Текст книги "Сделка с джинном"

Автор книги: Анна Платунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

29

На ужин мы выбрались в трактир «Сытый путник» – я как раз собиралась прогуляться и осмотреться.

Здесь, на окраине города, где к столице подходил наезженный тракт, соединяющий Форанг с поселениями на западе королевства, торговцев, бродячих артистов и путешественников ожидало множество больших и маленьких постоялых дворов, трактиров и питейных заведений на любой вкус и кошелек.

Хафиз прав: затеряться среди прибывающих и убывающих путников гораздо проще, особенно если менять облик. Сейчас за столиком сидел пожилой, благообразного вида купец, его дочь и наемный телохранитель, сопровождающий повозку в дороге.

Лачуга, которая сделалась нашим временным пристанищем, со стороны выглядела ветхой развалюхой – едва ли кому-то придет в голову искать в ней наследницу рода Арчер. А если кто и сунется, Хафиз пообещал, что смельчак надолго застрянет в иллюзорном мире: в пещере дракона или на кухне голодного тролля.

Хафиз и Яр неторопливо пили эль, пока я ела вкусную уху вприкуску с маленькими пышками, обсыпанными зернышками тмина.

Подавальщик, молодой парень, все крутился вокруг, выспрашивал, не надо ли еще чего господам, протирал стол липкой тряпкой. Я начала подозревать, что он узнал во мне пропавшую графиню Арчер и побежит сдавать Адриану, чуть только мы покинем трактир, но все оказалось проще.

Улучив момент, когда Хафиз и Яр были заняты спором – они внезапно принялись обсуждать лошадиную стать, и мирный поначалу разговор перерос в перепалку, – подавальщик положил ладонь на мою спину ниже поясницы и подмигнул.

– И что такой ладной крошке скучать рядом со стариком-отцом! – сказал он, наклонившись ко мне и обдав несвежим дыханием и запахом лука. – Приходи вечером к амбару.

Иногда жалею, что получила хорошее домашнее воспитание: оно помешало мне влепить нахалу пощечину. Я отодвинулась, бросив:

– Одно мое слово, и наш телохранитель сломает тебе руку. Иди и оглядывайся.

Парень понимающе ухмыльнулся, мол, знаю-знаю, все вы так говорите, но у амбара все-таки подожду.

Он отошел от стола, забрав у мужчин пустые кружки, но ушел недалеко. Неожиданно споткнулся на ровном месте, рухнул как подкошенный. Клянусь, я слышала, как клацнули о деревянный пол его зубы. Поднос улетел в сторону, глиняные кружки превратились в груду черепков.

Подавальщик вскочил, вытирая рукавом кровавые сопли.

– Кто меня толкнул? Клянусь, меня кто-то толкнул!

Он устремил на Яра дрожащий указательный палец.

– Что ты, милейший, – лениво ответил мой джинн, вальяжно откидываясь назад. – Я с места не сдвинулся.

И только я заметила, что взгляд черных глаз Яра сделался ядовитым и опасным.

Парень, всхлипывая, принялся поднимать с пола черепки.

– Я помогу, – сказал Редьярд.

Однако вся его помощь заключалась в том, чтобы поднять несколько черепков и сунуть в карман.

– Ты зачем это сделал? – прошептала я: подавальщик так отчаянно хлюпал носом, что мне стало его жаль.

– Надо ведь чем-то расплатиться, – усмехнулся Яр.

Он подкинул на ладони глиняный обломок, а поймал золотую монету.

– К тому же это немного охладит его пыл. Заметь, у мрази даже руки не сломаны. А очень хотелось.

Так Яр слышал!

– Я не сказала «желаю»…

– Громко подумала!

Меня охватили смешанные чувства: гнев – нельзя так поступать с людьми, пользуясь магической силой, и… злорадство?

«В кого ты превращаешься, Вивиана Сюзанна Аделина Арчер?» – строго спросила я себя.

