Текст книги "Опричник (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 2. Поговори хоть ты со мной

Не люблю играть от обороны. И дело не в набившем оскомину выражении, дескать, «войны в обороне не выигрываются». Это далеко не истина в последней инстанции. Бывают ситуации, когда только оборонительная тактика и способна привести к победе. Бывают, бывают, история знает немало таких примеров. Но в моём случае, всё проще… диверсанты в принципе заточены на работу в атаке. С шумом или без, это уже другой вопрос, но суть от этого не меняется. Пришли, навели шороху, и ушли, желательно без собственных потерь. То есть, только атака и своевременное отступление. Места обороне в их тактике просто нет. Как говорил один мой коллега: «а у нас, как у татар, нет понятия „назад“. Повернулись жопой к противнику, и „алга!“».

Именно поэтому, ждать у моря погоды, точнее, момента, когда наш противник посчитает себя готовым, и пойдёт в атаку на базу, мне было совсем не по нутру. До сих пор не забытые рефлексы прежнего мира так и зудели, требуя пойти и пощупать беспечных гостей за тёплое вымя. И да, решаясь на эту затею, я прекрасно понимал, что прежде всего потакаю старым привычкам. Но с другой стороны, а почему бы и нет? Ситуация складывается подходящая, противник пребывает в уверенности, что его пока никто не обнаружил… самое время устроить ему какую-нибудь каверзу.

И мы устроили. Открыть окно гарантированно за пределами действия полевой системы эфирного контроля, всё же развёрнутой гостями, было несложно. Как и пробежаться в «Визелях» от Рахова до подножия Апецки, с геодезическим фиксатором наперевес. Лина с Милой довольно шустро отыскали следы воздействий, оставленные стихийниками, проложившими путь для вражеской техники, и даже прошлись по получившейся «тропе», умудрившись ни разу не попасть под луч СЭКа противника, с упорством достойным лучшего применения «долбивший» исключительно в направлении горы и расположившейся на её склонах базы. Иными словами, ни подмогу, ни атаку с тыла, наши гости не ждали от слова «вообще». Что ж, это их проблема, указывать на которую ни я, ни мои помощницы не собирались. По крайней мере, сейчас.

Отправив на базу данные, снятые фиксатором, мы приступили ко второй части выступления. Пришло время нанести личный визит в лагерь противника. В оба лагеря.

Казалось бы, ну идёте вы на боевую операцию, так сам бог велел обезопасить оперативную базу, пусть и временную, со всей возможной обстоятельностью! Но нет, плевать, что затеянное дело не обещает лёгкой прогулки, и нет никаких гарантий, что хозяин дома не вскроет места укрытия твоего отряда. К чёрту! Для охраны хватит пары дежурных и трёх-четырёх ленивых патрулей, составленных из накосячивших в чём-то бойцов. Где сигнализация, фиксаторы, растяжки на опасных направлениях, да хоть консервные банки и проволочное ограждение?! Ту же «Егозу», можно развернуть за пять минут… но и её здесь нет. Пусто.

Честно говоря, поначалу я даже думал, что это какая-то ловушка, ну не верилось мне, что можно так беспечно вести себя под боком у противника. Но нет, сколько бы я ни напрягал чуйку, как бы не вслушивался в Эфир, но найти подтверждения этому предположению так и не смог. Оставалось лишь развести руками и, подивившись прямо-таки обескураживающему легкомыслию гостей, продолжать действовать по ранее принятому плану. Даже жаль немного, я ведь хотел устроить близняшкам серьёзное практическое занятие, а вышло… гуляй, как по проспекту. Только и забот, что не попасться на глаза неприятелю.

Мы даже не стали «гасить» беспечных патрульных, наворачивающих круги по периметру лагеря. Просто дождались, пока очередная гогочущая о чём-то своём, пара бойцов отойдёт на десяток шагов, и просквозили за их спинами, тремя тенями, невидимыми в наступившей темноте.

