Текст книги "Игрушки дома Баллантайн"

Автор книги: Анна Семироль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Часть III. Возвращение

– Восхитительный чизкейк, леди Баллантайн! У вас умелый повар, надо отдать должное.

Пожилая женщина в темном старомодном платье улыбается одними губами, ставит на блюдце прозрачную чашку с чаем. Танцуют чаинки в темно-янтарной жидкости.

– Благодарю, консул. Сладкое я готовлю сама, но и мой повар также достоин похвалы. Приезжайте к нам в гости с супругой, я с удовольствием поделюсь рецептом чизкейка.

– Увы, я не женат, – разводит руками консул.

– Вы молоды, у вас все впереди, – уверенно говорит леди Баллантайн.

– К сожалению, я на государственной службе, и тут не до личной жизни.

– Мистер Солсбури, вы верите в судьбу? Она иногда преподносит нам совершенно неожиданные сюрпризы.

Консул промокает аккуратные усы салфеткой, пожимает плечами.

– Я материалист, госпожа Виктория.

В коридорах замка слышится приближающийся топот, тяжелая дверь в зал, где пьют чай леди Баллантайн и консул Солсбури, приоткрывается, на ковер плюхается мокрый снежок.

– Опять она бегает! – в сердцах восклицает госпожа Виктория. – Прошу прощения, мистер Солсбури, это моя внучка. Никак не научу ее вести себя, как подобает юной леди.

– Да-да, – кивает консул. – К сожалению, в прошлый раз нам не довелось познакомиться.

– Успеется. Давайте к делу, мистер Солсбури. Вы же не просто попить чаю заглянули, не так ли?

– Вы правы. Леди Баллантайн, я снова по поручению Его Императорского Величества.

Госпожа Виктория хмурится, морщины на высоком лбу прорисовываются глубже.

– Консул, в прошлый раз я подписала целую стопку бумаг о том, что не стану наследовать имущество своего сына. По состоянию здоровья и по личным причинам я отказываюсь присутствовать на суде и свидетельствовать против Байрона. Что от меня еще хочет бывшая родина?

Солсбури мнется, обдумывая ответ. Вертит в пальцах серебряную чайную ложку, прислушивается к завыванию ветра в печных трубах.

– Леди Баллантайн, я не зря просил вас хорошо подумать, прежде чем подписывать отказ вступать в права наследования, – неохотно говорит консул.

Леди Виктория встает, опираясь на ручку кресла. Шелестит по полу подол платья. Пожилая женщина идет через просторный зал к камину, подкидывает несколько поленьев.

– Я думал, камином такое большое помещение прогреть трудно, – замечает консул.

– Здесь печное отопление. Камин просто для уюта.

Голос хозяйки замка звучит глухо и официально. Будто только что она не говорила с Солсбури как со старым знакомым. Консул поднимает голову, смотрит на старинные штандарты под высокими сводами. Тяжелая ткань слегка покачивается от поднимающегося вверх тепла, и кажется, будто изображенные на штандартах львы, единороги и конные рыцари дышат.

– Леди Виктория, – осторожно продолжает консул. – Так как вы более не являетесь наследницей рода Баллантайн, собственность вашего сына переходит государству. Во время прошлого моего визита я предоставил вам всю необходимую информацию из свода законов империи.

– Да, я помню, – отвечает леди Баллантайн.

– Мэм, Его Императорское Величество требует немедленно вернуть куклу, принадлежавшую вашему сыну.

Виктория Баллантайн роняет каминную кочергу, дребезжание металла эхом разносится по залу. Пожилая леди резко поворачивается к Солсбури.

– Что?..

Консул чувствует себя неловко, поправляет узкий галстук.

– Леди Баллантайн, император требует…

– Я прекрасно слышу, мистер Солсбури, я не настолько стара. – Ее голос звенит от возмущения. – Вы знаете, кого только что назвали куклой?

– Нет, – смущенно отвечает консул.

В неплотно прикрытую дверь протискивается тощая пестрая кошка, проносится через зал и скрывается под краем висящего на стене гобелена. Стучат по коридору каблуки, дверь распахивается, влетает растрепанная русоволосая девушка в теплом шерстяном платье, едва прикрывающем колени.

– Кошка-кошка-кошка! – азартно кричит она, сверкая глазами. – Бабуль, куда она делась?

