Текст книги "Каждый любит как умеет"

Автор книги: Анна Малышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Я готова дать вам пятьсот баксов за архив и пейджер, чтобы у вас совесть не болела. Ну, что? Продаете? Или хотите поторговаться?

– Деньги оставь при себе, – Андрей больше не мог называть ее на «вы». Он огляделся. Официантов не было видно, кафе будто вымерло.

– Ты начал грубить, но мне, в общем, плевать, – с деланной грустью ответила девушка. – Так что же – ты мне все это подаришь?

– Подарю. В обмен на пистолет.

– Нет, милый! Пистолет не дарится и не продается. Он останется у меня. Я просто забочусь о твоем будущем, дурачок. Как ты докажешь, что это не ты стрелял в ее мужа? И в сыщика? Ты ее любовник. Это многие могут подтвердить. У соседей тоже есть глаза и уши. Вас видели вместе. А знакомых у нее не так уж много. Так что ты будешь на виду, мой милый.

– Предположим, я получу пятьсот баксов, ты – архив… – медленно произнес Андрей. – А что получит Лена?

– Свободу, – пожала плечами девушка. – Этого мало, по-твоему? После двух-то трупов?

– Ты будешь вымогать у нее деньги? А потом все равно донесешь!

– Да пошел ты… – Татьяна спрятала сигареты в сумку и щелкнула замочком. – Я советую тебе оторвать от себя эту пиявку. Так тебе будет спокойнее. Не переживай за нее. Она выкрутится. Ну, так что?

Он заметил в ее руках несколько долларовых купюр. Татьяна призывно помахала ими и положила деньги на скатерть:

–: Берешь? Пейджер при тебе? А где ты хранишь архив? Дома? Или он у Лены? Давай договоримся по-хорошему.

Андрей резко встал. На этот раз она не успела его удержать. Он спустился с балкончика, толкнув и опрокинув по дороге пару стульев, и выбежал на улицу. Перейдя дорогу, Андрей оглянулся. Из кафе никто не выходил. Видно, Татьяну задержал официант, который желал получить деньги и чаевые. Парень даже не подумал о том, что не расплатился за свой ром. Но церемониться с этой тварью он не собирался. Он свернул за угол и направился к Тверской.

Труднее всего было найти исправный таксофон. Наконец ему повезло. Андрей набрал номер, который знал уже наизусть, и услышал слабый, далекий голос Лены.

– Наконец-то ты дома! – закричал он. – Я сейчас приеду!

– Нет, нет… – неожиданно сказала она. – Не надо. Не сейчас.

Андрей подумал, что она его не узнала, и в этом виноват аппарат. Стукнул по корпусу таксофона кулаком, выкрикнул свое имя, звал Лену, недалекий, безжизненный голос все повторял:

– Нет, не надо, я не смогу…

– Чего ты не сможешь? – закричал он, прикрывая трубку ладонью. – Что с тобой? Ты одна?

– Нет, – повторила Лена, как заведенная.

– Но послушай, тут важное дело. Я сейчас встретил одну девицу, и она…

– Я прошу тебя, не надо, – и Лена неожиданно повесила трубку.

Андрей был оглушен. Так она говорила с ним впервые. Никогда – даже в те времена, когда Лена его в чем-то подозревала, не доверяла ему, ее голос не звучал так отчужденно. «Может, ей не хотелось говорить при посторонних? – подумал он, выходя из кабинки. – Кто у нее мог быть?» Он метался вверх и вниз по Тверской и сам не соображал, куда направляется, зачем кружит на одном месте. Краем глаза он заметил девушку в белом костюме. Резко повернулся… Рыжеволосая, худенькая девушка в белых брючках и белой майке рассматривала в киоске журналы. «Так можно рехнуться, – одернул себя Андрей. – Никто за тобой не следит. Успокойся. Эта дрянь еще ничего не могла сделать, она бы не успела… У Лены дома нет пистолета. Это главное. Татьяна может донести в милицию, но обыск ничего не даст. Или?»

Он снова вернулся к таксофону. Ему пришлось ждать, пока поговорит какая-то девчонка лет двенадцати. Она болтала невыносимо долго, корчила уморительные рожицы, складывала сердечком губы, чмокая трубку и своего невидимого собеседника. Наконец Андрей не вытерпел и постучал по стеклу кабины. Девочка бросила на него косой взгляд, в котором читалось: «Зануда!» Но разговор закончила только через две минуты и удалилась, даже не извинившись.