В гости к противнику мы пришли не просто так, и разведка имеющейся в его распоряжении техники стояла в наших планах не на самом первом месте, хотя точная оценка боевого потенциала припёршихся к Апецке отрядов, конечно, не помешает. Основной же задачей нашего непрошеного визита, я видел минирование тех же тактиков и боевых платформ, а по возможности, и тихое выведение из строя средств связи и эфирного контроля. И вот тут было несколько сложностей. И первая из них была весьма ожидаемой. «Кошмы[20]20
  „Кошма“ („кошмар“, „кошмарик“, „кабинет“) – здесь, армейский жаргонизм обозначающий КШМ – командно-штабную машину.


[Закрыть]», набитые аппаратурой СЭП, оказались под куда более надёжной охраной, чем периметры обоих лагерей. У каждой из двух обнаруженных нами машин, была выставлена охрана из пары бойцов, а внутри несли дежурство операторы. И если я ещё мог просквозить через раскинутую охранниками-стихийниками сигнальную сеть, не потревожив ни саму сигнализацию, ни контролирующих её бойцов, то Громовы проделать такой фокус пока не в состоянии, так что я вынужден был взять эту часть работы на себя. Для чего скомандовал отход, и первым потянулся за пределы лагеря, в лес.

– А ну закрылись! – шёпотом рявкнул я на фонящих любопытством и каким-то предвкушением близняшек, с неприкрытым интересом наблюдавших, как я выбираюсь из своего «Визеля». Нашли стриптизёра, понимаешь!

Громовы нехотя отвернулись, но… ощущение пристальных изучающих взглядов, двумя холодными змейками скользящих по коже, не исчезло. Фиксаторы-то в ЛТК ничуть не хуже обычных, и круговой обзор никто не отменял. Вот же… вуайеристки!

Демонстративно игнорируя внимание близняшек, я извлёк из рюкзака своего «Визеля» лёгкий комбез и специально припасённые для грядущего развлечения «игрушки», оделся, и, нацепив жилет-разгрузку, с некоторым злорадством плеснул в сторону сестёр волной Эфира. Ошарашенные неожиданным сенсорным ударом, Лина с Милой резко дёрнулись, а я тут же прикрылся отводом глаз.

Надо отдать им должное – уже через несколько секунд от растерянности сестёр, последовавшей за моим «исчезновением», не осталось и следа, а сами девчонки, оперативно заняли оборону вокруг пустого «тактика», в ожидании, пока я вернусь из похода в гости.

Удовлетворённо кивнув, я развернулся, и бегом, чтобы не терять зря время, двинулся в сторону первого лагеря противника, чтобы уже через пару минут, никем не замеченным оказаться у штабной машины.

Да, попытайся я забраться на «кошму», будучи в «Визеле», и никакой отвод глаз мне бы не помог. ЛТК, конечно, лёгкий и вообще, числится разведывательным, но триста килограммов, это триста килограммов. Такую нагрузку, никакая подвеска не проигнорирует. А нивелировать ещё и серьёзное физическое воздействие, стирая его возмущения из Эфира… м-да, такой подвиг мне пока не по силам.

И в первом и во втором лагере, заряды я установил там, где их вряд ли кто-то станет искать, а именно, под кожухами эффекторов СЭП, полуметровыми «грибами» торчащими на крышах штабных машин, после чего вернулся к Громовым и, вновь забравшись в свой тактик, повёл учениц на урок.

Правда, с установкой мин на тяжах, так легко не получилось. И это была вторая сложность. Вообще, цеплять «лишние» детали на корпус ТТК, дело неблагодарное. Как и у пилотов боевых самолётов моего прошлого мира, у здешних «водятлов» тяжей есть свой «ритуал» осмотра машины перед выходом, и нарушать его не осмелятся даже такие раздолбаи, как наши гости. А значит, любые попытки заминировать тактики, подобно тому, как я проделал это со штабными машинами, заранее были обречены на провал. Внешний осмотр легко позволит обнаружить любой посторонний предмет на броне или под днищем ТТК. Да и толку от маломощной мины в этом случае немного. Броня тяжа легко убережёт его от повреждений, которые мог бы нанести взрыв подобного устройства.