Лед в глазах Виктории Баллантайн тает, она тепло улыбается.

– Кошка юркнула за гобелен, милая. Вон туда. Сколько можно повторять, что тебе нельзя так носиться? Мистер Солсбури, разрешите представить вам мою внучку, мисс Элизабет Баллантайн.

– Здрасьте, – смущенно бросает Элизабет, шаря за гобеленом.

Консул встает, кланяется.

– Добрейшего дня, мисс. Очень рад знакомству с вами.

– Бетси, это консул Солсбури. Официальный представитель императора в Гельвеции, – чеканя каждое слово, говорит леди Виктория.

Печально мяучит пойманная кошка. Элизабет вытаскивает ее из убежища, устраивает на руках и подходит к консулу. Серые глаза смотрят насмешливо и недоверчиво.

– Здравствуйте еще раз, сэр. Надеюсь, вы просто заглянули к бабушке по старой дружбе?

– К сожалению, мисс Баллантайн, я с деловым визитом.

– Милая, мистер Солсбури привез возмутительные новости, – сухо говорит госпожа Виктория. – Империя требует возвращения Брендона.

Кошка шмякается об пол и уносится прочь. Элизабет шипит сквозь зубы, подносит к губам оцарапанное запястье и не сводит с консула злого, прямого взгляда.

– А никто не треснет от амбиций? – ядовито цедит девушка. – Бабуль, я надеюсь, ты сказала мистеру Солсбури, что император может засунуть свое требование меж собственных холеных ягодиц?

– Бетси! – укоризненно качает головой леди Виктория. – Ну что за выражения! Что подумает господин консул?

Девушка поправляет высокий пояс платья, садится в кресло рядом с консулом.

– У вас глаза честного человека, мистер Солсбури. И я думаю, вы поймете меня правильно. Я не могу подобрать более приличных слов, чтобы выразить свое отношение к требованию императора.

Консул делает понимающее лицо, вежливо улыбается и пытается вспомнить, слышал ли он прежде что-то об этой юной нахалке. «Кажется, сенатор Баллантайн не был женат, – думает Солсбури. – Мало того – по слухам, женщины его вообще не интересовали. Откуда же тогда она взялась? Или у Виктории Баллантайн были дети от второго брака?»

Виктория наливает внучке чай.

– Покрепче, – просит Элизабет.

– Тебе нельзя, – с укоризной качает головой пожилая леди.

– Это тебе нельзя, – обиженно отвечает девушка. – А мне врач сказал, можно все, что хочется.

Леди Баллантайн пододвигает третье кресло к низенькому столику, присаживается.

– Мистер Солсбури, давайте разберемся, – начинает она спокойно. – Вам прекрасно известно, что Гельвеция крайне неохотно выдает граждан, нашедших здесь убежище. Первое: я более пятнадцати лет являюсь гражданкой этой страны. Второе: я отказываюсь отдавать императору члена своей семьи. Я прекрасно понимаю, что по возвращению в родной Нью-Кройдон Брендона убьют за то, чего он не совершал. По законам империи, его даже судить не станут.

Элизабет мрачно выпивает чай, отодвигает опустевшую чашку.

– Схожу за Брендоном, – говорит девушка, вставая. – Заодно гляну, не привел ли господин консул с собой парочку наемных убийц.

– Бетси! – возмущенно восклицает леди Виктория.

– Он – подданный империи, бабуля. Не забывай.

Девушка быстро удаляется, стуча каблуками по каменному полу. Консул провожает ее пристальным взглядом, выжидает минуту, потом осторожно спрашивает:

– Госпожа Баллантайн, прошу меня простить за некорректный вопрос… Мисс Элизабет больна?

Виктория качает головой, отпивает из чашки остывший чай.

– Нет, консул. Девочка в интересном положении. И вы только что сообщили, что собираетесь забрать ее будущего мужа.

Солсбури изо всех сил делает вид, что не удивлен, но это у него плохо получается.

– Но… Мэм, этот брак невозможен! Отношения между людьми и перерожденными не регистрируются официально. Перерожденные не имеют права…

Леди Баллантайн прислушивается к шагам в коридоре, усмехается, глядя на консула.

– А вы это им скажите, мистер Солсбури. Особенно Элизабет. Только учтите, что моя внучка не станет стеснять себя приличиями и из-за своих слов вы можете пострадать.