– Лена! – крикнул Андрей, услышав в трубке тихое «алло».

– Лена не может подойти, она одевается, – чуть погромче ответила женщина. Сперва Андрей решил, что Лена притворяется, но потом понял, что у женщин просто очень похожи голоса.

– Я подожду, пока она оденется, – твердо сказал он. – Не вешайте трубку, пожалуйста.

Женщина не ответила ему. Андрей несколько раз сказал «алло» и понял, что никто его не слышит. Наверное, та положила трубку на столик и куда-то отошла. Андрей ждал и прислушивался, ему казалось, что до него доносятся далекие, глухие голоса. Голоса, несомненно, мужские. Потом что-то закричал ребенок. «Это же Димка! – Андрей притиснул трубку к уху. – Что там творится?!» Он долго кричал «алло», надеясь привлечь чье-то внимание. Наконец отозвался какой-то мужчина с низким голосом:

– Слушаю, говорите.

– Мне нужна Лена!

– Кто говорит? – перебил его мужчина.

– Ее знакомый, это не важно кто! Дайте ей трубку! Она дома?! Что происходит?

После короткой паузы он наконец услышал саму Лену. Голос у нее был измученный, в нем слышались слезы:

– Да, я слушаю…

– Лена, это я! – Андрей попытался взять себя в руки. Там что-то творилось, но что? Как она может рассказать при посторонних? И кто эти люди? Почему их так много? Почему они ведут себя, как хозяева, подходят к телефону, требуют, чтобы им представились?

– Я уезжаю, – тихо ответила она. – Меня… Меня арестовали, кажется. Я не совсем поняла… Нашли пистолет. Нет времени, надо ехать.

И резко бросила трубку.

В кабинке было невыносимо жарко. И как на грех, ни одного выбитого стекла! Андрей осторожно повесил трубку на место. В висках гулко стучала кровь, колени стали слабыми. Он никогда не пил так много, как в этот день. Он никогда не слышал ничего хуже, чем сейчас. У него едва хватило сил толкнуть тугую дверь и выбраться на воздух. Улица показалась ему чужой и темной. Потом он увидел, что над Москвой идут темные облака – огромные, серо-сизые, стремительные. Он сделал несколько шагов и остановился.

«Та стерва знала, что говорила… – Перед ним снова возникло лицо Татьяны, ее мышиные белые зубы: – Но значит, она уже донесла… И этот пистолет… Неужели экспертиза докажет, что стреляли из него? А Лена, Лена! Что она делает? Надо отрицать, что пистолет у нее был! Хотя могли быть свидетели… Как теперь до нее добраться?! Ее увозят, уже увезли…» Он бросился вверх по Страстному бульвару, пересек Петровку и вбежал в кафе.

– Та девушка ушла? – выпалил он в лицо парню, в обязанности которого входило отбирать у клиентов плащи.

– Пройдите в зал, – вежливо ответил тот. Выучка у него была безупречная.

В зале все осталось по-прежнему, если не считать того, что появились посетители. Андрей взглянул на балкончик. Стол, за которым сидели они с Татьяной, был пуст, и свеча погасла.

– Не желаете поужинать? – перед ним появился официант. Не тот принц, который обслуживал их в первый раз, но ничуть не хуже, только постарше.

– Я был здесь с девушкой полчаса назад, – сказал Андрей. – Она давно ушла?

Тут он заметил, что бармен перегнулся через свою стойку и делает официанту знаки какой-то бумажкой. Встретив взгляд Андрея, бармен негромко сказал:

– Вам оставили записку.

Андрей взял у него плотную цветастую бумажку, сложенную пополам. Развернув ее, он увидел картинку – закат, река, березы… Точная копия открытки, которую ему показывала Лена. Текст оказался коротким и снова был выведен по линейке: «Раз ты такой умный – соображай. Я еще могу ей помочь».

– Она написала записку здесь? – спросил Андрей у бармена.

