Текст книги "Ворованные звезды"

Автор книги: Анна Мистунина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Он потрогал в кармане удостоверение с отметкой билета – четвертого за неделю. У него почти не осталось денег. Если не улетит сейчас, придется искать заработок.

Стараясь держаться за спинами взрослых, Сашка проскользнул к посадочной площадке. Четыре матово-белых катера дожидались пассажиров, но, чтобы попасть на них, пришлось бы миновать высокого человека в синем с серебром костюме. На его рукаве был офицерский значок, лицо выражало хмурую неприязнь: «вас не касается, зачем я здесь стою». Пассажиры невольно подтягивались, минуя одного из руководителей «Звездного Моста». Офицер их словно не замечал.

Сашка сделал шаг назад. Еще, еще один. Что там Марина говорила? Отпустил, как же! И караулит у каждого взлетающего корабля. В разных концах планеты, между прочим! Откуда он всегда знает, где Сашка купил билет?

Чтоб ему провалиться, этому полицейскому! В катере закончилось топливо, больше Сашка не сможет носиться на нем от города к городу. А полицейский – сможет, в его распоряжении сколько угодно заправленных катеров. Ясно, что Сашку не выпустят с планеты. А если попадется на глаза, поймают и повезут вытряхивать мозги. И не будет рядом Марины, чтобы менять подгузники.

Что делать? К Марине он не вернется – стыдно. Сашка ни разу в жизни не возвращался назад. Все, чего он хочет – улететь. Если бы не проклятый полицейский!

Опустив голову, Сашка побрел прочь из космопорта. Все равно ничего не выйдет. Следующий корабль только завтра, и полицейский будет так же стоять на пути. Да и денег на билет уже не хватит. Задумчиво пиная случайные камушки, он медленно шел к стоянке аэромобилей. Влажный осенний ветерок холодными пальцами ощупал плечи под тонкой рубашкой: не боишься, малец? Впереди зима. Вернись, пока не поздно. Марина простит, обогреет, накормит. Она добрая. Она обещала – у тебя будет все. Зачем тебе лишние проблемы? Сашка упрямо нахмурил брови: маленький он, что ли? Справится сам.

Аэромобиль, вместивший десяток пассажиров, доставил Сашку к городу. Столица мало походила на провинциальный городок, где поселилась Марина – разве что бессмысленным расположением громоздких домов и добродушием жителей. Добродушием, которым Сашке уже случалось пользоваться. И не ему одному: здесь частенько задерживались такие же, как он, маленькие искатели приключений. Ноги сами понесли его к центру города, где в популярном у туристов ресторане встречались те, кого вольная жизнь забросила на Сикму. Там он встретит знакомых, узнает новости. Может быть, и найдет выход.

В конце концов, если застрять на планете, то пусть это будет Сикма. Могло быть хуже: останься он на Земле, нюхал бы сейчас клей в каком-нибудь грязном подвале или грабил бы ночных прохожих в компании таких же беспризорников. А так – космос, приключения, легкие деньги, интересные люди. На Сикме много добрых и заботливых взрослых. Нет, он не пропадет!

Повеселев, Сашка на последние деньги арендовал машину до центра. Гулять так гулять.

Глава седьмая
ВОЗМЕЗДИЕ

Рэн бросил взгляд на табло под потолком: пять часов вечера. Уже неделя, как мальчишка перестал вертеться у посадочных площадок. Успокоился, или попросту кончились деньги? Не в первый уже раз Рэн подумал, что не завидует приемной матери мальчика – женщина и сама не понимает, какой груз на себя взвалила. Впрочем, если бы и знала, скорее всего, поступила бы точно так же. Ее решение на станции поразило Рэна и, возможно, стоило ему работы. Или жизни. Высшие никогда не спускали проступков.

Но пока он Глава сектора, и обязанности ждут. Здесь он больше не нужен. Рэн лично проверял каждый корабль, покидающий Сикму в последние двадцать дней. Ежечасно снимал данные сети билетеров, предпочитая спугнуть мальчика в порту, чем, поймав его на корабле, заново устраивать побег. Второй раз могло и не получиться. Можно было переложить охрану космопортов на подчиненных, но как объяснить им задачу – спугнуть, а не поймать? Мальчишка был потрясающе беспечен, пожелай Рэн его схватить – не потратил бы и минуты.