Вскоре в зал возвращается Элизабет, а с ней – молодой человек с аккуратно подстриженными вьющимися светлыми волосами и в свитере с высоким горлом. Он смотрит на консула спокойно и доброжелательно, быстро жестикулирует. Солсбури следит за движениями рук в тонких шелковых перчатках, виновато пожимает плечами:

– Прошу меня простить, но я не владею языком жестов.

– Я побуду переводчиком, – предлагает Элизабет. – Доброго дня, консул. Меня зовут Брендон.

– Рад знакомству, мистер…

– Фланнаган, – подсказывает Элизабет.

– Мистер Фланнаган, я здесь по поручению Его Императорского Величества. Он требует вашего немедленного возвращения в Нью-Кройдон.

Брендон хмурится, качает головой.

– Вот видите, господин консул, – с сухим смешком замечает Виктория Баллантайн. – Мы все втроем категорически против.

Солсбури давит вздох, вынимает из кожаной папки лист бумаги, исписанный мелким почерком и отмеченный двумя печатями с гербом империи. Консул протягивает документ хозяйке замка. Леди Виктория читает про себя, хмурясь и шевеля губами. Элизабет волнуется, смотрит то на нее, то на Брендона. Брендон ободряюще подмигивает ей, слегка улыбается, но в его глазах Солсбури отчетливо видит затаившийся страх.

– Бабуль, что там? – не выдерживает Элизабет.

Леди Баллантайн откладывает бумагу, откидывается на спинку кресла и молчит.

– Что там написано? – повторяет Элизабет.

– Это ловушка, – шепчет Виктория.

Девушка хватает лист, вчитывается.

– «Требуем вернуть прежде принадлежавшего дому Баллантайн, а ныне являющегося собственностью империи…» Это что вообще такое? Это кто тут «собственность империи»? – возмущенно спрашивает она. – «В случае неповиновения… по обвинению в промышленном шпионаже…» Да как они вообще смеют?

– Смеют, милая, – бесцветным голосом откликается Виктория Баллантайн. – Так как империя отказывается признавать перерожденных гражданами, Брендон приравнен к вещи. К собственности, которую мы обязаны вернуть. Так как я более не наследница Баллантайнов, а тебя официально не признали принадлежащей к роду, мы не имеем на Брендона никаких прав.

– Я очень прошу прощения… В случае вашего отказа император приказал забрать мистера Фланнагана силой.

Элизабет нервно смеется.

– Вы – и силой? Господин консул, убирайтесь отсюда, пока я вас не…

– Бетси!

– Бабуля, не надо, – упрямо качает головой девушка. – Я на агрессию отвечу агрессией. Уж лицо господину консулу точно раздеру.

Брендон касается ее руки, смотрит с укоризной и снова что-то говорит на языке жестов.

– Что хочет от меня император? – скучным голосом переводит Элизабет.

– Сотрудничества.

В зале ненадолго воцаряется молчание. Брендон поворачивается к Элизабет. «Родная, я должен это сделать. Ради того, чтобы вас с леди Викторией оставили в покое. К сожалению, мы тут бессильны, закон на стороне империи. Спроси консула, знает ли он какие-либо подробности».

Девушка озвучивает вопрос, и консул отвечает:

– Единственное, что мне известно, – это то, что Брендону по возвращении гарантирована безопасность. Больше Его Императорское Величество не сказал ничего.

– По возвращении?! То есть в дороге безопасность моему мужу никто не гарантирует? – снова взрывается Элизабет. – Ну уж нет! Один ты никуда не поедешь! Я еду с тобой!

– Бетси!!!

Она гордо расправляет плечи, смотрит на окружающих с вызовом.

– И только попробуйте мне запретить.

* * *

«Родная, я последний раз прошу тебя – останься. Зима, больше месяца в пути. Элси, это опасно для тебя и для ребенка».

Диспетчер объявляет прибытие очередного поезда. Элизабет стряхивает с зимних перчаток хлебные крошки, тут же из-под крыши вокзала слетаются голуби.

– Со мной и с ребенком точно что-нибудь случится, если я не буду знать, где ты. – Девушка берет Брендона за руку, переплетая механические и живые пальцы. – Я же почувствую. И… ты понимаешь, что тебя хотят забрать у меня навсегда?