Но эту ситуацию ученицы предусмотрели заранее и даже специальные заряды на базе прихватили. Если мину нельзя разместить снаружи, то нужно засунуть его внутрь. В кабину. Например, под сиденье пилота, куда даже дотошные операторы тяжей без особой нужды не заглядывают. Благо, тяж – не автомобиль, сигнализации и дверных замков не имеет. Возни, конечно, вышло чуть больше, да и осторожничать пришлось, чтобы не привлечь ненужного внимания к тихому шелесту то и дело открываемых капсул тактиков. Но оно того стоило.

И хотя мы всё же немного выпали из намеченного графика, устанавливая «сюрпризы» для самых опасных из прибывших к стенам базы гостей, стоит заметить, что сама затея прошла без сучка без задоринки. «Слепая» охрана обоих лагерей запросто позволила нам облазить всю притащенную наёмниками боевую технику, сверху-донизу, чем мы, разумеется, и воспользовались. Причём, обследованию и нештатной «модернизации» подверглись не только выставленные ровными рядками тяжи, но и боевые платформы, возни с которыми оказалось не в пример меньше, в виду того, что у водителей последних нет полезной традиции столь же детального осмотра машин перед боевым выходом. А значит и особо заморачиваться с выбором мест размещения зарядов нам не пришлось. Колёсные ниши для этих целей подошли просто идеально.

– А «язык»? – протянула по внутренней связи Лина, когда мы снарядили «гостинцем» последний «Аргус», и, наконец, покинули лагерь наёмников.

– В принципе… – я чуть затянул паузу, задумавшись, но всё же решил оставить решение на откуп сёстрам, заодно, подбросив чуток дровишек в костёр их сомнений. – Если считать, что наши «гости» и слинявшие из Рахова соглядатаи, горошины из одного стручка, а раскрытие последних привело лишь к ускоренной подготовке штурма нашей базы, то можно не опасаться, что потеря одного бойца как-то изменит их планы. Опять-таки, судя по подготовке и перехваченным радиосообщениям между лагерями, наёмники собираются идти в атаку с утра пораньше, а до рассвета осталось не так уж много времени. Так что, мы вполне могли бы рискнуть и взять «языка», особенно, если нацелиться на новую смену патруля. Их, как мне кажется, не хватятся почти до самого начала операции. А там, и отменять штурм уже станет поздно. Но, повторюсь, всё это верно лишь в том случае, если наш сегодняшний противник и давешние раховские ищейки, члены одного клуба по интересам. В противном случае, результат может быть абсолютно противоположным. Да и признаюсь честно… сейчас я не вижу особого смысла в добыче «языка». Что такого может рассказать рядовой боец? Не командир, не заказчик, обычный наёмник, который получает деньги только за то, что стреляет туда куда укажут?

– А «противоположный результат», это… – протянула Мила.

– Полная смена планов противника, – развёл я руками.

– Тебя так волнует, что они там напланировали? – удивилась Лина.

– Ещё бы, – фыркнул я в ответ. – Кто знает, что могут выкинуть эти наёмники, поняв, что обнаружены? Может, сходу пойдут в атаку, а может, разбегутся и попрячутся, делая вид, что их тут вообще никогда не было. Ищи потом придурков по горам и лесам! Оно нам надо?

– Я почему-то сильно сомневаюсь, что эти ребята так просто оставят нас в покое, – со вздохом произнесла Мила, под одобрительный кивок сестры.

– Не о том речь, – посерьёзнев, ответил я близняшкам. – Сейчас, у нас есть немалое преимущество перед нападающими. Они уверены, что мы не знаем об их присутствии, и ведут себя… ну, вы сами всё видели. Но вот вопрос, как изменится поведение «гостей», когда они поймут, что обнаружены? Где гарантия, что они продолжат действовать по прежнему плану, а не сменят диспозицию, затаятся или вовсе не уйдут прочь, чтобы попытать счастья в другой раз? Через неделю, месяц или полгода?

– Ну, один раз мы их уже засекли, так почему бы и не повторить? – пожала плечами Лина.

– А до тех пор, сидеть на Апецке и мотать себе нервы в ожидании очередного нападения? – возразила ей Мила. – Так же и свихнуться недолго!

– Знаешь, сестрёнка, если бы всё было так плохо, Кирилл прямо запретил бы нам брать «языка», а он, как ты сама слышала, не возражает! – ответила Малина, да таким тоном, словно выложила неубиенный козырь.