В тот час перед экраном внешнего наблюдения, где стремительно удалялась маленькая капсула, Рэн испытал странное чувство легкости: обратной дороги не осталось. Он помог чужому ребенку, но сделал это ради своего сына. Впервые за четырнадцать лет он вспомнил Огарна без боли. Огарн в его памяти смеялся. И Рэн улыбнулся в ответ.

Теперь, проводив последний катер, он вернулся на корабль. Маленький катерок, славно послуживший в последнее время, занял место в отсеке. Рэн мимоходом поздоровался с пилотами, изрядно уставшими от долгого сидения на месте. Увольнительные вниз уже не радовали их – ребята хотели лететь. Привычка к субординации не позволяла им задавать вопросы, на которые Рэн не смог бы ответить, даже Альти, усилиями Тэмрина, молчал. Но оба заметно нервничали.

– Готовы к полету? – спросил Рэн.

– Да, командир, – отозвался невозмутимо Тэмрин.

Альти же просто расцвел улыбкой.

– Давно готовы! Когда, сейчас?

– Я сообщу вам, – сказал Рэн. – Будьте наготове.

Он заглянул на кухню, до отказа набитую местными продуктами. Пополнять запасы служебных судов входило в обязанности персонала орбитальных станций. Рэн ограничился некрепким кисло-сладким напитком и белковыми галетами. Твердое ощущение приближавшейся бури начисто отбило у него аппетит.

С подносом в руках он прошел в каюту. Оставив продукты на столе, включил коммуникатор. Пришло время Главе сектора вернуться к своей работе.

Даже ради памяти Огарна нельзя позволить распространить программу. Мальчик должен был оставаться на Сикме, поэтому Рэн нехотя передал местному отделению Службы его данные. Теперь, если тот попробует купить билет, его продержат под арестом до новых распоряжений Главы сектора. Оставалось лишь надеяться на осторожность мальчишки или на милосердие следующего Главы. В том, что Рэн скоро лишится поста, сомнений почти не было.

Переключив устройство в режим приема сообщений, Рэн погрузился в море отчетов, запросов, оповещений и жалоб. Привычно, не задумываясь, составил расписание инспекционных поездок, ориентируясь скорее на срочность, чем на удобство маршрута. В последний раз его мысли коснулись запертых на Сикме землян, и Рэн подал сигнал к отлету.

Буря разразилась почти через месяц, когда он уже измучился ждать ее. Отряды контролеров трех планет, Рацойти, Ота и Земли, почти одновременно прислали тревожные сообщения. Рэн читал, и мучительная тоска в душе исходила протяжным воем: началось. В недрах трех планет четвертого сектора заканчивалась постройка межзвездных кораблей. Их спроектировали и построили тайно, в тщательно охраняемых подземных ангарах. Конечно же, корабли обладали способностью выходить за пределы измерений. Новость, равная смертному приговору, – все корабли были оборудованы тяжелым вооружением. Не для перевозки. Для войны. Служба контроля запоздало проявила бдительность и обнаружила тайное строительство, но…

Рэн усилием воли подавил начавшуюся панику. Постарался трезво рассмотреть ситуацию. Постройка кораблей, подготовка пилотов, обучение персонала, – все это занимает месяцы. Даже при технологических возможностях «Звездного Моста». Планетам, в особенности молодой Земле, нужны годы, чтобы наладить производство. Значит, заговор готовился давно, а Служба контроля его не заметила. Он, Рэнри Орлит, не заметил. С учетом сбежавшего мальчишки приговор Высших фактически предопределен: виновен.

Впрочем, перед угрозой галактической войны его собственная судьба казалась до смешного мелкой. Он помедлил, подбирая формулировку отчета для Высших. Включил устройство, но там тревожно мерцало новое сообщение: Главам секторов срочно прибыть на Базу. Высшие уже получили информацию.

Центральная База «Звездного Моста» в тот день казалась мрачнее обычного. Словно над нею сгустились грозовые тучи – если бы тучи водились в безвоздушном пространстве. Прося пилотов не покидать корабль до его возвращения, Рэн не рассчитывал вернуться. Что ж, их отпустит новый Глава четвертого сектора. Он тепло попрощался с обоими: ребята заслужили похвалу. Только бы их не коснулись неприятности Рэна!

