Текст книги "Смерть придёт на лёгких крыльях"

Автор книги: Анна Сешт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Тебе лучше? – спросил воин, обращаясь к Шепсет.

Его взгляд задержался на ней, а выражение лица изменилось, хоть он и попытался скрыть это. Запоздало жрица поняла, что Нахт ведь только сейчас увидел ее в подобающем облике, а не только что вставшую с ритуального стола бальзамировщиков или измученно ползущую за ним по каменистым тропам некрополей.

Да, Шепсет часто говорили, что она красива. Это отмечал и Сенедж, благодаря ходатайствам которого она когда-то, сама того не желая, попала в Ипет-Нэсу[49]49
  Ипет-Нэсу (др. егип.) – один из переводов «Царские личные покои». Та часть дворца, где жили женщины царской семьи, их дети и свита. Также этот термин относится к отдельным поместьям и резиденциям, где под руководством женщин из высшей элиты – особенно тех, в чьих жилах текла царская кровь, – работали мастерские, учебные заведения и т. п. Автор намеренно избегает использования арабского слова «гарем», поскольку в Древнем Египте этот институт отличался от привычных нам арабских и турецких. Ипет-Нэсу имеет более широкое значение, чем просто обитель жен и наложниц фараона.


[Закрыть]. Но какой толк в одной лишь красоте? Этого при дворе мало. И если другие девушки использовали внешность как оружие, Шепсет была для этого слишком прямолинейна и считала более ценными другие свои сильные стороны.

– Благодарю. И правда лучше, – ответила она. Даже голос уже стал живее, приблизившись к привычному звучанию. – Имхотеп замечательный лекарь, как ты и говорил.

– А… ну да. Я рад, – меджай откашлялся.

Собака тихо, но как-то очень настойчиво тявкнула, будто напоминая о делах, не требующих отлагательств.

– Если командир гарнизона сможет принять меня сейчас, я готова, – сказала Шепсет, подходя.

– Да, не будем заставлять его ждать.

Нахт поспешно вышел на улицу. Жрица чуть задержалась и обернулась к целителю:

– Я не знаю, что из этого выйдет… Позволь мне еще немного подумать, мудрый. Но как бы там ни было, я очень благодарна тебе.

Глава XI

1-й год правления Владыки Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Шепсет

Небольшое селение кипело жизнью. Насколько могла судить Шепсет, людей здесь жило куда меньше, чем в Сет-Маат, и к тому же часть воинов уходила патрулировать Долину Царей. Кто-то отправился к заводям, как и сказал Имхо-теп. Ну а здесь проводили время за привычными дневными работами: кто пек хлеб в небольших наружных печах, кто возделывал огороды у домов, кто обновлял тростниковые навесы и белил стены, где краска успела облупиться.

Сейчас, когда стояла дневная жара, люди старались держаться в тени плетеных навесов, наслаждаясь прохладой. Только детям нипочем была даже обжигающая сила ладьи Ра. Несколько ребятишек в компании с собаками носились по улице. Какой-то паренек, гнавший хворостиной домашних гусей с красивым красно-коричневым оперением, остановился и завистливо посмотрел им вслед. Видимо, тоже хотел присоединиться, а родители заставили помогать.

В целом отношения здесь, похоже, царили добрососедские. Да и чего этим людям было делить? Даже хозяйства весьма скромные, ни у кого не было большого надела земли, поскольку и полей здесь, в каменистых холмах, не разобьешь. В Сет-Маат было так же, хотя некоторые все равно ухитрялись ссориться – такова уж людская природа.

Когда Шепсет в сопровождении Нахта проходила мимо, разговоры ненадолго стихали. Жители смотрели ей вслед с живым интересом, на время забывая о своих делах, а за спиной тихо оживленно обсуждали. Она понимала, что чужие приходили сюда нечасто, а потому любой гость вызывал любопытство, но ей никогда не нравилось быть в центре внимания. Оставалось только идти, вскинув голову, делая вид, будто ее все это совсем не тревожит. Усложнялось все вездесущими собаками, которые проявляли к ней чрезмерный интерес, но сегодня хотя бы не сопровождали торжественной процессией.

