Текст книги "Звездное притяжение (СИ)"
Автор книги: Анна Ведышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11. Забвение
Александр
На одной из планет давно забытого созвездия, говорят, существовали создания, встретившись с которыми ты был приворожен их красотой и силой. Они словно пауки плели свои сети одним лишь взглядом. Сияние глаз заставляло забыть о времени и собственном предназначении (миссии). А уж коли посчастливиться испить дыхание этих чудесных созданий, то навсегда останешься в их безмолвном царстве, ибо каждый, кто хоть раз попробовал на вкус сладость их губ, превращался в камень.
Много ходило слухов, сплетен и баек, но одна легенда запала мне в душу. Ее рассказывала мама, когда еще находилась рядом со мной. Может, оттого это история столь дорога моему сердцу.
На планете Юта родился мальчик. Мать умерла при родах и его отдали в семью родной тетки, где ребенка не жаловали. Ко всему прочему у малыша обнаружились проблемы со здоровьем, и большую часть времени он находился в постели. Друзьями ребенок не успел обзавестись, потому играл с собственной тенью. Так летели годы. Юноша редко выходил из своей комнаты. Книги и верный друг всегда были рядом. Они никогда не обижали, в отличие от близких, но таких далеких, людей.
Когда пришло время, мальчика отдали в специальную школу, где он должен был научиться самому простому ремеслу: готовке, обороне и определенному умению, что заложено в каждом. Но у юноши обнаружили великий дар, и не смотря на то, что семья была из простых, его отправили в столицу в университет.
Умение обращаться и приручать собственную тень считалось недоступным созданиям низшего сословия. Но мальчик тут преуспел, что дико раздражало его ровесников, которые только знакомились со своей второй половиной.
Много пришлось пережить и вытерпеть юноши на пути взросления. Многое доказать тем, кто не верил в него. Многое узнать, дабы мир принял его.
И когда казалось, что темнота беспросветна, юноша увидел ту, что заставила его сердце биться сильнее.
Она осторожно ступала по ступеням, которые вели в приемную ректора. И сияла. Несуразная и яркая девушка, что не манила своей божественной красотой, но привлекала взгляды своей аурой. Девушка знала цену себе и своему дару. А заключался он в умении увидеть истинное за напускной фальшью. Таких как она брали только на государственную службу, поскольку дар являлся редкостью и необходимостью для короны. Ведь так тяжело порою отличить правду ото лжи, лесть от лицемерия и верность от корысти.
Два изгоя, две потерянные души нашли отраду друг в друге. Она стала его правой рукой, он ее сердцем. Так они и шли рука об руку. Он стал государственным служащим, она его главным помощником. Чувства горели и пылали, пока однажды утром юноша не понял, что ценою их любви становится его собственное я, верный друг – его тень.
И он выбрал то, что считал для себя дороже остального – себя самого. И проиграл судьбе. Девушка улыбнулась и ушла навсегда. А жизнь потеряла смысл.
Став старше, будучи уже мужчиной, он отыскал свое счастье. Кинул к ногам ее свою суть и отрекся от долга, но было слишком поздно. Женщина принадлежала другому миру. Она плела свои сети и заманивала туда неудачливых путников. Ее аура и сияние манили созданий, как яркий огонь. Достаточно было поцелуя, чтобы навсегда остаться рядом с ней. Но единственный человек жертву, которого она не приняла, был ее возлюбленный. В каменном саду, ей не нужен был тот, кто превратил девушку в чудовище.
Мужчина так и не смог простить себя, оставшись навсегда в собственной тени. Теневой дар вознес его до небес. Мужчина положил начало роду, из которого вышла мать Карланиса.
Женщина осталась призраком бродить среди каменных статуй, вечно оплакивая свое разбитое сердце. Существовали ли ее потомки неизвестно, хотя многие поговаривают, что способность исцелять у хентериек – это один из частей ее дара.