– Ладно, – сказал Хафиз, отрывая нас с Редьярдом от увлекательного дела – прожигания друг друга взглядами. – Мы хотели обсудить дальнейшие действия. Что тебе известно о герцоге Алдоне, Вивиана? Выкладывай все! Будем думать, на какую удочку ловить сиятельного коллекционера.

– Здесь? – прошептала я, чуть не подавившись. – Сейчас? А если кто-то услышит?

– Все услышат, как купец расспрашивает дочь, какие фасоны нынче в моде и какие ткани стоит закупить в столице, чтобы отвезти в родной городок на западе.

– Разве джиннам не известно все, что известно хозяину? Вы много раз об этом говорили.

– Ты и сама не помнишь все, что касается герцога, начнешь говорить вслух – и вспомнишь.

– Что ж, если так… Он…

Я закусила губу и глубоко задумалась. Герцог не был ближайшим другом семьи. Конечно, родители с ним знакомы – встречались на приемах и балах. Я знала о герцоге Алдоне только то, что знали все, – по большей части слухи и полуправду.

– Он эксцентричный коллекционер разных магических диковинок. Герцог богат и готов заплатить любые деньги за понравившуюся вещицу. Перстень с джинном он раздобыл примерно два года назад. Не представляю, как и где. Я слышала, что джинн – прекрасная девушка, и герцог довольно часто выпускает ее на свободу. Наверное, они смогли найти общий язык.

Яр сурово посмотрел на меня исподлобья, сообщая всем своим презрительным видом: «Смогли найти общий язык? Что за чушь!»

– Ты знаешь, как зовут девушку? – уточнил Хафиз.

Я покачала головой.

– Мы можем предложить ему мой браслет… – нерешительно сказала я. – В смысле – как приманку. Это позволит нам попасть в дом.

– Опасно по нескольким причинам, – сказал Яр. – Во-первых, он наверняка попросит взять его в руки, чтобы рассмотреть. Сняв браслет, ты окажешься беззащитна. Есть гарантия, что он не завладеет им силой? Нет. Во-вторых, артефакты, вместилища джиннов, все наперечет. Где бы твой брат ни добыл браслет, он точно увел его из-под носа герцога. Тот не может не знать, кому эта редкая вещица теперь принадлежит.

– Кому? – спросила я, не до конца понимая, куда ведет Редьярд.

– Пропавшей наследнице графа Арчера, Ви! – в сердцах воскликнул Яр. – Не пугай меня, ты казалась неглупой девушкой.

Вот как можно одной фразой и гадость сказать, и комплимент?

– Использовать в качестве приманки кувшин Хафиза не предлагаю! – буркнула я.

Мы замолчали, обдумывая возможные варианты. Как попасть в дом герцога? Прийти на бал? Но, насколько я помнила, герцог редко давал балы: можно прождать несколько месяцев. Да и представителей столичного высшего общества он знает в лицо, а с провинциальными аристократишками, которыми мы могли бы притвориться, и не подумает сходиться на короткой ноге.

Нужна веская причина…

– Есть одна зацепка, – пробормотала я. – Но не уверена, что сработает.

– Рассказывай! – в один голос велели джинны.

30

– Герцог, как я уже сказала, довольно эксцентричен. А Патрик называет его чудненьким, потому что у герцога много чудачеств. Например, он никогда не смотрится в зеркала. Дома совсем их убрал, а если идет куда-то в гости, хозяева дома занавешивают зеркала из уважения к герцогу. В детстве с ним случилась одна неприятная история. Он был тогда еще совсем мальчишкой и как-то вместе с гувернером попал на ярмарку, где выступали странствующие артисты. В одном из шатров принимала пожилая гадалка, и… В общем, они повздорили – Эдмунд и та старуха. Она то ли прокляла будущего герцога, то ли заглянула в грядущее и сказала, что однажды его убьет его собственное отражение.

– Так, так, – заинтересовался Хафиз. – Дальше.