Квартира опять не дождалась визита хозяина, он сразу направился в центр. Подъехав к площади, понял – наверх подниматься рано, до назначенного времени больше двух часов. Опустив непрозрачный колпак кабинки, Рэн закрыл глаза. Предыдущей ночью то и дело просыпался, тревога не отпускала, сон и явь мешались с дурными предчувствиями. Теперь, в ожидании скорого суда, Рэн неожиданно заснул. И даже увидел сон.

Во сне он был пилотом частного перевозчика. Корабли «Звездного Моста» преследовали его, Рэн отчаянно разогнал маленький кораблик с дурацкой надписью на борту: «Оготор-Земля». В запасном пилотском кресле сидел кудрявый мальчишка с Земли. «Нам не уйти!» – прокричал ему Рэн. «Попробуй!» – упрямо возразил тот. Рэн открыл рот для гневного крика – и проснулся. Зеленые цифры на панели управления показывали время: пять минут до встречи.

Он поднялся в зал последним. Едва за спиной сомкнулись двери лифта, как прозвучал сигнал приглашения. Рэн успел заметить ободряющую улыбку Оника, прочие Контролеры ограничились сухими кивками.

– Рэнри Орлит, – привычно сказал Рэн под аркой.

Дождался открытия прохода. Шагнул в знакомую обстановку комнаты Встречи. Впервые здесь ощущалось что-то, помимо ужасающей силы Высших. Злоба. Возмущение. Гнев, готовый в любой миг прорваться наружу. Клубящееся вдоль стен поле стало гуще, приобрело багровый оттенок. Комната словно плыла в спиральных завихрениях. Рэн почувствовал, как от страха шевелятся волосы.

Высшие едва дождались, пока все рассядутся.

– «Звездный Мост» недоволен вашей работой, контролеры. – Угроза в голосе Высшего была тихой, но явственной. – Вы потеряли контроль над вверенной вам Галактикой.

Контролеры молчали: только самоубийца решился бы сейчас раскрыть рот.

– Рэнри Орлит!

Рэн поднял голову, стараясь твердо встретить суровый взгляд Высшего.

– Я готов дать отчет.

Высшие молчали, и Рэн продолжил:

– Три планеты моего сектора последовали примеру Хотоса. От, Рацойти, Земля. На всех трех планетах строятся космические суда с устройствами перехода и, как мне сообщили, все они подготовили пилотов. Официального заявления не было – правительства не готовы к столкновению с нами. Но постройка новых кораблей продолжается. Я не сумел вовремя раскрыть заговор.

– Вы забыли упомянуть, что построенные суда – военного назначения, – угрожающе добавил Высший.

Рэн молча кивнул. Не дожидаясь позволения, вступил Палон:

– В моем секторе тоже один случай. – Он кинул Рэну хмурый взгляд. – Айгорн.

Это было слишком неожиданно. Рэн судорожно вдохнул. Все тотчас посмотрели на него.

– Ваш родной мир, не так ли, Рэнри Орлит? – спросил другой Высший.

– Я не причастен к этому, – глухо ответил Рэн. – Но доказательств у меня нет.

– Нет, – согласился Высший. – Но есть свидетельство пилота вашего корабля о том, что вы отпустили арестованного курьера. Что является прямым доказательством вины. У вас есть что возразить?

Почему-то мысль о предательстве пилота ударила больнее всего. Кто? Тэмрин? Альти? Нет, лучше не знать.

– Я не предатель, – с отчаянием сказал Рэн. – Я отпустил его, потому что он ребенок. И я проследил, чтобы он не покинул Сикму. Это не он!

Это прозвучало жалко. В глазах контролеров смешались сочувствие и презрение, но презрения было больше. И все же Лес-Джи, длинноносый контролер шестого сектора, пришел на выручку:

– Курьеров было восемь…

– Двоих задержал контролер Оник Сет, – монотонно проинформировал Высший, – тем сняв с себя подозрения в соучастии.

Оник виновато кивнул.

– Могли быть и другие, – не сдавался Лес-Джи. – Мы могли упустить еще что-то. Ясно, что заговор готовился не один день!