Долгое время я не мог понять смысла этой грустной истории. Мама говорила, что нельзя отпускать тех, которых дарует тебе богиня. И необходимо вовремя рассмотреть и сделать правильный выбор.
Мать учила жить меня чувствами, а отец – разумом. Я долгое время метался между двух огней, пока мама не покинула нас. И тогда я решил, что все женщины расчетливы и коварны, каждая из них может стать пауком, что сожрет твое сердце и превратит его в камень, будь то мать, сестра или возлюбленная. Долгое время я убивать в себе любую человечность, оставляя место только голому расчету и долгу. Но это не принесло мне почета и славы, более того именно так я получил прозвище кровавый.
Но сейчас, лежа на холодном камне, осознал всю нелепость и глупость своих умозаключений. Ведь дай друг другу, создания из легенды, шанс, и они были бы счастливы. Так просто изменить что-то в себе, стоит только захотеть. И так сложно это сделать. Будет ли у меня возможность изменить свое положение и начать жить эмоциями и чувствами?!
Рассуждения прервал появившийся на пороги моей обители Горн. Его шаги я узнал бы за несколько метров, грузные под тяжестью лишнего веса. Несвежее дыхание, от вечного переедания и сладкий приторный аромат его парфюма также выдавали посетителя.
Брат несколько недель обливал мое тело специальным снотворным раствором, чтобы я продолжал пребывать в полуобморочном состоянии.
На его месте, наверное, я бы поступил также. Одним махом убрал бы всех конкурентов на пути к трону.
Я практически мертв. И Горн отравил бы меня окончательно, но боялся, что яд засекут при вскрытии.
Сейчас Карланис вместе с моей несостоявшейся невестой обвинен в сговоре против короны и отправлен восвояси. Чтобы найти виновных, дабы обелить свое имя.
Брат плеснул горьковато-сладкий настой, и я снова погрузился в полудрему. Мне снилась та, что я так страстно целовал, но только во сне.
Моя собственная спальня. Землянка на кровати в довольно откровенной сорочке, край которой сполз и оголил белоснежную кожу.
Сейчас Марина стала похожа на кошку, что охотится за своею жертвой. Будь у нее хвост, и девушка бы покрутила им. Вот только смелая мышка, в моем лице, давно наблюдала за опасным хищником, сама решая, когда напасть.
Девушка сползла с кровати, приблизилась ко мне и потянулась за поцелуем. Ласковые и хрупкие руки легли на мои плечи, на фоне металлического доспеха они казались еще меньше. Землянка потянулась к рукавам и нажала знакомую комбинацию. Костюм сыпался вместе с моим сопротивлением.
Я наблюдал за собою со стороны, будто видя то, как должна была сложиться моя судьба, не будь я столь самонадеянным и доверчивым. Марина всегда мне дарит свою нежность. А я еще ни разу не давал ей правдивый ответ, ведь на планету счастья меня привел долг. И как бы ни сильно было притяжение между нами, я не был уверен в его истинной ценности. Об этом ли чувстве говорила мама?!
Марина
Мне снился Александр. Сначала я видела его лежащим без движения на каменном постаменте. Через секунду наше уединение прервал тучный молодой мужчина лет двадцати. Он совершенно не был похож на брата, но я уже видела однажды Горна рядом с императором. Что-что, а зрительная память меня никогда не подводила. Общим у братьев был высокий рост и цвет глаз, видимо в отца. Но младший отталкивал своей неряшливостью и небрежностью. Он походил на грязного немытого и толстого поросенка. Но мне почему-то казалось, что его образ часть чьего-то безумно успешного спектакля. Как и скрытие истинного лика Александра от простых смертных.
Я вздрогнула, когда мужчина выплеснул на ангела прозрачную жидкость, которая тут же впиталась в костюм, словно это вторая кожа марианца. Сердце застучало быстрее, а я проснулась на корабле. Мара спала рядом на полу. Девушка с некоторых пор боялась оставаться одна.
