Текст книги "Жена по Контракту (СИ)"
Автор книги: Анна Сафина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Вы в порядке? – кидается ко мне Глеб Андреич, помогая встать.
Перевожу дыхание, не выпуская его одежду из рук, и не сразу замечаю, куда смотрит мужчина. Брови насуплены, взгляд хмурый, но губы почему-то подрагивают.
– И почему я не удивлен? – вскидывает глаза к потолку шеф и в два счета забирает у меня вешалки.
И когда он переворачивает их передом ко мне, я замечаю на черном пиджаке белое размазанное пятно. Судорожно поднимаю руку и не вижу там сладости. Опускаю глаза на пол и со стоном смотрю на распластанный на паркете кусочек.
– Мамочка, – голос мой дрожит, сама я на грани истерики.
Да закончится эта полоса неудач уже когда-нибудь, а?
– Я все исправлю, – поднимаю голову и пытаюсь отобрать у него его испорченную собственность.
Но не выходит. Он поднимает руку так высоко, что я, даже пару раз подпрыгнув, никак не достаю.
– Вы уже попытались, Мария, – говорит строго, но глаза при этом, как мне кажется, смеются, – дальше я сам. А вы лучше принесите мне документы на подпись. Василиса Петровна вам все объяснит. Все, идите. Жду.
И выталкивает меня из своего кабинета, плотно при этом прикрыв дверь. С тихим то ли воплем, то ли рычанием закрываю лицо ладонями. Прекрасное начало дня, что я могу сказать.
Глава 20
– Вот это важное – код красный, – ставлю перед шефом папку, причем красного цвета.
Как у них все систематично и красочно, однако. Глеб Андреевич не ставит подпись, пока не пройдется взглядом по документу. Потихоньку стопочка неподписанных листочков уменьшается, я в нетерпении постукиваю каблуком по полу.
– Я смотрел Ваше резюме, – вдруг начинает он новую тему, что для меня совершенно неожиданно, – по образованию – Вы микробиолог, работали в научно-исследовательском институте. Почему уволились?
Стою в ступоре. И вроде знала заранее, что спросят, и ответ стандартный подготовила, но он застает меня врасплох.
– Не нашла в этом своего признания, – вру и не краснею, благо, главнюк из отдела кадров намуштровал меня, замучив наводящими вопросами при трудоустройстве.
– Вам понадобилось для этого пять лет? – спрашивает вроде спокойно, но мне слышится в его голосе какой-то подтекст, – долго думали. Для человека Вашего образования весьма странная смена профессии – из кандидата наук в секретарши, странно, не находите?
Наблюдаю, как порхает ручка над бумагами, и стискиваю при этом челюсть. Нет желания продолжать эту тему, и я решаю быстро сменить ее, не вызвав при этом подозрений.
– Глеб Андреич, – быстро возвращаю себе самообладание и добавляю в голос укора, – я, может, и обычный секретарь, но Вы мне ответьте, секретари что, не сотрудники Компании?
Он поворачивается чересчур медленно, смотрит на меня с приподнятой бровью.
– Что за странные выводы, Мария? – встает с кресла и возвышается надо мной.
Я делаю шаг назад. Отчего-то его близость меня напрягает, слишком уж он нарушает мое личное пространство. Иного объяснения ускоренному ритму своего сердца найти не могу.
– Ну, как же, – вздергиваю уверенно подбородок, ведь правда на моей стороне, – все на сегодняшний корпоратив приглашены, а я и Василиса Петровна нет.
Про женшину это я просто так ляпнула, наобум, практически наугад, чтобы он не подумал, что я настолько эгоцентрична, что в обиде за себя. Но попадаю, видимо, четко в цель, раз про нее он ничего не говорит. Честно говоря, на эту сходку мне плевать, больше всего мечтаю наступления конца рабочего дня. Поехать домой и завалиться спать. Но мое эго покоя мне не дает.
– Это скорее не корпоратив, а заключение очень выгодной сделки, – начинает, было, он, а затем замолкает, трет переносицу и встряхивает головой, – неважно, в общем. В шесть вечера будьте с Василисой Петровной готовы, поедете со мной.