Тот вежливо и в то же время чуть насмешливо развел руками, показывая, что ничего не знает. Официант потерял к Андрею интерес и удалился во тьму. Когда парень вышел из кафе, асфальт уже почернел от дождя. Небо заволокло целиком, и было ясно, что погода испортилась надолго.

***

Он звонил долго и упорно. Ему не открывали, но он чувствовал – в квартире кто-то есть, там должен кто-то быть. Наконец он добился своего. За дверью послышался тревожный, истеричный женский голос:

– Кого надо? Идите отсюда!

– Я насчет Лены… Откройте, пожалуйста! – Андрей видел, что «глазок» в двери потемнел – к нему кто-то приложился.

– Лены нет, она уехала, – голос звучал недоверчиво. – Что вам нужно? Уходите!

– Я насчет машины, я продаю ее машину. «Форд», синий «Форд». Вы должны знать.

За дверью наступила тишина. Потом лязгнул один замок, другой… В крохотной щелке появилось лицо, потом дверь захлопнулась. «Я вас не знаю…» – глухо донеслось оттуда.

– Да впустите же меня! – крикнул Андрей и ударил в дверь кулаком. – Ну, спросите Димку, если он дома – пусть он на меня посмотрит! Он меня знает!

Упоминание о ребенке, видимо, подействовало. Через минуту дверь открылась, и Андрей поспешил воспользоваться моментом, проскользнув в щель. Женщина, которая открыла ему, была поразительно похожа на Лену. Только волосы светлее и прическа другая – строгая, гладкая, совсем немодная.

– Вы – мама Лены? – осведомился парень. – Я – Андрей. Она вам не рассказывала обо мне?

И осекся. До него дошло, что Лена в самом деле ничего не рассказывала матери. Та посмотрела на него уже без страха, но с какой-то любопытной подозрительностью. Из своей комнаты появился зареванный Димка. Мальчик увидел Андрея и крикнул:

– Маму увезли в тюрьму!

– Как, сразу в тюрьму? – упавшим голосом переспросил Андрей.

Женщина затолкала ребенка обратно в комнату и быстро спросила Андрея:

– Вы по делу или просто поболтать? Не видите – мальчик а истерике. Арестовать мать на глазах у ребенка! Звери! Скоты!

– Что тут случилось? – Андрей был совершенно растерян. До последнего момента он пытался убедить себя, что Лену все же не арестовали. Возможно, просто продолжается следствие и потребовался дополнительный обыск… Но за что ее арестовывать?

Женщина нервно пригладила волосы, и без того зализанные, и представилась:

– Я – Евгения Ивановна, мать Лены. А вы, значит, Андрей? Так?

Он подтвердил, что это именно так. И растерянно сказал:

– Лена просила меня найти покупателя на машину. На «Форд», который ей оставил муж…

Он не договорил, увидев, как лицо женщины передернулось при слове «муж». Андрей понял, что снова свалял дурака. «Значит, то, что говорила Лена о своем муже, правда… – Он не знал, куда девать глаза. – Однако, кто бы мог подумать… Я был уверен, что она врет!»

– Не знаю, имеете ли вы право продавать эту машину, – отрывисто сказала Евгения Ивановна.

– Я только посредник, продавать должна сама Лена… Я нашел для нее покупателя, он настроен серьезно, готов дать хорошую цену.

«Теперь меня, кажется, приняли за жулика…» – Он был готов повернуться и уйти. Взгляд женщины сверлил его, он был сухой и колючий.

– Лена не знает законов, – Евгения Ивановна плотнее притворила дверь детской комнаты. – Она не оформила никаких документов на наследование машины. У нее нет даже простой доверенности от… Толи. А уж теперь, когда она попала…

Женщина положила руку на горло. Было видно, что горе душит ее, мешая говорить. Но она изо всех сил держалась.

– Значит, продавать машину нельзя? Тогда я пригоню ее обратно.

Это не вызвало никаких возражений. Андрей понял, что его молча выставляют за порог. Но уйти просто так, без объяснений, он не мог. Чувствовал, что не имеет права это сделать.

– Я друг Лены, – тихо сказал он. – И я хотел бы знать, что тут произошло. Я, может быть, что-то для нее сделаю… Помогу.