Моя душа, полная тревоги, металась по бренному телу. Из глаз градом сыпались слезы. Я беззвучно плакала, боясь разбудить названную сестру. Откуда взялось и что значило это безумное чувство тоски и безысходности?! Ответом являлось лицо Александра, его волосы раздуваемые ветрами планеты счастья Айрин и внимательный взгляд, направленный в бесконечный океан. Я вздрогнула. Вытерла щеки и приподнялась на локтях.
Маришка тут же встрепенулась. Словно и не спала вовсе, а ждала моего пробуждения. Ее глаза сегодня не улыбались, а были наполненные жалостью и печалью. У хентерийки было очень говорящее лицо. Любую ее эмоцию можно было прочитать по слегка вздернутой брови или надутым губам, об очах и говорить не стоит. В лечебном корпусе я этого не замечала, может потому что лицо Мары наполняла старость. И женщина больше походила на робота, что беспрекословно выполняет свои обязанности.
Хентерийка заговорила первой, а правильнее сказать запела. Язык был мне незнаком и песня не понятна, но ее голос, словно мамина колыбельная, что убаюкивает и успокаивает малыша, действовала на меня положительно. Струны растревоженного сердца начали играть правильную мелодию, и я почувствовала себя лучше.
– Амелис, не бойся! Вместе мы найдем решение, и ты перестанешь видеть печальные сны.
Но ласковый голос моей подруги прервал кашляющий смех. На пороги стоял, пошатываясь, Карланис. Он смеялся и не мог успокоиться, но звук лился отвратительный, полный сарказма и издевки. Вот только весь негатив мужчина хотел направить не на меня и Александра, а на сидящую возле моей кровати Маришку.
А в следующее мгновение марианец полетел на пол от удара кулаком по голове капитана.
– И как выбрался, гаденыш?! – удивлялся главное существо на корабле.
Чуть позже за завтраком, проходившим в полном молчании, каждый думал о своем. И никто не смел нарушить тишину.
Но на полу начал стонать Карланис. Ноу Бирман решил, что у наших ног держать его будет надежнее, чем в запертой каюте, выбраться из которой цверг мог, не открывая замков. Капитан несколько раз осмотрел помещение и проверил все датчики. Но и следа прикосновения марианца не было. Загадка, что мог раскрыть только ее виновник.
– Какого черта! – заорал Карланис. Мужчина был зол, ведь на шее красовался ошейник из специального сплава, что сдерживал суть цвергов – тень.
Хотя официально Карланис был признан ребенком мира Марины с отсутствием основного дара с родины его матери, капитан предположил, что данный факт хорошо скрывался, как и наличие крыльев и их цвет у военнокомандующего армией кровавого Александра. Именно потому Карланиса привязали, как собаку к ножке высокого стола, за которым мы сидели.
– Развяжите меня, именем империи Марины!
Капитан Бирман только рассмеялся на эти слова и, взяв за ошейник, приподнял цверга. На фоне огромного осьминогообразного пришельца цверг выглядел маленьким и ничтожным созданием. Когда Ноу сердился, он увеличивался в размерах еще больше. Впервые я увидела это, когда находилась на палубе. Здесь все было построено для удобства персонала. Первый этаж – командный пункт, а второй – для зрительного наблюдения. Объединяло две части – огромная стеклянная стена, благодаря которой можно было лицезреть космос.
В несчастливый день для нападавших на нас, капитан находился в плохом расположении духа. Мне показалось, что щупальца его немного удлинились, но в тот момент я не придала этому значение, подумав на обман зрения. Но когда началась атака с соседнего корабля, посыпался град световых вспышек, и наш небольшой крейсер затрещал и зашипел, Бирман пару раз рыкнул, словно лесной зверь перед атакой, а потом начал увеличиваться в размерах. Таким образом, он занял всю нижнюю палубу, а я, наконец, поняла, почему на нашем корабле отсутствуют помощники. Каждая часть тела капитана жила своей собственной жизнью. Правый нижние конечности управляли наведением, левые – стреляли в противника. Голова, что вертелась на 360 градусов, успевала наблюдать и за своим телом и за нападающими. Через минуту судьба агрессора была решена, и в нас полетели осколки уничтоженного корабля. Кстати, именно из-за них пришлось совершить посадку на следующей заправочной станции. Но, к нашей радости, никто не обратил внимания на осьминога в окружении двух мальчишек помощников.