Кидает ручку на стол, закрывает папку и протягивает ее мне. Я беру ее молча, лепечу что-то в благодарность за приглашение, а сама на несгибающихся ногах передвигаюсь в сторону приемной. И когда закрываю за собой дверь и прислоняюсь к деревянному покрытию спиной, со стоном бью себя папкой по голове.
– Что случилось? – вмиг вскакивает со своего места секретарь, одергивая при этом юбку и опуская ее вниз.
– У Вас есть что на вечер надеть? – спрашиваю с чувством вины и обреченности.
– На вечер я планирую надеть пижаму и смотреть документальные фильмы, – отвечает и садится обратно на свое место, пальцем поправляя мостик очков.
Я чуть в шоке от ее словоохотливости, но времени анализировать столь разительные перемены и лояльность ко мне нет.
– Шеф сказал в обязательном порядке идти на корпоратив, – сажусь за свой стул и как бы невзначай произношу, вижу боковым зрением, как она возмущенно поворачивает ко мне голову, – планируется подписание важного договора, так что…
Не договариваю, многозначительно молчу, преувеличивая важность мероприятия. И это действует. Женщина берет телефон и кому-то звонит.
– Приду поздно, так что ужинайте без меня, – на секунду меня одолевает совесть.
Я, было, открываю рот, чтобы признаться в своей лжи, но в этот момент заходит белокурый красавчик Глеб.
– Добрый день, дамы, – кивает нам и без стука заходит в кабинет шефа.
А я начинаю мысленно метаться, трясусь от паники и не знаю, что мне теперь надеть. Смотрю на часы. Двенадцать тридцать. Фух, в обед схожу в торговый центр и что-нибудь подберу себе в секонде каком-нибудь.
Время до обеда тянется, как улитка, два Глеба все это время переговариваются за закрытой дверью. И только часы пробиваю час, я тут же срываюсь с места и со спринтерской скоростью несусь в ближайший торговый комплекс. От состояния тревожности мне даже кушать, как обычно, не хочется, так что ношусь по магазинчикам я довольно бодро. И искомое нахожу в закутке, платье хоть и секонд-хенд, зато красивое и выглядит прилично.
– Неплохо, – хмыкает молоденькая продавщица, – Вам на удивление идет.
Я кручусь перед зеркалом и придирчиво осматриваю наряд. Черное платье в пол с вырезом сбоку, бретели и глубокое декольте, делающее акцент на глубокий вырез.
– Сюда отлично подойдут вот эти туфли на шпильке и кулон, как раз подчеркнет грудь.
Следую ее совету и застываю в восхищении. Словно и нет у меня лишних килограммов, настолько гармоничный у меня вид. Быстро расплачиваюсь, со скрипом расставаясь с деньгами, но вроде как теперь могу себе это позволить, больше ведь я не безработная. И, довольная своими покупками, иду в офис. Теперь у меня план Х – достать номер телефона Ирки.
Глава 21
– Василиса Петровна, – заискивающим голосом начинаю разговор, – поскольку Вы – секретарь Глеба Андреевича, у Вас, наверное, есть список всех сотрудников?
Про телефоны пока молчу, жду сначала ответа.
– Разумеется, Мария, – говорит, головы от монитора не поворачивает, – хорошо, что Вы сами подняли эту тему. Минуточку, пожалуйста.
Затем открывает файл, отправляет его на печать. Раздается мерное гудение принтера, и оттуда размеренно выходит напечатанный свежими чернилами листок. Женщина переворачивает его, смотрит, а затем только протягивает мне.
– Это список всех директоров и начальников отделов, прочитайте и вызубрите список наизусть, это важно, – с умным видом поправляет очки и снова что-то печатает.
Я скольжу взглядом по буквам и нахожу Иру. Так-с, ну-ка, ну-ка, восемь-девять-восемь-пять…ага-ага. Не достаю при секретаре телефон и не решаюсь фоткать. Еще за корпоративный шпионаж воспримут. Я уже ничему не удивлюсь. Запоминаю номер и высекаю его внутри своей черепной коробки.
– Что еще за подписание контракта вечером? – вдруг резко поворачивается ко мне всем корпусом.
Руки на груди, брови сведены вместе, губы поджаты.
– А-а, – тушуюсь под ее строгим взглядом и пожимаю плечами, – я не знаю.