Она привстает на цыпочки, тревожно смотрит ему в лицо. Брендон косится на двоих здоровенных парней, скучающих на скамейке рядом с их чемоданами. Элизабет тоже оглядывается на них и тихо шепчет:

– А мы убежим. Как только будет остановка, бьем их изо всех сил и… Что «нет»?

Вместо ответа Брендон привлекает ее к себе одной рукой, вторую осторожно кладет на ее округлившийся живот. Элизабет утыкается носом в теплый вязаный шарф Брендона и грустно говорит:

– Я боюсь. Опять через океан, опять будет качать… Помнишь, как я чуть за борт не упала во время шторма? А как во Франции мне плохо стало совсем и ты искал хоть кого-то, кто знает амслен?..

Он дует ей в пушистую меховую шапку и целует в нос.

– Наш поезд подходит, – безразличным тоном сообщает один из мордоворотов.

– Берите чемоданы – и вперед, – фыркает Элизабет.

Парень подходит к ней, смотрит сверху вниз, сплевывает через плечо.

– Слышь, коза, – цедит он сквозь зубы. – Еще вякнешь – отправлю с пинка обратно в Монтрё. Приказ был доставить куклу. Про наглую девку ни слова, сечешь?

– Еще раз услышу от тебя «кукла» в его адрес… – угрожающе начинает Элизабет.

Конвоир хватает ее за подбородок.

– И что, кукла? – смеется он.

«Вниз посмотри», – говорит Брендон на амслене.

Парень опускает взгляд, продолжая улыбаться. Разжимает пальцы. Делает шаг в сторону и берет чемодан. Элизабет убирает револьвер в сумочку.

– Ссать будешь сидя, как баба, – завершает она. И тут же добавляет: – Ведь в вашем приказе ни слова о наглой девке с револьвером, не так ли? Лицензия на оружие у меня есть, так что…

Брендон смотрит на нее с укоризной.

– Что? – возмущается Элизабет. – Ты – их пленник, а я – гарантия твоей безопасности. Все справедливо.

«Элси, не надо провоцировать конфликт. Нам предстоит провести рядом с этими типами целый месяц».

Она обиженно поджимает губы.

– Да, я помню, что надо держаться, как леди. Но пока себя так ведут те, что должны быть джентльменами…

Второй конвоир, до сего момента молчавший, тихо смеется, получает тычок в бок локтем от товарища и хохочет, уже не скрываясь. Элизабет сверяется с билетом и гордо шествует в направлении поезда «Монтрё – Росток».

В купе Элизабет долго ворчит, что ей жестко, дует, душно, тесно, холодно, жарко, и возмущается:

– Почему нас заперли? Теперь чтобы выйти пописать, я должна по десять минут долбить в стену!

Брендон спокойно взбивает для нее подушки, помогает расшнуровать теплые ботинки. Улыбается ободряюще, разводит руками. Девушка несколько минут молча смотрит в окно на заснеженный лес, потом решительно перебирается к Брендону на койку, обнимает его и тихонечко плачет. Он поглаживает ее по растрепанным волосам и не знает, как утешить. Оба понимают, что там, куда они возвращаются, их не ждет ничего хорошего. И оба не видят выхода из ситуации.

– Одно радует, – шепчет Элизабет, успокоившись. – Сейчас перемирие, ехать не так страшно. Хотя знаешь… Я тут думаю, что лучше было бы, если б мы не добрались до Ростока живыми.

«Перестань говорить глупости, – сердится Брендон. – Я понимаю, что тебе страшно, но не теряй голову. Или можно попробовать договориться, чтобы тебя из Ростока отправили обратно в Монтрё. Деньги у нас есть».

Элизабет прижимается к нему теснее, обхватывает обеими руками.

– И не мечтай от меня избавиться, Брендон Фланнаган. Нас или двое, или ни одного.

«Трое, – улыбается он. – Нас трое. Помни об этом, пожалуйста. Ты самая смелая и отчаянная женщина из всех, что я видел за целый век, но… Я прошу тебя быть спокойнее и осторожнее. Именно потому что нас трое».

– Может, император это учтет, и…

«Что “и”?»

– Ну… отпустит тебя?

Брендон пожимает плечами.

«Вряд ли. Мы с тобой пока не знаем, что у него на уме».

До Ростока они добираются спокойно. В порту на таможне полицейские долго мнутся, не зная, пропускать ли Брендона на борт, но один из конвоиров показывает начальнику таможни бумагу с подписью императора, и дальнейшая посадка проходит без осложнений.

