Текст книги "Пустырь (СИ)"
Автор книги: Анна Новер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Просто чувствую это. Никакого алгоритма нет. Это сложно объяснить, но ты в какой-то момент понимаешь, что взгляды, цели, даже вкусы все похоже. И что если перенестись на десять лет вперед, то можно быть уверенным, что вы будете вместе. Но я пока такого человека не встречала, мне обычно хорошо с кем-то в настоящем времени, а вот в будущем я не вижу нас, не вижу что у нас семья, дети и этот парень сможет нас обеспечить, защитить. Для меня в мужчине, с которым я захочу связать свою жизнь, важна опора и уверенность. Что он не подведет, не оставит и передаст нас.
Она говорила, а я накладывала все это на Хэдера. Сегодня проснувшись среди ночи у меня достаточно времени обдумать все. И после слов подруги я все больше понимала, что наши дороги разойдутся. Ему не я нужна, а женщина такая же сильная и мудрая как он. По-настоящему крепок тот союз, где оба полноценно развиты. Где люди не тащат всю жизнь другого человека, а существуют и дополняют, делают лучше другого.
– Я не знаю, как мне быть, мне кажется, что мы лишь эпизоды в жизни друг друга.
– Зачем же тогда ты с ним переспала?
– Не знаю, я увидела, как он хочет, да и сама тоже хотела этого. Сдерживать себя бессмысленно, тем более мне было хорошо.
– И что будешь делать дальше?
– Ничего. Пусть происходит все так, как захочет судьба.
– Ну, или Хэдер.
Катрин не знала, что он уже захотел, чтобы я жила у него и не знала, что я не согласилась. От дома Хэдера я добиралась на автобусе, напрочь отказавшись от его предложения довезти.
– Слушай, ты не обижайся только, но мне уже пора идти. Мы хотели с Джемми в кино пойти.
– Да, не проблема, я пойду, погуляю еще и домой.
Выходной день и парк был полон семей с детьми, влюбленных парочку, и просто отдыхающих. Все-таки здорово, что установилась теплая погода. Я медленно и неспешно, шла по кустистой аллее, благоухающей нежным ароматом.
– Не хмурься, а то морщины раньше нужного появятся.
На лавочке, положив ногу на ногу, сидела девушка с художественным планшетом. Сквозь равные джинсы виднелась татуировка. Рядом, на скамье стояла акварель, и лежали уже использованные бумажные палитры.
– Улыбайся, – девушка заразительно улыбнулась, и мои губы тоже растянулись.
– А можно посмотреть, что ты рисуешь? – я никогда не могла пройти мимо человека, который рисовал, всегда украдкой наблюдала со стороны за процессом.
Художница повернул планшет, демонстрируя аллею, с сочно написанной зеленью.
– У вас талант. Мне раньше тоже нравилось на пленэр ходить, а как художку закончила, то стало не с кем.
– Я Мирка, а ты?
– Арина.
– Если хочешь можно вместе собираться и рисовать. Одной бывает скучно, а вдвоем куда веселее.
– Я бы с радостью. Признаться, не рисовала уже несколько месяцев. Раньше было время каждый день, что-то да писала, а сейчас…,– я замолчала.
– А мне когда грустно, я все равно рисую. Отвлекает и в каком-то роде лечит. А когда хорошо, рисую, чтобы потом смотреть и вспоминать свое внутреннее счастье.
– А где ты учишься?
– В Прикладном, на Сторечном. В этом году последняя сессия. Даже как-то не верится, что так быстро время прошло.
– Я тоже хотела туда, но отец настоял на экономическом. И мое время там тянется как жвачка.
– Никогда не поздно получить профессию мечты. Тем более ты еще не работала, а значит, всегда сможешь после диплома пойти и стать дизайнером или художником. Не думай, что образование без таланта кому-то нужно.
– Иногда так хочется, взять и стать художником. Рисовать, рисовать и рисовать, а потом начинаю сомневаться в себе и в том, что это кто-то купит.
– У меня друзья мастерскую снимают, могу отвести тебя туда, познакомишься. У них часто бывает подработка.
