Текст книги "Психотерапевт Его Величества (СИ)"

Автор книги: Анна Яновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Падаю на кровать и понимаю, что это бесценный дар – вот так улизнуть от толпы в тишину и одиночество, чтобы восстановить душевное равновесие и вновь идти, высоко задрав голову. А еще съесть пироженки, не боясь запачкать подбородок. Я не понимаю, как это кремовое великолепие можно эстетично есть! Только провокационно слизывать.

Так и проходит весь вечер – путешествую из зала в зал, где-то просто общаюсь, где-то завлекаю в новую игру. Потом сбегаю к себе, отдышаться. К Сейшею больше не заглядываю, незачем. К часу ночи народ начинает расходиться. Сначала пустеет общий зал, затем игровые комнаты. К трем уходят даже особо важные гости, официанты уносят тарелки в гигантскую хранилку, ведущие упаковывают игры, записывают результаты в таблицы. Все уставшие и помятые, но довольные – вечер прошел без значительных инцидентов, это прекрасно. Все, можно ехать домой.

Глава 25

Ночью мне снится какой-то кошмар. Незнакомые улицы возможно Джарала. Сумерки. Еще не темно, но невероятно тоскливо от серого света, серых домов, серых деревьев. Мне то ли голодно, то ли тошнит… В районе солнечного сплетения рождается гулкая сосущая пустота, она поглощает мою душу изнутри, выходит за границы тела и растворяет кожу. Все тлен… В этом стылом и промозглом месте никогда и ничего не происходит. Я обречена вечно маяться неопределенностью и вязким ощущением своей ничтожности… Существование бессмысленно… И вдруг, ярким наслаждением вспыхивает мысль, что нужно умереть! Смерть наполнит меня смыслом, сделает живой. Я снова смогу чувствовать. Я должна умереть.

С этой мыслью я просыпаюсь.

Из окна второго этажа не выбросишься. Откусить себе язык и захлебнуться кровью? Попробовала – больно. Останавливать себе сердце в лучших традициях проваленных спецагентов я не умею. Застрелиться не могу, пистолета нет, только шокер. За ядом надо в аптеку ехать, адреса не знаю. Повеситься? Мысль о веревке на моей шее настолько сильно пугает, что сознание проясняется. А ЗАЧЕМ мне умирать? Меня прошибает холодный пот. Ничего себе сон! Эк меня проняло. Нервно хихикаю и жалею свой укушенный язык. Да уж, приснится же такое… Дома со мной тоже случались чересчур живые сны. Однажды я встала в полной уверенности, что на экзамен уже сходила, билет был по гуморальной регуляции, я блестяще ответила и удовлетворенно наблюдала, как наш вредный преподаватель вырисовывает «отлично» в зачетке. Проснулась в отличном настроении, планировала, как с подружками отмечу успешную сдачу, пока не наткнулась взглядом на абсолютно сухие сапоги, хотя за окном самая мерзкая разновидность оттепели, вернуться домой с сухими колготками по ледяной жидкой каше не представлялось возможным. Ну вот тогда до меня и дошло, что из дома я сегодня еще не выходила. Еле успела к концу экзамена, билет достался совершенно другой, и в зачетке значилась твердая четверка… Все-таки вариант сна мне понравился больше, да и ноги остались бы в тепле.

С ностальгией вспоминаю веселые студенческие времена. Насколько же все было проще! С будущим мужем только-только все начиналось, мы были свободны, безденежны и совершенно счастливы. Когда я потеряла эту веселую уверенность, что все будет хорошо? Когда из смешливой девчонки, способной по первому сигналу подорваться в недельный поход по горам, превратилась в озабоченную грузом ответственности женщину, досконально знающую свои планы на завтра, не выходящую из дома без шокера и запасных теплых носочков? Что-то мы теряем, взрослея… Я пытаюсь достучаться до той себя, выбирая профессию, связанную с игрушечками, развлекая настольными играми друзей и случайных знакомых. Но это не возвращает того состояния души, той беззаботности и легкости, которая была в студенчестве. Теперь организация игр требует от меня подготовки, я все время беспокоюсь и тревожусь о том, как все пройдет, стремлюсь заранее предусмотреть все возможные варианты событий… Перемещаясь в этот мир я взяла с собой палатку, хотя меня предупредили, что будет дом… Перестраховщица… Постоянный контроль – это стало моей сутью. Только мой последний жизненный опыт несколько выбивается из привычной схемы. Я окунулась в отношения, не думая о последствиях. В этом-то мире можно, никто не осудит, дочка не узнает. Это был прекрасный порыв, почти не окрашенный тревогой… И получила по носу. Но, если быть с собой до конца откровенной, я все равно рада, что это было. Есть же у нас поговорка, лучше жалеть том, что сделал, чем о том, что не сделал… И все, что нас не убивает, делает нас сильнее… или инвалидами.