– Видимо, гадалке удалось его впечатлить. Герцог боится собственного отражения как огня. Несколько раз приглашал магов, чтобы они отменили страшное пророчество. Да только вот маги в один голос утверждают, что герцогу ничего не угрожает. Но он не верит, обзывает их обманщиками. И вроде бы он до сих пор разыскивает того, кто мог бы избавить его от проклятия.

– Отлично! – сказал Яр, сверкнув глазами. – Внушаемый и трусливый герцог – то, что нужно!

– Этот плод сам упадет к нам в руки, когда достаточно созреет. Надо лишь как следует удобрять сад и поливать дерево, – витиевато выразился Хафиз. – Не морщитесь, юная леди. Я лишь хотел сказать, что при должной подготовке – дельце выгорит! Перстень послужит достаточной платой за избавление от проклятия.

– Да нет никакого проклятия, – напомнила я.

– Кто сказал? – усмехнулся Яр. – Есть! Оно лишь дремало до поры до времени. Но теперь отражение нашего сиятельного герцога начнет преследовать его, выглядывая то из чашки со взваром, то из лужи.

– Как?.. – начала было я, но тут до меня стал доходить смысл сложного плана. – Вы его запугаете?

– Угу. Тут главное – не перестараться. В какой-то момент герцог Алдон будет готов на что угодно, лишь бы избавиться от своего мучителя, – подхватил Хафиз. – И тут на сцену выйдем мы.

– Мы? – переспросила я.

– Мы. Странники из далекой восточной страны!

Я не нашлась, что ответить на это смелое заявление, ошарашенно ждала пояснений. Хафиз, склонный к театральным эффектам, начал издалека:

– Трое странников пришли попытать счастья в столице. Им доступны тайные магические знания, передающиеся из поколения в поколение. Снимаем порчу, избавляем от вредных привычек, возвращаем домой неверных супругов, и берем недорого!

– Все решат, что мы шарлатаны, – сказала я. – Приличные маги за такие дела не возьмутся!

– Именно поэтому у нас отбоя от клиентов не будет!

Меня глодали сомнения: Хафиз предлагал слишком рискованный вариант.

– Как-то ненадежно! Это сколько же ждать придется, пока герцог о нас узнает!

– Слухи и сплетни распространяются быстро, особенно если им помочь, – лукаво усмехнулся пожилой джинн. – Узнает твой герцог, никуда не денется.

– Долго! – простонала я. – А времени так мало!

– В таком деле торопиться ни к чему, – назидательно сказал Хафиз. – Три недели, максимум месяц – и герцог Алдон сам пригласит трех странников к себе на прием! И перстень отдаст, и благодарен будет, что мало взяли.

Я искоса посмотрела на Яра: пока говорил Хафиз, он молча слушал, не перебивал.

– Вероятно, это лучший вариант, – согласился он.

– Может, выкрадем? – жалобно спросила я.

– Смотрю, ты вошла во вкус, зайчишка? – приподнял бровь джинн. – Выкрадем вместе с герцогом? Или вместе с его пальцем? Если он призывает джинна каждый день, наверняка не расстается с перстнем. Не выкрасть, а выманить – единственный способ.

Я со вздохом уронила голову на скрещенные руки.

– Завтра же приступим к делу! – сказал довольный Хафиз. – Пройдемся по трактирам, по рынкам под видом осчастливленных клиентов и станем ждать посетителей.

Домой мы вернулись в сумерках. Я с удивлением заметила, что лачуга выглядит не так жалко, как несколько часов назад. Она будто стряхнула с себя пару десятков лет и помолодела: затянулись трещины на стенах, выправилось крыльцо, на крыше наросла свежая черепица, исчез мусор, грудами лежавший за оградой, да и сама ограда покрылась веселенькой зеленой краской.

– Мы не можем принимать посетителей в развалюхе, – объяснил Хафиз, довольно разглядывая мое вытянувшееся лицо.

– Не нравится мне эта затея, – призналась я, все больше волнуясь. – Меня ищут. А так мы едва ли не указатель со стрелкой установили: «Очень подозрительная магическая активность!»