Она сверлит меня своими глазами-рентгенами, я нахожусь на грани разоблачения, но тут она прикрывает глаза и откидывается на спинку своего кресла. Выдыхаю облегченно. Не привыкла все же к такого рода прессингу. Врать то не привыкла все же. Фух, лучше все же этим и ограничиться, дама я мнительная, такой грех на душу брать не хочу.
– Час от часу не легче, – вздыхает она грустно, распускает свой пучок, и неожиданно превращается в очень даже милую девушку.
Черные локоны обтекают плечи, ложатся волнами на грудь. Когда Василиса Петровна снимает очки и трет усталое на вид и изможденное лицо, я и вовсе поражаюсь. А она довольно миленькая.
– Без очков и с распущенными волосами Вам невероятно идёт, – подаюсь вперед, не сдерживая порыв говорить комплименты.
– Давай уже на ты и просто Василиса, договорились? – открывает васильковые глаза и смотрит на меня с веселым прищуром, – и признавайся, придумала все с этим вечером? Рассказывай, что за авантюра такая.
Я покаянно опускаю голову и выкладываю все на духу – и про эту несносную Иру, источавшую яд с самого утра, и про то, что мы – одноклассники, и про проблему с лишним весом, хотя это сюда никаким боком не относится.
– Да уж, она змея подколодная еще та, – фыркает в конце моего рассказа Васька, которую я про себя так окрестила, – ладно, ей настроение подпортить и вечера не жалко, но с тебя за это – сладкий презент.
Быстро-быстро киваю, улыбаюсь аки котяра. Вот только грустные глаза ее не дают мне покоя. Решено, завтра же разузнаю, с чего она вдруг решила увольняться. Дальше мы работаем в тишине, и ближе к вечеру из кабинета является Глеб Андреич собственной персоной.
– Ну-с, дамы, – хлопает раз в ладони и подгоняет нас, – поехали, поехали, нам надо в пробку не попасть.
Я мигом подхватываю свой пакет и шикаю напарнице, чтоб не смела снова собирать свои волосы в этот безобразный пучок, а вот очки отбить так и не смогла. И ладно бы, они от зрения были бы, так нет же. Оказывается, обычные стекляшки, бутафория для отвода глаз. Все интереснее и интереснее, однако.
– Так, дамы, ЦУ на сегодня – быть максимально доброжелательными, – водит машину босс уверенно, аккуратно, я даже залипаю на его мускулистые руки, так выгодно подчеркнутые рубашкой, – на нашем маленьком междоусобчике Константин Палыч будет, Вы его должны помнить, Василиса Петровна, несколько месяцев назад он как-то был на нашем корпоративе.
Успеваю заметить, как она дергается при упоминании мужского имени, и навостряю уши, делаю стойку. Вроде ничего не значащее еле заметное движение ее корпуса, легкий тремор рук, а как много говорит о ее душевном состоянии.
– Он собирается строить новый бизнес-центр на Потоцкой, так что сами понимаете, нам нужно всеми силами заключить с ним договор, – смотрит на нас с зеркала заднего вида.
– Мы Вас услышали, Глеб Андреевич, – выпрямляет спину Васька и кивает с деловым видом.
Но шеф молчит, на меня смотрит. Я неуверенно тоже качаю головой, а сама вообще ни бум-бум, что происходит. Ну да ладно, на месте разберусь. Когда мы подъезжаем к какому-то ресторану, я от восхищения и удивления непроизвольно открываю рот. Вот это вам и междоусобчик.
– Наш зал – на минус первом этаже, – инструктрирует нас перед входом мужчина, пропускает первыми, придерживая дверь, – уборная на первом справа.
Я тут же устремляюсь в указанную сторону, оставляя их позади. Наспех переодеваюсь, складываю офисные вещи в пакет и придирчиво кручусь перед зеркалом. Выхожу, сдаю все в гардеробную и спускаюсь по лестнице. А там совершенно другая атмосфера. Приглушенный свет, тихая музыка, никакой суеты. Ноги у меня дрожат, сама я держусь за перила, не в силах удержаться на ногах. И, когда оказываюсь на последней ступеньке, все взгляды устремляются на меня. Но я вижу только лица знакомых – Иры, Глебушки, Васьки и главгада Глеба. И смотрит он на меня как-то странно – тяжело, тягуче, с прищуром. Вижу, как дергается его кадык, а руки сжимаются в кулаки. И настолько это выбивает меня из колеи, что я вдруг теряю равновесие, подворачиваю каблук и падаю…падаю....падаю.
