Текст книги "Выбор (СИ)"

Автор книги: Анна Яфор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 21

Рабочий день подошел к концу, и в ординаторской никого не осталось. Дежурный врач находился в другом отделении, все остальные разошлись, а Лиза стояла у окна и никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Чай, который она налила после того, как вернулась от Соболева, давно остыл, но так и остался нетронутым. Рядом на блюдечке лежал бутерброд, который по ее просьбе принес из кафе кто-то из коллег. Она даже не помнила, кого именно попросила об этом. Откусила кусочек и отложила, потому что не только не было аппетита, но и вкуса она практически не различала.

Мысли не давали ни успокоиться, ни сосредоточиться на чем-то другом. Она вообще с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться, но к горлу все равно подступал горьковатый, колючий ком, который мешал нормально дышать. Хотя плакать о том, что сделано, не стоит. Даже если бы ей вдруг предоставился случай начать все сначала, она поступила бы так же. Поэтому не о чем жалеть.

Неожиданная встреча с сестрой разбередила старые раны. Вернулось ощущение потери, с которым Лиза жила прежде почти постоянно и которое лишь относительно недавно начало утихать. Время в самом деле лечило, но лечило слишком медленно, не позволяя забыть, лишь притупляя боль и пряча ее где-то глубоко-глубоко в недрах души. Но ни забыть совсем, ни тем более простить она не могла. Знала, что тем самым усложняет собственную жизнь, но не находила в себе сил, чтобы просто переступить через это.

Уже одно то было хорошо, что она перестала мечтать о мести. Пока воспоминания были свежи, только и думала о том, что расквитается и с сестрой, и с тем негодяем, который оказался тогда на дороге. А потом постепенно поняла, что это ничего не изменит. Ребенка месть не вернет, рассчитывать на то, что ей удастся, наконец, завоевать любовь или хотя бы участие со стороны Валерии тоже не приходилось. Ну и что с того, если она сможет все доказать? Это вряд ли принесет облегчение. А воевать до конца жизни Лиза не хотела. Уж лучше забыть… или сделать вид, что забыла. И жить дальше так, как будто у нее нет никого на целом свете. Надеяться лишь на себя, тогда и обижаться в случае возникающих проблем тоже можно будет только на себя.

Она еще раз прокрутила в голове разговор с Кариной, а потом – с Соболевым. Вспоминала изумленное лицо Павла, когда заговорила о беременности. Что же, его удивление понятно. Ведь мужчина видел в ней свою соперницу, претендентку на ту же самую должность. А разве можно быть беременная заведующая? И уж точно не предполагал, что она может оказаться в числе пациентов еще и с такой деликатной проблемой.

Еще вчера Лиза не собиралась делать ничего подобного. В самом немыслимом сне не смогла бы увидеть, что обращается к Соболеву за помощью, как к врачу. На то было множество причин и, пожалуй, самая главная – ее нездоровая реакция на этого человека. Лиза и так испытывала большие сложности в построении отношений. Руслан – яркий тому пример. Она ошибалась, из раза в раз, и как-то очень тяжело училась на собственных ошибках. А отношения с Павлом стали бы такой ошибкой. Любые отношения. Как с мужчиной и как с врачом. Она вряд ли бы смогла разделить эти две стороны в нем. Каким бы потрясающим специалистом он ни был, он, прежде всего, оставался мужчиной, причем тем мужчиной, на которого у нее не получалось смотреть спокойно. А сознательно искушать себя… к чему?

Но после встречи с Валерией ей вдруг захотелось что-то поменять. Выбраться из трясины собственных страхов. Доказать себе, что она не сдалась тогда, и, тем более, не сдастся сейчас. Не позволит этой женщине одержать победу.

Лиза многие годы запрещала себе думать о том, что может забеременеть повторно. Первый опыт, от начала до конца, оказался более чем трагичным, и от него на всю жизнь осталась травма. Иногда случались минуты, как правило, приходящие совсем не вовремя, когда ее накрывали мысли о произошедшем, и вместе с этими мыслями охватывала тоска.

Теперь же, кажется, появился шанс перестать тосковать и мучиться. Если Карина права, то Лиза действительно может попробовать. Позволить себе то, на что решалась так давно. Ради этого она готова даже поступиться своим желанием занять должность.