– Но планеты! – возразил Эски. – Три в секторе Рэнри и его родина!

– И одна в моем секторе, – напомнил Оник. – Рэну просто не повезло. Это совпадение!

– Не слишком ли много совпадений?

Высшие молчали, словно их могло в действительности интересовать мнение контролеров. Наконец один из них шевельнулся, и сразу воцарилась тишина. Голос Высшего гулко прозвучал в этой тишине – в стенах как будто откликнулось эхо.

– «Звездный Мост» считает Рэнри Орлита виновным в предательстве, – произнес он. – Прежде чем мы обсудим дальнейшие действия, Рэнри Орлит лишается своего поста. Новым Главой четвертого сектора назначается Атонит Слирос, контролер высшего ранга, подчиненный Эски Тима.

Эски сощурился с явным удовольствием.

– Рэнри Орлит, – продолжил Высший, – будет подвергнут процедуре просмотра памяти. Это даст ему возможность оправдаться, если он невиновен. В противном случае это раскроет нам детали заговора.

Повинуясь жесту Высшего, двое Глав вывели Рэна из комнаты. Эски отправился за своим протеже – тот, похоже, дожидался поблизости.

– Если не виноват – останешься в штате, – негромко сказал Палон.

Рэн кивнул. Палон коснулся его плеча, указывая направление.

– Просмотр памяти вынести можно, – продолжал он. – Хуже всего, что ты вспомнишь все… Некоторые не выдерживают.

Рэн снова кивнул. Второй конвоир молчал, не одобряя беседы с арестованным.

– Спасибо, Палон, – сказал Рэн.

– Удачи, – ответил Палон, открывая дверь.

За дверью клубилось, вспыхивая синим и красным, черное облако. Рэн шагнул и погрузился во тьму.

Над ним склонилось лицо. Он еще не знал, конечно, что это лицо. Не осознавал себя, не понимал, почему его так тянет к этому, теплому и безопасному. Уверенные прикосновения построили надежную границу между ним и страшным вокруг. Ему было хорошо, но он не понимал этого. Потом теплое исчезло, и осталось только страшное вокруг. Он широко раскрыл рот – мгновение назад он и не знал, что может это сделать – и закричал изо всех сил. Замолк, напуганный звуком. Стало тихо, только внутри раздавалось мерное: тук-тук-тук… Он снова, уже уверенно, закричал. И оно вернулось – теплое, безопасное. Новый звук, не тот, что издавал он, другой, странно знакомый, заворожил его. Губ, хоть он и не знал, что это губы, коснулось что-то мягкое. Когда он раскрыл рот, оно стало твердым, оттуда капнуло что-то восхитительное. Он сглотнул теплую каплю. Инстинктивно потянулся за следующей, но ее не было, и тогда он, не понимая, что делает, надавил – и начал сосать.

– Ты уже совсем большой.

Тот, кто сказал это, держит его на руках. Рэн не видит лица, но знает – это отец. Его руки такие большие, что Рэн совсем не боится высоты. Отец утыкается в него лицом, густая щетина колет шею, но Рэн не обижается. Отцовский смех, густой, объемный, совсем непохожий на смех Рэна, гремит над головой. Рэн дрыгает ногами, вырываясь, и отец спускает его на землю. Рэн задирает голову – отсюда отец кажется еще больше.

– Вы куда подевались? – раздается звонкий, как солнечный свет, голос матери.

Рэн спешит навстречу, ноги вязнут в белом песке, на губах, в глазах – везде скрипит песок. Но Рэн не замечает его: песок всегда был частью жизни. Песок был всегда, и всегда была мать, и отец, и другие люди – Рэн еще плохо различает их имена. Их лица такие разные, одни гладкие, как у родителей, другие покрыты складками, как кожа песчаного животного.

Рэн однажды поймал такого. Толстое и неповоротливое, оно лениво рылось в песке, и Рэн легко схватил его. Но, как только руки коснулись складчатой кожи, длинный хвост с иглами на конце взвился и хлестнул его по лицу. Острые иглы вонзились в щеку. Рэн отчаянно закричал, выпустив зверя. Кто-то схватил его на руки – Рэн ничего не видел от боли. Потом навстречу выбежали родители. Взглянув в лицо матери, Рэн закричал еще громче. И вдруг боль пропала, прохладная мазь погасила ее. Теперь Рэн всегда будет любить мазь и бояться песчанников. Потом он лежал, голова покоилась у отца на коленях, а мать осторожно извлекала из распухшей щеки маленькие иглы. И все говорила – Рэн не различал слов, но голос, тихий и ласковый, успокаивал, навевал сон…

– Осторожнее… Клади сюда.