Сегодня игр в клубе нет, у ребят выходной после ударной смены. Но мне на месте не сидится, я договариваюсь о занятии с целителем, которого рекомендовала Тиана.

Загородный особняк лорда Джороха вписывается в рукотворную лесную поляну. Кэш тормозит возле ворот, я быстрым шагом иду по тропинке, но все равно успеваю оценить свежесть прозрачного лесного воздуха и удивительный покой этого места. На входе меня встречает высокий и бодрый старикан с ясными серыми глазами. Прищуривается, пока я разуваюсь, сканирует мои способности, полагаю. Удивленно хмыкает, провожает меня в кабинет на первом этаже.

– Пойдем, Ася, поговорим для начала. Ты училась целительству?

– Нет. Наверное, вы знаете, я из другого мира, у нас нет магии. Но я помогаю людям решать их душевные проблемы. Не уверена, что это связано.

– Угу. И чего же ты хочешь?

Хороший вопрос.

– Я хочу знать, есть ли у меня способности, и если есть, можно ли их как-то развить. Не знаю, сколько времени еще пробуду в этом мире, но готова заниматься так много, как потребуется.

– Для чего? Какая конечная цель? Получить сертификат, принимать пациентов? Или подлечивать родственников в меру своих куцых знаний, вместо того чтобы отправить их к нормальному специалисту?

В его словах наезд, но я не обижаюсь. Если бы ко мне пришел первокурсник с просьбой научить серьезным техникам, я бы тоже проявила скепсис – сначала нужны основы, потом уже глубина. Недоучки опасны. Особенно недоучки с энтузиазмом.

– Хотя бы диагностировать. Когда я вернусь домой… У нас нет магии, не уверена, что способности сохранятся, но если я смогу видеть болезнь на ранней стадии… Да, я буду применять это на родственниках. Потому что в моем мире ранняя и точная диагностика – это единственный шанс не умереть в семьдесят лет. Лечат уж пусть специалисты, мне своей профессии хватает.

Пока говорю, старик задумчиво меня рассматривает.

– Так. Пятьдесят за консультацию учителя. Еще двести за лечение. У тебя самой склонность к мигреням и обморокам из-за нарушенного кровоснабжения мозга и абсолютно загаженные легкие. Про зубы просто молчу. Чем ты дышала все это время? Каменной пылью?

– Мой мир… Там не очень хорошая экологическая обстановка.

Целитель недовольно поджимает губы, потом достает из стола светло-серую тряпочку и ведет меня в соседнюю комнату – она совершенно пустая, без окон и полностью деревянная, чем сильно напоминает сауну.

– Когда смотришь, все ненатуральные материалы и железо мешают. Или раздевай людей совсем, или кутай в натуральную ткань, чтобы не стеснялись и не зажимались. И сама должна быть в хлопке без красителей. Видела форменную одежду в больнице? Вот в такой же.

Молчу, что не видела, – потом зайду, если это важно.

– Убирай свои амулеты, переодевайся, – и выходит. Возвращается в тканевых некрашеных штанах на тесемочках и свободной рубахе. Я уже в выданной ночнушке до колен и босиком. Пол теплый, сходство с сауной усиливается. Свою одежду оставляю на кресле в коридоре.

Джорох еще раз сканирует меня, потом воссоздает рядом голограмму – мои очертания тела, но прозрачные, заполнены мельтешащими пятнами и нитями. Некоторые цветные части напоминают очертаниями внутренние органы, но при этом все двигается, бесконечно перетекает одно в другое и пульсирует, мешая пониманию. Лорд тыкает сухим длинным пальцем в фантом куда-то в область сердца. Почти все системы организма гаснут, остается только дыхательная. Сразу бросается в глаза неравномерный цвет легких.

– Вот, видишь? Опиши.

– Грязный налет серого цвета в нижней части легкого переходит в темно-болотный. Обладает неприятным, тухлым запахом… Кажется, что он липкий.

– Да. Видишь. Когда вырвет – делай это на пол.