С Нахтом здоровались, спрашивали о чем-то, а он широко улыбался, иногда отшучиваясь в ответ. Похоже, его здесь любили. Шепсет хотела бы сказать, что в родном селении и ее любили так же, но тогда покривила бы душой. К сожалению, ее дар, который она в детстве к тому же не умела направлять, вызывал настороженность, даже страх. Она бы и рада была перенять мамино искусство врачевания, как ее старшая сестра Хенет. Рада, чтобы другие дети принимали ее в свои игры, а не сторонились, обзывая «Странницей с перевернутым лицом». Но в жизни, как известно, не все подчиняется твоим желаниям.

– Ой, а можно с вами?

– Тебе же всегда и так есть с кем поиграть!

– И поговорить! Даже когда вокруг никого.

Остальные дети рассмеялись. Кто-то скрючивался, корча рожи, изображая неведомых чудищ. Шепсет стало страшно, но показать этого она не могла – совсем бы засмеяли.

Она никогда не видела Тех, и оттого было еще страшнее – воображение дорисовывало то, чего не видели глаза.

– Нет, я ни с кем не… никогда не… – начала она, запинаясь, но никто особенно не слушал.

Перед глазами поплыло, и на миг она и правда увидела вместо дразнящих ее детей неведомых горбатых тварей, тянущих к ней кривые когтистые руки. От страха Шепсет расплакалась, едва уже слыша, как ей кричали:

– Странница!

– Странница с перевернутым лицом!

– Нет, нет, я же хорошая!

«Перевернутое лицо» Шепсет помнила еще по маминым колыбельным – страшную тварь, появляющуюся из темноты. Ее поцелуй нес болезни, а еще она утаскивала детей, которых старшие не успевали защитить амулетами и заговорами. Правда, дети между собой перешептывались, что иногда амулета может оказаться недостаточно, или плетенная заговоренная нить рвется, и тогда…

 
Беги, ты, приходящий из тьмы, кто входит
                                                             украдкой.
Его нос позади него, его лицо перевернуто.
Он потеряет то, зачем пришел.
 
 
Беги, ты, приходящая из тьмы, кто входит
                                                            украдкой.
Ее нос позади нее, ее лицо перевернуто.
Она потеряет то, зачем пришла.
Пришла ты поцеловать это дитя?
Я не позволю тебе поцеловать его.
Пришла ты успокоить это дитя?
Я не позволю тебе успокоить его.
Пришел ты, чтобы навредить этому дитя?
Я не позволю тебе.
Пришел ты, чтобы забрать его? Я не позволю
тебе забрать у меня мое дитя.
 
 
Я сотворила защиту от тебя из травы
                                  Эфет, причиняющей боль,
Из лука, который вредит тебе,
Из меда, что сладок для живых и горек
                                для Тех, кто по Ту Сторону,
Из злых частей рыбы Эбду, из челюсти
                      мерета, из позвоночника окуня[50]50
  Древнеегипетская колыбельная, известная так же как «Заклинание для защиты ребенка». Перевод с египетского – Д. Г. Брэстед, перевод с английского – А. Сешт.


[Закрыть].
 

– Странница, Странница!

– Не подходи к ней, а то вдруг проклянет!

– Проклянет, проклянет, утащит в темноту!

– Тихо, тихо, госпожа Анат идет.

– Бежим!

Дети бросились на утек. Шепсет осталась одна на пыльной каменистой тропе, размазывая слезы, тщетно пытаясь успокоиться.

Нежные руки легли ей на плечи, оберегая, защищая от всего. Уткнувшись в мать, девочка разрыдалась пуще прежнего. Анат обнимала ее, нашептывая что-то ласковое, а когда Шепсет немного успокоилась, присела рядом так, что их глаза оказались вровень.

– Я же хорошая, – всхлипнув, повторила девочка.

– Конечно, – Анат утерла ей слезы, пригладила волосы, глядя с неизменным теплом и любовью. – Очень хорошая.

– Тогда почему они так?..

Целительница вздохнула.

– Потому что люди часто бывают несправедливы, милая. И потому что боятся…

– Они поэтому не хотят со мной играть, да? Совсем.

Анат грустно улыбнулась.