Отец терпеливо помогает Рэну складывать первый в его жизни костер. Прозрачные кристаллы следует уложить правильной пирамидой, отец не должен прикасаться к ним: это костер Рэна. Твердые грани режут руки, не желая подчиняться мальчишке. Рэн даже не морщится. Окропить будущий костер своей кровью достойно мужчины, принимающего бремя Образа Жизни. Рэн бормочет вполголоса:

– В этот день каждый мужчина возжигает свой костер. По всему миру горят огни, и мир становится единым. В чистом пламени сгорают нечистые помыслы, пусть не будет в мире вражды. В этот день мы помним, – мир погиб в пламени войны. В этот день мы знаем – он возродился из пепла. Пока горят костры, мир будет жить…

– Мир не погибнет в огне, – поправляет отец.

Рэн краснеет. Как он мог забыть? Рука дергается, и неустойчивая пирамида рассыпается по песку. Из рассеченной ладони капает кровь.

– Начнем снова, – терпеливо говорит отец.

Кристаллы длиной в локоть взрослого мужчины, казалось бы, чего стоит их уложить? Но Рэн уже в третий раз начинает снова. Пирамида должна быть ему по грудь, а Рэн высок для своих семи лет.

– В этот день каждый мужчина возжигает свой костер…

– Тогда безумие людей привело их к гибели. Сгорели леса, и на планете почти не осталось кислорода. Над миром висел густой дым, люди надели кислородные маски. Выкипели моря, пересохли озера. Но люди продолжали убивать. Боевые машины сталкивались в небе, сея смерть и разрушение. Рыдали матери, потерявшие своих детей, но некому было услышать их рыдания, ведь мужья погибли на войне. И тогда первый Основатель, Огарн Зарин Ранит Ораторн, сказал: «Остановитесь!» И люди услышали его. Они уничтожили летающие машины, зарыли в песок оружие. Разыскали на краю света остатки лесов. Каждый мужчина и каждая женщина взяли семена деревьев и трав и посадили их в почву. В тот день был зажжен первый костер мира. Прозрачные кристаллы горели – и выделяли кислород. В тот день каждый должен был принести клятву Образу Жизни. Но были те, кто захотел продолжать войну. Они отвергли Образ Жизни, не вышли к костру. И тогда Основатели отняли у них кислородные маски, чтобы очистить мир от скверны…

Учитель произносит слова предания нараспев, ее голос, звонкий, как солнечный свет, наполняет прохладный зал. Подростки сидят тесным полукругом, уронив на колени учебные книги. История Последней войны и спасения хранится на электронных страницах, легкое прикосновение пальцев выведет ее наружу. Но когда говорит учитель, мертвый рассказ оживает перед глазами, потому все слушают, затаив дыхание.

Сегодня им не нужны кислородные маски, воздух вокруг чист и прозрачен, и драгоценная вода достается каждому – благодаря мудрости Основателей и верности Продолжателей. Учитель, высокая, стройная, с густыми черными локонами, падающими на талию, притягивает влюбленные взгляды мальчишек. Рэн гордо улыбается: он один зовет ее матерью…

Мясистые ветви колышутся у самого лица. Ветер ударяет их друг о друга, Рэн слышит глухое шлепанье. Он задирает голову, пытаясь разглядеть верхушки деревьев. Они кажутся такими далекими на фоне чистой синевы! Благоговейный ужас охватывает Рэна, и не только из-за нарушенного запрета. Его не страшит наказание: увидеть лес – это стоит телесной боли! К тому же каждый взрослый когда-то был ребенком и, вопреки запрету, хоть однажды приходил сюда. Как здесь красиво! И как страшно. Огромные деревья величественно возносят над Рэном зеленые с красными разводами ветви, лесные звуки вплетаются в тишину, не нарушая ее. Рэн замирает, пораженный до глубины души.