– Прошу прощения, – примирительно произнес Карланис. Мужчина оказался намного умнее, чем я раньше думала. Хотя, ему наверняка, была известна мощь расы нашего капитана.
Ноу только улыбнулся и опустил цверга на стул рядом с собою подальше от нас.
– Как ты выбрался из блока? – задал интересующий всех вопрос капитан.
– Звездное притяжение, – коротко ответил Карланис.
Бирман сначала рассмеялся, но видя, что марианец не лжет, напрягся. Я же недоуменно переводила растерянный взгляд с одного участника разговора на другой. Пока Карланис не заговорил.
– Это своего рода яд, по типу нефрита, только гораздо сильнее. В тело жертвы поступают микроорганизмы, и несчастный становится, зависим от объекта, что одарил ими.
– Не совсем так, – не спеша и выбирая слова, пробубнил капитан. – Для любого создания в этой вселенной уготована своя судьба. Для каждой расы свои пары. Цверги идеально совместимы с хентерийцами, но могут выбрать себе любое создание, что имеет схожее тело.
На этих словах Маришка дернулась, как от удара и прижалась сильнее ко мне.
Кажется, мне становилось понятно, почему и как цверг выбрался из своей комнаты. Он стал тенью и переместился к объекту, к своей идеальной паре.
– Вот только законом запрещено вступать в брак цвергам и хентерийцам. Поскольку они подпадают под сильнее притяжение и порою не могут жить вдали друг от друга. – Закончил Ноу.
Я открыла рот. Мечта любой романтичной барышни сейчас представала в самой своей красе.
– Все так, но вы забыли добавить, что не всегда выбор делался правильно и те мужчины, что ошиблись в нем, становились камнем.
Тут не выдержала Маришка. Толи от напряжения толи от страха ее смех казался неестественным.
– Вранье! Сказки, которыми пугают юных цвергов, дабы взрастить ненависть наших рас друг другу. Нам рассказывают тоже самое про вас. Что вы якобы забираете душу у хентериек и за счет нее продлеваете свою жизнь.
Мне показалось, что Мара произнесла слова даже не со злостью, а больше с обидой. Словно хотела доказать, что их будущее с цвергом возможно. Неужели Карланис ей нравится?!
Я покачала головой, отгоняя дурные мысли, и тем самым привлекла к себе внимание.
– А как же притяжение, что земляне оказывают на марианцев? Ты, – я обратилась к сыну советника, – даже браслет из амелиса носил и чуть не умер.
– Я словно переболел тобою. Не знаю, как объяснить, но ты воспринимаешься мною, как объект внимания и защиты, но не близости.
Краем глаза я заметила, что краешек губ Мары приподнялся, на них заиграла слегка заметная улыбка.
Еще немного обсудив данную тему и так и не разобравшись в ней, мы отправились в лечебный блок, залечивать травмы цверга, что нанес ему капитан своими большими щупальцами. Вот только ошейник так и остался на шеи мужчины, с чем он, в конце концов, согласился.
Маришка старалась близко не подходить к объекту своей явной симпатии. А вот Карланис не сводил с нею внимательного взгляда, пока я перематывала ему разодранную в кровь руку. Откуда взялась эта рана цверг объяснить не смог, но она была явно не от прикосновений осьминога.
– Зачем ты обрезала свои волосы? – неожиданно разорвал напряженную тишину марианец. Глаза хентерийки заблестели, и она спешно покинула блок. Я только покачала головой и укоризненно глянула на Карланиса.