После чего целитель подходит ближе и совершает какие-то манипуляции в области моей грудной клетки и спины, не прикасаясь руками. Мне немного больно, и действительно появляется ощущение тошноты. Свои действия лорд комментирует:

– Лучше всего выводить через естественные отверстия тела. В данном случае через рот пойдет. Но можно и через кожу, только ее потом отдельно чистить. Открой рот и дыши.

Боль в груди усиливается, глубокие вдохи делать не получается. Делаю широкий язык и вспоминаю, что так дышал пес моих родителей после длительных забегов. Рвота заставляет согнуться, подчиниться спазмам диафрагмы. На этом движении из глотки вылетает густо-черный и довольно маленький шарик какой-то липкой дряни. Его Джорох сжигает в воздухе, включает очистку пола, в комнате не остается даже запаха. Протягивает мне стакан воды.

– Маленькими глоточками. Самое неприятное позади, теперь нужно помочь восстановиться легочной ткани – она вся была пропитана тяжелыми синтетическими соединениями.

Пока он говорит, боль за ребрами стихает, зато сильно кружится голова от возможности действительно вдохнуть полной грудью. Сажусь на чистый и теплый пол, опираюсь руками для устойчивости. Вот так. Поднимаю глаза на целителя.

– Спасибо. Я чувствую разницу. И вижу.

На голограмме больше нет налета. Розовато-белые чистые легкие медленно и ритмично гоняют воздух. Это нужно было сделать в первый же день приезда. Только как мне теперь возвращаться в свой мир, пропитанный химией и пылью? Можно, конечно, переехать за город… Но клиенты… Пока я размышляю, лорд колдует над моим затылком и шеей, иногда поворачивая голову сухими ладонями под нужным углом. Еще через десять минут меня направляют в душевую кабинку за углом, велят переодеться в чистые штаны и рубаху, как у учителя, и возвращаться обратно в деревянную комнату. Моего лекаря тоже ждут водные процедуры и переодевание. Похоже, это обязательный ритуал. Устраиваюсь на полу скрестив ноги, настроение, как и самочувствие, просто отличное. Что там у меня осталось невылеченным? Зубы? Потом займусь этим вопросом, сейчас важно согласие именно на обучение. Стоматолога я смогу и другого найти, деньги скоро будут. Кстати, здесь есть специализации, или все врачи лечат все болезни?

– Ладно, теперь я могу на тебя без содрогания смотреть. Диагностировать, значит… Видишь ли, мало просто видеть больные места. Нужно понимать, что это означает. А для этого тебе придется выучить всю анатомию от и до. Потом изучить влияние одних систем организма на другие. Ну потом уже и про болезни можем поговорить… их тоже немало, как ты догадываешься. Сдашь мне эти экзамены, научишься диагностировать. Сколько ты готова потратить на это времени? Наши студенты, которые хорошо умеют видеть тонкие энергетические потоки и контролируют свою магию с детства, учатся в университете от пяти до двадцати лет в зависимости от способностей. Потом практика в бесплатных городских больницах еще от пяти до двадцати. То есть лучшие из лучших становятся целителями через десять лет. Ты точно этого хочешь?

М-да. Наивно было с моей стороны думать, что я чему-то за пару месяцев смогу научиться. В лучшем случае, запомню названия всех костей в скелете – у медиков вроде бы на это один семестр уходит.

– Лорд Джорох… Вы правы, я не успею. Если бы у меня было время, я бы прошла этот путь целиком. Я люблю учиться! Мое основное образование тоже длится годами, причем момент, когда я скажу «теперь я знаю достаточно» не наступит никогда. Но время… Я не знаю, сколько пробуду здесь – может быть, год, может быть, месяц. Лечить я никого не буду, могу поклясться! Я примерно знаю анатомию, она у нас была два года в институте, печень с почкой не перепутаю. Если бы я только научилась видеть, когда у мамы начнет шалить желудок, и пора ее отправлять на обследование, это уже было бы сверхценно в моем ужасном, неэкологичном, немагическом мире! Знаете, у нас почти никто не доживает до девяноста. Лечить врачи могут. Грубо, с последствиями, разрушая при этом половину здоровых систем, но могут. А вот вовремя заметить болезнь – нет.

Я почти плачу от осознания своего бессилия. Ведь Джорох прав, нельзя плодить недоучек. Морально готова к отказу, но лорд молчит.