– Осторожнее, – раздается надо мной хриплый голос.
Крепкие руки перехватывают меня практически у пола и прижимают к своему горячему телу. Сглатываю и поднимаю ресницы. И почему так гулко бьется мое сердечко?
– Спасибо, – шепчу, сжимая широкие плечи главгада.
Какие у него красивые глаза. Темные, с широкой каймой вокруг зрачка, смотрят мне в самую душу.
– Глеб, пойдем, – прерывает наш зрительный контакт, что странно, другой Глеб, – Костя подошел, он ненадолго, у него вылет в Токио ночью. Маша, ты обворожительно выглядишь. Разрешишь украсть у тебя нашего Генерального?
От его комплимента у меня к щекам приливает кровь. Божечки, как приятно. Он заметил, как мне безумно идет этот наряд. Я киваю, что не против и всеми силами даже за, и через секунду уже наблюдаю за их удаляющимися спинами. Спускаюсь и подхожу к фуршетному столу.
– А ты времени зря не теряешь, – оказывается тут же рядом со мной Ира, – на кого целишься? На Глеба брюнета или нашего…Глеба?
И этот гнусный намек на то, что он общий, меня коробит.
– В чем дело, Ира? – больше не собираюсь прятать голову в песок, – я тебя раздражаю? Может, мешаю чем-то? В школе, помнится, ты и шагу без меня ступить боялась.
Знаю, что давлю на больное, но это ведь правда. В школе она была забитой серой молью, которую шпыняли все, кому не лень. И защищала ее только я.
– Все прошлое быльем уже поросло, – старается держать себя в руках и выдавливает из себя улыбку, а затем тихо шипит: а ты? Куда же подевалась королева школы? Где же та надменная, гордая красавица, за которой Миша ухлестывал? И как? Здорово было надо мной с ним за моей спиной смеяться? Как же, ботаничка и лохушка посмела влюбиться в главного красавца, м? И что сейчас? Давно в зеркало на себя смотрела?
Ее слова пропитаны таким ядом, что я не сразу понимаю смысл этого выпада. А затем непонимающе хмурюсь.
– Ты совсем своими диетами себе мозг высушила, Ир? Я поддерживала тебя, но сразу предупреждала, что Миша – человек сложный…
– Сколько ты с ним встречалась?
Перебивает меня агрессивно, наседает на меня на своих шпильках. Ростом она выше меня, что дает ей преимущество, как ей кажется, вот только я вскидываю подбородок и фирменным движением изгибаю бровь.
– Тебе сегодня явно стоит меньше пить! – фыркаю, глядя в ее осоловелые глаза, – сама себе придумала – сама обиделась? Теперь это твой репертуар?
Она открывает рот, чтобы выплеснуть на меня новую порцию яда, но в этот момент к нам подходит шеф.
– Ира, тебя Глеб Семёныч зовёт, – обращается к ней и протягивает в этот момент мне бокал со светло-желтой жидкостью.
Она оборачивается, машет нашему однокласснику рукой, что сейчас подойдет, а я от переживаний даже смотреть в сторону еды не могу, поэтому с благодарностью принимаю напиток из рук босса. Залпом выпиваю и вздрагиваю. Тело прошибает будто резко потом, а затем меня отпускает. Улыбаюсь, настроение просто отличное.
– Вы с ней явно не ладите, – говорит Глеб и протягивает мне ладонь, – потанцуем?
Я под действием дурмана, не иначе, раз охотно протягиваю ему свою руку и позволяю увести в центр под мелодичную музыку. Не слышу ни одного постороннего звука, только грохот своего сердца.
– Так, обычные школьные разногласия, – держу свои руки на мужских плечах и сдерживаю шаловливые пальцы, так и норовящие ощупать вверенное мне во временное пользование чужое тело, да еще и такое большое и крепкое.
– Вам идет платье, – невзначай бросает бородач, ловя мой взгляд.