Евгения Ивановна отвернулась и ушла в комнату. Андрей понял это, как молчаливое приглашение. Прошел за ней и замер на пороге. Женщина стояла у открытого балкона, уткнувшись лбом в стекло, и плакала. Плечи содрогались под легкой голубой блузкой, светлые волосы рассыпались по спине. В это миг она казалась совсем молодой. Андрей сбегал на кухню и принес воды.

– Евгения Ивановна…

Она оттолкнула стакан и, не поднимая головы, заговорила. Голос звучал искаженно, как будто она почти не разжимала губ. Андрей узнал совсем немного, но и этого было больше, чем достаточно. Оказывается, в шесть часов к Лене на квартиру пришли с обыском. Та, разумеется, никакого сопротивления не оказала. Ей объяснили, что следствие нуждается в этой дополнительной мере, и Лена позволила обыскать свой дом. Она только попросила разрешения выслать на улицу ребенка, чтобы тот ничего не видел. Но когда ей сказали, что ребенка придется обыскать, прежде чем отпустить, Лена впала в беспамятство, и несколько минут ее пришлось удерживать силой. В результате Дима остался в своей комнате и просидел за компьютером все время, пока шел обыск. Присутствовали двое понятых – соседи по площадке, которых Лена совсем не знала. Буквально через несколько минут был найден пистолет. Увидев оружие, Лена не сумела ничего объяснить. Она просто лишилась дара речи.

– Где был пистолет? – перебил женщину Андрей.

– Откуда мне знать, молодой человек? – Евгения Ивановна отпустила балконную дверь и обессиленно опустилась в кресло. – Я при этом не была.

Немного придя в себя, Лена, видимо, сообразила, что добром дело не кончится. И прежде всего подумала о сыне – с кем он останется, если ее заберут? Она попросила позволения связаться с матерью. Позвонила ей и впервые за столько лет о чем-то попросила…

– Она сказала, что ребенок остается один, – Евгения Ивановна наконец заметила воду и сделала несколько глотков. – Я, конечно, сразу приехала. Меня привез муж. Я ему сказала не ходить сюда и отправила домой. Почти насильно.

Насколько понял Андрей, кроме пистолета нашли еще что-то. Что-то, что лежало вместе с пистолетом. Лена не сказала матери, что это было, но Евгения Ивановна поняла одно – эта вещь не должна была тут оказаться. Во всяком случае, для Лены это было полной неожиданностью.

– О чем шла речь? – Андрей машинально закурил, и женщина не стала возражать. – Вы даже приблизительно не знаете? Не видели?

– Я даже пистолета не видела, – простонала она. – О, боже мой! Кто бы мог подумать! Ведь Толя говорил мне, что она купила у кого-то оружие… Она так ревновала, что была способна…

– Она не убивала своего мужа! – взорвался Андрей. – Почему вы все клевещете на нее? Она не делала этого!

– Да вы-то откуда знаете? – вспылила в ответ женщина. – И кто вы такой? Говорите – продавали машину? Зачем тогда вы меня расспрашиваете о пистолете? Какое вам дело? Я вас в первый раз вижу!

И снова зарыдала. Между всхлипываниями она прерывисто сообщала, что если бы у нее были силы, она бы выкинула Андрея вон. Он встал:

– Я сам уйду, не хватало еще драться с вами. Евгения Ивановна, я, наверное, могу помочь вашей дочери. Мы с ней дружили. И не сомневайтесь – я поеду, куда надо, дам показания. Она не убивала мужа. Ее арестовали из-за него?

– Да откуда же мне знать? Следствие ведется по этому делу, так значит…

– А куда ее отвезли?

– В Б-б… Бутырку!

Это сообщение ее доконало. Андрей увидел, что Евгения Ивановна хватает ртом воздух. Лицо у нее покраснело, и женщина вдруг расхохоталась – неприятно, отрывисто, визгливо. У нее началась самая настоящая истерика – безобразная, безостановочная. Она совершенно забыла, что рядом находится незнакомый человек, она цеплялась за его руки, вскрикивала, задыхалась и хохотала, хохотала…

Андрею удалось успокоить ее только через час. Все это время он просидел рядом с ней, подавая воду, которую она отталкивала и проливала ему на колени. В комнату заглядывал ребенок, но Андрей шикал на него и делал большие глаза. Мальчик прятался у себя и затихал. Наконец Евгения Ивановна замолчала. Ее лицо мало-помалу приобрело нормальный цвет. Она выпила воду, которую настойчиво совал ей Андрей, и устало закрыла глаза.