– Ведите себя тихо – и каюту запирать не будем, – говорит конвоир, больше обращаясь к Элизабет.

Брендон бережно сжимает ее руку и послушно кивает. Элизабет молчит, полными слез глазами провожая удаляющийся берег. Ширится зыбкая серая полоса за бортом, студит руки в перчатках и мокрые щеки соленый злой ветер.

«Все повторяется, – думает девушка. – Замкнутый круг. Как я скучала по дому, когда мы приплыли на материк, как мечтала, что однажды сможем вернуться… И вот мы возвращаемся. Под конвоем».

* * *

На исходе января корабль прибывает в порт Нью-Кройдона. Брендона с Элизабет встречает лично полковник Стивенс с отрядом драгун. Увидев военных, Элизабет испуганно хватает Брендона за рукав.

– Здравствуйте, мисс Баллантайн, – вежливо улыбается Стивенс. – Добро пожаловать домой. Видите, я был прав, говоря, что мы еще встретимся.

– Здравствуйте, мистер Дорогое Пальто, – бурчит Элизабет.

– Меня зовут Майкл Стивенс, напомню. Вашего спутника представлять не надо, Брендон известен всему Нью-Кройдону. Как прошло путешествие?

Элизабет угрюмо молчит, за нее отвечает Брендон:

«Благодарим за заботу. Мисс Баллантайн немного простужена и нуждается в отдыхе».

– Мои люди проводят вас в апартаменты, где вы сможете привести себя в порядок. Вечером у нас важная встреча в одном из лучших ресторанов города. Список всего, что вам нужно, напишете на месте и передадите охране.

Стивенс натянуто улыбается, отвешивает легкий поклон и уходит. Вокруг Элизабет и Брендона смыкается кольцо солдат.

– Мисс, не волнуйтесь, – перехватив взгляд девушки, говорит один из драгун. – Это исключительно для вашей безопасности. Теперь перерожденные в Нью-Кройдоне вне закона, потому отпустить вас вдвоем никак нельзя. Пройдемте к машинам.

Элизабет кашляет, поплотнее запахивает шубку. Брендон смотрит на нее с беспокойством, берет под руку.

На выходе из порта ожидают два бронемобиля. Пару пытаются развести по разным машинам, но оторвать девушку от Брендона оказывается не так просто.

– Да и черт с ними, – вздыхает командир маленького отряда. – В браслеты – и грузите обоих.

На запястьях девушки и перерожденного защелкиваются стальные наручники. Брендон садится в машину первым, помогает устроиться на жестком, неудобном сиденье Элизабет. Она прижимается к нему, и он даже через теплую одежду ощущает, как колотится ее сердце. Прежде чем автомобиль отъезжает, им завязывают глаза.

– Распоряжение полковника, – хмуро поясняет пожилой солдат.

Машина едет долго, Элизабет укачивает, и она засыпает на плече Брендона. Будит ее холод: сильно замерзли ноги. Бронемобиль стоит, снаружи слышны приглушенные ветром голоса. Брендон бережно щекочет девушке ладонь, она сжимает его пальцы.

– Повязки можно снять. Выходите, – приказывает раскатистый бас.

Брендону место, куда их привезли, незнакомо. Безлюдная улица, заваленный углем и мусором тротуар, одинаковые обшарпанные дома с заколоченными окнами. Он оглядывается на Элизабет: та тоже осматривается, пытаясь сориентироваться.

– Даствуд, кажется, – шепчет девушка едва слышно.

В сопровождении двух солдат их проводят к четырехэтажному зданию из дикого камня с узкими окнами. Над входом вывеска «Гостиница» с именем владельца, неразличимым из-за шелухи облупившейся краски. Изнутри здание выглядит не лучше. Брезгливо приподняв юбку, Элизабет идет за конвоирами по лестнице, рассматривая грязные шторы на окнах, мышиный помет на ступеньках лестницы и покачивающиеся под потолком тенета паутины. Брендон старается сохранять спокойствие и безразличный вид.

Идущая впереди хозяйка гостиницы останавливается, отпирает облезлую дверь и кивает:

– Входите. Располагайтесь.

Конвоир ставит чемоданы с вещами у стены, снимает с Элизабет и Брендона наручники и уходит. Щелкает в замке ключ. Девушка подбегает к двери, долбит кулаком.