Кожа на талии горит в тех местах, где покоятся его большие ладони, а сама я силюсь отвести глаза, но получается плохо, только на несколько секунд. А затем снова нет-нет да пялюсь на его лицо.
– А Вы не такой страшный, как я думала, – ляпаю глупость, и не сразу понимаю это.
Тушуюсь и опускаю ресницы вниз. Его грудь сотрясается, словно землетрясение. Перевожу на него взор и ахаю. Он беззвучно смеется, в глазах теплые огоньки.
– И что же еще Вы обо мне думали, Мария?
Голос у него низкий, с хрипотцей. Оглядываюсь по сторонам, но на нас, что странно, никто не смотрит. И это меня радует. Не знаю, что ответить, молчу. Скажу что-то, будет казаться, что я о нем думаю. Не скажу ничего – невежливо.
– Вы – хороший руководитель, – а это чистая правда.
Я, может, и наглая, но не дурочка, вижу, как процветает компания и довольны сотрудники. При плохом начальстве такого не бывает, по опыту знаю. Тут его ладонь опускается чуть ниже, едва на грани с моей пятой точкой. У меня от этого самоуправства перехватывает дыхание, но сказать я ничего не успеваю, возле нас маячит чужая мужская фигура.
– Глеб, не познакомишь меня со своей обворожительной спутницей?
Голос мне незнаком, но его обладатель – явно знающий себе цену человек, тон ленивый, властный. Рука на моей пояснице слегка напрягается, но место свое не покидает, и это еще один повод для моего возмущения. Но я только стискиваю зубы, поворачиваю голову в сторону незнакомца.
– Маша, позволь представить тебе Константина, нашего нового заказчика, – притискивает меня к себе за бедро начальник, а я даже не протестую.
Скорее всего, коктейль на меня так странно действует, не иначе. Ух, что это за шикарный экземпляр очередного тестостерона?!
Глава 22
– Мария, – улыбается голубоглазый шатен, сверкая ослепительно белыми зубами, – Вы – украшение этого скучного вечера!
Я растягиваю рот в улыбке, зардевшись от такого явного комплимента, но резко охаю от того, с какой силой сжимаются мужские пальцы на моей талии.
– Прости…те, – говорит и смотрит на меня при этом виновато этот главгад.
Сдергиваю его наглую лапу, чтобы не вздумал ее распускать. А сама выискиваю взглядом блондинчика. Вижу, как он танцует с Ирой, отчего кровь моментально вскипает от негодования.
– Вы хорошо танцуете, Константин? – неожиданно даже для самой себя спрашиваю нового знакомца и, не давая ему нормально ответить, утягиваю в центр, поближе к этой сладкой парочке.
– Да так… – не договаривает, в шоке от моей инициативы, – …неплохо.
Он что-то продолжает рассказывать, то ли про острова, то ли про свой бизнес. Честно говоря, даже не пытаюсь вслушиваться, настолько занята отслеживанием телодвижений Глеба и Ирки.
– Вы меня совсем не слушаете, – цинично усмехается, и я замечаю его взгляд.
Жесткий, равнодушный, знающий, чего и кого он хочет. Пульс мой ускоряется от понимания, что не того я выбрала, чтобы достичь своей цели. Это не тот мужчина, с которым стоит играть.
– Извините, – сглатываю и только хочу отойти, как меня берут крепко за талию и притискивают ближе.
– Не прощаю, – говорит он с холодом, – вздумали разыграть партию, так играйте до конца, девочка Маша. Чью ревность Вы хотели вызвать? Какого из двух Глебов?
Я тушуюсь, не знаю, что сказать. Ведь то, что он сейчас несёт, это полная чушь. Я просто желала быть ближе к одноклассникам и знать, что между ними происходит. И при чем тут вообще мой шеф? Видимо, вопрос мой так явственно читается у меня в глазах, что Константин сразу считывает эту информацию и смеётся.
– Да Вы не знаете, надо же, – скалится, улыбкой не могу больше это назвать, – добыча для одного зверя хочет поймать в силки другого. Интересный расклад.
– Ваши метафоры мне непонятны, – поджимаю губы и отвожу взгляд, – и совершенно неуместны.