– Пойдем что-нибудь придумаем вместе. Я научу тебя играть в «псов и шакалов», хочешь?

Шепсет закивала и взяла мать за руку. Они пошли вверх по тропе к городу мастеров. Изредка девочка оглядывалась через плечо и невольно подумала: дети боялись ее маму, но к Анат ходили лечиться все в Сет-Маат. От этой мысли стало радостнее. Может быть, когда она станет старше, к ней тоже все будут приходить сами?

– Мам, а что такое «Странница»? С перевернутым лицом.

Рука матери едва заметно дрогнула.

– А почему ты спрашиваешь?

– Они так сказали. Это как… как та тварь из песни, да?

Анат остановилась, прижала ее к себе.

– Никакая ты не тварь. Моя любимая талантливая девочка. Просто… немного необычная.

– Но ты ведь никого не слышишь. И Хенет тоже. Она даже дразнится иногда, – пожаловалась Шепсет.

– С твоей сестрой я уже поговорила, – сухо ответила целительница. – И со старшими поговорю. Нечего нам слушать эти глупости. Пустой перестук битых черепков!

Шепсет засопела. Теперь ее еще и ябедой обзывать будут. Хенет всегда настаивала, чтоб она не ныла матери, а то будет только хуже. Ей-то хорошо говорить – ее все любят!

– Стражи и Странники, – начала Анат, – создания Той Стороны. Стражи обитают в Дуате, их великое множество. Они защищают места своего обитания от вторжения и от всякой скверны. Некоторые из них охраняют различные Врата, чтобы лишь достойные души могли проходить сквозь них. Они помогают Богам защищать Закон Маат. Ну а Странники… Странники – потерянные духи, заблудившиеся в бесконечности пространств. Они обитают между царством живых и царством мертвых, не принадлежа ни одному из них до конца. Опасные создания, приносящие с собой недуги и кошмары.

Шепсет вздрогнула.

– Как те из твоей песни? Крадут детей?

– Да, как те, – Анат сжала ее руку. – Но тебе бояться нечего, потому что я защищаю тебя. А потом, когда вырастешь, ты тоже будешь защищать.

Девочка сжала свой амулет, подаренный матерью – маленькое изображение Беса, смешного карлика, любившего детей, яростного с теми, кто хотел им навредить.

Мать, заметив это, улыбнулась.

– Помнишь, я говорила? Наш Бес тоже обитает между мирами, на самой границе, и оберегает. Он отгонит от тебя всех чудовищ. Видишь, как он высунул язык и сурово вращает глазами? Его боятся все твари из темноты. А с нами он улыбается и шутит, никогда не злобно. Весело бьет в свои барабаны, наполняя сердце радостью.

Шепсет погладила корону своего маленького Беса, украшенную страусиными перьями, и спрятала амулет под тунику. С тех пор, как мама подарила ей амулет, ее сны в самом деле были спокойнее. А когда к ней приходили те, с кем было особенно страшно, она просила Беса помочь ей.

И тогда где-то вдалеке, сквозь зловещий шепот, в самом деле слышала его барабаны…

Это детское воспоминание было таким ярким и неожиданным, что захватило ее полностью. Жрица невольно вздрогнула, когда Нахт окликнул ее.

– Почти пришли. Тебе нехорошо? – участливо спросил меджай. – Хочешь, присядь отдохни перед разговором.

– Нет-нет. Просто задумалась, – инстинктивно она коснулась шнура и висевшего на нем амулета с Инпу, подаренного бальзамировщиком.

Тот старый амулет с Бесом от матери она носила не снимая, но его тоже забрали, как и жреческий. Так странно было думать, что у нее теперь не осталось совсем ничего своего. Даже вещи на ней одолжены у кого-то другого. И словно вся эта новая жизнь взята взаймы…

«Дарую тебе свое дыхание – дыхание Западного Берега. Твоя плоть жива. Твое дело еще не закончено, моя Шепсет…»

Меж тем они пришли к шатру, у которого сидели два молодых воина – дежурили. Ну как дежурили – смотрели вполглаза за улицей, сморенные жарким солнцем, разве что не храпели. Завидев Нахта и Шепсет, оба быстро поднялись, встали у входа, опершись на копья красивым отточенным жестом.