– Если бы я лично не видел твои легкие, то не поверил бы. Ты поклянешься, что не станешь зарабатывать этим деньги – ни здесь, ни в своем мире. Выучишь строение тела на уровне первокурсника и сдашь экзамен. Если умеешь учиться и так сильно заинтересована, двух недель тебе хватит. Иначе просто не трать мое и свое время. После этого я буду учить тебя видеть. Только видеть, ничего больше. Раз в неделю, по вечерам. И постарайся на заставлять меня жалеть об этом.

– Спасибо!

Джорох показывает мне несколько упражнений на медитацию, которые помогают правильно настраивать душу и глаза на восприятие, мне они даются довольно легко. Я даже не слышу знакомую присказку про «разбалансированный эмоциональный фон» – видимо, целительство действительно мое призвание, здесь я могу отрешиться от собственного состояния и погрузиться в спокойствие. Мне выдают толстенный учебник, по содержимому которого и предстоит сдавать экзамен через две недели. Расплачиваюсь карточкой и за учебу, и за лечение.

Весь вечер провожу за учебником, продираясь сквозь чужой алфавит, угадывая слова по их написанию и выуживая из памяти значение. Сложно. Медленно. Приходится выписывать на отдельный листочек краткий конспект, заучивать уже его. На голом энтузиазме одолеваю четверть первой главы. Нет, так я за две недели точно не успею, нужно что-то придумать. Нанять школьника какого-нибудь, пусть мне вслух читает, а я запишу, это точно будет быстрее. Решено, завтра у Коллины спрошу, вдруг у них есть бедные студенты, которые не откажутся от лишних денег.

Глава 26

Пока я жду мою сомневающуюся клиентку, сажусь перечитывать записи по прошлой встрече. Марла. Долго не могла выбрать маску, в итоге взяла ближайшую от двери – некрасивого мальчика лет десяти. Ее история: опекающие родители, раннее замужество и такой же заботливый муж. Затем почти подряд смерти всех близких. Остается одна в большом замке, полном слуг. Сталкивается с тем, что не умеет принимать решения, не различает, чего она на самом деле хочет, а чего только думает, что хочет. На первом занятии раскрашивает фигурку человека разными цветами, из этого упражнения понимает, что совершать какие-то действия ей мешает чувство вины. Мы говорим о дозволенных и недозволенных чувствах. Она вспоминает историю, как нарушила материнский запрет, взяв нож и порезавшись. Чрезмерная реакция мамы оказывает слишком сильное влияние на ребенка – больше она никогда и ничего не делает по собственной инициативе. Последняя моя пометка: найти ее взрослую часть, чтобы брала на себя ответственность за свою жизнь.

Марла заходит в кабинет в образе привлекательной дамы, лет пятидесяти на вид. Узнаю эту маску – она есть в стандартном наборе. Более того, образ дополнен несколькими личными деталями: родинка на щеке, глубокие морщинки в уголках глаз, дополнительное украшение в уложенных волосах. Я подчеркнуто внимательно рассматриваю ее внешность, Марла наслаждается моим вниманием.

– Заметили, да? – улыбается гордо. – Сама выбрала!

– Здорово! Это большое достижение. Что вам помогло понять, как вы хотите выглядеть?

– Я сознательно запретила себе передумывать. Как тогда с выбором карандаша. Что первое хочется, то и беру… Иногда это не самый лучший выбор, но мне все равно НАМНОГО легче! А если не могу решить, закрываю глаза и тыкаю наугад. Тоже облегчает жизнь. Вот. Этот образ в примерочной мне понравился и я сразу его надела. А потом решила, что чуть-чуть деталей поможет сделать его личным. Чтобы вы меня узнавали, вдруг кто-то еще уже в нем приходил. И я придумала эту родинку, шрамик на пальце, – тут она переходит на шепот – …и пирсинг в пупке.

Не скрываю улыбку. Да, именно по пирсингу в пупке я узнаю свою клиентку! Меня за телепата держат? Или кто там сквозь одежду может смотреть. Но все равно это значительный прогресс для нее.

– Вы классно придумали. Нашли способ, который помогает вам не тратить свою энергию на сомнения.

– Да. Я еще и на свидании была. Ну как свидании… Один старый друг заходил, попили вина, вспоминали молодость. Мне было приятно. Он занимается выращиванием редких цветов, предлагал научить. Знаете, мне интересно. Я бы попробовала.