С того времени страх стал почти постоянным ее спутником. Сначала она просто боялась, а уже потом, как врач, понимала, что это страх далеко не безоснователен. В ту ночь было слишком много крови, боли, которая никак не хотела стихать и еще больше – переполняющего ее ужаса. В подобных случаях женщинам часто ставили неутешительный диагноз, только на ее практике было несколько схожих примеров. Но может быть теперь, наконец, все изменится? Слова Павла вселили надежду. Пусть слабую, совсем крошечную, но, если есть хотя бы ничтожный шанс, Лиза им непременно воспользуется. Она разберется с работой, а потом родит малыша.

Главное, сосредоточиться на том, что действительно нужно и перестать думать обо всех других вещах. И уж тем более выбросить из головы любые глупости, связанные с доктором Соболевым.

Это будет не просто, но Лиза справится. Она врач, профессионал, который должен уметь отличать личное от служебного. И хоть почти нарушила это правило, была уверена, что больше не допустит ничего подобного. Он ее коллега – и точка. Ничего личного. Если даже он действительно спит с Валерией, или с Реховской, – да хоть с ними обеими! – это его дело. Мастерство врача от этого не пострадает, а человеческие качества Соболева ее вообще не должны волновать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 22

– Ну что, сегодня все прошло отлично? – Антон выглядел явно уставшим после операции, но при этом был доволен.

– Сегодня да, – подтвердил Павел, – но это не значит, что я забыл прошлый раз. Не рассчитывай, что можешь расслабиться.

– Расслабишься с тобой, как же, – буркнул Кузьменко, криво улыбаясь. – Знаешь, о чем я все чаще думаю? Зря ты отказался преподавать в академии. С твоими способностями воздействовать на людей, ты бы научил студентов клевать с твоей руки, и смотреть на это было бы приятно.

– Вот как? – Соболев усмехнулся. – Не очень понимаю, как это может повлиять на процесс учебы и подготовку специалистов.

– Они бы во всем тебя слушались. И боялись.

Павел скривил губы.

– То-то я и смотрю, ты дрожишь прямо от страха, – он плохо понимал, к чему именно клонит Антон. – Если это был комплимент, то получилось не очень.

– Паш, к чему твой сарказм? Я ведь совершенно искренен.

В это верилось с трудом, но спорить и вникать во все сейчас не было желания. Поэтому Павел лишь кивнул.

– Ладно, спасибо. Но преподавание – это не мое. Мне больше нравится работать, как говорится, в полевых условиях, чем протирать штаны на кафедре.

Кузьменко развел руками.

– Зато сколько прекрасных девушек было бы в твоем распоряжении. Ты стал бы самым востребованным профессором.

А вот это уже совсем было не смешно. На что он намекал? Свои отношения с женщинами Павел не обсуждал на работе, да и повода особенно не давал думать о себе подобным образом. И вообще странно было слышать такие рассуждения от человека, с которым они много лет проработали бок о бок. Или после прошлой взбучки он действительно затаил обиду и теперь ждет удобного случая, чтобы поквитаться? Но мстить и отыгрываться – это так по-детски!

– До профессора мне далеко. Да и я уже говорил: научная карьера меня мало интересует.

– Зря, – вздохнул Антон. – Зато не пришлось бы воевать с Ильиной.

Вот как. Значит, дело в Ильиной. За все прошедшие дни он ни с кем не говорил об этом. Разве что с Кариной, но и то вскользь. И не подозревал, что кого-то так сильно данный вопрос может занимать. Недооценивал ситуацию, оказывается.

– Я не знаю, чем тебе помочь, но меня это здорово беспокоит.

Павел кивнул.

– Тогда иди и волнуйся где-то в другом месте, – он чувствовал усталость и желание как можно скорее завязать с этим неприятным разговором. – У меня еще куча дел.

Казалось, Антон еще что-то хотел возразить, но потом передумал и направился к двери. Уже у самого выхода обернулся и сказал:

– Пригляделся бы ты повнимательней к ней. Она точно не так проста, как кажется. И мне почему-то кажется, что за ее спиной кто-то стоит. Кто-то, кто не сильно любит тебя.

