Текст книги "Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира"

Автор книги: Анри Пирен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

3. Искусство

Вторжения германцев не нарушили сколь-нибудь чувствительным образом развитие искусства в Средиземноморье. В искусстве влияние Востока не только сохранилось, но становилось все более и более преобладающим. Влияние культурных традиций Персии, Сирии и Египта становилось все более довлеющим по всей территории империи, в том числе и той, которая была занята варварами.

Это была своего рода антиэллинистская тенденция в искусстве, реакция на длительное преобладание древних античных традиций; ее можно сравнить с имевшим место в более позднее время всплеском романтизма как реакции на длительное преобладание классического искусства. В изобразительном искусстве это нашло выражение в более изящном, изысканном и утонченном представлении объекта, более частом использовании в качестве объекта животных, изображаемых в оригинальной форме, тяге к тонкому и необычному украшению объектов, в том числе скульптурных и архитектурных, а также к полному использованию всей цветовой палитры и игры цветовых оттенков.

Восточное влияние на Западе становилось все ощутимее, и Запад не мог ничего этому противопоставить. Этот процесс только усиливался по мере активизации торговых связей западной части империи с Сирией, Египтом и Константинополем. Именно те сирийские торговцы, которые специализировались на предметах роскоши, распространяли на Западе изделия с Востока из золота, а также из слоновой кости начиная с III в. Причем эти изделия доставлялись в самые отдаленные районы империи, в частности и на Британские острова.

Рост восточного влияния наблюдался и в церковной жизни; отражением этого был, в частности, рост монашества. А на Западе с церкви всегда брали пример – соответственно, восточное влияние преобладало и в других областях жизни, в том числе и в искусстве. В этом смысле германские вторжения ничего не изменили – «ветер с Востока» ничуть не ослабел [145]145
  Некоторые исследователи наглядно продемонстрировали следующее: то, что мы называем меровингским искусством, на самом деле является лишь европейской разновидностью сарматского искусства, зародившегося в Центральной и Средней Азии.


[Закрыть].

Более того, можно сказать, что вторжения содействовали росту восточного культурного влияния, поскольку германцы, и более всего готы, во время пребывания на просторах Русской (Восточно-Европейской) равнины испытали на себе очень сильное восточное культурное влияние, которое достигло их через Черное море. Если посмотреть на их броши, воротники и другие детали одежды, кольца и золотые украшения, выполненные в технике клуазоне (перегородчатая эмаль), то сразу можно обнаружить влияние на эти изделия сарматского и персидского декоративного искусства вкупе с ярко выраженной культурой производства утвари времен бронзового века. Таким образом, германцы были носителями искусства, которое римляне называли варварским или скифским и которое было распространено в западных районах империи еще до германских вторжений. В частности, это подтверждается обнаруженными изделиями одного мастера из Лиона, который был уроженцем Комагены, расположенной в Малой Азии.

Местные мастера выполняли изделия очень искусно и в оригинальной манере. Однако зададимся вопросом: а были ли среди этих мастеров сами германцы? Из бургундских законов мы узнаем о наличии среди рабов золотых дел мастеров, в обязанности которых входило изготовление украшений для воинов и женщин; вне всякого сомнения, сначала этими рабами были греки, а затем римляне. И именно они распространили это искусство внутри империи во время вторжений; оно процветало и у вестготов, и у вандалов, и у бургундов [146]146
  Что касается вестготов, то, по мнению Д. Мартинеса, в развитии их искусства можно выделить три периода: готский – до 500 г.; вестготский – до 600 г., а затем уже византийский. Во время последнего периода германские культурные традиции растворились в местных и средиземноморских традициях культуры и искусства.


[Закрыть].