– Спасибо, Мирка. Тебя мне будто сам Бог послал.
Мы обменялись телефонами и окрыленная встречей, я понеслась домой. И стоило мне свернуть на свою улицу, как неприятное чувство поселились во мне. Недалеко от моего дома стояла машина Хэдера. И в любой другой день, я бы испытала радость, но сейчас во мне вспыхнула лишь неловкость, словно во время нежеланной встречи с давним знакомым.
– Делаешь вид, будто мы не знакомы? – сквозь опущенное окно донесся голос.
– Ой, я просто домой спешила.
Мужчина вышел наружу и остановился в метре от меня.
– Торопишься значит. Мм, – задумчиво протянул он. – А я вот решил проведать тебя, узнать как твое самочувствие.
Интонации и поведение говорили о невероятной уверенности в себе. И все это было таким натуральным, таким самобытным, что его сила воспринималась как догма.
– Все хорошо, спасибо за заботу, – я опустила взгляд, чтобы не попасть в плен тех самых бездонных глаз.
– Понятно, – четко и по-военному произнес Хэдер, мгновенно преобразившись. – Меня пять дней не будет, – голос звучал холодно.
Я удивленно подняла голову, столкнувшись со стальными омутами.
– Как? Ты уезжаешь?
– Да, у меня есть важное дело, – все тот же тон.
– Что за дело?
– Рабочие моменты. За тобой присмотрит Штэр, поэтому ты все в той же безопасности.
– Мне не нужна нянька, особенно в лице того, кто меня ненавидит.
– Высшая глупость отказываться от помощи и защиты, когда это действительно необходимо. Ты останешься в своем доме под присмотром брата или я прямо сейчас отвезу тебя к себе, и ты будешь всю неделю там. Выбирай, мышонок!
– Что? Ты не имеешь права мною командовать.
– Я посчитал до трех и выберу сам. Раз, два, – спокойно и размеренно начал мужчина.
– Хорошо, пусть он присматривает. Все, до свидания о великий Хэдер, король всех тиранов.
И чего он приперся, испортил и без того плохое настроение. Я намеренно язвительно произнесла последнюю фразу, но мои волосы резко оказались намотаны на мужской кулак и все тот же спокойный, полный льда голос вымолвил:
– Какие лестные слова, только почтительности не маловато. Ну, ничего, мы обязательно продолжим обучение и воспитание, как я приеду.
Рука, фиксирующая волосы, ослабила хватку, и я схватилась за голову.
– Последнее: как только в следующий раз твой телефон будет отключен, ты отправишься в дом парней, дожидаться моего возвращения там.
Боже как я была слепа, что не разглядела в нем все эти диктаторские черты. В груди все клокотало от несправедливости, но я уже поняла, говорить что-либо было просто бессмысленно.
Мужчина еще несколько минут осматривал меня, что-то обдумывая, а после привлек к себе, вдыхая запах волос.
– Без тебя будет невероятно пусто, – тихо, как шелест травы прозвучали эти слова. – Я постараюсь вернуться скорее, мой мышонок.
Когда я была маленькой, у нас был домик за городом. Скромный, но невероятно уютный, он запомнился мне своей душевностью. Кто-то, посмотрев на его обветшалый вид, скривился бы, другой сказал бы, что жить в нем опасно. Но для меня до сих пор тот дом остался самым родным местом, придающим силу даже в мыслях о нем. Однако в детстве я не ценила и не предавала значения этому месту. Меня тянуло на дачу к папиной тете, там всегда ждали угощения, а обстановка была не в сравнение нашей. Однажды, летом мне представилась возможность попасть на эту самую дачу. Моей радости не было предела. И вместо того чтобы остаться с мамой и папой в нашем стареньком домишке, я уехала. И до сих пор перед моими глазами стоят лицо мамы и ее щемящие уговоры остаться. Слезы катится каждый раз из глаз, при воспоминании тех нежных тихих слов:
– Птичка, оставайся. Мы пожаром сосисок вечером, на речку с папой сходите.