Говорят, на других планетах леса доступны всем. Говорят, там много разных деревьев – больших и маленьких, покрытых колючками и лоскутками живой ткани. Те леса вырастают сами, где захотят, их не надо высаживать в искусственную почву, подкармливать, орошать. Говорят, там водятся летающие звери. Рэн помнит историю: когда-то так было и на Айгорне. Но сейчас Рэна не заботят иные миры. Нет прекрасней леса, дающего жизнь родной планете. И то, что лес этот – плод упорного труда сотен людей, придает ему особенное величие.

Когда-нибудь Рэн тоже купит билет на корабль. Это не запрещено. «Звездный Мост» умчит его в сказочный мир, где люди гуляют по лесам, а летающие звери создают музыку среди ветвей. Надо только вернуться вовремя. Рэн успеет. Он любит родной мир и не променяет его на все чудеса Вселенной…

– Так ты никогда не решишься! – Звонкий смех далеко разносится над спящими домами.

Вокруг темно, только Рэн и в темноте знает, какая у Эрис сейчас улыбка: веселая и с кокетливой хитринкой. Эрис – самая красивая девушка в поселке. О ней мечтают многие, но Эрис предпочла Рэна. А он, глупец, все не решается сказать…

– Ну, Рэн!

Он зажмуривается, но ее улыбка все равно как будто висит перед глазами. И тогда он хрипло, словно наглотался песка, произносит:

– Ты станешь моей женой?

Эрис смеется.

– А если нет?

Рэн понимает – девушка дразнит его, но сердце вязнет в ужасе, как в мокром песке.

– Тогда я умру.

Эрис притворяется, что задумалась. Рэн открывает глаза. В темноте слабо виден ее силуэт – миниатюрный, хрупкий, с облаком пушистых волос. Они светлые, как отблеск солнца в воде. Больше ни у кого в поселке нет светлых волос.

– Я стану твоей женой, – говорит Эрис. У Рэна перехватывает дыхание, и девушка восклицает нетерпеливо: – Да поцелуй же меня, глупый!

Рэн ошалело тянется к ней, и в миг, когда теплое тело с готовностью прижимается к нему, весь мир исчезает в ослепительной вспышке…

– Правда, он самый красивый в мире?

Рэн осторожно, задерживая дыхание, склоняется к Эрис. Младенец у нее на руках улыбается беззубым ртом. Маленькие глаза глядят осмысленно, как будто Огарн узнал отца.

– Самый красивый, – уверенно подтверждает Рэн.

Протягивает руку и тут же отдергивает ее в испуге.

– Потрогай, не бойся, – улыбается Эрис.

Тогда Рэн осторожно касается нежного пушка на голове ребенка. Он такой мягкий! Грубые от работы пальцы Рэна цепляются за тонкие волоски.

– Огарн Рэнри Орлит Арино, – говорит сыну Рэн. – Добро пожаловать…

– О-тец! О-тец! О-тец!

Голосок Огарна возвещает всему поселку: Рэн вернулся домой. Он с разбегу подхватывает на руки сына, зарывается лицом в пушистые волосы – мягкие, как у матери, и черные, как у Рэна. Так, с Огарном на руках, идет к дому. Издалека дом кажется грудой драгоценностей. В карьере, где добывают прозрачные кристаллы, остается твердая каменная порода. Она тускло-белая, но солнечные лучи заставляют ее переливаться десятком цветов. Из этих камней строятся дома. Когда дневной зной плавит песок, стены дарят людям прохладу. Холодными ночами камни отдают накопленный за день жар, и в домах царит тепло.

От станции, где Рэн оставил машину, до дома две сотни шагов. Огарн успевает рассказать все новости: толстая соседка наступила на песчанника и визжала так, что у Огарна заболели уши; у старой молочной хвостатки родились два детеныша, говорят, больше детенышей у нее не будет, а мясо у нее совсем старое, и есть его нельзя; на ужин синтетические овощи, а Ридан – ему целых восемь лет, – говорит, что настоящие вкуснее, только стоят дорого; а когда отец возьмет его, Огарна, в город на машине? Рэн пытается ответить по порядку, но малыш взбрыкивает и, вырвавшись из отцовских рук, несется навстречу Эрис…

Рэн вернулся с работы поздно: пришла пора менять панели солнечных батарей, широким кольцом опоясывающих город. Бригада Рэна до темноты монтировала тяжелые установки. Оставив машину на станции – за ночь аккумуляторы зарядятся от ее панелей – он шагает по улицам. Странно, в поселке царит оживление, как днем. Заметив Рэна, люди одинаковыми жестами закрывают ладонями рты, словно сдерживая крик. В ярком свете фонарей он видит ужас в сотне глаз… И бегом кидается к дому.