– Вам лучше лечь, – тихо сказал парень.

– Извините… Андрей? Вас зовут Андрей? – она как будто впервые увидела его. Растерянно поправила воротник блузки, беспомощно улыбнулась: – Я вся мокрая…

– Это вода… – Андрей отряхнул свои мокрые брюки и сделал попытку засмеяться. – Ничего страшного, все равно идет дождь.

– Спасибо, что посидели со мной… Никогда такого не было! – Она сделала попытку встать. – Я сделаю кофе, хотите?

Он не стал отказываться. За стол уселись втроем – Димка пил молоко. Андрей заметил, что бабушка поглядывает на внука с каким-то страхом. А мальчик явно ее стеснялся и больше тянулся к парню.

– Вы часто здесь бывали? – спросила Евгения Ивановна. – Дима вас хорошо знает?

– Я был здесь пару раз… Верно, Дим? – Андрей кивнул мальчику, но тот уткнулся в чашку.

– А я не была здесь никогда, – сказала женщина, задумчиво глядя на мальчика. – Вам это кажется странным? Вы… Хорошо знали Лену?

– Вы хотите спросить, знаю ли я, за кем она замужем? Она мне сказала.

– Ах, так вы знаете… – Евгения Ивановна встала, как будто собираясь уйти, но тут же снова опустилась на стул. – И что вы думаете об этом? Мне интересно ваше мнение. Может, я стара стала и чего-то не понимаю? Вы молодой, вам виднее. Ну так что? Это нормально?

– Мне кажется, – осторожно ответил Андрей, – что это не совсем нормально.

– Не совсем?! Совсем! Совсем ненормально! Это был сумасшедший поступок! И что удивительного, что Толя в конце концов решил уйти! Дима, иди к себе в комнату! Возьми молоко с собой, если не допил!

– Что вы раскомандовались! – неожиданно выкрикнул мальчик. – Вы мне не мама!

– Правильно, я тебе бабушка! И марш к себе, когда взрослые говорят! Нечего подслушивать! – Евгения Ивановна снова раскраснелась, и Андрей предостерегающе на нее взглянул. «Если она все время такая, то я не завидую Димке… – подумал он. – Бедный пацан! Вот и началась для него новая жизнь. Какой-то еще будет дедушка, если у него такая бабушка?»

Когда мальчик ушел, в кухне повисло неловкое молчание. Женщина встала и поставила грязную посуду в раковину. Андрей тоже поднялся, собираясь уходить.

– Погодите, – неожиданно сказала она. – Вы действительно можете продать «Форд»?

– Ну, конечно!

– А ведь это было бы кстати, – нервно заметила она. – О чем они думали – не представляю! Напокупали машин, а денег совсем нет. Лена сказала, что не осталось ни копейки! И взять негде!

– Я предлагал Лене взаймы, а она не взяла, – попробовал оправдаться Андрей. Но Евгения Ивановна как будто его не услышала. Она взглянула на часы и вздохнула:

– Да, да, наверное, машину придется продать. Извините… Скоро приедет муж, а вещи еще не собраны.

– Я ухожу, – успокоил ее Андрей. – Вы забираете мальчика к себе? Нельзя ли получить ваш телефон?

Она, не колеблясь, дала ему номер и спросила, где находится «Форд». Андрей рассказал про стоянку, и она одобрила этот план.

– Мы постараемся как можно быстрее оформить документы на машину, – сказала она, отпирая входную дверь. – Оставьте свои координаты, пожалуйста. И… Извините, что я вас так задержала.

Она снова вполне владела собой. Андрей видел, что она немного стыдится его – ведь он был свидетелем ее истерики. Парень продиктовал ей свой телефон и вышел на лестницу. Только в метро он вспомнил, что забыл узнать, как можно связаться с Леной. «Неужели она в камере? – От этой мысли ему стало плохо. Он впервые по-настоящему это осознал. – У нее нервы не в порядке. Как она это вынесет? Еще, чего доброго, что-то сделает с собой!» Он хорошо понимал, что его все равно не допустят на свидание с Леной. Он не был ей ни мужем, ни братом – он был ей никем. Андрей вспомнил, как она плакала, прижимаясь к его плечу, как говорила, что у нее нет никого, кроме него, что она никому не нужна… А теперь она сидит в вонючей камере. Ее шея еще пахнет духами, волосы хранят следы укладки, руки не успели испачкаться… Но она уже другая – униженная, обысканная, бесправная. И страшно было думать, что помочь ей уже невозможно.