И сколько в моей жизни было потом таких сосисок и речек, не сосчитать, но именно те, которые я променяла на уют и роскошь, до сих пор рвущим душу стоном, звучат в душе. Мы жили бедно, и мамин главный деликатес того времени были сосиски. И она в надежде удержать ребенка предложила то, что смогла. Сейчас я бы с великой радостью отказалась от всего, лишь вернуться в то время и остаться рядом с ней. Это было последнее наше лето вместе. Потом закончились все загородные поездки, родители развелось, а дачу выкупили какие-то знакомые отца. Вот так, далеким эхом из прошлого, звучат для меня это трогательные слова мамы.
Подушка давно промокла от слез и нахлынувших воспоминаний. Еще тошнее становилось от мыслей о Хэдера. Он ведь приехал ко мне, бросил свои дела, чтобы проведать, а я отмахнулась от него. Было невероятно стыдно, что в ответ на его скупую доброту, я просто отмахнулась. Ведь по себе же знаю, как трудно оживлять умершую душу и снова проявлять тягу к человеку. А я вместо того, чтобы поддержать его, провела себя как настоящая тварь. Хотя может быть, дав сейчас нам шанс прирасти друг к другу, потом сделаю ему и себе только больнее. Ах, если бы я могла знать, как поступить… Но Хэдер был прав в одном, однажды сделать выбор придется.
Никогда не приветствовала навязчивость по отношению к малознакомым людям. Но сейчас, не смотря на свое рефлексирующее состояние, мне нужен был именно глоток свежего воздуха. И именно в таком общении я и нуждалась сейчас. И хоть вчера слезы душевных метаний бежали по моим щекам, я четко понимала, что сожаление останавливает нас в развитии. Мирка ответила сразу и, немного подумав, согласилась погулять. Мне хотелось узнать ее поближе, проникнуться ее внутренним светом. На первый взгляд она произвела впечатление человека гармоничного и счастливого. А внутренняя гармония это как раз то, чего мне не доставало сейчас.
Как выяснилось уже позже, девушка приехала учиться к нам из соседнего города и здесь снимала с одногруппницей квартиру. Они познакомились на вступительных, но в итоге попали в разные группы. Однако это не помешало им жить вместе, Мирка говорила, что это даже здорово, так они часто списывали друг у друга контрольные. Та, у кого проверочная была раньше, фотографировала задания и другая в это же свое время со своей группой их прорешивала.
Девушка самозабвенно рассказывала множество историй произошедших в юношестве и во время обучения в колледже. Так, к вечеру, когда мы наговорились и нарисовались, я вложила для себя полный портрет новой знакомой. Ей оказалось двадцать два года и в семье она не единственный ребенок, еще у нее есть восьмилетний братик. С пяти лет она занималась спортивной гимнастикой, а в 15 лет примкнула к команде графитистов, бросив спорт. Однако полученные навыки паркура помогли ей однажды не попасть в полицию. "Вандализм" после того случая, Мирка тоже оставила и пошла рисовать пейзажи в местную художку, а потом дорожка вывела ее в художественное училище. Там, дома у нее есть еще бабушка, которая всячески поддерживала внучку в ее стремлениях рисовать, и иногда даже бабуля кладет ей на карточку пару сотен долларов. Всю свою биографию девушка рассказывала легко, не отягощая рассказ деталями, только один раз ее лицо омрачилось.
–А ты часто домой ездишь?
– Нет, сейчас почти совсем перестала, – задумчивый взгляд под ноги, словно что-то вспоминая.
– А почему? Неужели не скучаешь?
– Еще как скучаю. Просто там остался мой парень, бывший парень, – голос дрогнул. – И видеть его мне пока очень тяжело, потом как поулягут чувства съезжу.
После этой откровенности, хотелось расспросить ее так о многом, узнать кто виноват в разладе или может быть оба, узнать их историю любви и влюбленности, но, видя душевную боль Мирки, я не стала. Кто знает, в каком состоянии буду сама, когда пойму, что финал для нас с Хэдером настал. Как и обещала, девушка привела меня в мастерскую, но там было пусто, только одна ученица оттирала руки от краски. Сегодня как оказалось никого и не было, ребята уехали за город на пленэр.