Девушка узнала их – эти двое состояли в патруле, который провожал их вчера до селения. А они не сразу, но узнали ее и переглянулись, заулыбались.

– Эй Нахт, ты шепни потом, в какой гробнице можно выкопать себе такую красотку? – понизив голос, сказал один, и второй подхватил:

– А то сколько патрулируем некрополь, все ноги уже сбили – ни одной такой не попадалось.

– Просто копать нужно глубже, – усмехнулась Шепсет прежде, чем Нахт успел их осадить. – Чтоб до самых преддверий Дуата.

Она скорчила гримаску, и воины рассмеялись. Потом один из них откинул полог шатра.

– Проходи, госпожа.

– Командир уже ждет, – добавил второй и ткнул меджая локтем в бок. – Ну и ты, Нахт, проходи, раз уж пришел.

Меджай шутливо стукнул друга кулаком в плечо и шагнул в шатер вслед за Шепсет. Собака скользнула за ними грациозно, словно живая тень.

Внутри было тихо, и царил мягкий полумрак. Ветер покачивал плотные чуть раздвинутые занавеси, даря прохладу. Шатер был разбит на несколько «комнат» для разных нужд. Выровненный земляной пол застилали циновки. За одним из полотняных проходов виднелся край невысокого столика, заваленный свитками и остраконами[51]51
  Остраконы, или остраки – глиняные черепки, служившие в Древнем Египте для повседневных записей в виду более низкой цены в сравнении с папирусом. На местах древних мастерских найдены целые архивы остраконов, по которым гораздо достовернее, чем по священным текстам в храмах и гробницах, можно реконструировать повседневную жизнь древних египтян.


[Закрыть].

Шепсет украдкой огляделась, но нет, здесь никто не собирался на нее нападать. Сердце гулко стучало о ребра, и от волнения во рту стояла горечь. Она не знала, чего ждать от этой встречи. Не знала даже, как лучше все сказать, хотя и приняла решение еще в Долине Царей.

Навстречу им вышел грузный мужчина, одетый в простую схенти, без каких-либо знаков отличия, не считая пары амулетов и единственного перстня с печатью. Внешне он напоминал скорее сельского старосту, чем командира гарнизона – неспешный, похожий на сытого усатого кота. Но нечто в его выправке, в манере держаться, в проницательном взгляде выдавало его прошлое. Да и шрамы, отмечавшие его тело, на сельских работах обычно не получали.

– Так вот причина нашего переполоха, – добродушно проговорил командир. – Ну здравствуй, жрица Инпут.

Голос у него был под стать внешности – мягкий, приятный, с легкой хрипотцой.

– Благодарю, что нашел время для нашей встречи, командир, – Шепсет почтительно поклонилась.

Он с улыбкой отмахнулся – мол, пустяки – и спросил:

– Как тебе здесь у нас? Нет всех роскошеств Уасет, конечно, но жизнь хорошая и люди добрые.

Показалось, или на «роскошествах Уасет» мужчина посмотрел на нее особенно внимательно?

– У вас чудесно, – искренне сказала девушка и жестом обвела свой наряд. – Я даже не знаю, как благодарить за гостеприимство, за подарки. Но я уже обещала мудрому Имхотепу, что помогу ему в заготовке ингредиентов и создании снадобий. Хоть какая-то будет от меня польза.

– Дело хорошее, – одобрительно кивнул командир. – Я говорил Нахту, что лучше тебе остаться здесь с нами, пока все не утихнет. Сейчас наш гарнизон – одно из самых безопасных мест на всем Западном Берегу.

– Ее семья в Сет-Маат, – вставил Нахт. – И она волнуется за них.

– Я хотела узнать, – тихо начала Шепсет, – можно ли мне хоть ненадолго отправиться туда? Узнать, как там мама и сестра.

Командир озабоченно нахмурился и покачал головой.

– Боюсь, пока нет. Чтобы ты смогла добраться в Сет-Маат в безопасности, мне пришлось бы отрядить с тобой целый хорошо вооруженный отряд. Выделить людей я пока просто не могу – мои заняты здесь, в окрестностях. А одну тебя или даже с Нахтом я не отпущу. Попадете в жернова смуты, и никто даже не вспомнит, как вас звали.