Соболев вздохнул, чувствуя, что еще немного – и он точно сорвется. Терпеть не мог, когда другие так настойчиво лезли в его дела. Но нельзя. По крайней мере, не так откровенно. Хорош из него выйдет руководитель, если будет не в состоянии держать себя в руках и сдерживаться в ответ на провокации сотрудников. А то, что это провокация, он не сомневался. В прошлый раз Кузьменко убеждал его закрутить роман с Лизой, теперь настаивает, что она держит камень за пазухой. Непонятно пока, что за цели у него, но поддаваться в любом случае нельзя.

– Я разберусь, Антон, ты иди. Мне правда надо работать.

Как только дверь за ним закрылась, Павел опустился в кресло и задумался. Может, и было что-то верное в этих словах. Конечно, Лиза не сама решила занять должность, кто-то подал ей эту идею. И, возможно, этот кто-то действительно хотел подвинуть его. Но вот с какой целью? Он не помнил, кому мог настолько помешать или перейти дорогу.

Только ни думать об этом, ни, тем более, обсуждать с Ильиной подобные вопросы не было никакого желания. Он хотел, очень хотел ее увидеть, но совсем не для того, чтобы говорить.

Его переполняло желание прикоснуться к ней. С того мгновенья, как он узнал вкус ее губ, ощутил близость податливого тела, это желание было почти постоянным. Он хотел ее все время!

Намерение побыстрее оказаться дома и завалиться спать внезапно отошло на второй план. Может, стоило позвонить одной из своих знакомых? Пригласить ее в ресторан, а потом продолжить общение? Ему точно нужен хороший секс. Может быть, это поможет прогнать мысли о Лизе и унять жар в паху.

Но нет. Вряд ли какая-то другая женщина сможет ее заменить. Он уже допустил ошибку, связавшись с Сотниковой, хоть и на одну ночь. С Лизой одной ночи ему точно не хватило бы, но ведь он дал себе слово больше не прикасаться к ней.

Павел запустил руку в волосы. Ему нельзя прикасаться к ней, но поговорить, пожалуй, стоит, хоть и не о том, на что намекал Антон. В прошлый раз их разговор остался незаконченным, и это не шло из головы. Если бы только его не вызвали на операцию!

Он понимал, что, скорее всего, это злая шутка воображения. Лиза не могла оказаться той женщиной. Никак не могла. Но все же полностью игнорировать сходство ситуаций было нельзя. Тем более, что и возраст похож, напомнил он себе, ощущая, как текут по спине холодные струйки пота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все это было кошмарно. Он должен убедиться, что Ильина – это совсем другой человек. Понять, что ошибся, и успокоиться, наконец. Знакомый дьявол куда лучше того, которого не знаешь…

Он взял со стола телефон и повертел его в руках. Позвонить ей? Хватит ли у него мужества это сделать? Но, с другой стороны, чем дольше он тянет, тем сильнее накручивает себя. А это точно не приведет ни к чему хорошему.

Набрав номер Лизы, долго ждал, вслушиваясь в тишину. И уже собирался отключиться, когда, наконец, она ответила:

– Да?

– Лиза.

Надо было сказать: Елизавета Андреевна, но он сообразил слишком поздно, когда в трубке повисла ощутимая пауза.

– Это Соболев.

– Да, я вас узнала. И как раз сама собиралась звонить.

Хотя он и намеревался устоять перед тем впечатлением, которое женщина на него производила, Павел ощутил, как внутри у него все сжалось.

– По какому поводу?

Она снова сделала паузу, будто сомневаясь в том, что собиралась сказать, но потом все же произнесла.

– Мы ведь не договорили сегодня.

– Тогда, может быть, вы составите мне компанию во время ужина?

Лиза опять замолчала, и на этот раз ее молчание длилось так долго, что он не выдержал и уточнил:

– Вы еще здесь?

– Да, – ее голос вроде бы звучал обычно, но это спокойствие показалось наигранным. Оттого еще более неожиданными оказались следующие слова: – Хорошо, я согласна.

Павел уточнил, когда именно заедет за ней, а затем положил трубку и спросил у самого себя, действительно ли ему нужен ответ на то вопрос, что не давал ему покоя. И что он станет делать, если это ответ окажется положительным?