– Эй! Мы что – пленники? По какому праву?

Брендон берет девушку за руку, отводит в сторону.

«Не надо. Охранники здесь не распоряжаются, от них объяснений не дождешься. Успокойся, переоденься и отдохни, пока есть возможность».

Элизабет покорно кивает, снимает шубку и расшнуровывает ботинки, присев на скрипучую кровать.

– Белье сырое, – ворчит она, ощупывая пододеяльник. – Но хотя бы стираное. Из окна дует. Брендон, уборная тут есть?

Он кивком указывает на дверь в углу, отгороженную платяным шкафом. Подходит к окну, касается батареи парового отопления.

«Не горячая, но и не замерзнем. Набрать тебе ванну?»

– Нет, я ополоснусь над умывальником. Подумать страшно, в каком состоянии тут ванна.

Он хмурится, кивает. Достает из чемодана пару вязаных носков, теплую шаль и сверток с куриной грудкой и хлебом.

«Переоденься и поешь, пожалуйста. Я пока повешу нашу одежду».

Элизабет быстро расправляется с едой, надевает носки и кутается в шаль.

– Чаю бы… – вздыхает девушка и кашляет.

Брендон садится за стол и быстро что-то пишет на бумаге. Механический кулак с лязганьем долбит по двери. Охранник появляется почти мгновенно, и Брендон отдает ему записку. Через полчаса хозяйка приносит кружку с чаем и еще одно одеяло. С ней приходит немолодой человек в мятой фетровой шляпе и с видавшим виды саквояжем в руках.

– Добрый день, господа, – негромко здоровается он. – Я доктор. Хотел бы осмотреть мисс.

– Нет-нет! – протестующе кричит Элизабет, забиваясь в угол. – И даже не подходите!

«Элси, это я попросил, – пытается успокоить ее Брендон. – Позволь. Я буду стоять рядом, не бойся».

Она кутается в одеяло, испуганно твердит: «Нет-нет-нет!» Доктор и Брендон наперебой упрашивают ее проявить благоразумие и угомониться. Утихает она только после того, как Брендон приносит ей в кровать теплый чай. Девушка пьет, угрюмо сопя и грея об кружку руки, тянет время.

– Бедный ребенок, – качает головой доктор. – Сколько вам лет, мисс?

– Я совершеннолетняя, – бурчит Элизабет, возвращая Брендону пустую посудину.

Брендон ставит кружку на стол и отвечает врачу: «Ей шестнадцать. Простите ее недоброжелательность, сэр. Мы здесь не по своей воле».

Мужчина понимающе кивает, с сожалением смотрит на Элизабет. Та уже успокоилась и привычно корчит из себя злую и отчаянную. Путается в завязках лифа, дергает шнуровку, сердито шипит и сквернословит. Брендон осторожно отстраняет ее руки, распутывает узлы. Элизабет стаскивает платье через голову, остается в теплых чулках и тонкой нательной рубахе. Ежится, поворачивается к эскулапу спиной, спускает бретельки рубашки. Врач внимательно слушает ее легкие, просит повернуться. Девушка прикрывает грудь ладонями, поворачивается, пылая ушами. Брендона не оставляет ощущение, что осмотр Элизабет страшно унижает.

– Мисс, не могли бы вы лечь? – мягко просит доктор.

– Зачем? – недружелюбно отзывается она, поправляя сорочку.

– Убедиться, что ваш будущий ребенок в порядке.

Элизабет оглядывается на Брендона, тот кивает: «Приляг. Я рядом, я не позволю причинить вам вред».

Она укладывается, поднимает рубашку. Доктор вытаскивает из чемоданчика мерную ленту и трубочку с воронкообразным расширением с обеих сторон. Садится на край кровати, приставляет трубку к животу и долго внимательно слушает. Потом вздыхает, обмеряет лентой талию Элизабет. Бережно трогает живот.

– Что там? – волнуется Элизабет.

– Шесть с половиной месяцев нормально протекающей беременности, мисс.

«А сердце слышно?» – спрашивает Брендон.

– Глухо, но слышно.

«Можно мне?..»

– Да, конечно.

Брендон меняется с доктором местами, врач показывает ему, где лучше поставить стетоскоп. Он слушает, и уходит из глаз тревога. Возвращая трубку доктору, Брендон с трудом сдерживает радость. Уголки губ сами ползут вверх.