– Эм-м… ну, так-то, да… – протянула Мила, явно растеряв всякое желание спорить.

Не понял…

– Так, барышни-боярышни, заканчиваем трёп, – проговорил я, мотнув головой. – До смены караула осталось полчаса, решайте быстрее.

Громовы переглянулись, пару мгновений помолчали и…

– Уходим, – в унисон произнесли сёстры.

Вот и славно. Тест пройден, ставим галочку, и убираемся отсюда подобру-поздорову. Нам ещё свои планы верстать, и готовиться к обороне. А время-то идёт!

Утро наступило, солнышко взошло. А по склону Апецки выползают на полонину боевые платформы наших «гостей». Две штуки в сопровождении экипированных для штурма «голышей». «Аргусы» вышли на границу леса и замерли, хищно поводя стволами.

М-да, вот чего-чего, а того, что противник вдруг захочет поговорить перед боем, я как-то не ожидал. Да и Толстый с Самураем как-то уж очень недоверчиво смотрят на белый флаг в руках наёмника, замершего перед одной из боевых платформ,

– Значит, имеющиеся ТТК наши противнички решили придержать в рукаве, – протянул Георгий, внимательно рассматривая поступающую с фиксаторов картинку будущего поля боя.

– Как мы и предполагали, – кивнул Евтихов. – Недаром же они собрали все тяжи во втором лагере. Могу поспорить, что и их спецы по Тверди торчат там же. Готовятся к рывку, пока «парламентёры» нас отвлекают и заговаривают зубы. Гиз!

– Да, майор? – откликнулся боец, сидевший в кресле оператора БИЦ.

– Что там по второму лагерю?

– Пилоты осматривают тяжи, – тут же ответил Гиз, увеличив одно из изображений на огромном экране.

– Историк? – повернулся ко второму оператор Толстый. И уточнения вопроса не потребовалось.

– Приказа к выходу пока не поступало, – ответил боец, занятый радиоперехватом переговоров наёмников.

– Хм… и кто пойдёт чесать языком с этими… – протянул Рогов. – Может, коптер отправим?

– Нельзя, – покачал головой Евтихов. – По традиции, переговоры проводятся лицом к лицу.

– Под дулами скорострелок, да? – усмехнулся я в ответ.

– У нас тоже турели имеются, – пожал плечами майор охранного отряда. – Так что, с этой стороны, всё честно. Баш на баш, так сказать.

– М-да, весело, – я почесал затылок и нахмурился. – Ну, хоть в «Визеле»-то к ним выйти можно? Или как?

– ЛТК? Почему бы и нет? – отозвался наш неожиданный специалист по переговорам наёмников. – Вот если бы мы тяж к ним направили, тут бы беседе и конец настал. А лёгкие тактики не в счёт.

– И то хлеб, – я кивнул и, поймав-таки пытавшуюся ускользнуть мысль, договорил: – Вот интересно, а переговорщик не идёт к базе потому, что боится наших хвалёных турелей, или потому что знает о минном поле?

– Нет, здесь всё проще. Он двинется вперёд, когда кто-то из нас выйдет за ворота, – объяснил Толстый.

– И мы отключим минное поле, – пробормотал запараноивший следом за мной Самурай, не сводя взгляда с экрана.

Молчавшая до этого момента, Оля неожиданно поднялась со своего кресла и, оказавшись рядом, ткнула меня пальцем в бок.

– А кто вообще сказал, что наш переговорщик должен идти навстречу этому… «парламентёру»? Почему, например, Кир не может подойти к ним со стороны леса, например? – произнесла она, под недоумённым взглядом Евтихова и операторов БИЦ.

– Мысль, – согласился я. – Тогда и мины отключать не придётся, и опасности со стороны «Аргусов» можно не ждать. Ну а лёгкая стрелковка «голышей» броне тактика нипочём. Вопрос лишь в одном. Почему ты уверена, что идти на переговоры должен именно я, а не Георгий, например?

– М-м, с одной стороны, де-факто, ты – атаман, тебе и карты в руки, – улыбнулась Оля, под заинтересованными взглядами Евтихова и его бойцов. А в следующую секунду, её лицо превратилось в надменную маску. – А де-юре… кто они такие, чтобы с ними разговаривал майор отряда «Гремлины»? Обойдутся и квартирмейстером.

