Текст книги "Призрак из страшного сна"

Автор книги: Анна Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 16

Стройная, похожая на хрупкую статуэтку девушка обладала не только привлекательной внешностью – густые длинные волосы теплого каштанового оттенка, большие серые глаза, пушистые темные ресницы, красиво очерченный рот, ровная гладкая кожа, – но и острым умом, чувством юмора, была прекрасно образованна и начитанна.

И училась в «правильном» вузе – в МГУ, на филологическом факультете.

В общем, и Венцеслав, и Магдалена сочли девушку достойной их сына.

И Кульчицкий-старший решил сразу перейти к делу, справедливо опасаясь, что такая девушка не останется в одиночестве надолго.

Буквально на следующий день после знакомства на выставке Венцеслав созвонился с банкиром и пригласил его с супругой на обед.

Где и выложил без особых предисловий карты на стол.

Как говорится, у вас – товар, у нас – купец. Ничего так себе купец: красавец, потомственный аристократ, образование, опять же, великолепное получил. Ну да, образ жизни Сигизмунда после возвращения из Англии нельзя назвать достойным подражания, но вы же понимаете – мальчик молод, хорош собой, девицы так и липнут к нему. Зато сейчас нагуляется – потом будет примерным семьянином. А рядом с умной и толковой женой и сам за ум возьмется, остепенится. Бизнес Кульчицких развивается, строятся несколько филиалов в Казахстане, Украине, Беларуси. В странах Балтии есть заинтересованные инвесторы.

В общем, купец у нас весьма и весьма перспективный.

Игорь и Элеонора особо кокетничать не стали, оба тоже считали такой союз более чем привлекательным. Любовь любовью, но…

«Но, что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король!»

А за столиком одного из самых элитных ресторанов Москвы сидели сейчас именно короли. Мыльный (как бы двусмысленно это ни звучало) и финансовый.

Игорь Дмитриевич Климко не особо интересовался светской жизнью столицы, так что о похождениях Сигизмунда вообще ничего не знал. Его жена, Элеонора, имела представление, о ком идет речь, но прежде всего женщина вспомнила, что Гизмо Кульчицкий очень хорош собой. И рядом с ее темноволосой дочерью этот блондинчик будет смотреться весьма эффектно.

И все знакомые будут говорить: «Какая красивая пара!»

А отца Моники прежде всего привлекло состояние Кульчицкого. И безупречная репутация в бизнесе самого Венцеслава. Ну да, их семейство было слегка «повернуто» на собственном аристократическом происхождении, еще и замок этот в поместье, и деревня… крепостных! Но, с другой стороны, – а кому это мешает? Крестьяне «барином», насколько им было известно, довольны, экологически чистые продукты на столе у Кульчицких были всегда, да и жить в собственном поместье уж наверное гораздо лучше, чем в каком-нибудь коттеджном поселке, пусть даже и по Рублевскому шоссе (где находился дом банкира Климко).

В общем, родители консенсуса, как говорится, достигли.

И семья Климко вместе с дочерью были приглашены на барбекю в поместье Кульчицких.

Моника, услышав, к кому их приглашают, беспечно отмахнулась:

– Ай, мама, я не поеду! У этих Кульчицких сын – придурок полный!

– А ты что, знакома с Сигизмундом? – насторожилась Элеонора.

– Лично, слава богу, нет, но пару раз на тусовке мы пересекались.

– И чем он тебе не понравился? Если верить фото в светской хронике, он просто красавчик!

– Допустим, мне такой типаж – смазливый блондинчик – в принципе не нравится. А этот ваш Сигизмунд еще и хамло невоспитанное, и к девушкам относится как к шлюхам!

– А может, потому, что некоторые девушки ведут себя как шлюхи? – вкрадчиво поинтересовалась Элеонора. – Ты же знаешь таких кукол раскрашенных, что охоту на толстые кошельки ведут. А тут – не просто наследный принц, а еще и красавчик! Вот девицы на шею ему и вешаются.

– Мам, да не хочу я никуда ехать!

– Опять собираешься весь день у компьютера проторчать?! Нет уж, милочка моя, поедешь, и все! Хоть свежим воздухом подышишь! А то лето на дворе, а ты в доме торчишь!

– И ничего не в доме, я в хорошую погоду загораю, в бассейне купаюсь!

– Загорает она! С планшетом в обнимку! Моника, ты дождешься, что я отберу у тебя все эти интернет-цацки!

– Ладно, ладно, не шуми, поеду. Надеюсь, что их сыночка там не будет.

– Понятия не имею, – пожала плечами довольная Элеонора. – Нас приглашали Венцеслав и Магдалена.