– Тут так здорово. Я часто прохожу этот дом, но никогда не знала, что тут есть что-то подобное. Целая галерея, – восхитилась я, когда мы уже спускались вниз.
– Каждый занимает там свой уголок, а все вместе действительно похоже на арт-обьект. Если послезавтра будет время, можно будет навестить творцов всего этого.
– Да, конечно, – не думая согласилась я.
День в компании Мирки пролетел как одно мгновение, и, закинув рюкзак с красками на плечо, я медленно шла к дому. Отец не разговаривал со мной, а я не спешила первой прерывать наше молчание. Предостережения Хэдера оказались весьма эффективными, и, сведя общение с папой к минимуму, я немного обезопасила себя. Кстати от самого парня за весь день не было даже малейшей весточки. Я проверяла несколько раз телефон, вдруг не заметила звонка или смски, но все было напрасно. Даже Штера или кого-то из парней не видела, хотя мне думалось, что у моего дома организовано дежурство. Но все было как прежде. Я перед сном воображала предстоящий разговор с одним из моих надзирателей, а в итоге никто даже не встретился.
Дел скопилось столько, что я не успевал обедать. Раньше никогда не приходилось откладывать приезд на объект, но в этот раз девчонка заставила задержаться. Я физически не смог бы уехать, не доведя наши отношения до точки невозврата. Меня жутко рубило в сон и все бумаги уже сплошной пеленой стояли перед глазами. Устало опустил голову на руки. Работы еще столько, что минимум неделю все разгребать. Раньше я с удовольствием приезжал на базу, помогал Герману в решении всех вопросов. Но сейчас отец стал совсем плох, и вот уже год, каждые два месяца я приезжаю сюда. Всю информацию от своих ребят про оборот наркоты, личные дела курьеров я передаю на базу электронно, что сокращает время моего пребывания здесь. Но все дела удаленно не решишь, особенно если это касается наведения порядка и установления власти и авторитета. На циферблате было ровно полночь. Я подошел к окну, осматривая территорию базы. Прожектора освещали все нужные точки, а так же улучшили видимость в темных частых.
Присмотревшись, увидел неподвижные фигуры: одна, вторая, третья… седьмая. Прекрасно, все на местах. Я вернулся назад в кресло, надо было еще поработать, прежде чем идти отдыхать. Снова вспомнилось малышка и ее пугливые глаза. Черт, как все не вовремя. И какого хуя ее папа решил отвезти ее к Эйшиду именно сейчас? По моим данным был в запасе еще месяц. Девчонка бы закончила учебу, и первое время ее никто бы не хватился. А сейчас старый Брай сильно рисковал, все вопросы от учителей и полиции были бы в его адрес. Я никак не мог понять причину его риска. Герман тоже ничего не знал о причинах такой активности. Понятно было только одно, сорвав план Брая, я сам сильно подставился. Теперь вся их группа должна затаиться, им однозначно нужно время, чтобы разузнать, кто противостоит им. Теперь какое-то время девочка в безопасности, а вот дальше оставлять ее в том доме будет значит подписать ей приговор.
В памяти всплыл враждебные взгляд, из которого исчезла прежняя теплота. Девочка решила вести себя отстраненно, ну и похер, это все равно ничего не решает. Отпускать ее от себя в мои планы не входит. Слишком уж уникальной оказалась малышка. В ней сочетались очень необычные качества, что делало ее бесценной. Как же восторженно она смотрела на меня, в то время когда каждый стремился опустить глаза. Не испорченная общественным мнением, она показывала тебе самого себя со стороны. Именно ради такой девушки я бы сделал очень-очень многое. Ей даже просить бы не пришлось. Но проблема была в том, что по своей неопытности Арина не могла принять и понять всю мою серьезность. Но это легко можно исправить, главное оказаться быстрее в городе.