До работы оставалось совсем немного времени. Андрей колебался – отправиться прямо на стоянку или заехать домой и поужинать? Происшествия этого вечера не отбили у него аппетита, а в кафе он совсем ничего не ел. И он решил ехать домой. «Кстати, переодену брюки, – он пощупал ткань на коленях. Она была влажная. – Эта Евгения Ивановна выплеснула на меня стакана два, не меньше!»

Дождь так и не прекратился. Мелкий, нудный июньский дождик, который превращает лето в раннюю осень. Заметно похолодало, из-за туч стемнело раньше. Когда Андрей вошел в подъезд, пришлось подниматься на ощупь, угадывая в темноте ступеньки. Лампочки тут обычно были вывернуты. Свет горел только на одном этаже – на пятом, последнем. Андрей жил на третьем. Он взялся за перила и – чертыхнулся – темень, хоть глаз выколи. Многие стекла в подъездных окнах были заменены фанерой, и свет уличных фонарей тут ничем не помогал.

Между вторым и третьим этажом он что-то услышал. Это был характерный, шелестящий звук – будто кто-то трется курткой о стену. Андрей на миг замер и продолжал подниматься, вглядываясь в темноту. На пятом этаже жила девчонка, которая недавно свела компанию с наркоманами. Те часто посещали этот подъезд и могли остаться тут заночевать. Он поднимался так медленно, что глаза начинали привыкать к темноте. Вон там, на фоне побелки, какое-то темное пятно… Чьи-то плечи и голова. Там стоит человек.

«Он ждет меня», – вдруг понял Андрей. Он понял это так ясно, что удивился, как не догадался раньше.

– Дай пройти, – грубо сказал он, хотя человек ничем ему не мешал.

Тень молча отделилась от стены и кинулась на него. Андрей не удержал удар и не успел ударить в ответ. Он упал и скатился на площадку, под окно. Навалилась отвратительная дурнота – его били головой о цементный пол. Потом он почувствовал, что его обыскивают, шарят по карманам. Андрей попытался закричать, позвать на помощь, уползти… Его ударили еще раз, и он перестал что-либо соображать.

Когда Андрей пришел в себя, вокруг была все та же темнота. Голова не болела, но когда он попытался встать, все перед ним поплыло, и он едва удержал тошноту. «Сотрясение… – Андрей опустился на пол, с трудом переводя дух. – Если не проломили голову – уже спасибо… Добраться бы до двери…» Ему надо было преодолеть всего семь-восемь ступенек. Этот путь никогда не занимал у него столько времени. Андрей полз, схватившись за перила, обхватив лоб ладонью. Ему показалось, что ладонь влажная, но он не понимал, что это. Может быть, кровь, а может – волосы намокли от дождя. Добравшись до своей двери, он долго звонил. Отец не вышел ему отпереть. Его снова не было дома. Андрей полез в карман за ключами. Сперва в один, потом в другой… Все карманы оказались пусты. Ключей не было. Он слабо пнул дверь, и дверь открылась.

«Обворовали…» – Он переступил порог и увидел, что во всех комнатах горит свет. Андрей привалился к стене, закрыл за собой дверь. Щелкнул замок. Парень все еще ничего не соображал. Он понимал только одно – ему плохо, ужасно тошнит, он с трудом держится на ногах. Андрей притянул к себе телефон и набрал номер «скорой помощи». Вызвал машину, положил трубку и лег на пол, сунув под голову старую отцовскую кепку. Ему казалось, что он сейчас провалится сквозь пол или откатится к другой стене – так его качало. Когда приехала машина, он не мог связать двух слов. Пытался нацарапать записку для отца, но не смог. Андрей уговорил врача позвонить в дверь к соседям и сообщить, что он попал в больницу. И только потом лег на носилки и будто утонул – над ним сомкнулась зеленая, плотная темнота.