По мере популяризации античных традиций варварское искусство постепенно отступало. Короли и крупные землевладельцы хотели чего-то лучшего, и они не могли себе представить, что может быть лучше, чем произведения искусства Римской империи. Хильперих показывал Григорию Турскому великолепные изделия из золота, подаренные ему римским императором, подчеркивая при этом, что у него есть золотое блюдо, выполненное по его заказу в Константинополе, и что он заказал еще «в честь славного франкского племени». Как отмечает Г. Цейс, характерная для германцев техника украшения мотивами животных исчезла очень рано и к VI в. чисто германская составляющая в вестготском искусстве была полностью исчерпана.

Обосновавшись в Романии, германцы, в отличие от ирландцев и англосаксов, не привнесли в ее культурную жизнь какие-то национальные самобытные традиции своего искусства. А у ирландцев и англосаксов, в отсутствие римского влияния, искусство сохранило национальные самобытные черты; то же самое можно сказать о законодательстве и общественных институтах. Однако британское влияние распространилось на Галлию значительно позднее: лишь в VII в. сюда проникли ростки ирландского искусства, а в VIII в. – творчество англосаксов [147]147
  По моему мнению, Брейе не прав, когда утверждает, что искусство и меровингской Галлии, и вестготской Испании, и остготской Италии, и лангобардов, и англосаксов, а также Скандинавских стран представляет собой единое культурное целое.


[Закрыть].

Сохранилось несколько прекрасных, искусно выполненных образцов варварского искусства, которое, однако, значительно уступало сарматскому, на чьей основе оно и возникло. Это доспехи Теодориха, экземпляр Евангелия, специально сделанный для Теоделинды, и алтарь в соборе Монцы, где он молился, а также короны Гварразара. В то же время трудно поверить, что упомянутые произведения искусства были выполнены варварами. Ригль и Цейс признают, что короны, судя по всему, были изготовлены римскими мастерами. Св. Элио, создавший целый ряд произведений искусства, был галло-римлянином. В подобных случаях мы не можем говорить о чисто германском искусстве; это, скорее, образцы восточного искусства.

О влиянии восточного искусства говорит тот факт, что изделия, выполненные из золота и слоновой кости, оптом завозились на Запад из Византии, Сирии и Египта. Как отмечает Доусон, ирано-готское искусство, которое привнесли с собой варвары, уже с середины VI в. во Франции, а в более южных районах и еще раньше, уступило место сирийскому и византийскому искусству, которое распространялось по всему бассейну Средиземноморья [148]148
  В своем исследовании Мишель рассказывает о множестве надгробных памятников и гробниц, возведенных в Галлии, которые являются типичными образцами сирийского искусства; из них особо выделяется гробница Боэция, епископа Карпентры.


[Закрыть].

А один скандинавский исследователь указывает на явное влияние восточных мотивов на германское искусство англосаксов.

Культурное влияние Персии было представлено завозимыми на Запад персидскими коврами, которые достигли даже центральных районов Галлии [149]149
  Сидоний Аполлинарий отмечает, что персидские ковры были широко распространены в Оверни.


[Закрыть].

Влияние коптской культуры Египта представлено главным образом изделиями из слоновой кости, выполненными в Александрии, а также текстильными товарами. Следует помнить, что, когда св. Гоноратий основал монастырь в Лерине в 410 г., монахи из Египта приехали и обосновались там.

Короче говоря, чисто восточное искусство, пришедшее на Запад по Средиземному морю, наложилось на варварское искусство, которое также в своей основе было восточным, и в этом взаимопроникновении и взаимодействии пришедшее с юга восточное искусство играло преобладающую роль, поскольку техника исполнения его изделий была более высокой.

Искусство Востока повсеместно заняло прочные позиции в Галлии, Италии, Африке и Испании. Оно являлось своего рода печатью, которую Византия поставила на культурную жизнь Запада.

Как считает Е. Бабелон, гробница Хильпериха была возведена византийскими мастерами, обосновавшимися в Галлии. Именно они создавали наиболее замечательные произведения искусства, а изделия их безыскусных учеников-варваров обычно были более грубыми. Л. Шмидт пришел к заключению, что образцы варварского искусства того времени были выполнены рабами из галло-римлян в германском, а значит, в восточном стиле [150]150
  Об этом имеется упоминание в своде законов бургундов.