– Она очень переживала насчет волос, а ты ей о них напоминаешь! Тем более у нас не оставалось выбора, необходима была маскировка! – сердито произнесла я.
– Глупая, дело не в обидах. Волосы, ногти, все части тела хентериек – это их сила. Обрезав волосы, она частично потеряла свою суть. Хотя отличный вариант скрыться, ни одна целительница не позволит укоротить свои волосы, потому никто не заподозрит в стриженом мальчике сильную женщину. Умно!
Я немного не поняла, осуждает решение капитана цверг или наоборот одобряет его.
– Волосы отрастут, – закончила я и приложила смоченный тампон к руке мужчины, тот зашипел. Проще было бы положить марианца в лечебную капсулу, но она пострадала после нападения агрессоров, а Маришка напрочь отказалась лечить Карланиса, пока он в сознании, оговорившись, что продолжит, когда мужчина уснет.
Смелая женщина, что спасла меня от черного журавля в свое время, превратилась в кроткое и пугливое создание перед Карланисом. И мне это больше не казалось забавным.
Глава 12. Слова
Александр
Мне было четырнадцать лет, когда я впервые разошелся с отцом во мнении. Он считал, что любой конфликт необходимо решать силой. Любое неподчинение – полным уничтожением.
Возможно, я бы принял его сторону, если бы не одно обстоятельство – империя Марина была не согласна с новой политикой созвездий Юты. Главный советник Одон полностью поддерживал Барона в его ненависти, по-другому высказывания против Юты и назвать было сложно.
Спор зародился невинной шуткой со стороны второго канцлера планеты теней и туманов. Суть уже никто не помнил, но вот реакция императора Дита осталась в истории. Останки неудачного шутника, пораженного плазменным набалдашником отцовского жезла, отмывали от кресла роботы несколько дней. В итоге кресло выкинули, поскольку никто из галактического совета не пожелал занять место смерти.
После случившегося был суд и оправдательный приговор. Барону вернули символ власти – оружие в виде неказистой палки с шарообразным набалдашником, что отбирали на экспертизу.
Барон не пытался оправдаться перед советом галактики. Он считал оскорбление достаточным поводом для лишения создания жизни.
Наверное, именно тогда отец почувствовал трепет других перед империей Марина и начал свою завоевательную войну, оправдываясь нехваткой чистой крови, хотя это тоже играло немалую роль.
В мои юные годы мир казался не таким уж жестоким, но я тогда был слишком наивен. Считал, что меня окружают только верные люди и преданные друзья. Хотя друг бы всего один Карланис.
– Ты должен предотвратить самое страшное, если таковое случится, – не просил, а приказывал друг. Он немного манипулировал мной и моим мнением. Но тогда, мне казалось, это естественным и вполне нормальным для настоящей дружбы.
Его слова набатом стояли у меня в голове, когда капитан Раян – старый офицер, чьим помощником я являлся, отдал приказ уничтожить недовольных созданий на корабле, который не позволял нашему крейсеру патрулировать отведенный участок.
В душе я кричал и умолял не делать этого. Я ползал на коленях перед капитаном и сносил себе голову, дабы предотвратить убийство. Но снаружи оставался невозмутим, все-таки я сын своего отца. Я не мог себе позволить прилюдно унижаться.
Один залп плазменной пушки, и судно разлетелось на мелкие частицы. Позже я узнал, что на борту находилась мать Карланиса.
А еще через неделю меня наградили и сняли с должности Раяна. Официально было объявлено, что удар нанесли благодаря моему умелому руководству. Смешно, мальчишка ставший капитаном, да не простым, а главнокомандующим флотом. Марионетка в руках отца.
С Карланисом мы встретились через пару месяцев после траура. Он замкнулся в себе. Не разговаривал ни с отцом, ни с прислугой. Иногда игнорировал собственную тень.
– Прости, – все, что мог сказать я на его крики и обвинения.