Причиной моих стремлений закончить дела поскорее было еще и письмо от Линтера. Лекарства, найденные в мышкином рюкзаке, оказались весьма непростыми. Чтобы получить рецепт на них, надо было пройти не одну врачебную комиссию, к тому же препарат был дорогой. Я знал только одну фармакологическую компанию производящую его. А так же лично знал того, кто был ее совладельцем. Вопрос только зачем это лекарства пьет Арина. Я видел ее детскую медицинскую карточку, и ничего серьезного там не было. Получить доступ к данным взрослого отделения не просто, но по возвращении надо будет разузнать, что с девчонкой.
Отложив бумаги в сторону, я переместился на диван. Работать все равно было уже невозможно, а в горизонтальном положении хотя бы наберусь немного сил. Эх, как же хотелось сейчас дотронуться до бархатной кожи, ощутить под пальцами ее тонкое, стройное тело. Кровь и побежала быстрее, приливая к члену. Одно малейшее воспоминание о ее идеальном теле и башню срывает окончательно. Картинки, того как я трахаю ее, калейдоскопом закружились в мозгу. Выдохнул, сжав кулаки. Надо заблокировать все мысли о той ночи, иначе в штанах будет круглосуточный стояк. Пока я нахожусь не рядом с ней, мысли должны быть трезвыми и конструктивными. Надо выкинуть девочку на пять дней из головы, иначе я просто сойду с ума.
– Хреново выглядишь, – Герман обеспокоенно осмотрел меня. – Уверен, что хочешь ехать?
– Все в порядке, готов выезжать.
Отец ободрительно хлопнул меня по плечу. Что мне нравилось в нем, так это чуткость. Он всегда безмолвно ощущал наши тревоги и проблемы и готов был помочь. Но это было так ненавязчиво и незримо, что со стороны могло показаться, будто мужчина слишком строг с каждым из нас. Но карьера хоккейного тренера вместе со строгостью и волевым характером наложила на него еще и ответственность, как за своих подопечных, так и за своих детей.
Накануне военных действий половина ребят из юношеской сборной подсела на наркоту. А когда начались боевые действия, то многие и вовсе забросили спорт, подавшись в наркокурьеры. Герман тогда сильно разочаровался в себе и своем тренерском деле. Он видел свою вину в том, что многих из тех мальчишек уже нет в живых. С тех пор единственным делом отца стал антинаркотический корпус. Даже парни оказались вовлечены в деятельность отца. Собирали информацию, искали закладки и уничтожали их. Помощь парней была хоть и малой, ведь на следующий день закладки появлялись заново, и все больше людей оказывалось на игле, но, тем не менее, их помощь была важной. Проект нуждался в инвестициях, и впереди было несколько абсолютно идентичных встреч с мужиками, уставшими от жизни и снизошедшими до общения. Во времена детского дома за один из таких взглядов в свою сторону я бы уничтожил, а сейчас был вынужден молчать. И ведь, что самое паршивое, сумма, необходимая отцу, у меня была, но принимать от меня помощь в таком виде он не хотел. Ему было важно мое личное участие. А я, приезжая, мог лично контролировать успешность его дел.
– Здорова, брат. Как обстановка?
– Здорова. Я так понимаю, интересуешься ты не мной, – усмехнулся Штер. – Нормально все с твоей принцесской. Ходит по улицам, гуляет, спит. Батя ее тоже тихо сидит.
– С кем гуляет?
Сам не зная почему, но его ответ резанул слух.
– С девчонкой какой-то, первый раз ее вижу. И вчера она…,– на том конце провода повисла пауза.
– Я тебя внимательно слушаю, что она?
– С малышом Томми гуляла.
– Какого хуя?! Он же свалил, – я с силой сжал ручку, лежащую на столе.
В груди все моментально закипело. Я не понимал, как такое вообще возможно. Только сопляка этого мне хватало.
– Хочешь, я втащу ему? Давай соглашайся, а то давненько мы никого не наказывали.
– Тронешь его, я тебе сам потом сразу втащу. Ты меня знаешь. Продолжай наблюдать за ней. Передай, пусть за Томом тоже кто-нибудь присматривает.