[Закрыть].

Влияние Востока наблюдалось во всех видах декоративного искусства, а также в работе золотых дел мастеров. Изумительные ткани, предложенные Дагобертом монастырю Сен-Дени, были выделаны на Востоке. Папа Адриан (был папой с 772 по 795 г.) направил в базилики Рима («базилика» по-гречески и на латыни означает «царский дом»; представляет собой здание прямоугольной формы, разделенное колоннадами на несколько продольных отсеков – нефов; в форме базилики были выполнены многие христианские храмы) не менее 903 искусно выделанных и украшенных драгоценностями тканей. Эти шелковые ткани, будь они из Константинополя или из какого-то другого места, были вытканы и украшены в персидской технике ткачества [151]151
  Образцы этих тканей сохранились в церковных сокровищницах; в частности в храмах Санса.


[Закрыть].

Влияние искусства Востока мы наблюдаем и в украшении рукописей. В вестготском Галлоне экземпляр Священного Писания был разрисован попугаями, павлинами, мифическими существами – грифонами, львами и змеями, – что ясно свидетельствовало о том, в какой культурной традиции выполнена эта работа. Наблюдалось также и влияние армянского искусства.

Рукописи, распространяемые в VII в. ирландцами, наоборот, были украшены в национальных традициях, а также в традициях варварского искусства. Мы наблюдаем здесь смешение доисторических мотивов, оттененных местным колоритом, и восточных мотивов, безусловно позаимствованных из искусства Галлии.

В значительной степени подобным же образом развивалось и искусство мозаики. Мифологические и христианские сюжеты, используемые в галло-римский период, сменились лиственным орнаментом и изображением животных; прекрасным примером подобного стиля являются сохранившиеся образцы сирийской и африканской мозаики V в. В храме Св. Хрисогона Трастеверского в Риме пол выложен мозаикой, являющейся «современницей» восстановления на папском престоле Григория III в 731 г.; рисунок представляет собой чередующиеся изображения медальонов с орлами и драконами посреди орнамента из листьев и роз. Аналогичным образом, фрагменты мозаики в храме Св. Генезия в Тьере, возведенном в 575 г. епископом Клермона св. Авитом, напоминают нам фантазии, навеянные персидскими мотивами. Как пишет Григорий Турский, «ничто лучше не передает то влияние, которое оказала культура Востока на меровингскую Галлию, чем этот небольшой памятник искусства не более метра в длину».

Такая же тенденция, судя по всему, наблюдалась и в орнаментальной живописи. Как отмечает Григорий Турский, Гондовальд увлекался живописью и проявил себя как живописец, специализировавшийся на расписывании домов. Из этого описания мы узнаем, что частные дома расписывались яркими узорами и, вне всякого сомнения, в восточном стиле, в том же, в котором выполнялись и разукрашивались восточные ткани.

Храмы украшались с использованием всей цветовой палитры, причем большое значение имело изображение человека, и именно подобное изображение встречалось наиболее часто, как, в частности, на мозаике в храме Сан-Витале в Равенне. Папа Григорий Великий упрекнул епископа Марселя Серения в том, что тот уничтожил росписи в храме, поскольку, как объяснил папа, они служили для людей путеводителем веры [152]152
  В Житии св. Дидье из Каора говорится, что по инициативе этого святого был возведен и украшен целый ряд храмов.


[Закрыть].

Не следует считать, что в VI и VII вв. не наблюдалось активного развития искусства. Строительство объектов архитектуры шло повсеместно. Достаточно вспомнить такие важнейшие памятники архитектурного искусства, как храм Сан-Витале в Равенне. Все здания того периода возводились с присущими византийской традиции блеском и роскошью. В Клермоне епископ возвел храм, облицованный мрамором, в котором было 42 окна и 70 колонн.