Глава 23

Лиза была в буквальном смысле потрясена: ее ждал ужин с Соболевым. Ужин, на который мужчина ее пригласил, а она добровольно согласилась. Это было удивительно, волнующе и… страшно. Страшно в первую очередь из-за того, что она не знала, чего ждать от предстоящего вечера. И если свои мотивы ей мало-мальски были ясны, то что двигало Павлом, она совершенно не понимала. Действительно ли он хотел поговорить лишь о ее диагнозе и обследовании? Но это вполне было можно сделать в больнице, совсем ни к чему тратиться на ресторан. А если речь пойдет о работе и об их предстоящей борьбе за должность – тогда тем более странно делать это во время ужина.

Думать же о том, что Соболев назначил ей свидание, Лиза не могла. Не хотела. Это было действительно опасно: слишком сильное впечатление производил мужчина на нее. И нельзя ни в коем случае было допустить, чтобы эти чувства вырвались из-под контроля.

Она тщательно перемерила почти весь свой гардероб, выбирая наиболее подходящий вариант, наконец, останавливаясь на достаточно сдержанной розовой блузке и черной юбке. Стянув волосы в узел на затылке и прикрыв шею платком в тон блузке, женщина осталась довольна. Важно было продумать все до мелочей, чтобы ненароком не допустить ошибку. Ведь она не только не собиралась производить впечатление на Павла Соболева, но и не хотела позволить ему думать, что этот ужин что-то особенное значит для нее.

Ругая себя за то, что мужчина так на нее действует, Лиза взглянула на часы и подумала, что нужно чем-то занять себя в предстоящие полчаса до его приезда. Чем-то отвлечься, чтобы волнение не совсем ею завладело. В это время раздался звонок в дверь. Это оказалось совершенно неожиданно: после последней встречи подруга точно бы не явилась без предупреждения, да и Руслан вряд ли бы решился на активные действия так скоро.

Она поспешила открыть, но застыла, ошеломленная, чувствуя, как холодеют руки и ставится тяжело дышать: на пороге стояла ее сестра.

– Что ты здесь делаешь?

Не дожидаясь приглашения, Валерия прошла в коридор.

– Не помню, чтобы разрешала тебе зайти, – первая вспышка ужаса и изумления отступила, и теперь Лизу переполнял гнев. Больше всего на свете хотелось выкинуть Сотникову за дверь, но не драться же было с ней.

Та же, не разуваясь, прошла в комнату, с ухмылкой оглядываясь по сторонам.

– Неплохо для съемной квартиры. Твой вкус явно изменился в лучшую сторону.

– Что тебе нужно? – повторила свой вопрос Лиза, до боли стискивая пальцы в кулаки.

Сотникова пожала плечами.

– Мне показалось, в прошлый раз наш разговор остался незаконченным.

– Нам с тобой не о чем говорить.

– А мне кажется, что есть, о чем.

– Я не только говорить – видеть тебя не хочу.

Валерия уселась в кресло и взглянула на нее.

– Не очень-то ты любезна со своей родной сестрой.

– Родной? – переспросила Лиза, внезапно ощущая, как ее разбирает смех. Кем-кем, а родной эта женщина для нее не была и уже никогда не станет. – И ты мне не сестра. Ты шлюха и дрянь.

У Сотниковой не дрогнул ни один мускул на лице, она лишь немного прищурила глаза, но и этого малейшего признака хватило, чтобы понять: Лизе удалось зацепить ее больное место.

– Решила показать зубы?

– Валерия, уходи. Просто убирайся из моей квартиры и из моей жизни, или пожалеешь!

Теперь лицо женщины потемнело, и морщины на коже стали заметнее. Каким бы ни был удачным макияж, ему не скрыть следов времени, особенно если к этому еще приложили свои руки злоба и ненависть. А уж их-то в жизни Сотниковой было предостаточно. Скоро ей снова придется делать подтяжку. Очередную. А через какое-то время вообще не останется кожи и подтягивать будет попросту нечего. Эта мысль снова заставила Лизу улыбнуться.