– Но…

Мужчина вскинул руку, и жрица замолчала, почему-то очень ясно понимая, что ему лучше не перечить.

– Могу сказать с уверенностью, что никто не станет трогать город мастеров. Сет-Маат всегда находился под личной защитой Владыки. Лучшие воины Западного Берега охраняют подступы к нему – в том числе и мои воины. Сейчас ремесленники вышли на забастовку, потому что давно не получают жалование вовремя, а с поставками воды и товаров не все ладно. Но их просьбы будут услышаны первыми, быстрее всех прочих. Гробница Владыки не закончена, а теперь работы и вовсе встали. Такого Пер-Аа допустить не может. Если твои родные в стенах города, они в безопасности. Я сомневаюсь, что они взялись за оружие и примкнули к бунтовщикам.

Нахт понимающе кивнул. Слова командира звучали разумно и убедительно, но Шепсет, увы, не могла успокоиться настолько легко.

– Если я смею просить – пожалуйста, командир, сообщи мне, вдруг станет что-нибудь известно.

– Конечно сообщу, можешь даже не просить.

Жрица благодарно склонила голову и только сейчас подумала – а дошли ли до матери последние вести? Однажды ведь все равно дойдут, да еще и изуродованные слухами… От этой мысли все внутри холодело. Анат отречется от нее, предпочтет забыть, что у нее вообще была вторая дочь?

«Моя любимая талантливая девочка…»

Несправедливо. Как же несправедливо! Почему все это вообще должно было случиться именно с ней?! Чем она так прогневила Богов?!

– Я бы хотел поговорить с тобой наедине, жрица, коли ты не против, – мужчина чуть улыбнулся.

Нахт отсалютовал и быстро покинул шатер – Шепсет даже оглянуться не успела. Теперь подле нее осталась только черная собака.

Командир окинул ее проницательным взглядом, и она призвала на помощь всю свою жреческую выдержку и привычку скрывать эмоции, чтобы не выдать лишнего.

– Ты ведь искала встречи со мной не только чтобы спросить о родных.

– Да, господин, – она сделала вдох, собираясь с мыслями, но к такому просто нельзя было быть готовым.

А что если она собиралась рассказать совсем не тому человеку? Вот только и молчать было нельзя. Нужно предупредить хоть кого-то из тех, кто имел влияние и вообще станет ее слушать. Командир гарнизона Долины Царей мог преломить ход событий. У него ведь были необходимые связи, чтобы разобраться со всем быстрее.

– Владыка, да хранят его Боги, погиб примерно полторы декады назад.

Голос звучал безжизненно, но от горя стало больно дышать. Она даже его имя повторить была не в силах, бережно храня в сердце. А сами эти слова, которые она боялась произносить вслух, словно придали произошедшему конечность, реальность, силу.

Ничего уже нельзя было повернуть вспять…

В глазах командира отразилось удивление.

– Это пока известно очень и очень немногим, – сказал он. – Я – из тех немногих, но откуда знаешь ты?

«Потому что я была подле него почти все время в ходе празднеств Опет…»

– Потому что я жила в малом дворце при Храме Миллионов Лет. В Ипет-Нэсу. И состояла в его свите…

«…а когда отлучилась…»

– Значит, я не так уж ошибся в своих предположениях, кто ты, – задумчиво проговорил мужчина и тут же спросил, не дав ей времени осмыслить эти слова: – Тебе известно, как он погиб?

Горло сжалось, словно это ей, не ему, была нанесена смертельная рана.

– Его убили, командир. В бою он мог бы дать отпор любому врагу… но не предателю из тех, кто подобрался слишком близко.

– Владыку охраняли верные стражи. Лучшие из лучших.

– Значит, не все из них были настолько верны… или же просто не ожидали удар от того, кто его нанес, – Шепсет опустила взгляд, стиснула кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. – Это был целый заговор, сетью опутавший Пер-Аа. Иного объяснения у меня нет. Никому не под силу было бы осуществить такое в одиночку. Даже… – она запнулась.