Телефон звякну корпусом об стол. Почему все идет через жопу? Капризы мышонка еще можно было вынести, но вот появление этого мальчика злило. Теперь Арина была полностью моей, а значит этого ублюдка в ее жизни никак быть не должно. Я закрыл глаза, выравнивая дыхание. Хотелось бросить все к черту и уехать. Да, слишком крепко она засела в голове. Слабость, которая делает тебя уязвимее. Но зависимость, в лице этой девочки, я готов был себе позволить.
Я думала, его отъезд принесет мне тоску и тонну самокопаний, но нет, не думать о нем получалось. Только перед сном, когда измотанная общением с ребятами, я закрывала глаза, то мысли возвращались в ту спальню на втором этаже. И холодный потемневший взгляд маниакально проникал под кожу. От навязчивых липких мыслей о Хедере не получалось никак отделаться.
Приезд Тома удивил и обрадовал одновременно. Когда мы прощались в аэропорту, я думала это все, последний наш разговор в реальной жизни. Но спустившись утром вниз, обнаружила на своей кухне гостя. Отец впустил его, а сам убежал на работу.
– Если что, твой завтрак я съел. Ты слишком долго спишь, космос, – парень обнял меня, а я продолжала стоять, не веря, что все это происходит не во сне. – Эй, ну ты чего, тормознутая такая?
– Ты что здесь делаешь? Или это галлюцинации?
– Ночью сегодня прилетел. Давай, иди, одевайся, красься. Или, что вы там обычно девушки делаете? Я нереально соскучился по городу.
Я ошарашено побрела назад, обернувшись перед подъемом по лестнице. Парень сидел и щелкал клавишами на пульте. Осознание постепенно приходило ко мне, и, не желая больше тратить драгоценное время, я взбежала по ступенькам. На сборы ушло не более 15 минут. Том при виде меня расплылся в улыбке и, взяв у меня рюкзак, набросил его на свое плечо.
– Ты надолго вернулся?
– Дом продавать передумали, так что теперь я тут надолго. Причем абсолютно один в доме, чувствуешь этот прекрасный запах свободы, – парень обнял меня за плечо и блаженно прикрыл глаза, словно вдыхал запах любимого блюда.
– Ты главное не разнеси его, а то с тебя станется.
– Но это не все новости. Через полторы недели, выхожу на работу. Так что на все тусовки меня теперь физически не хватит.
– Боже, где Том? Молодой человек вы кто, и куда делся мой друг? Звонкий и такой заразительный своей беззаботностью смех прокатился по улице.
– Надо же и мне однажды повзрослеть. Ты, я смотрю, тоже время зря не теряла, – нравоучающие нотки проскользнули в его голосе.
– Том, слушай, я знаю, что раньше у нас с тобой не было секретов, но, – я не успела договорить.
– Их и сейчас не будет. То, что мы не виделись какое-то время, не значит, что мы стали душевно дальше друг от друга. Ты для меня все та же мелкая девчушка с ободранными коленками и рассеченной бровью, а для тебя я все тот же балбес. Мы всегда будем этими людьми, что бы у нас не произошло в жизни.
А ведь он все верно сказал. От себя не убежишь. Я бросила короткий взгляд в сторону Томми, просто чтобы понять его настрой. И на мое удивление он говорил серьезно. Раньше в нем не часто можно было наблюдать это качество. Мы обошли все улицы, с которыми нас так многое связывало. И я, хоть и не покидала город, но полностью разделяла чувства друга. Перед глазами бежали картинки дошкольного и школьного времени. Вызвонив Эда и остальных ребят, мы назначили встречу на вечер. И было смешно слышать по громкой связи удивленный голос и долгое молчание на том конце телефона. Все-таки Том и Катрин делали мою жизнь более насыщенной. И поняла я это только в тот момент, когда они оба покинули меня.
Долго болтали и смеялись, оказывается, за такой короткий период времени с ним столько всего успело произойти. Моя жизнь тоже не стояла на месте, но рассказывать про Хэдера не хотелось совсем. И я рада была тому, что друг не спрашивал об этом. А спроси он, я не нашлась бы что и ответить.