– Вот это и называется, «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь», – пробормотал Гиз, и, заметив брошенный на него Ольгой пристальный взгляд, моментально отвернулся к своему пульту.

– Что ж, я так понимаю, доброволец найден. Осталось решить, как именно переправить его к лесу, – голос Толстого разбил установившуюся в зале тишину. – Рискнём аэродином?

– Ни к чему, – я покачал головой. – Есть способ проще.

Ну, если уж решил перестать скрывать свои умения, то почему бы и не так?

* * *

Спешка. Больше всего в этой жизни, Ежи Добужский терпеть не мог торопиться. Спешка всегда приводит к ошибкам, а те порой обходятся слишком дорого. Но в этот раз, действовать иначе он не мог. Торопил заказчик, торопили обстоятельства. Но отказываться от привычки планировать всё и вся, майор не собирался. Пусть мало времени на всестороннюю оценку ситуации, пусть его не хватает на серьёзную подготовку. Но если есть хоть малейшая возможность снизить риски в предстоящем деле, Добужский её найдёт и обязательно воспользуется.

База техников, которую ему заказали, конечно, не укреплённый форт где-нибудь в вечно воюющей Далмации, но готовиться к её взятию спустя рукава… Ежи не был новичком в ратном деле, и понимал, что и беззубые технари могут очень неприятно удивить даже самый мощный и профессиональный отряд, если, конечно, им дать время на подготовку.

Кажется, Добужский учёл всё, но почему-то давящее ощущение грядущих неприятностей его не оставляло. И сейчас, стоя перед старым, но надёжным «Аргусом», под защитой отлично снаряжённых бойцов, майор нервничал, сжимая в руке скользкое от пота, холодное древко с белой тряпкой. А база молчала. Не ревела тревога, не водили стволами автоматические спарки, не грохотали открывающиеся ворота… она словно затаилась и чего-то ждала. Чего?

– Добрый день, господа. Вы хотели о чём-то поговорить? – Раздавшийся из-за спины голос, заставил Добужского тихо выматериться от неожиданности, а его бойцов задёргаться, бряцая амуницией.

Медленно обернувшись, Ежи смерил взглядом стоящую в пяти шагах от него, застывшую аккурат меж двух «Аргусов», фигуру в матово-чёрном доспехе лёгкого тактика. Хорошо встал, курва. Мало того, что в этой позиции пушки «Аргусов» ему не помеха, так ещё и их же броня его с двух сторон закрывает.

– Ежи Добужский, доводца оджалу «Белый Ожел», – медленно, с натугой выдохнув, процедил Ежи, но был тут же перебит.

– Вы находитесь на территории Русского государства, господин майор, так будьте любезны говорить по-русски. Если, конечно, желаете быть правильно понятым… пан доводца.

Добужский скривился. Каким бы пустым и безэмоциональным ни был синтезированный голос, доносившийся из динамика ЛТК, Ежи мог поклясться, что слышал в нём даже не насмешку… издёвку.

Глава 3. Добрым словом, мягким взглядом

Долгого разговора не получилось. Мне было не интересно выслушивать хотелки наёмника, а тот, как ни удивительно, и сам не стремился затягивать беседу. Скривился на моё требование говорить по-русски, предъявил ультиматум и, замолчав, принялся сверлить меня недовольным взглядом.

– Сложить оружие, деактивировать системы обороны и покинуть базу не позднее, чем через час? – я свёл выданную Добужским речь на неплохом русском, к трём основным требованиям. – А взамен, значит, гарантируете жизнь и свободу всему отряду… Майор, а вы в курсе, что ваши действия подпадают под статьи Уголовного уложения государства Российского, такие как, бандитизм и грабёж, да ещё и с отягчающими обстоятельствами. Как там? «Совершённое вооружённой группой лиц по предварительному сговору», да? Вы ведь не в СБТ находитесь, и не в боярской войне участвуете, а пришли воевать на русскую территорию, с русским же наёмным отрядом, то бишь, с организацией, находящейся под покровительством государевых законов, а не установлений Боярской Думы.