– И что же тебя так веселит? – потребовала объяснить ее незваная гостья.

– Да просто подумала, что станешь делать, когда закончится кожа на подтяжки.

– Ах ты тварь! – и как только нашла силы удержаться на месте и не вцепиться в лицо? Лиза отчетливо видела, что именно этого ей хотелось сейчас больше всего. – Как ты смеешь так со мной говорить?!

– Я смею делать все, что хочу. Уже давно. И ты не сможешь этого изменить. Больше не сможешь.

– Я не была бы так уверена на твоем месте. У меня до сих пор достаточно сил и связей, чтобы разобраться с тобой.

Лиза выдохнула, ощущая, как постепенно к ней возвращается самообладание. Прошлое не вернется. И власть Валерии над ней тоже не вернется. Как бы та ни пыталась.

– Ты не на моем месте, к счастью. И если пришла запугивать меня, то напрасно тратишь время. Пошла вон!

Она метнулась в коридор, к двери, дернула ручку, намереваясь любым способом избавиться от навязанной компании. Если Валерия не уйдет сама, значит, придется ее выставить силой.

Сотникова приблизилась почти вплотную и прошипела:

– Сейчас я уйду. Но не думай, что так просто избавилась от меня. Очень скоро придется убраться тебе. И из клиники, и подальше от Соболева.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Так вот в чем дело? – горько усмехнулась Лиза. Боится, что Павел бросит ее? Что же, очень вероятно. Странно вообще то, что он в принципе обратил на нее внимание. С его внешностью и возможностями очаровать любую женщину, тратить время и силы на эту…

Она мотнула головой, прогоняя подобные размышления. Ее не касается, с кем спит Соболев. А вот Валерии она точно больше не позволит вставать на своем пути.

– У тебя больше не получится избавиться от меня.

На лице Сотниковой появилась глумливая улыбка.

– Это мы еще посмотрим.

– Обязательно. А сейчас уходи.

Страх не оставил ее до конца, но теперь к нему добавилось другое чувство: удовлетворение от ощущения, что она наконец-то смогла сделать то, о чем мечтала много лет: дать отпор этой женщине. Защитить себя. Конечно, Лиза понимала, что это далеко не конец, и так просто Валерия не отступится, но первый шаг, самый сложный, был сделан. Она проговорила, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее:

– В следующий раз, когда решишь встать на моем пути или чем-то мне навредить, вспомни о том, что я могу отплатить.

На лице Сотниковой отчетливо проступили багровые пятна.

– Лучше бы тебе заткнуться сейчас, пока не пожалела о том, что говоришь, – она помолчала, словно давая Лизе время осознать услышанное. – Ты же знаешь, что я способна на все, когда добиваюсь желаемого. А сейчас я желаю избавиться от тебя.

От этих слов по коже пробежал озноб, но показывать собственную реакцию Лиза не собиралась. Больше никогда она не позволит себя сломать, чего бы ей это ни стоило! Распахнула дверь еще шире:

– Уходи!

Валерия вышла, но уже в подъезде обернулась, окидывая ее взглядом с головы до ног.

– Кстати, совсем забыла спросить. Где сейчас тот ублюдок, которого ты родила?

Глава 24

Лиза выглядела уставшей, будто растерявшей остатки сил. Когда в конце ужина официант принес чай, и она дотронулась губами до ободка чашки, Павел в очередной раз за этот вечер подумал о том, как сильно хочет снова ощутить вкус ее губ. Такие мысли тотчас болью отозвались в паху. Что эта женщина сотворила с ним?

Он забрал ее из дома и привез на ужин, как и договаривались. И хотя Ильина ничего не сказала, трудно было не заметить, что она чем-то расстроена. Улыбка, блуждающая на лице, была задумчивой и натянутой, а в глазах то и дело мелькало какое-то странное сочетание страха и вызова.

Может быть, она снова поссорилась со своим любовником? Соболев усмехнулся, когда подумал об этом, осознавая, что чего-то такого ему бы очень хотелось.

Но надо было отдать Лизе должное: что бы ни происходило у нее внутри, внешне она изо всех сил старалась сохранить самообладание. Это вызывало одновременно и любопытство, и восхищение. Павел многое бы отдал, чтобы узнать, какие мысли таятся в ее голове, и какая печаль кроется в глубине глаз. Но угадать он не мог, а расспрашивать не имел права.