Цверг проклинал меня и называл предателем.
– Но я не отдавал приказ! – последняя моя попытка донести свою невиновность до друга провалилась.
Карланис резко перестал плакать и злиться, а совершенно ровным и безразличным тоном ответил.
– Ты был там и ничего не сделал!
Простые слова, словно удар, разбили последнюю надежду на прощение. Лучше бы он продолжал кричать или ударил меня.
Несколько дней я искал встречи с бывшим другом, но попытки не увенчались успехом. Пока однажды не подслушал разговор цверга с собственным отцом.
– Мальчишка, ты должен полностью подчинить Александра своей воли! А не пороть горячку!
– Я больше не буду твоей куклой! – отмахнулся Карланис и покинул зал, где они беседовали.
А я понял одно, что дружбы никогда и не было. Так я остался один среди тех, кто старался сделать из меня свою марионетку. И я позволил им это, но только на столько на сколько мне самому того хотелось. Я беспрекословно выполнял указы императора, завоевывая себе кровавую славу и внушая страх одним своим словом. Барон Дит сам не заметил, как вырастил монстра, что способен просчитать наперед свои ходы и анализировать его собственные.
Карланиса же растили, как заместителя главного советника и, возможно, будущего императора. После кончины Одона юношу ждало светлое будущее.
Почти десять лет мы не разговаривали. Официальные встречи, подписание мирного договора с Ютой, спустя пять лет военных действий. С нашей стороны просто уничтожение мира теней, поскольку кроме своего дара противопоставить огненной мощи Марины им было нечего.
Сейчас, лежа на холодном камне, я мог рассуждать здраво. Благо времени хватало. Только теперь я понимал, что разъединили нас с Карланисом не зря. Вместе мы составляли огромную угрозу.
Вот только в возможность соединения после стольких лет, я не верил. Слова, сказанные однажды и оставившие в груди шрамы, навсегда останутся в душе. И сколько не извиняйся осадок не вычерпать.
Марина
Путешествие стало утомлять. Казавшиеся раньше прекрасными звездные просторы вызывали тошноту, хотелось уже вступить на твердую землю и ощутить дуновение ветра.
Ко всему прочему Маришка окончательно перебралась ко мне в каюту и даже соорудила себе что-то наподобие кокона в углу. Как объяснил капитан, что так многие дети с Хентеры защищают свое сознание от стороннего проникновения, пока еще не умеют контролировать себя и бояться причинить вред другим своею силой.
Карланис также был молчалив и сдержан, он шел на поправку медленно, поскольку Мара, в конечном счете, отказалась его лечить и все из-за нескольких нечаянно брошенных фраз. Цверг имел неосторожность сказать о красоте женщины и нежности ее рук. Вот только сомневаюсь я, что фраза это была случайной. Карланису явно нравилось смущать мою подругу. При этом он испытывал большое удовольствие, о чем говорила улыбка до ушей либо слегка прищуренный оценивающий взгляд.
Ко мне цверг относился достаточно ровно. Пару раз случались, правда, странные инциденты.
Тем утром мужчина, почувствовав себя полностью здоровым, отправился на разведку по кораблю. Капитан этому не препятствовал, поскольку все тайное (записи, карты и тп) всегда находилось в голове самого Ноу Бирмана. Его раса отличалась феноменальной памятью.
Мы наткнулись друг на друга, как в лучших комедийных историях, столкнулись можно сказать лбами. Вот только из-за высоты роста мужчины, я уперлась ему в грудь.
Подняв взгляд и пытаясь извиниться, я осеклась на полуслове, поскольку на меня смотрели затуманенными стеклянными глазами. Такой же взгляд у Карланиса был время от времени, когда мы летели на Марину с Земли.
Я испугалась, отступила. Расстояние между нами благотворно повлияло на мужчину, и он снова смотрел на меня здраво.
Еще одним таким звоночком, которому я также не придавала особого значения, стали объятия, благодаря которым я сохранила голову и здоровье, а Карланис получил дополнительные дни в медицинском блоке.