Не хочу встречаться с его пустыми глазами. Есть ли в этом человеке эмоции или он пуст и холоден, как айсберг? Скорее бы уже закончилась эта псевдотанцевальная пытка, мне уже даже не до слежки за парочкой. Твердость пальцев сквозь платье, словно прожигает мою кожу насквозь, я в панике верчу глазами в надежде найти что-то, что может мне помочь.
– Вам бы больше слушать и меньше говорить, – дает он мне неуместный совет, – может, разобрались бы в своей жизни и крутящихся рядом самцах.
К горлу моему подкатывает возмущение от его грубости и ненужных советов. И только я собираюсь, наплевав на опасения и тревогу, высказать всю неуместность его слов, как меня резко вздергивают вверх и вбок, практически с мясом вырывая из чужих рук.
– Моя очередь! – мило улыбается Глеб Андреевич своему заказчику, и начинается битва взглядов.
Фигура шефа напряжена, я даже вижу, как бешено бьется жилка на шее. А вот соперник расслаблен, будто ему все равно и делает он это чисто из принципа либо упрямства. Мужские руки задвигают меня к себе за спину, кулаки его стиснуты, готовые вот-вот наброситься на мужика. Я с недоумением кладу свою ладонь на спину главгада и четко ощущаю, как он начинает расслабляться. Константин дергает губы в улыбке, кивает Глебу, разворачивается и молча уходит.
– Что это было? – моя осоловелая голова не до конца соображает, что происходит, и единственное умное, что я могу сделать, спросить у адекватного вроде как начальника.
Боковым зрением вижу, что мой невольный неудачный партнер по танцам останавливается у столика и заговаривает с Васькой, которая почему-то дрожит, будто вот-вот и хлопнется в обморок. И чего она так держится за свой живот? Несварение что ли?
– Мне кажется, Вам достаточно, Мария, – дергает меня за локоть и рычит босс.
Тянет в сторону выхода, а я открываю рот, пытаясь обернуться и подсмотреть, что же там такое происходит у секретаря и этого хама.
– Отпустите меня! – возмущенно выдергиваю свою руку и шиплю, поглаживая чувствительную кожу, на ней явно останутся синяки, – я и сама способна дойти до дома.
И иду, слегка пошатываясь. Явно пуншик был перебором.
– Вижу я, как Вы сами, не дергайтесь, – говорит и тут же подхватывает меня на руки.
Моя голова дергается, мир вокруг переворачивается, и я смотрю вверх, наблюдая, как сменяются на потолке узоры. А затем меня выносят из здания, а там я уже любуюсь ночным небом.
– Не думал, что на Вас так подействует, – шепчет мне практически в ухо мужчина, даже не запыхавшись от ходьбы со мной на руках до самой машины.
Я даже на минутку чувствую себя пушинкой, до того легко и играючи он держит меня на своих сильных руках. А потом ощущение невесомости проходит. Меня усаживают на переднее сидение автомобиля, огибают капот и устраиваются за рулем. Откидываюсь на спинку и смотрю в лобовое стекло. В салоне полная тишина, только звук ночного города за стеклами.
– Вам действительно идет это платье, Маша, – вдруг ни с того, ни с сего делает мне снова комплимент Глеб.
Я быстро гляжу на него и снова перевожу взгляд на город. Неловко. Мне даже кажется, что уровень напряжения внутри машины повышается на несколько градусов.
– Спасибо, – бурчу невнятно, чтобы как-то заполнить тишину и не показаться грубиянкой.
Машина заворачивает в этот момент в мой двор, и я спохватываюсь, подпрыгивая на несколько сантиметров. С подозрением смотрю на Генерального, ведь я ему адреса не называла, совсем из головы вылетело.
– До завтра, Глеб Андрее… – не успеваю попрощаться, как меня резко дергают на себя и прижимаются к моим губам своими.
Они у него мягкие, нежные, вот только колется борода. Все это время я сижу, широко раскрыв глаза, растерянно смотрю на его прикрытые веки. Это очень неожиданно с его стороны, но безумно приятно. Но тут я прихожу в себя и отстраняюсь, круглыми глазами смотря на его лицо. Отворачиваюсь с колотящимся сердцем и дергаю неподдающуюся ручку двери.
– Маша… – начинает, было, он что-то говорить, как я его прерываю.