Фортунат описывает храм в Сен-Жермене, построенный в 537 г.; в нем были мраморные колонны и окна с цветным стеклом, а в Житии Дроктовея говорится о мозаике и росписи в этом храме, а также о позолоченных пластинах, которыми был украшен купол.

Леонтиний из Бордо около 550 г. построил девять храмов. Сидоний Аполлинарий в конце V в., в разгар германских вторжений, выражал сожаление в связи с тем, что практически ничего не делается для сохранения древних храмов. Однако, когда все успокоилось, потерянное время было с лихвой компенсировано. Повсюду восстанавливались старые и возводились новые храмы, что, помимо прочего, говорило о соответствующем уровне благосостояния. Никеций из Трира, Вилик из Меца и Карентин из Кельна возводили и украшали храмы [153]153
  Агриций из Вердена приводит следующие строки Фортуната: «Украшаются древние храмы и возводятся новые по благодати Господа; смиренно возводим пред тобой твои земные обители».


[Закрыть].

Епископ Майнца построил храм Св. Георгия и купель для крещения в Ксантене. Дидье из Каора с 630 по 655 г. построил ряд храмов в городе и окрестностях, а также монастырь. К этому можно добавить храмы, возведенные Агриколой в Шалоне и Далмацием в Родезе. Несколько мастеров-зодчих было вызвано из Италии. Нам известно, что епископ Никеций направил людей за итальянскими умельцами, чтобы привезти их в Трир [154]154
  Скорее всего, это были зодчие из Милана.


[Закрыть]. Однако среди зодчих были также и варвары [155]155
  Это предположение совпадает с тем, что написано в Житии св. Дидье из Каора, где упоминается строительство христианского храма в форме базилики. В этой же работе рассказывается, как св. Дидье возвел стены вокруг Каора: «Возведены стены, представляющие собой четырехугольный каменный монолит».


[Закрыть].

Купель для крещения, изготовленная в Пуатье, дает представление о работе местных мастеров; мы можем убедиться, что они также находились под влиянием культурных традиций Востока [156]156
  М. Пуиг и У. Кадафалк приводят в качестве примера в этой связи собор в Эгаре (ныне Тарраса, Каталония); он возведен в архитектурных традициях Малой Азии и Египта.


[Закрыть].

Короче говоря, из того, что нам известно о развитии всех видов искусства того времени, можно согласиться с оценкой Брейе, что произведения того периода представляли собой «западное искусство, лишенное какого-либо влияния классических традиций». Однако он ошибается, когда утверждает, что это искусство развивалось бы в том же направлении, что и арабское, если бы не Возрождение, произошедшее в эпоху Каролингов.

Очевидным является факт, что западное искусство того времени развивалось в том же направлении, что и византийское искусство. Все Средиземноморье следовало примеру Константинополя.

4. Светский характер общества

Существует и еще один очень важный факт, который до сих пор не был достаточно оценен и который решающим образом доказывает, что после германских вторжений общественная жизнь на занятых германцами территориях не изменилась; таким фактом является сохранение светского характера общества. С каким бы уважением люди ни относились к церкви и каким бы влиянием и авторитетом в обществе она ни пользовалась, церковь не стала составной частью государства. Вся полнота политической власти была в руках короля, как до этого в руках императора, и эта власть носила полностью светский характер. Вступление короля на престол не сопровождалось никакой религиозной церемонией; исключение составили лишь вестготы начиная с конца VII в. В королевских указах никогда не присутствовала фраза «Мы, Божьей милостью». Среди официальных лиц, входивших в королевское окружение, не было священнослужителей. Все официальные лица, помощники и советники короля были мирянами. Именно эти лица руководили церковью: они назначали епископов, созывали церковные соборы, а порой и принимали участие в их работе. В этом смысле наблюдается разительный контраст системы государственного управления, которая существовала тогда, с той, которая появилась в VIII в. [157]157
  В рассматриваемый нами период никто не мог стать священнослужителем без согласия короля или графа округа.