– У меня есть заказ, и я его исполняю, – индифферентно пожал плечами тот. – А о законах пусть болит голова заказчика.

– Понял, – кивнул я. – Что ж, значит, мы не договоримся.

– Пан… Сильвер, – вздохнул Добужский, невольно скривившись при произнесении моего прозвища, которым я представился вместо того, чтобы назвать фамилию, – Я понимаю, что хозяева не погладят по головке за потерю их имущества. Но ведь они не идиоты, и понимают, что техники, даже имеющие в своём распоряжении ЛТК, не могут оказать хоть сколько-нибудь серьёзного сопротивления боевому отряду. Так зачем рисковать жизнями людей, когда я предлагаю вполне достойный выход из ситуации? Оставьте нам базу, и уходите. Живыми и здоровыми.

– Могу ответить так же, майор. Забирай своих людей, уходи, и все останутся живы и здоровы, – я развёл руками.

– «Белый орёл» всегда выполняет свои обязательства, – вскинул подбородок Добужский.

– Да ну? – ощерился я. И пусть видеть мой оскал поляк не мог, но он его явно почуял. Как и насмешку в голосе. – Что ж, тогда… приди и возьми. Если сможешь.

Изображать разворот на сто восемьдесят, с пафосным уходом в лес, я не стал из здравого опасения схлопотать в спину выстрел из местного аналога ПТРК[21]21
  ПТРК – ПротивоТанковый Ракетный Комплекс


[Закрыть], того самого, что сейчас готовит к бою, спрятавшийся за транспортником «орёл» майора Добужского. Вместо этого, я небрежно кивнул скривившему ещё более кислую рожу майору… и прыгнул. Мощные арматоловые мышцы «Визеля» позволили мне одним махом взлететь на крышу боевой платформы «Орлов». Шаг, другой, ещё прыжок и, скрывшись от взглядов наёмников за широкой кормой «Аргуса», я открыл «окно» прямо в точке приземления… чтобы уже через миг оказаться за спиной Ольги, в зале БИЦ… и тут же напороться на жадно-предвкушающий взгляд Толстого.

Ну да, этого следовало ожидать. Эфирники, они ведь тоже разные бывают. Одним достаточно для работы уже известных, всесторонне изученных техник, другие, разочаровавшись в своих стихийных талантах, обращаются к эфиру в погоне за силой и, словно упорные муравьи, карабкаются по лестнице личного могущества, а третьи… третьи просто не мыслят жизни без познания секретов эфирных манипуляций. Именно к этой последней категории, как я успел убедиться в наших частых беседах, относится и Евтихов. Что интересно, у таких людей, как наш Андрей Вячеславович, шансы достичь уровня гранда куда выше, чем у тех же упёртых «муравьёв». О «пользователях» я и вовсе молчу. В общем, ничего удивительного в том, что Евтихов сейчас сверлит меня горящим взглядом, нет. Будь его воля, и не стой мы на пороге большой заварухи, думаю, Толстый уже насел бы на меня с вопросами, которых у любого стремящегося познать эфир одарённого, всегда больше, чем ответов. Но… не время. И майор это прекрасно понимает.

– Пилоты получили приказ на выдвижение! – возглас Историка прервал мои размышления.

– Жилые модули жалко, – вздохнула Ольга, глядя на экран. – Разнесут же к чертям, сволочи. А я только-только привела спальню в жилой вид.

Это за целый-то год?! Я поморщился, пытаясь вспомнить, в чём именно заключалось это самое «приведение спальни в жилой вид», но ничего кроме вороха постельного белья в шкафу, новых занавесок на окнах, да пары картин на стенах, так и не вспомнил. Женщины…

– Боевая тревога, – рявкнул в микрофон Рогов, кажется, окончательно вошедший в роль бывалого командира. Повинуясь уставу, Гиз тут же перекинул пару снабжённых алыми колпачками тумблеров, и следом за голосом майора «Гремлинов», по подземным залам и капонирам базы прокатился натужный рёв сирены. – Личному составу – по местам! Командирам – доложить о готовности!