– Откройте, пожалуйста, дверь, Глеб Андреевич, – и видимо в моем голосе такая паника вкупе с истерикой, что он молча нажимает на кнопку, и я практически вываливаюсь из салона.
Сбегаю в подъезд, так ни разу и не обернувшись. А уже в своей комнате опираюсь о стену и прикасаюсь пальцами ко все еще горящим губам. И почему сердце все никак не прекратит биться? Все это вина пунша, точно-точно. Наверняка, он был забродивший, то-то его вкус показался мне излишне терпким.
Глава 23
– Что-что он сделал? – спрашивает у меня уже утром Слава.
Причем в пятый раз.
– Поцеловал, говорю! – произношу скороговоркой, выпаливаю, уже не в силах говорить спокойно.
– Ты ему нравишься, – лыбится друг, поправляет мою обтягивающую юбку, которая буквально дня три назад еле сходилась на бедрах.
– Ничего подобного! – топаю каблуками, не желая слышать эту чепуху, – просто он был слегка не в себе.
Да, так и есть, мы оба позволили себе немного лишнего, это все Луна в Козероге, не иначе.
– И ты тоже? – провокационно задевает меня словесно мой собеседник, – лови удачу, пока она к тебе лицом, а не жо…ооо…доброе утро, Светлана Вениаминовна!
Друг подрывается, целует моей маме руку. Я же продолжаю придирчиво осматривать себя в зеркало.
– Ох, Владислав, ты как всегда галантен, – млеет от его внимания родительница, поправляет прическу и уже потом обращается ко мне, – так что там за удача, что за поцелуй.
– Ммм, – стону, утыкаясь в зеркало лбом, – мам, не начинай, прошу тебя.
Лишь бы она не зацепилась за наш разговор, а то ей может придти в голову гениальная идея, что мне снова пора замуж. Еще чего не хватал, из мухи, тьфу ты, из обычного поцелуя, какую-то влюбленность шефу приписывать. Обычная физиология, не иначе. К счастью, цель мамы явно важнее ее любопытства, так что она быстро переключается на друга.
– Я что пришла-то, штопора не найдется? А то отец твой, Маш, как обычно, растерял всё, уже пятый за год, представляешь, Слава? – жалуется моему другу на эту странность, а я медленно в этот момент поворачиваю к ней голову.
– Сегодня будут гости? – и жду ответа с мрачной решительностью.
– Да, Перепёлкины к нам придут, давно не виделись с ними, – деловито отвечаете мама и отворачивается, скрывая от меня свои глаза, но вот тон ее голоса меня не обманывает.
– Ага! – кричу разоблачительно, – никакого сватовства, мама! Я ночевать сегодня домой не приду! Мне двадцать восемь лет, вы с отцом что, сбрендили? Меня, как кошелку какую старую, вот так вот втюхивать как перестарка какому-то облезлому пузану?
Меня переполняет гнев и возмущение, я аж поперхнулась слюной от избытка негативных эмоций.
– И ничего Артемий не пузатый, очень даже презентабельный профессор, а всего-то, – поднимает важно указательный палец вверх, потрясая им передо мной, – тридцать пять лет, ты подумай, какие умные детки то у вас родятся.
Я кривлюсь, представляя, еще как представляя. Как лететь он будет с лестничной площадки. Кого кому еще подсылают, вопрос. Помню я этого Артемия, тюфяк тюфяком, я его одной левой завалю, что уж говорить о настоящих мужиках.
И с таким боевым настроем еду на автобусе на работу, вливаться в новый рабочий день. Вот только уже при подъезде к офисному зданию состояние это меня покидает, уступая место неуверенности, мандража и неловкости.
– Маша, – окликает меня при подходе Василиса.
Сегодня она выглядит довольно сносно. Во всяком случае, голубое платье до колена ей идет.
– Привет, Василиса, – на удивление, она не кривится, очень даже мило улыбается.
Берет меня за локоток, как подружку, и тащит в сторону бизнес-центра.
– Мне на сегодня нужно прикрытие, – шепчет мне заговорщически в самое ухо, и чтобы расслышать, приходится напрягать слух.
– Зачем? – говорю ей тон в тон, очень уж любопытство меня разбирает.
– Мне нужно сестру выручить, – говорит как-то обреченно, но при этом с теплотой, будто привыкла тянуть эту лямку и даже в какой-то степени ей рада, – после обеда съезди с шефом на встречу сама, я тебе все объясню.