Я вижу позитивные изменения. Она уже хоть что-то делает сама, вылезает из своего внутреннего склепа. Но! Запретить себе передумывать – это полумера. Как тогда ясно понимать, чего именно ты хочешь? И нужно не просто соглашаться с чужими предложениями, а осознавать и воплощать в жизнь свои собственные желания. Жизнь без сомнений так же фальшива, как жизнь без проявления инициативы. Так что ей есть куда расти, хотя и промежуточный результат весьма неплох. Это и озвучиваю.

– Вы можете пользоваться «запретом на смену решения» первое время. Просто, чтобы поверить в себя, что вы способны чувствовать свои внутренние импульсы, доверять им. Но потом вам нужно будет стать мягче к себе, разрешить себе сомневаться.

Ее лицо меняется, в нем опять тревога.

– Но я опять увязну!

– Может быть, да, а может, и нет. Попробуем упражнение?

– Да!

– Представьте себе, что ваша личность состоит из нескольких персонажей. Я бы хотела познакомиться с вашей детской частью. Как выглядит ваш внутренний ребенок? Сколько ему лет?

Марла какое-то время смотрит внутрь себя, потом отвечает:

– Это маленькая девочка, ей около четырех лет. Она очень стеснительная. Ей хочется играть, но она не уверена, можно ли ей это делать. В красном сарафане в белый горох, в белых гольфиках и нарядных босоножках. Стоит, смотрит на играющих детей.

– Эта девочка не может вести себя свободно, как другие дети. Почему?

– Потому что это огорчит ее маму. Если она испачкает гольфики.

Да… Чтобы морально отделиться от мамы, надо ее разочаровать, побыть плохой, непослушной девочкой. Но как можно расстроить ту, что уже умерла, и нет ничего дороже ее святого образа? Как можно допустить, чтобы ОНА была недовольна…

– А чего хочет сама девочка?

– Играть в мяч с другими детьми.

– Кто может дать ей такое разрешение?

– Уже никто…

Марла смотрит на меня больными глазами.

– Мне кажется, этого не изменить. Я всегда буду в стороне от жизни.

– Я так не думаю. У вас уже есть знание, чего вы хотите. А раньше даже этого не было…

Есть у меня одна идея. Рисковая. Но если я смогу ее спровоцировать…

– Скажите, что для вас абсолютно недопустимо сделать в моем кабинете?

У клиентки расширяются глаза.

– Да много чего. Залезть на ваш стол, украсть игрушку, лечь на пол… Назвать вас плохим словом, уйти, не заплатив. Мне кажется, это для любого человека невозможно.

Та-а-ак. Прекрасно! Про плату только… Но рискну!

– Делайте.

– Что?

– Начинайте. Считайте, что это ваше личное испытание.

Прилично одетая женщина в возрасте смотрит на меня совершенно дикими глазами, потом выражение лица меняется.

– Вы ужасный психолог, что заставляете меня это делать. Я вас сейчас ненавижу.

После чего встает, подбирает юбку и лезет на мой стол. Я не двигаюсь с места, с удовольствием наблюдая за злой, но полной энергией клиенткой. А она демонстративно топчется по моему столу, прыгает вниз.

– Хорошо. Игрушку брать не разрешаю, платить за встречу тоже обязательно. Есть правила, которые нарушать нельзя. Но остальное только кажется невозможным. Как вы себя чувствуете?

– Мне ужасно стыдно. Я никогда! Никогда так не делала! Это же ужас!

Молча смотрю на нее и жду продолжения.

– Но если честно… это было весело!

– Как там ваша девочка? Все еще жалеет свои белые гольфики?

– Не-е-ет. Она сняла сандалики и в белых носочках топчется по грязи. Ей это нравится. Другие дети тоже пришли к ней, они вместе валяются в грязи. Мама будет жуть как недовольна, но девочка не боится. Знает, что мама покричит и простит…

– Как вы себя чувствуете? Сейчас.

– Странно. Во мне будто фонтан открылся. Так много энергии… Я боюсь с ней не справиться. Я боюсь, что буду делать что-то, что может мне навредить, разрушить меня. Или причинить другим вред.

– Да, у вас действительно много энергии теперь. Но я уверена, что вы сможете направить ее в нужное русло… Ищите свой путь. Прощаемся?

– Да. Спасибо!

И уходит. На всякий случай проверяю, не прихватила ли что-нибудь с собой. А то, когда длительный запрет резко снимается, потом людей заносит. Вроде все на месте. Через час уже новый клиент.