Комната полна людей. Рэн появляется на пороге, и возбужденные голоса тут же стихают. Люди расступаются, пропуская его, один, другой, все медленно выходят прочь. Все, кроме родителей Рэна и Эрис. Воздух становится густым, почти непрозрачным. Сквозь серую дымку Рэн видит Эрис, безвольно повисшую на руках у матери; отца и тестя, в одинаковых позах застывших у стола с нетронутым ужином; кровь на полу и на одежде, окровавленные простыни, разбросанные повязки. И то, что лежит на кровати – изрезанный, переломанный комок, совсем недавно бывший Огарном…

Рэн закричал, и крик на мгновение вернул его к реальности. Он неподвижно висел в плотной, чуть дрожащей массе. Над головой, сквозь прозрачный потолок, виднелись равнодушные лица тех, кто читал его воспоминания. Рэн дернулся, пытаясь вырваться – и провалился обратно.

– Он пошел к станции встречать тебя, как обычно. – Голос отца хрипит от горя и безысходности. – Никто не знал, что мальчишки собрались к карьеру. Они позвали его с собой. Трудно понять, что там произошло, дети перепуганы. Но он упал вниз.

Ребра кристаллов острее ножей. Если упасть на них с высоты в три человеческих роста…

– Старшие мальчишки хотели спуститься за ним, – тяжело продолжает отец. – Задели груду наверху, и кристаллы полетели вниз… Только тогда они догадались позвать взрослых. Пока вывели машины, пока разгребли…

Рэн через силу подходит к кровати. Лицо сына превратилось в кровавую маску, тело изломано. Он долго извивался под смертельной тяжестью, уже расчлененный, умирающий…

– Рэн… – заплаканная Эрис вырывается из рук матери. Подходит, осторожно касается плеча.

– Где ты была?! – Вся боль, весь ужас Рэна выплескиваются в этом крике. – Почему не следила за ним?!

Эрис отшатывается, пораженная. Рэн хватает ее за плечи.

– Почему ты, почему…

Он не сразу понимает, чей это голос. Не замечает, что грубо трясет жену, что Эрис безвольно болтается в его руках, не сопротивляясь, только глаза, опухшие от слез, с ужасом смотрят ему в лицо.

– Прекрати! – Кто-то разжимает его руки, и Эрис падает в объятия матери. – Рэн! Очнись!

Рэн в новом приступе ярости разворачивается к отцу.

– Где вы все были?! Где врачи?!

– Врачи уже ушли. Они не могли помочь. Успокойся, Рэн! Ты делаешь еще хуже!

– Хуже?!!

Рэн с силой отталкивает отца. Окидывает комнату безумным взглядом. Эрис шарахается, когда он пробегает мимо, но Рэн спешит не к ней. Выскочив на улицу, он кидается прочь из поселка…

Огромный, в полнеба, край солнца выползает из-за горизонта. Красный, словно кровь, свет волной разливается от него, окрашивая алым весь мир. Ноги вязнут в песке, песок скрипит на губах, в глазах ворочаются песчинки. Рэн медленно бредет в сторону поселка. Он смутно помнит, как бегал в темноте, словно в припадке бешенства, а тишина рыдала вокруг множеством голосов, и некуда было деться от ее тоскливого плача. Он проходит по улицам, не замечая жалостливых взглядов, вслед летят перешептывания, но Рэну все равно.

Он едва решается войти в дом, но тело сына уже увезли. На столе не съеденный ужин, кровать Огарна застелена чистым белым одеялом. За плотной занавесью супружеская кровать. Постель нетронута. Эрис нигде нет…

Рэн стоит в доме прощаний, руки бессмысленно мнут лоскут ткани – перед сожжением его сняли с лица Огарна. Эрис выходит, опираясь на руку отца. Никто из них не оборачивается, словно Рэна здесь нет. За спиной тихо вздыхают родители.