Под самый вечер, когда мы возвращались все вместе с ужина, а капитан расслабленный почти засыпал за своим пультом управления (он любил перекусить прямо на рабочем месте, куда постепенно перебрались и мы), случилось нападение. Наш корабль вдруг затрясся и пошел крином. Верхняя часть обшивки была повреждена, и сверху на нас посыпался потолок. Карланис успел заслонить меня своим телом.
Мара шла чуть впереди, потому ее не задело, но испугалась девушка знатно.
Прямо надо мной нависла тень. Иногда я замечала мельком некое существо, но до сегодняшнего момента полагала, что видения – игра моего воображения. Это создание являлось бледной копией своего хозяина, но сейчас существовало самостоятельно. Карланис лишенный своей тени не испытывал неудобств, как впрочем и его суть. Она спокойно разгуливала по кораблю, рассматривая обстановку, подмечая все детали и оставаясь незаметной. Только вернуться к хозяину временно не могла.
Создание изучало меня с неподдельным интересом. Глаза то и дело опускались вниз, оценивая мой небольшой рост, и возвращались назад, внимательно осматривая каждый штрих на моем лице. И если бы он не был столь прозрачен, я бы точно перепутала его с цвергом. Но было еще одно но, это существо, в отличие от мужчиины было искреннее в своих порывах, что просто чувствовалось с первой секунды, проведенной в его обществе. Словно ребенок, познающий мир, сейчас оставшись без опеки, тень вела собственную жизнь. Наслаждалась ею.
Как реагировать и на что способно бестелесное создание, я не знала, потому просто замерла под внимательным взглядом. Пока прозрачная копия цверга не протянула мне свою руку, предлагая взять возникший из ниоткуда цветок, такой же прозрачный, как и сама тень. Стоило дотронуться пальцами, и он расцвел всеми цветами радуги, а также затвердел. В космической черноте я уже совершенно позабыла ее оттенки. Стеклянный цветок переливался различными оттенками на моей ладони, завораживая и погружая в некую прострацию, где не было боли и сомнений.
Очнулась от крика Карланиса:
– Нет! Пошел вон! – голос цверга был полон негодования и злости. Тень испарилась сизым туманом, а мужчина шлепнул меня по руке. Хрупкий цветок упал на металлическое покрытие каюты и разбился на блеклые осколки.
Молча, Карланис покинул мою комнату. Через несколько минут я услышала звон от разрушения второго цветка, что очевидно тень подарил Маришке. Сегодня отчего-то женщина решила спать в своем блоке.
Объяснение утреннему происшествию я узнала гораздо позже, на подлете к свободной торговой зоне.
Мара, знакомая с традициями и обычаями цвергов, пояснила, что цветок символ привязанности. Тень в отсутствии хозяина пытается найти ему замену, поскольку питается его энергетикой. Сейчас создание ослабело настолько, что предлагает слияние всем без разбору. Но даже это не смягчило капитана, и ошейник остался красоваться на шеи Карланиса.
Вот только была в словах хентерийке какая особенность, некий оттенок, что я не смогла разгадать. Будто рассказывая, она упускает значительную деталь, что перевернет всю суть поступка тени и ее подарка. Наверное, это была первая пошатнувшаяся доска на мосту нашей дружбы. Сомнения уже зарождались в моей душе.
Карланис пылал праведным гневом, когда под конвоем капитана выходил на всеобщее обозрение. Каково же было его удивление, когда народ вместо внимания полностью проигнорировал прибытие столь знаменитой особы. Марианец даже шаг замедлил в надежде лицезреть хоть один любопытный взгляд. Ноу Бирман только посмеивался над поведением своего пленника. А потом наклонился и спросил вполголоса:
– Сплав, из которого сделан твой ошейник амадоний, – капитан рассмеялся, а цверг открыл в досаде рот.