– Ну что вам сказать… Мисс нужно тепло, хорошее питание, свежий воздух и уход, – подводит итог эскулап.

«Спасибо вам, сэр, – благодарит Брендон. – И еще раз прошу простить мою супругу за недоброжелательность».

За доктором закрывается тяжелая дверь, Брендон обнимает девушку и замирает.

– Я так боялась, что с ней что-нибудь не так… – севшим голосом говорит Элизабет. – Что врач послушает, и скажет, что наша девочка… что… Ф-фух… Отпусти. Мне надо успокоиться.

Брендон отпускает ее, наблюдает, как она одевается, и говорит, не сводя с Элизабет сияющих глаз:

«Я слышал, как бьется ее сердце. Элси, у меня не хватает слов, чтобы выразить, как я счастлив!»

Девушка невесело усмехается, поправляя пояс платья.

– Прости, милый, я сейчас не способна думать о счастье.

Несколько часов спустя скрипит в замке ключ, в комнате объявляется полковник Стивенс в парадном мундире.

– Надеюсь, вы оба отдохнули и готовы ехать?

– Куда?

– В ресторан, дорогуша. Знаете такое слово?

Элизабет бросает на него злой взгляд.

– У вас побрякушки с ливреи от высокомерия не осыплются, не?

Брендон отворачивается, пряча смешок, помогает девушке надеть шубку. Стивенс возмущенно сопит, придумывая ответ.

– Да, наручники на нас снова наденут? – не унимается Элизабет. – Вы боитесь, что вас разорвет пополам, пока будете выбирать, за кем из нас бежать, случись что?

– Вот дрянь! – взрывается Стивенс. – А ну, на выход!

В грязных коридорах дешевой гостиницы мячиком скачет эхо задорного хохота Элизабет Баллантайн. Сопровождающие маленькую процессию солдаты переглядываются, неодобрительно хмурятся. В войсках хорошо известно: полковник Стивенс не прощает наглецов.

* * *

В роскошном ресторане в центре Нью-Кройдона непривычно пусто. На окнах опущены тяжелые шторы, тихо наигрывает легкую мелодию скрипач. У входа и в фойе стоят вооруженные имперские гвардейцы.

– Вы так нас боитесь, что согнали сюда целую роту? – язвительно спрашивает Элизабет полковника Стивенса.

Стивенс щелкает крышкой часов, убирает их в карман, поворачивается к девушке.

– Если ты, дрянь мелкая, еще раз откроешь свой хорошенький ротик…

Брендон делает шаг и встает между полковником и Элизабет. Звенит тонкая цепь, опоясывающая перерожденного и не дающая ему поднять руки выше груди. Тут же кто-то из солдат тянется к оружию, но Стивенс отмахивается: все в порядке, разберусь.

– Либо ты уймешь свою девку сам, либо гостиница с клопами и сырым бельем покажется вам раем, – вполголоса обращается полковник к Брендону.

«Не угрожайте несовершеннолетней, полковник, – плавно жестикулирует перерожденный. – Это не делает вам чести».

– Смир-р-рно! – раскатисто доносится от входа.

Гвардейцы тут же застывают, как игрушечные солдатики. Открываются двери, и в ресторан входит богато одетый худощавый мужчина лет сорока в сопровождении охраны и нескольких с виду очень важных персон. В одном из сопровождающих Брендон узнает верховного главнокомандующего Уильяма Раттлера.

– На колени перед императором, – шепчет Стивенс и резко дергает Элизабет за руку.

Девушка спотыкается, и Брендон едва успевает подхватить ее. Испуганный женский возглас привлекает внимание высокого гостя.

– А, полковник Стивенс с подопечными! – восклицает он и протягивает ладонь для рукопожатия.

– Доброго вечера, Ваше Императорское Величество!

Стивенс сама любезность, сияет и улыбается. Элизабет жмется к Брендону и украдкой рассматривает императора. Аккуратно подстриженные темные волосы, резко очерченный рот, широкие скулы. Прямой взгляд льдисто-голубых глаз выдает человека, не знающего слова «компромисс». Девушка давит вздох, тихонько сжимает руку Брендона. «Люблю», – шепчет он ей одними губами.