– Попробуй с ней поговорить, – советует мать.

Рэн срывается с места.

– Эрис! Подожди!

Она останавливается – спокойная, чужая.

– Эрис! Вернись, пожалуйста!

– Нет, Рэн. – В ее голосе странным образом уживаются неприязнь и жалость. – Я не смогу забыть, что в тот день ты обвинил меня.

Разве он ее обвинил? Рэн с трудом вспоминает вечер гибели сына. Ясно помнится маленькое окровавленное тело, все остальное – как сквозь туман.

– Эрис, я сам не понимал, что говорю. Прости меня!

– Бесполезно, Рэн. Я все равно не забуду.

Она поворачивается и уходит. Рэн беспомощно смотрит вслед, в голове – ни одной мысли…

– Закон Основателей гласит: жизнь наших детей – высшая ценность. Отец, допустивший гибель ребенка – виновен. Закон Основателей гласит: женщина свободна расторгнуть брак. Мужчина, преследующий женщину, – виновен. Закон Основателей гласит: да не будет в мире вражды. Человек, угрожавший другому смертью, – виновен.

Судья устал: дело Рэна тянется седьмой месяц. Он протестовал снова и снова, но сегодняшний суд – последний.

Эрис стоит в первых рядах, об руку с новым мужем. Она смотрит Рэну в лицо с торжеством победительницы. Рэн отвечает спокойным взглядом – он больше не злится на Эрис. Сам виноват. Зачем врывался к ней, когда все было уже ясно? Хватал за руки, умолял. Эрис вышла замуж – Рэн не успокоился. В ярости обещал убить ее нового мужа. Не мог остановиться, и поэтому Эрис пришлось защищаться. Каждый вправе требовать суда Продолжателей. Эрис воспользовалась своим правом.

– Рэнри Орлит Арино Иратан лишен кислородной маски, – говорит судья.

Метафора, конечно, ведь кислородные маски не нужны уже восемьсот лет. Но смысл приговора не изменился: как и тысячелетие назад, он обозначает полное отвержение.

Рэн уходит из дома обрядов, недослушав. Ему безразлично, что еще скажет судья…

– Нет! – Рэн, задыхаясь, шарахается к стене.

Немолодой рыжеватый контролер со значком Главы сектора на рукаве удивленно хмурится.

– В чем дело? Я тебя не устраиваю?

Рэн сжимает зубы – его тошнит. Он знал, что Галактика за пределами Айгорна полна зла и порока. Продолжатели внесли это знание в программу обучения детей, каждый взрослый во время ежегодных обрядов вспоминает его: всякий мир, отвергнувший Образ Жизни, погрязнет во зле. Но кто мог знать, что в мире без Образа Жизни мужчины желают мужчин, как женщин? Кто мог представить, что Глава сектора, высочайший представитель «Звездного Моста», предложит такое Рэну?

Бежать! Вернуться домой, приняв тяжесть наказания, смерть на чистом песке Айгорна лучше жизни среди нечистот! Рэн подавляет стон: поздно. Срок возвращения, определенный Продолжателями, вышел давно, только человеку без кислородной маски нечего бояться отвержения. Хуже другое. Сегодня Рэн принес клятву контролера. Его жизнь принадлежит «Звездному Мосту», наказание за измену одно: смерть.

За спиной долгие месяцы испытаний, строжайший отбор – из тысячи претендентов сине-серебристую форму наденут всего двое. Те, чей дух крепче стали, чье тело не боится труда и лишений, чья ловкость не дает осечки. Благоговейный восторг, когда воздушный вихрь перенес Рэна с борта корабля на Центральную Базу «Звездного Моста» – мало кто из людей удостоился побывать на ней. Торжественность церемонии, величественные слова клятвы. Ритуал, сравнимый с обрядами Айгорна.

Впереди первое назначение. Завтра Главы секторов сделают выбор, и новоявленные контролеры отправятся туда, где им предстоит всей жизнью, а если надо, и смертью отстаивать интересы «Звездного Моста». Приглашение в квартиру Главы пятого сектора Рэн принял, как добрый знак. Глава хочет побеседовать с ним, значит, готов принять на службу. А тут – такое!