– В столице подозрительная магическая активность на каждом шагу, хозяюшка. Чего тебе бояться под крылышком двух джиннов? – посмеиваясь, сказал хитрец.

Под крылышком? Я бы это так не назвала! Скорее, я скована цепями договора.

Хафиз посмотрел на небо, на котором выступили первые звезды. Вдохнул носом, будто хотел вобрать в себя все запахи ночи, пусть даже не все из них были приятны.

– Свобода пахнет так сладко, – сказал он. – Настоящее небо. Настоящая ночь. Пойду-ка я еще прогуляюсь, если ты не против, хозяюшка?

Я на всякий случай тронула карман, в котором лежал кувшинчик. Я попросила Редьярда сотворить платье с глубокими карманами: придется всегда носить с собой артефакт.

– Иди, – согласилась я. – Но явись по первому зову.

В сумрачное помещение мы вошли вместе с Яром, и только когда спину между лопаток накрыла горячая ладонь, я поняла, как сглупила, отпустив Хафиза. Да он, хитрец, похоже, не забывал о моем долге перед Редьярдом.

31

Я дернулась от прикосновения, словно от ожога. Бросилась к камину, в котором тлели угли, слабо освещая пространство: вспомнила, что на каминной полке стоит тяжелый подсвечник. Я схватила его и выставила перед собой, как меч.

– Не подходи!

В полумраке трудно было разглядеть лицо джинна, но в его глазах снова мерцало пламя. Он сделал шаг вперед, мягкий, неслышный. Наверное, так приближается к добыче лев. Не торопится, зная, что ей не спастись.

– Ты ведь сказала, что больше не боишься меня? – вкрадчиво произнес Яр.

Я и не боялась. До этого момента. Стоящая в тени сумрачная фигура рождала в моей душе первозданный ужас. Редьярд вернул свой привычный облик – узоры на черном халате переливались золотом и серебром.

Я отодвинулась еще на шаг и храбро сказала:

– Не боюсь!

– Тогда опусти это жалкое оружие и выполни свою часть договора, – сказал Яр, снова сокращая расстояние между нами.

Шаг, еще шаг. Он вынул подсвечник из моих дрожащих пальцев и вернул его на полку. Наклонился. Темные пряди упали на лицо. На нем застыло совершенно нечитаемое выражение. Яр взял обеими руками мою ладонь. Принялся гладить от запястья, дошел до подушечек пальцев. Массировал, нажимая какие-то особые точки, отчего в тело сладкими толчками вливались потоки жара. У меня затряслись колени. Но теперь не от страха – от охватившей тело незнакомой неги.

Я облизала пересохшие губы. Я не в силах была поднять глаза и посмотреть на Яра. Не перенесу, если снова увижу гадкую ухмылочку на его губах, будто он все знает о глупых человеческих девушках.

– Разве страшно? – тихо спросил он. – Разве я делаю тебе больно?

– Н-нет… – прошептала я и, собрав в кулак остатки воли, отняла руку. – Ты меня околдовываешь своей магией. Это нечестно. Это принуждение. Я не хочу…

Яр осторожно приподнял мое лицо за подбородок. Волей-неволей пришлось поглядеть на него. Вспыхнул огонь в камине – подчиняясь ли воле джинна или просто так совпало, не знаю. Алые всполохи легли на смуглое лицо. И я наконец-то увидела. Не злость, не похоть, а… какую-то грусть, перемешанную с нежностью, что ли?

– Договор есть договор, – сказал он. – Нельзя нарушать, иначе это приведет к непредсказуемым последствиям. Ты должна привыкнуть, что каждый день после заката солнца я все равно буду касаться тебя. Так, как сейчас, или так, как захочешь ты – решать только тебе, Ви…

Каждая частица моей души трепетала от его едва ощутимого прикосновения к моему подбородку. Меня охватили странные, непривычные чувства. Хотелось плакать? Или смеяться?

– Если так, как сейчас… хорошо… Убери уже от меня свою магию! – всхлипнула я, призвав на помощь остатки благоразумия.