Мужчина незаметно вздохнул, украдкой рассматривая свою спутницу. В любом случае, ужин можно считать удавшимся, тем более с учетом того, что это едва ли не первое их спокойное общение. Они были едва знакомы, но уже успели пережить несколько стычек, и испытать сладчайший поцелуй. Но сейчас в их беседе не было почти ничего личного.

Вечер подходил к концу, а впереди еще были незавершенные на сегодня дела, но Павел прекрасно отдавал себе отчет, что не хочет расставаться с ней. Но и продлить это время пока не было возможности.

– Спасибо за прекрасный ужин, – первой сказал Лиза, намекая на скорое окончание.

– Пожалуйста, – он окинул взглядом ее оставшуюся почти нетронутой порцию. – Только вы не съели почти ничего.

– Я не очень голодна, – снова улыбка, которая, как ему показалось, далась ей с трудом. – Но все равно спасибо. Я прекрасно провела время.

Были ли это правдой? Ему бы очень хотелось, чтобы она действительно ощущала себя в его обществе так, как говорила. Но вряд ли это станет возможным после вопроса, который он задаст. И не задать его нельзя, ведь именно за этим Павел и вытащил ее сюда. Он решился:

– Вы так и не рассказали, что случилось во время вашей беременности.

Ее лицо вмиг лишилось красок, становясь почти серым, и женщина отвела глаза.

– Я бы не хотела возвращаться к этой теме.

– Понимаю, но будет лучше, если вы все-таки расскажете.

– Лучше для чего? Или для кого? – ее голос понизился до напряженного, тягостного шепота.

– Вы ведь почти моя пациентка. И мне необходимо знать…

Лиза перебила.

– Я не ваша пациентка.

– Ладно, – Павел заставил себя улыбнуться, стараясь выглядеть расслабленным, хотя напряжение между ними только возрастало с каждой минутой. – Не моя, но я бы хотел вам помочь. А для этого мне нужно знать подробности. Знать, что именно случилось с вами и насколько тяжелыми могут быть последствия.

Как трудно было ей врать! Лицемер. Он ведь в первую очередь заботился сейчас о своей собственной шкуре. Хотел убедиться, что ошибся, и что Лиза не имеет никакого отношения к событиям многолетней давности. Что это всего лишь жуткое совпадение. Но разве можно было в этом признаться? Он ни с одной живой душой не говорил о том кошмарном дне. Никто не знал, кроме одного-единственного человека, тоже оставшегося в далеком прошлом.

Ильина долго молчала, и Павел был почти уверен, что она так и не начнет говорить, но женщина все же произнесла, медленно, тщательно подбирая слова, словно и сама не знала, как лучше рассказать об этом.

– Меня сбила машина. И я… почти ничего не помню. Только то, что уже потом рассказали врачи.

– Почти? – переспросил Соболев, ощущая, как расползается по телу едкий холодок страха. – Но что-то все же помните?

Лиза задумчиво посмотрела на него и качнула головой.

– Водитель, который сбил меня, был вдребезги пьян. Наверно, поэтому скрылся. Его так и не нашли.

– Откуда вы знаете тогда, что он был пьян? – он очень надеялся, что его голос не дрожит.

– Женщина, которая нашла меня на дороге и привезла в больницу, рассказала об этом. Она видела его машину, но не запомнила номера. Мне повезло, что она оказалась врачом и быстро отреагировала. Это было за городом, скорая бы вряд ли успела приехать, как мне сказали уже потом. А этот… – Лиза сглотнула, – этот человек, наверно, наклонялся ко мне. Или трогал. Моя блузка пропахла алкоголем, хотя я сама ничего не пила.

Ему стало трудно дышать. Почти как тогда. И руки затряслись, так что пришлось стиснуть пальцы, пряча их под столом на коленях.

– Вы сказали, что ребенка не спасли.

Лиза заморгала и снова отвернулась, но даже так он успел заметить блеснувшие в глазах слезы.

– Ребенок умер еще до того, как меня привезли в больницу. Скорее всего, прямо в момент удара.