– Давайте уже сядем ужинать. Я голоден, как медведь. И обойдемся без официоза. Длинные речи отвлекают от еды, – говорит император без улыбки и проходит к накрытому столу.

Главнокомандующий Раттлер садится по правую руку от Его Императорского Величества, Стивенс – по левую. Элизабет и Брендона полковник сажает рядом с собой, наклоняется к уху девушки и шипит:

– Что бы ни спросил император – у вас все хорошо, вы всем довольны, сотрудничать готовы. Ясно?

Элизабет не удостаивает его ответом. Она напряженно наблюдает, как с Брендона снимают цепь, пропускают под сиденьем стула и снова замыкают браслеты на запястьях перерожденного. Брендон рассматривает присутствующих, стараясь держаться спокойно. Его взгляд задерживается на верховном главнокомандующем. Раттлер слегка кивает ему в знак приветствия.

– Полковник Стивенс, а что вы не ухаживаете за дамой? – мягким баритоном спрашивает император. – И почему бы вам не представить очаровательную мисс присутствующим?

Стивенс натянуто улыбается, встает.

– Господа, – обращается он к собравшимся. – С позволения Его Императорского Величества представляю вам мисс Элизабет Баллантайн. Дочь сенатора Байрона Баллантайна.

С десяток заинтересованных взглядов обращаются в сторону Элизабет. Девушка бледнеет, нервно теребит вышитую салфетку на коленях. Император смеется, заметив ее растерянность.

– Как вас встретили, мисс Баллантайн? Хорошо ли прошло путешествие?

Элизабет смотрит сперва на Брендона, потом на Стивенса и еле слышно отвечает:

– Я приехала сюда вместе с Брендоном. Как могут чувствовать себя те, кого заставили вернуться, прибегнув к шантажу и угрозам?

Стивенс фыркает, бросает на девушку насмешливый взгляд.

– Мой император, дорога была тяжелой, наша маленькая мисс немного утомлена и несет чушь. И норов унаследовала не иначе как от отца.

Император улыбается, кто-то из присутствующих смеется и отпускает реплику насчет дурной крови и соответствующего воспитания. Элизабет убирает с колен салфетку, оглядывается на Брендона. Тот хмуро качает головой: не надо.

«Я должна», – отвечает она на амслене и встает.

– Сир. Брендон добровольно согласился сотрудничать с вами. Но почему с нами обошлись как с каторжанами, когда мы приехали сюда? Почему нас перевозят в наручниках, запирают в четырех стенах, угрожают?

– А ну сядь, – цедит Стивенс так тихо, что слышит только девушка.

– Ваше Императорское Величество, – звонким от слез голосом чеканит Элизабет. – Нам не предъявили никаких обвинений, но по…

Удар по губам отбрасывает девушку на место. Брендон рвется к ней, звенят натянутые цепи.

– Покорнейше прошу простить меня, мой император. Но я все же скажу, – мрачно произносит Уильям Раттлер, ворочая слова, будто каменные глыбы. – Достойный офицера поступок – бить в лицо ребенка. Вы предусмотрительно обезопасили себя от ее спутника, Стивенс. Браво.

Генерал тяжело поднимается, подходит к Элизабет и промокает ее разбитую губу платком. Почувствовав в подтянутом пожилом мужчине поддержку, Элизабет смотрит на Раттлера полными слез глазами. Брендон, стиснув зубы, раз за разом дергает цепи.

Император театрально приподнимает брови и обращается к присутствующим:

– При всей жесткости методов надо отдать должное полковнику Стивенсу, господа. Его план сработал. Благодарю, полковник.

Стивенс широко улыбается, разводит руками:

– Retirez à la fille sa poupée, et la fille viendra elle-même vous chercher. Et voilà que vous aurez celle qui a hérité du don des Ballantyne[5]5
  Заберите у девочки куклу – и девочка сама к вам прибежит. Получите наследницу дара Баллантайнов, господа (фр.).


[Закрыть].

Элизабет бледнеет, смотрит на него с ненавистью. Усмехается, приподнимая уголок верхней губы, и цедит сквозь зубы:

– Je parle très bien français, mon colonel. Et à vos actes, une robe de catin convient beaucoup mieux qu'une tenue d'officier, Stevens[6]6
  Я прекрасно знаю французский, полковник. А вашим поступкам куда больше соответствует не мундир офицера, а наряд потаскухи, Стивенс (фр.).


[Закрыть].