– Нет никакой магии, – ответил Яр, и легкая улыбка тронула его губы. – Если не считать магией притяжение тел.

– Нет! Не верю… Я знаю, что тебе нужно от меня!

– Что же?

И снова лукавство в голосе! Как же ты любишь мучить меня!

– Моя невинность! Я слышала ваш разговор с Хафизом! Ты получишь мою невинность и исполнишь свое собственное желание!

Рука Редьярда упала, он помрачнел.

– Все, чего я хочу, я получу и так. Забвение – мое единственное желание. Не помнить. Не существовать. Навеки погрузиться в сон, раз уж смерть мне недоступна… Ты вернешь свою семью и расплавишь браслет – больше мне ничего не нужно.

Он не обманывал, ведь и Хафизу Яр говорил о забвении. Зачем же тогда это условие в сделке? Наверное, сначала Редьярд хотел ощутить свою власть над хозяйкой, отыграться за унижение. А теперь? Яр когда-то был человеком, а людям необходимо обычное человеческое тепло. Прикосновения и объятия.

Видимо, я слишком наивна. Патрик не раз говорил, чтобы я была осторожна и не доверяла всем безоглядно. Особенно коварным джиннам.

Я качнулась вперед и уперлась лбом в плечо Яра. Он вздрогнул, точно я не прикоснулась к нему, а ударила наотмашь, и какое-то время стоял недвижим. Но вот джинн медленно-медленно приподнял ладонь и накрыл ею мою макушку, а вторую положил на плечо – я почти не чувствовала их веса, словно Яр боялся спугнуть меня, если проявит чуть больший напор.

– Ты правда совсем меня не боишься? – спросил он.

Напряжение в голосе выдавало внутреннее волнение.

– Побаиваюсь, – призналась я. – Но, кажется, привыкаю.

32

К утру следующего дня гостиная в доме снова преобразилась. Теперь у камина по обе стороны стояли два кресла, между ними в воздухе висела черная сфера с бушевавшими внутри ее молниями – красивая, устрашающая, но совершенно бесполезная штука. Черные портьеры занавешивали окна – единственным источником освещения стал камин и расставленные по периметру комнаты свечи.

– Жутковато! – подвела я итог. – На месте посетителей я бы бежала без оглядки, да поскорее!

– То, что нужно, – улыбнулся Хафиз. – Значит, все правильно сделал. Остался последний штрих.

Джинн протянул ко мне руку, и у меня в прямом смысле волосы зашевелились на голове. Я схватилась за своевольные локоны и с писком бросилась к двери. Какое коварство! Никогда не знаешь, чего ждать от джиннов! Чего хочет Хафиз? Не собираюсь проверять на практике!

У порога как по волшебству вырос Яр.

– Стой, Ви! Нечего бояться!

Он вытянул из рукава небольшое зеркало и поднес к моему лицу, держа за ручку. На меня посмотрела смуглая, кареглазая и темноволосая девушка, в которой я с трудом узнала себя. Непонимающе уставилась на Редьярда.

– Дополнительная маскировка не повредит, – сказал он. – К тому же не забывай, мы странники с Востока. Так…

Он оценивающе скользнул взглядом по моей фигуре, по одежде. Длинное однотонное платье превратилось в цветастую юбку, из-под которой выглядывала вторая, попроще и подлиннее. Рукава ярко-алой блузки спрятали артефакт. Зато на правом запястье прямо поверх ткани появилось сразу несколько браслетов, украшенных камнями, узорами, причудливыми фигурками птиц и зверей. Я почувствовала тяжесть на шее, нащупала монисто из тонких железных пластинок, на которых были выдавлены руны – слова или буквы незнакомого языка.

– Так лучше, – спокойно сказал Яр.

Он старался выглядеть безразличным, но не сумел меня провести: эти женские украшения он видел на ком-то другом и воссоздал по памяти. Это были украшения его народа.

– Очень красивые, – поблагодарила я.

Сначала я скептически отнеслась к идее Хафиза. Да что там, практически не сомневалась, что желающих довериться подозрительным чудакам не найдется. Пару дней было тихо.