[Закрыть]

Школа, как и прежде существовавшая при королевском дворе, не имела ничего общего с той школой, которая появилась позже при дворе Карла Великого. Церкви дозволялось на добровольной основе выполнять некоторые общественные функции, но в то же время государство официально церкви никаких подобных функций от себя не делегировало, оставляя за собой государственное управление в полном объеме. Юрисдикция церкви признавалась лишь в вопросах правил поведения; здесь первое и последнее слово было за ней. Церковь облагалась налогами. Государство охраняло и защищало церковь, но не допускало того, чтобы попасть в подчиненное положение по отношению к ней. И следует отметить, что церковь была благодарна власти за защиту и поддержку; в ответ она всегда сохраняла верность королю. Даже когда короли были арианами, церковь никогда не выступала против них.

Это объясняется тем, что общество еще не попало в зависимость от церкви в аспекте общественной жизни; общество выдвигало мирян на государственные должности для выполнения функций государственного управления.

Сенаторская крупноземельная аристократия, представители которой получили образование в школах грамматики и риторики, представляла тот общественный класс, из которого выдвигались претенденты на важные государственные должности. Достаточно вспомнить уже упоминавшихся Кассиодора и Боэция. Подобное положение сохранилось и после них, несмотря на известный упадок культуры. В королевском окружении, даже и в эпоху Меровингов, никогда не было недостатка в культурных и образованных людях. Из свидетельств Григория Турского нам известно, что все дети королей приобщались к письменной культуре того времени, к изучению литературы и словесности; они изучали, в частности, правописание, грамматику, филологию и литературную критику. Это особенно активно практиковалось в королевствах ост– и вестготов. Пышный и высокопарный стиль официальных писем, направляемых из королевской канцелярии эпохи Меровингов римскому императору, свидетельствует о том, что даже во время правления Брунгильды государственные должности занимали культурные и образованные люди. И несомненно, эти государственные служащие были мирянами, поскольку в королевскую канцелярию, по примеру императорской канцелярии, брали на службу только мирян [158]158
  Как считает Ф. Лот, в то время получить хорошее образование можно было лишь с помощью частных учителей.


[Закрыть].

Можно привести и множество других примеров. Асте-риол и Секундин, пользовавшиеся особым доверием и расположением Теодеберта I, были знатоками риторики и грамматики. Другой приближенный этого же короля, Парфений, был руководителем королевской канцелярии и главным советником в статусе патриция; он отправился в Рим, чтобы завершить образование в области письма и словесности [159]159
  Именно Парфений был убит жителями Трира, возмущенными невыносимым бременем налогов, которыми они были обложены по инициативе Парфения.


[Закрыть]. Однако люди, занимавшие ответственные государственные посты, обладали знаниями не только в области грамматики и риторики [160]160
  Личный секретарь Сигиберта II, как отмечают, «не только преуспел в учении о словесности и применении его в обиходе, но столь же хорошо изучил указы и распоряжения императора Феодосия».


[Закрыть].

Дидье из Каора, бывший королевским казначеем при Хлотаре II (правившем с 613 по 629 или 630 г.), изучал галльское красноречие и римское право. В VII в. многие официальные лица из королевского окружения были гораздо более образованными и культурными, чем можно было бы предположить.

Что же касается вестготов, то достаточно почитать их законы, отличающиеся, с одной стороны, по форме, многословием и риторическими изысками, а с другой – по содержанию, точными и емкими предписаниями, касающимися тех или иных сторон общественной жизни, чтобы прийти к выводу о том, что государственные служащие обладали не только знаниями в области грамматики и словесности, но также хорошими практическими навыками и пониманием того, как обстоят дела в государстве.

