– А чего о них рассказывать… хозяин? – Буркнула Нагайна. – Унхусы, они и есть Унхусы. Пришел, выбрал партнера, заплатил, спарился, и ушел… – Она некоторое время по буравила взглядом зарывшуюся лицом в нутро одного из мирмиков кошко-бабу, и протяжно вздохнув продолжила-таки на порядок подробнее. При этом из её рассказа выходило, что здешняя секс-индустрия от аналогичного явления из моей прежней родной изоторной локали отличалась не особо, и притом, на мой же взгляд сугубо в лучшую сторону, поскольку была тут сплошь строго централизована (ибо исключительно один официальный публичный дом на Харн), строго легализована (ибо должность главы сего заведения, всегда занимала самка являющаяся высокопоставленным членом правящего тейма данного харна), а также строго регламентирована (ибо работники данного места на время… Сеанса, именем Биома заключали с клиентами соответствующий официальный пакт в котором с чуть ли не маниакальной подробностью описывали права и обязанности сторон сеанса).

Последнее, к слову, я нашёл особенно правильным, потому как клиенты в таких местах бывают порой ой какие разные, и зачастую их в порыве страсти реально может переклинить…

А ещё, из всё того же рассказа Нагайны выходило, что стать работником Унхуса для многих обитателей матки было чуть ли не мечтой всей жизни, ибо это мало того, что сулило приличный заработок, так ещё и в перспективе позволяло обзавестись достаточно щедрым и влиятельным покровителем, который мог, разумеется за не маленькую сумму, выкупить пригнувшуюся любовницу себе насовсем в качестве официальной (это важно) наложницы, что в свою очередь при наличии у данной наложницы определённых мозгов давало той возможность расти ещё выше.

– Ясно и понятно… – Вздохнул Я краем глаза покосившись на по-прежнему буквально в три горла жрущую Церну (И куда оно только в ней помещается? Может у нее глисты? Кстати, интересно, а в Биоме вообще существуют глисты? А вши?) когда змее-баба таки закончила.

– Что именно? – Уточнила та.

– Все. – Усмехнулся я. – Все мне понятно. Вообще, всё.

– Повезло. – Как-то невообразимо грустно усмехнулась в ответ Нагайна. – Ещё даже полного цикла тут не прожил, а уже вообще все понял. Реально повезло. Я вот, например, тут уже пятый орс живу, а мне по-прежнему до хрена чего категорически непонятно.

– Пятый орс? – Мимоходом уточнил я. – Это получается…

– Около семи лет, если считать мерками моей прежней родной изоторной локали.

– Мы с братом только третий орс тут. – Вставил ремарку Кенджш.

– Ясно. – Снова покосившись Церну констатировал я, и внезапно вздрогнув выпалил:

– Погодите! Если вы здесь всего пятый и третий орс, то стало бы вы… Но ведь, я…

– Нет. – Покачав головой прервала меня снова буквально прочитавшая мои мысли змее-баба. – Ты ведь сейчас о том, что «что-то не сходится», да? О том, что если я, конкретно я, родилась тут всего пять орсов назад, то ты по определению не можешь быть первым, кто прошел первый Фархк на целый танн, да? Потому что до тебя этот самый первый Фархк просто по определению же должна была пройти я, да?

– Типа того. – Нахмурился я.

– Может, Фендр. – Снова подал голос Кенджш. – Потому что… Там будет немного сложно. Но, ты умный, ты поймёшь. Смотри: Вот родился новый плод. Дальше у него, в зависимости от воли тех, кто принимал роды, два пути. Его могут либо… забраковать, приговорить к выпиванию и отправить в стойбище на откорм, либо если не забраковали, помочь тому прийти в себя дабы использовать как-то иначе, и…