Хафиз и Редьярд обошли трактиры и лавки, представая в облике то купцов, то горожан, то бедняков, пришедших на заработки из деревни, то стражников. И лили в любопытные уши ложь о том, как помогли им чародеи, пришедшие с востока. Мол, совершают они великое паломничество. Странствия привели их в Форанг ненадолго, через месяц они покинут столицу, а пока готовы помогать страждущим за символическую плату.

В ожидании клиентов я томилась дома. На маленьком столике стоял наготове чайник с горячим травяным чаем и блюдечко с рассыпчатым печеньем – иллюзия, конечно, но высшего сорта.

– Нальешь посетителям чашечку чая, займешь беседой, а мы уж тут как тут! – объяснял Хафиз. – А пока спи, отдыхай, хозяюшка. Нечего тебе на улице делать: и у стен есть глаза, и у камней есть уши. Под нашим присмотром – безопасно, одной – опасно.

– Да я тут умру от тоски! – расстроилась я.

– Ой-ой, – с деланым сочувствием покачал головой пожилой джинн. – А то ведь обычно дочери аристократов с утра до вечера заняты, присесть негде, прилечь некогда. Ноженьки, рученьки утруждают, себя не жалея.

Я забралась с ногами в кресло, сердито отвернулась. Что тут скажешь? Мою прежнюю жизнь не назовешь насыщенной событиями. Что у меня было? Прогулки по саду, книги, вышивание – однако меня все устраивало. Да и Патрик не давал скучать, все время придумывал какие-то забавы… Я вздохнула.

На подлокотник рядом со мной плюхнулась книга. Следом еще три. Я сгребла их на колени, чувствуя себя так, будто овладела величайшими сокровищами мира. Поднимала то одну, то другую, рассматривала обложки, листала.

– Пойдет? – невозмутимо спросил Яр.

Я помахала в его сторону, мол, свободны, а сама жадно поглощала первые абзацы новейшего романа – продолжения похождений благородного рыцаря Ройма.

В первый день никто не появился. На второй тоже.

– Я волнуюсь, – не выдержала я вечером второго дня. – Давайте придумаем новый план!

Мы сидели на полу, на ковре, вокруг развернутой скатерти, вкушая иллюзорные яства вместе с вполне земными, реальными кушаньями. Причем жареные пирожки с луком, кислые яблочки и колбаса, в которой порой попадались хрящи, значительно уступали сахарному рахат-лукуму, орешкам в меду и персикам.

– Рано! – сказал Хафиз. – Терпение, хозяюшка. Дай мне еще пару дней.

Я нервно схватила яблоко, вгрызлась зубами, чтобы не ляпнуть в сердцах лишнего. Страшно, страшно, страшно, что мы зря упускаем время! Я подавилась и закашлялась. Яр бесстрастно постучал меня по спине: солнце вот уже час как опустилось за горизонт, поэтому джинн мог беспрепятственно дотрагиваться до меня.

Кстати, об этом.

На следующий вечер после нашего откровенного разговора, который, как мне показалось, если и не полностью положил конец вражде, то хотя бы позволил сделать первый шаг к миру, Яр на закате дотронулся до тыльной стороны моей ладони. И больше ни разу не посмотрел в мою сторону!

Теперь похлопал по спине и сказал:

– Как удачно: можешь считать, что на сегодня твой долг исполнен.

Он не требовал объятий или – спаси боги! – поцелуев, а я, вместо того чтобы радоваться, чувствовала себя… обманутой?

«Все ясно как день, – нашла я объяснение. – Ему больше не интересно меня пугать, а как девушка я его не волную. Разве я не красива?»

Ни на что большее, кроме рукопожатия, Яр, конечно, мог бы не рассчитывать, но я не ожидала, что он сделается настолько безразличен.

Я представляла, как стану отмахиваться подсвечником. Как позволю Редьярду коснуться кончиков моих пальцев… Но и вообразить не могла, что дело закончится похлопыванием по спине. Это немного обидно.