– Хорошо, – конечно же, я киваю в согласии.
Хотя совершенно не понимаю, почему бы просто у него не отпроситься. Совсем уж на зверя он не похож, но Ваське явно лучше знать, что, да как здесь принято.
– Спасибо, – благодарит, как раз перед тем, как мы заходим в приемную, на наше пока что общее рабочее место.
А там творится сущий хаос. Все ящики открыты, документы разбросаны по столам, а посреди этого бедлама стоят Ирка и Глебка. Вот хоть убейте, но одноклассника назвать гордо «Глеб» не получается, уж больно шеф мой выглядит более внушительным и заслуживающим этого гордого имени. На секунду за это неуместное сравнение становится стыдно, но потом я вижу, что, тщательно сложенные мною бумаги в папках, перевернуты и впихнуты в шкаф кое-как, и всякая совестливая мысль мигом улетучивается из моей головы.
– Что здесь происходит? – опережает меня Василиса, поправляет дужку очков.
На мародеров ее строгий тон действует безотказно. Они выпрямляются и отскакивают от стола моментально, смотря на нас с чувством вины на лице.
– Доброе утро! – стройным хором здороваются с нами, затем одноклассники переглядываются между собой.
– Долго же вы шли, – первой спохватывается Костылёва, решив, видимо, что лучшее средство – это нападение, – нам нужен согласованный и подписанный проект Горбенко, Глеба нет на месте, их юрист нам уже телефоны оборвал.
Мы проходим на свои места, а я даже без слез смотреть на убранство кабинета не могу. Боже, столько работы прибавилось.
– Он на рассмотрении, – холодно отбривает парочку коллега, отчего я испытываю мстительное удовлетворение.
Все это время на Глебчика смотреть не могу. Не ожидала от него такого.
– Маш, – вдруг раздается рядом его бархатный голос, у меня аж внутренности переворачиваются, – как насчет вместе выбраться в кафе пообедать?
Только хочу радостно согласиться, как смотрю на помятый листок договора на своем столе и быстро гашу этот порыв на корню. Внутри вскипает кровь, аж зубы сводит.
– Я занята! – говорю даже резче, чем мне бы того хотелось.
Но выслушивать его уговоры, которые, как я надеялась, все же будут, не приходится. В этот момент в нашей святая святых появляется шеф.
– Что за бардак? – а вот у него настроение просто отличное, вон сияет, как начищенный до блеска самовар, поди и пар из ушей весело рванет.
– Ты вовремя, – выдыхает одноклассник, и они вдвоем с Ирой уводят нашего босса под руки в кабинет, – нам от Горбенко уже десять писем…
Дальше голоса удаляются, за закрытыми дверьми слышны только приглушенные звуки.
– И так постоянно, – закатывает глаза Васька, снимает очки и потирает пальцами переносицу, – понимаешь теперь, почему уволиться хочу? Дурдом на выезде, честное слово.
Оглядываю беспорядок, что нам еще предстоит убрать, и единогласно соглашаюсь с ее вердиктом. Нет, надо срочно делать что-то с репутацией и ставить себя в коллективе. Так дело не пойдет. Абы кто, получается, может зайти, порыться в документах и безнаказанно уйти? Ишь чего, со скорым уходом старого секретаря булки расслабили. Ну, уж нет! Что там Петровна говорила про рычаги воздействия? Будем их на свой лад внедрять. Тэк-с, где там та папочка, что Ирка просила срочно передать на подпись? Ничего, постоит пока опорой для тумбы, там как раз ножка шатается.
Глава 24
Время уже приближается к часу, а вот в пять, как я поняла со слов Василисы, намечена какая-то очень важная встреча. Глеб Андреевич выходит с кабинета ближе к обеду, и именно этот момент подлавливает Вася, приподнимается и выходит из-за стола.
– Глеб Андреевич, встреча с Власенко перенесена на час позже, – поправляет нервно юбку, начальник же в это время листает что-то в телефоне, – думаю, в сложившихся обстоятельствах и в связи с моим увольнением, целесообразнее отправиться с Вами Марие Александровне, лучшее обучение – опыт, Вы и сами это знаете.