–Слушай, ты же не позавтракала совсем. Вот я дибил. Не дай бог в обморок свалишься! И схватив за руку, Том потянул меня в кафе.
– Такая погода хорошая, давай лучше накупим булочек и завалимся в парк.
Улыбнувшись, друг легко и быстро согласился. И через каких-то пол часа мы уже были в Центральном парке, том самом, рядом с домом Хэдера. Но стараясь не думать о хозяине дома, я отвлеклась, увлеченно слушая все, что говорил Томми. Друг, боясь за мои светлые джинсы, постелил на траву свою рубашку, а сам уселся на газон рядом.
– Но больше всего мне в Праге понравились клубничные вафли.
– Что, они были даже вкуснее чем те, что мы делали в детстве?
– Да нет кончено. В детстве все было самым вкусным, самым мягким, самым теплым и самым добрым. Мы были чище и ощущали все иначе, нежели сейчас.
– Да, тогда все было по-другому.
– А вафли эти, попробуешь сама и потом расскажешь мне. Давай, когда будет праздничный день, слетаем туда. Как раз три выходных получится.
– Я не знаю даже, отец на вряд ли даст денег на это. Да и отношения у нас с ним сейчас не располагающие к таким просьбам.
– Не забывай, я теперь рабочий человек, – Томми с важным видом поправил несуществующие галстук. – Соглашайся, космос, билеты с меня.
– Спасибо тебе большое за приглашение, – я опустила взгляд на пакет с выпечкой, лежащий на коленях, – но позови лучше Мэри. Я не могу поехать.
– Арин, я зову тебя и хочу поехать с тобой. Я понимаю, почему ты отказываешься. Но клетка не приносит счастья, и ты это знаешь. Арина, которую я знаю с детства, ценит свободу.
– Я и сейчас ценю ее, но Том, все не так просто.
– На самом деле просто все, если не усложнять. Ничего, кроме предрассудков и стереотипов, не мешает тебе поехать вместе со мной туда, куда ты давно хотела сгонять. Подумай, до праздников еще есть время.
И как не странно, я действительно всерьез задумалась об этой поездке. Дома оставаться было с каждым днем все сложнее, я ловила на себе строгие взгляды отца и чувствовала его недовольство всей кожей. Намеренно ограничив свое пребывание дома, я только злила его еще больше. От Хэдера все так же не было новостей, даже короткой смски я не получила за все эти дни. Время шло, и я начинала думать, что мужчина бросил меня. Слова Катрин о его истинных намерениях теперь не казались такой ерундой. Обиду и боль я глушила в нескончаемых посиделках с Томом, Кэтти и Миркой. Все время от пробуждения до отбоя было распределено между этой троицей. Даже подготовка к экзаменам была запущена, потому что остаться одной означало начало самоанализа. Не смотря на то, что я и сама понимала, перспективы в отношениях с Хэдером нет, где-то глубоко внутри себя я не понимала, почему он так легко меня оставил. Но с каждым днем подобных мыслей становилось все меньше. Зато все чаще я стала замечать в Томе не бесполого друга, а парня. Или это Хэдер открыл мне глаза на взрослый мир, или просто мы вдруг внезапно повзрослели, но теперь я глядела на Томми и видела все его намеки и подкаты. Но что самое главное, мне было комфортно с ним. Аккуратно и ненавязчиво парень проявлял свои знаки внимания и заботы.
– Давай к реке спустимся, – предложила я.
Днем было солнечно и жарко, а спустившийся на город вечерний покой, дарил свежесть. Мы сошли с аллеи и направились к берегу. Мелкая рябь шла по воде, делая нечеткими отражающиеся на поверхности деревья.
– Мм, так освежает, – парень скинул сандалии, зайдя по колено в воду.
– Подожди меня.
Я торопливо развязывала шнуровку кед, и, расправившись с обувью, подошла к краю берегу. Речка, действительно была прекрасной. И счастливо улыбнувшись, я, подцепив мыском верхний слой воды, брызнула в Тома. Парень не заставил себя долго ждать и вот уже началась целая войнушка. В намоченной одежде и с мокрыми волосами мы довольные игрой, выбрались на берег. Я обратно раскатала штанины, превратив одежду из шорт в брюки.