– Даже? – мягко подтолкнул ее командир, подавшись вперед. – Ты знаешь, кто?

Шепсет с горечью усмехнулась.

– У меня нет доказательств, кроме собственных наблюдений. А мое положение слишком скромное, чтобы выдвигать обвинения. Да и кто станет меня слушать?

– Вот ты пришла, и я слушаю тебя.

– Даже кому-то из самого близкого круга Владыки, – закончила девушка, не надеясь на понимание. Сейчас важно было предупредить, чтобы кто-то сумел остановить заговорщиков.

Командир недоверчиво изогнул бровь, буравя ее взглядом.

– Больше двух лет я была в его свите, когда меня призвали из Хэр-Ди. При дворе творились странные вещи, которых я не понимала. Ходили странные слухи. Например, почему он покинул Пер-Рамсес[52]52
  Пер-Рамсес (др. егип.) – «Дом Рамсеса». Столица Древнего Египта, основанная Рамсесом Великим в дельте Нила, на месте храма его отца Сети Первого. Современное название места – Кантир.


[Закрыть], отойдя от столичных дел, и большую часть времени предпочитал проводить здесь, в одной из самых дальних своих резиденций.

– И почему же?

– Он предпочел покой в этом месте, построенном для его защиты в вечности – в Храме Миллионов Лет. Я знаю точно, что враги пытались ослабить его Силу, в том числе колдовством. Просто боялась представить, сколько у него врагов… Мне трудно поверить, чтобы кто-то в самом деле мог желать зла защитнику Закона Маат. И тем более – убить его, пригласив Исфет в наши земли… Но это было убийство. Оно случилось в последние дни Опет, в его покоях в малом дворце.

Она замолчала, и без того сказав слишком много. Чудовища памяти и так грозились вот-вот вырваться – Шепсет скользила по самому краю, чтобы не сгинуть в бурных порогах собственных воспоминаний.

«Ты нужна нам».

«Вернуть память».

«Вернуть истину».

Голоса Тех зазвучали яростным шепотом, нахлынули, как воды Итеру в Сезон Половодья, грозя похоронить ее под собой, если она это допустит. Острая боль пронзила висок, словно кто-то вогнал ей в череп раскаленную иглу.

Шепсет прижала к виску пальцы, сделала несколько вздохов, ожидая, что боль уйдет. Почувствовала, как собака прижалась к ей ногам, помогая удержаться в сознании, на этой стороне.

Голос командира прозвучал издалека, едва пробиваясь сквозь многоликий неразборчивый хор.

– До меня тоже долетали… странные слухи, потому что и в войске Владыки не так спокойно.

Не все фрагменты я пока могу соединить, но вижу правду в твоих словах. Однако мне трудно разобраться даже с теми осколками, которыми я располагаю, если ты не поделишься своими подозрениями более, хм… детально.

«Найди… найди…»

«…память…»

«…истину…»

Чтобы соединить все нити, ей бы потребовалось вспомнить, погрузиться в свою прошлую жизнь, отделенную спасительным рубежом смерти. Выдержит ли она – Шепсет не знала.

– Искать нужно начинать со дворца, – с усилием проговорила Шепсет, едва чувствуя собственный язык. – С тех, кто стоял всех ближе. Ты… поможешь найти их?

Некоторое время командир молчал.

– Я должен обдумать твои слова, жрица. Связаться друзьями, наделенными бол_́ ьшим влиянием при дворе… Скажи мне еще вот что. Ты состояла в свите Владыки, а значит могла знать. Кто теперь займет трон после него?

Сердце наполнилось таким теплом, что даже боль понемногу отступила. Эти воспоминания она тоже заперла в саркофаге, но так хотелось извлечь их, перебрать, словно чудесные драгоценности. Свет и надежда – не только для нее, для всех них.

Шепсет вскинула голову, встречая взгляд командира и чуть улыбнулась:

– Младший царевич Рамсес. Пусть он молод, но мудр, и сияет, как восходящий Ра-Хепри[53]53
  Хепри – утренняя ипостась бога солнца, рассвет и надежда.


[Закрыть]. Он станет достойным защитником Маат теперь, когда наш страж покинул нас.