Я выходила последней, окликнула Маришку и поинтересовалась, что в данном металле примечательного?! Та улыбнулась и пояснила, что амадоний способен менять внешность создания на образ того существа, что его нацепил. Эффект не продолжительный и требует постоянной подпитки энергетики хозяина, не зря Ноу постоянно хватал цверга за ошейник. Марианец думал, что таким образом его пытаются унизить и показать новое место и статус, но оказалось все гораздо забавнее.
Вместо Карланиса окружающие видят сейчас осьминога.
– Мне бы тоже хотелось получить такое украшение, – невзначай посетовала я.
– Его могут носить только мужчины без вреда для здоровья. Женская психика слишком неустойчива к воздействию выделяемых металлом веществ. – Мара помолчала, будто раздумывая сказать или нет, но потом продолжила. У нее появлялось все больше тайн, а я не могла понять, с чем это связано.
– На Хентере есть аналог амадонию – источники. В одном из них ты купалась.
Женщина на несколько секунд снова замолчала, а потом неожиданно спросила, имел ли цветок, что предлагала мне тень какие-либо оттенки. И тут что-то словно ударило меня током. Интуиция. Я отрицательно покачала головой. А Мара удовлетворенно заулыбалась и отправилась догонять мужчин. Я растеряно моргала глазами, пока Бирман не позвал меня.
Нас приняли, как беженцев и предоставили политическое убежище. Теперь официально мы являлись не просто гостями свободной торговой зоны, но и претендентами на ее гражданство. Бюрократические неурядицы взялся улаживать капитан лично. Ему не нравилось, что представители нейтральной территории тянуть время. К тому же Ноу хотел быстрее сбыть ценный груз в виде Карланиса, но пока на торгах не получил желаемой суммы.
Цверга выставляли, как товар на невольничьем рынке одной из планет свободной зоны. На данной территории царили совершенно пиратские законы.
Мы же с Маришкой решили все наши недомолвки простым разговором. Женщина пояснила свое поведением фазами изменение расположения планет около Хентерии. Я ничего не поняла из сказанного и ограничилась мнением, что у женщины начались особые дни.
Планета, на которой нас оставил капитан, была прекрасна и носила название Фариса. Каменные тропинки в обрамлении свисающих ветвей деревьев. Уютные дома и прочие строения не выше двух этажей. Одно правительственное здание возвышалось шпилем над остальными, показывая, что оно гораздо значительнее и важнее остальных. Дороги также имели каменную кладку. А ездили по ним, не касаясь покрытия, мини крейсеры. Мечта любого фантаста Земли представала перед моим взором.
Чистый воздух, сияющее светило и всеобщая атмосфера доброжелательности радовали и наполняли душу спокойствием. Но существовало в этой красоте что-то чуждое и неправильное. Утопия казалась иногда картонной и готовой в любой момент рухнуть, только ткни пальцем. Но плохие мысли я старалась отгонять, радуясь теплому и спокойному дню. Прогуливаясь по аллеям и сидя в тени деревьев, так хотелось жить и радоваться каждому новому дню.
Вечером вернулись цверг и осьминог в довольно мерзком расположении духа. Сегодня цена на тело марианца упала еще на семь процентов, что сильно огорчило капитана. Да и Карланис убивался, ведь он привык к вниманию и восхищению, а тут столь низкая стоимость за возможность находиться с ним рядом. Мы с Маришкой смеялись.
Наверное, эти четыре дня, проведенные на красочной планете, запомнятся на всю оставшуюся жизнь. Так легко и спокойно мне давно не было.
Мара и я как раз возвращались с вечерней прогулки, когда услышали разговор.
– Ты уверен, что все настолько плохо, – донесся из каюты капитана голос Карланиса.
– Делегация марианцев высадилась на соседней планете. Доступ к нашей – вопрос времени. Но долго Фариса не продержится. Переговоры зайдут в тупик уже завтра. Следует менять план и возвращаться в космос.