– В следующий раз бери купальник, будем плавать. Как же здорово, что впереди еще целое лето и целая жизнь. Столько всего нас еще ждет. Помнишь в первом классе мы тут ели мороженое с шипучкой? Его наверняка здесь еще продают, пойдем, поищем.
– Конечно, помню, оно еще язык окрашивало. Ой, я совсем не подумала о том, что на мне кеды, – растерянно смотрела на свои босые ноги, испачканные в песке.
– Есть идея, – Том усадил меня на одно из бревен, валяющееся на берегу и служащее скамейкой любителям пикников.
Парень опустился передо мной на колени, нежно взяв мою ступню в руки. Такой простой и полный заботы жест вызывал теплую улыбку. Горячее прикосновение уносило мысли в совершенно другую сторону, и, прервав свое воображение, я отвлеченно поправила волосы. Парень смывал песок водой, оставшейся в бутылочке, плавно проводя рукой, по ножке.
– Спасибо, но я могла бы и босиком пойти.
– Опасно, тут битое стекло на каждом шагу, вот смотри, – Том поднял с земли осколок, показывая мне.
Сняв с себя футболку, он вытер мне ноги, к счастью не заметив, как округлились мои глаза. Вот это да, мне никогда раньше никто не мыл ноги. И это было так трогательно и мило, что я даже не смогла ничего сказать. Лишь только, когда мы уже шли по скверу, я украдкой взглянула на молодого человека. Как все-таки он вырос, причем даже в моих глазах. За эти дни из друга детства, всегда подставляющего плечо, Том превратился парня, вызывающего смешанные чувства.
Прошло пять дней с нашей последней встречи с Хэдером. Штер так и не объявился. Моя жизнь снова вернулась на полтора месяца назад. Все было как раньше, за исключением двух моментов. Во-первых, ребята, с которыми меня свела Мирка, посмотрели мои работы и предложили вместе с ними поучаствовать в создании «Дерева желаний». Полноценный арт-обьект…моему счастью не было предела, когда меня приняли в команду. Во-вторых, взаимоотношение с Томом.
– Тогда до вечера, встречаемся на нашем месте.
Попрощавшись, мы разошлись переодеться, чтобы через час встретиться на улице перед нашими домами. Еще до своего отъезда мы смотрели трейлер долгожданного фильма, и вот уже сегодня этот шедевр вышел на экраны. Душ, легкий макияж и вот уже пора спускаться.
Фильм оказался действительно стоящим. И эмоционально обсуждая увиденное, мы не спеша шли по улице.
– Я и не думал, что будет настолько круто. Они точно достойны Оскара, не зря три года снимали.
– Редко такое говорю, но сейчас хочется пересмотреть все по-новой.
– О, да. Эстетический оргазм я точно получил.
Том остановился около павильона с надписью «Орлиный взор». Никогда не играла в тире, считая, что все происходящее там обман. Это же известный факт, что пространство между фигурками оснащено магнитами, сбивающими траекторию выстрела. Однако, Тома было не остановить.
– Неужели ты не хочешь вон того крокодила. Даже я хочу себе такого, – и, взяв ружье, парень прицелился.
Из пяти мишеней осталась одна. Я думала, Том на этом остановится, но парень стрелял до тех пор, пока все окошки не засветились зеленым.
– Браво, ты потратил больше, чем стоит игрушка!
– Не ворчи, видишь, я устал, на охоте был, – и, вытерев пот со лба, Том кинул мне несчастного зеленого зубастика.
– Пожалуй, я спрячу его, пока гринписовцы не набежали.
Несмотря на вечернее время, улица была весьма оживленной. Кто-то спешил после работы домой, а кто-то просто чинно прогуливался перед предстоящим ужином. И разная скорость движения приводила к тому, что люди толкались, создавая на некоторых участках пробки. Мы никуда не спешили, и после того как пару раз меня чуть не сшибли с ног, ушли с главного проспекта. На соседней улочке было не так ярко и красиво, зато было менее людно.