Таким образом, короли управляли при помощи людей, которые были носителями римских традиций в области как образования, так и политической жизни. Но самое главное заключается в том, что государственные служащие, которым было доверено государственное управление, были образованными и учеными людьми. Следует, правда, отметить, что иначе и быть не могло.

Ведь для того, чтобы нормально функционировала римская система управления, которую хотели сохранить, нужны были образованные и знающие государственные служащие. А как иначе можно было вводить налоги и точно контролировать их сбор, вести учет имевшихся земель и хранить эти данные в систематизированном виде, а также разобраться в том потоке документов, который исходил из королевской канцелярии? То же можно сказать и о мелких государственных служащих: как можно вести учет уплаты рыночной пошлины, если человек не умеет читать и писать? Это же справедливо и для тех, кто вел учет документов по городскому управлению, хранившихся в канцелярии городской управы.

Помимо этого, римское право – точнее сказать, романизированное право, то есть римское право в том виде, в каком его восприняли германцы, – с его письменной процедурой, ведением письменного учета судебных решений, договоров и завещаний, требовало наличия многочисленных писарей-секретарей по всей стране. Именно для них писал Маркульф. Подавляющее большинство этих писарей-секретарей были мирянами, хотя встречались священнослужители, о чем мы находим упоминание в городских уложениях (уставах) – правилах, как жить и работать в городе, – составленных в Бурже и Анжере [161]161
  Как считает Брюннер, городской устав Бурже был написан писцом одной из городских курий. Судя по всему, правила из этого устава вступали в действие по частям начиная с VII в. Аналогичные правила в Бурже вступили в силу в VIII в.


[Закрыть].

Естественно, существовали учебные заведения для обучения этих государственных служащих; этому вопросу посвящена одна из моих работ. Такие учебные заведения сохранились даже у лангобардов.

Среди вестготов было столь много людей, умеющих читать и писать, что король установил цену за экземпляр сборника ветсготских законов, по которой эти сборники следовало продавать. Таким образом, умение читать и писать было общим правилом среди тех, кто в той или иной степени был связан с государственным управлением.

Экономическая необходимость требовала наличия определенного уровня грамотности и у торговцев. Класс профессиональных торговцев, перевозивших товары на большие расстояния, не мог бы выполнять свою работу, не обладая минимально необходимым для этого уровнем грамотности. Более того, благодаря Цезарию из Арля нам известно, что у торговцев были культурные и образованные помощники.

В эпоху Меровингов письмо было необходимо для нормального развития общества. Этим объясняется сохранение римской письменности во всех варварских королевствах, возникших на территории Западной Римской империи. Римское письмо сохранилось в виде скорописи (курсива), которой стали писать начиная с V в.; это было деловое письмо, а не каллиграфия. Именно от него произошли меровингская, вестготская и лангобардская письменность, которые еще недавно называли национальным письмом или национальной письменностью, что неверно, поскольку, строго говоря, речь шла о вариации римского письма, увековеченного государственными служащими, сотрудниками различных органов управления и торговцами.

Письмо курсивом вполне подходило для живого, но находящегося в упадке языка, которым пользовались в то время. В повседневной жизни латынь была еще более искажена и огрублена, чем в литературе и письменном творчестве; это был язык, изобилующий грамматическими неточностями и ошибками, не признававший четких грамматических правил, – но при всем при том это была латынь. Ученые назвали этот язык «народной латынью», или «вульгарной латынью». Но именно этот язык получил всеобщую поддержку и активно использовался, особенно в Галлии, поскольку это был действительно народный язык, на котором говорили все. Поэтому в органах управления последовали народному примеру. Именно эта латынь преподавалась в небольших школах. Нет ни одного письменного источника, упоминающего о том, как это мы видим в ряде документов, относящихся к VIII в., что в храме прихожане не понимали того, что говорил священник. В данном случае мы опять имеем дело, так сказать, с варваризацией латыни. Но в этой варваризации не было ничего германского. Латынь как язык выжила. И именно этот язык обеспечил целостность Романии до VIII в. включительно.