Не успел смолкнуть гул тревожного сигнала, как в БИЦ стали поступать доклады от секций. Пришлось и мне вставить свои пять копеек, едва Лина с Милой дружно и радостно сообщили о своей готовности к бою. Кто бы сомневался?! Этих пироманок хлебом не корми, дай что-нибудь уничтожить. А тут грядёт такое раздолье… Ох, не завидую я гордым польским «птицам». Наша база и так неслабо защищена, а уж когда на поле боя выйдут два полноценных гридня с чудовищной склонностью к Пламени, да защищённые «Визелями»… честное слово, я бы даже посочувствовал нашим «гостям», если бы не память о нашей первой с ними встрече.

Я не ангел, и в моей жизни были моменты, узнав о которых, обычный человек, наверное, заклеймил бы меня бессердечной тварью, но… я никогда не угонял в рабство людей, тем более, женщин и детей, и уж тем более, не делал этого за деньги, в отличие от наёмного отряда «Белый Орёл», чьими усилиями, во время боярского мятежа в Москве был сформирован целый железнодорожный состав, который эти «орёлики» набили женщинами, девушками и девочками, согнанными со всех окрестностей. И именно поэтому, сейчас я не буду сдерживаться сам, и не стану требовать того же от «Гремлинов».

Тем не менее, первый удар нанесли не мы, а «Аргусы» противника. Услышать грохот стрельбы скорострельных орудий боевых платформ, находясь в подземном зале БИЦа, было невозможно, но фиксаторы решили эту проблему, передавая не только видео происходящего вокруг Апецки действа, но и звуковой ряд. Именно поэтому, мы и видели, и слышали, как многочисленные снаряды разносят в клочья металлические щиты ограждения, а малые ракеты пытаются вскрыть бетонные капониры огневых точек охраны, ответивших заполошными очередями установленных на них спарок.

Линия связи тут же наполнилась азартными возгласами, рычанием и матом бойцов, пытавшихся подавить огонь бронированной техники противника. И им это даже частично удалось! Не прошло и минуты, как на одном из медленно ползущих по полонине «Аргусов» скрестились сразу три линии трассеров. Боевая платформа словно наткнулась на каменную стену. Кивнула, замерла на месте и медленно, словно нехотя, задымила. Сунувшиеся было следом за ползущей железной коробкой, «голыши» тут же откатились обратно в лес, и залегли. А довольный рёв бойцов Толстого, воюющих на поверхности, кажется, пробился даже в наши подземные чертоги. Минус одна боевая единица.

Очевидно, это стало спусковым крючком, потому как стоило «Аргусу» задымить, как на помощь задохнувшемуся в атаке первому отряду поляков, с фланга на помощь пришли тяжи… а значит, настала пора вступить бой и нам с близняшками, как «природному» противнику ТТК. Переглянувшись с Ольгой, я коротко поцеловал её в губы, и махнул рукой Толстому.

– Мы начинаем! – В ответ на мой возглас, Евтихов кивнул и что-то резко забормотал в болтающуюся на шее гарнитуру. Впрочем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о сути его речи. Всё же, план обороны мы успели обсудить во всех деталях.

Открыть «окно», подхватить под руки Громовых, открыть следующее, и, оказавшись на поверхности, тут же нырнуть вместе с близняшками в низкую дверь ДОТа[22]22
  ДОТ (аббр.) – Долговременная Огневая Точка


[Закрыть]. А там, бегом по коридорам к выкопанной специально для нас бойцами охраны, узкой замаскированной траншее, ведущей прочь с территории базы,

Разметав низкий, редкий лесок, вздыбив землю волной, мощная техника стихии Тверди, направленная польскими бойцами, гигантской змеёй скользнула по полонине… чтобы в следующий миг, несущийся вверх по склону в нашу сторону, вал грязи и камней с оглушающим грохотом взмыл в небо фонтаном взрыва!

Да, у нас нет своих воев Тверди, зато имеются архангельские «кроты», среагировавшие на вибрацию, как и заложено их программой. А полтора центнера ВВ[23]23
  ВВ(аббр.) – здесь, Взрывчатое Вещество.


[Закрыть] в тротиловом эквиваленте – это, всё-таки, не шутка. Две тяжёлых, предназначенных для уничтожения бронированной техники, мины, оказавшиеся на пути атакующей техники, рванули почти одновременно, и тем самым погасили удар, который, по задумке поляков, должен был снести ограждение и пару ДОТов под ним, проложив тем самым прямую дорогу тяжам на территорию базы.

Рванувшие следом за техникой стихийников, «Мавры» вылетели на открытую местность, спустя секунду после взрыва. Но вместо лёгкой прогулки по развороченным руинам снесённого рубежа обороны, нарвались на слаженный огонь так и не подавленных турелей, и вынуждены были притормозить. Тут никакая личная храбрость не поможет. Умом пилот, может, и понимает, что полосующие пространство перед ним очередями, спарки не могут нанести серьёзного урона рунированной броне секстапода, но давление на психику всё равно заставляет его пытаться уклониться от огня противника, а значит, скорость движения замедляется. И именно этого момента дожидались бойцы второй секции охранного отряда Толстого. Дружно рявкнула куцая батарея РСЗО, дрожащий от рёва стартовавших ракет, воздух над базой заволокло облаком плотного дыма, и только-только вытянувшихся на полонину тяжей накрыло добрым десятком взрывов. И без того замешкавшиеся, «Мавры» вынуждены были броситься врассыпную, одновременно укрываясь неожиданно мощными пузырями активной защиты, напрочь лишившими нас возможности дистанционного подрыва установленных в их кабинах мин. Зато, этим ходом тяжи дали нашей тройке время на сближение. Ведь палить из орудий, находясь в таком коконе – бессмысленно. Он двухсторонний!

Всё получилось даже лучше, чем мы могли рассчитывать, и сёстрам не пришлось задействовать свои самые мощные техники, чтобы подойти вплотную к польским тяжам. Спасибо бойцам Толстого!

Низко загудели извлечённые из ножен, тяжёлые и массивные, гротескно выглядящие рунированные клинки, и принялись за работу, для которой, собственно, и были предназначены «Визели». Лёгкие тактики не могут посостязаться со своими тяжёлыми «собратьями» в огневой мощи. Куда там лёгкому экзоскелету до секстапода, способного тащить на себе даже пушку! Но вот на ближней дистанции, ситуация меняется кардинально. И уже тяжёлый и неповоротливый ТТК ничего не может противопоставить вёрткому младшему «родственнику», чей напитанный до предела энергией клинок, светящийся от активированных рунных цепочек, рвёт хвалёную броню тяжей, словно бумагу.

Так вышло и на этот раз. Пусть реального опыта подобных столкновений у нас с девчонками не было, но занятия на тренажёрах и обучение у опытных бойцов-наёмников не прошли даром, да и помощь наших «ракетчиков» сняла львиную долю сложностей… в результате, мы успели вынести к чертям четыре «Мавра», прежде чем на защиту их удирающих собратьев встали те самые стихийники, оказавшиеся воями Тверди, как, собственно, и предположил умник Евтихова, ознакомившись с результатами нашей ночной вылазки.

Казалось бы, три воя против двух гридней… расклад не в пользу поляков. Но они оказались хорошо сыгранной командой, и, поначалу, чуть не закопали нашу тройку, в прямом смысле этого слова. Впрочем, первый их удар мы пережили благодаря тому, что мне удалось вовремя утянуть увлёкшихся девчонок «окном» всё в ту же траншею, что вывела нас с территории базы. А потом… потом Мила с Линой показали, чего стоит гридень Пламени в бою, и почему фамилию Громовых на том берегу Одры до сих пор произносят шёпотом и с оглядкой.

Когда от близняшек повеяло мощным давлением Эфира, я насторожился. Когда от них пошла волна весёлой, совершенно безбашенной, напоенной азартом и предвкушением боя, яростью, я чуть не перекрестился. А через миг, на поле перед нами рухнуло море огня. Но ещё до того, как первые языки пламени коснулись земли, седая, перезимовавшая трава полонины осыпалась невесомым пеплом, и тут же взметнулась вверх, поднятая волной белёсого пара, с шипением вырывавшегося из-под спекающейся чёрной коркой земли. Доля секунды тишины, и воздух наполнился чудовищным рёвом жаркого, изжёлта-белого, слепящего пламени, сквозь который мне едва удалось расслышать взрывы нескольких мин-«кротов».