Разумеется, понятие-то она как раз имела: Сигизмунд на барбекю будет присутствовать.

Кстати, уговаривать его родителям не пришлось. Оказалось, что Сигизмунд уже приметил на общих тусовках Монику и даже вроде пытался с ней познакомиться – он точно не помнил, был уже весьма и весьма навеселе. И, кажется, девчонка его отшила.

– Вот и молодец! – одобрительно улыбнулась Магдалена. – Приличные девочки с пьяными не знакомятся.

– А вы уверены, что она из приличных? – хмыкнул Сигизмунд.

– Уверены, – усмехнулся Венцеслав – разговор проходил за общим завтраком. – Дворкин справки навел.

– Что, он и в поликлинику к участковому гинекологу наведался?

– Сиги! – одернула сына Магдалена. – Ты же за столом!

– Ой, да ладно тебе! Тоже мне, запретная тема! Нет уж, мамочка, вы мне справку о девственности кандидатки на место в моей супружеской постели принесите, а потом и знакомьте с этой вашей Моникой.

– Сигизмунд!

Этот тон отца был сыночку очень хорошо знаком. Он означал – ты зарвался, остановись!

– Ну хорошо, хорошо, я же действительно не против! Моника – очень даже ничего девчонка. Вроде…

Но оказалось, что совсем и не вроде, что Моника – действительно очень даже ничего. Да что там ничего – она оказалась совершенно иной, не такой, как привычные в кругу Гизмо телки.

Во-первых, на лице Моники не было ни грамма косметики, отчего ее чистое свежее личико только выигрывало. Во-вторых, она была одета не в какое-нибудь обтягивающее мини в сочетании с гигантскими шпильками, а в свободное хлопковое платьишко фасона «принцесса» и легкие босоножки на плоской подошве.

Так что выглядела она не на свои двадцать два, а лет на шестнадцать максимум.

И Гизмо впервые при взгляде на девушку ощутил какое-то странное чувство. Захотелось ему оберегать эту хрупкую статуэтку, захотелось ее нежности, ласки, тепла…

Того, чего еще никогда ему не хотелось.

А еще парень интуитивно почувствовал, что с Моникой надо вести себя совсем иначе. Не пускать в ход привычные приемы «пик-апа», а быть с ней простым, естественным, без липкости и навязчивости.

Даже паук иногда влюбляется…

Моника, поначалу искренне расстроившаяся при виде Кульчицкого-младшего, к концу вечера болтала с ним весело и непринужденно, периодически заливаясь звонким колокольчиком смеха.

А родители многозначительно переглядывались – кажется, дети друг другу понравились!

И вечером, когда Климко уехали (хотя им предлагали остаться с ночевкой – места в замке было более чем достаточно), Венцеслав с улыбкой поинтересовался:

– Ну что, сын, сватов можно засылать?

– Ты будешь смеяться, пап, – задумчиво проговорил Сигизмунд, глядя вслед таявшим в темноте задним габаритам банкирского «Лексуса», – но… да, засылать. Она мне нравится.

– Ты серьезно, сынок?! – всплеснула руками Магдалена. – Ты готов жениться? И перестанешь по клубам ходить?

– Готов. Перестану.

Глава 17

В машине банкира разговор велся примерно на ту же тему.

Первое время Элеонора молчала, изредка поглядывая через зеркало заднего вида на дочь. Моника минут пять задумчиво смотрела в окно, улыбаясь иногда своим мыслям, затем вытащила из сумки планшет и включила его.

– Моника! – отец тоже заметил манипуляции дочери и усмехнулся. – Да ты у нас, оказывается, наркоманка! Как еще продержалась столько времени без социальных сетей!

– А зачем ей призрачные друзья, когда рядом был такой красавец! – Элеонора подмигнула дочери, поймав ее взгляд в зеркале. – Ну, как тебе Гизмо? И не такой уж он придурок, правда? С придурком вряд ли ты стала бы весь вечер кокетничать.

– И вовсе я не кокетничала, – пожала плечами Моника, что-то быстро набирая на клавиатуре. – Мы просто болтали. Но ты права, мама – Сигизмунд дома отличается от Гизмо в клубе. Оказалось, что у него есть мозги. И чувство юмора, что тоже стало для меня приятной неожиданностью.

– Вот и отлично!

– Не понимаю твоего энтузиазма, мама, – рассеянно произнесла девушка, улыбаясь чему-то, увиденному на экране планшета.

– А что тут понимать, – улыбнулся Игорь Дмитриевич, – мать радуется, что потенциальный жених тебе понравился.

– Что за глупости, какой еще жених! – Моника, не отрывая взгляда от планшета, небрежно махнула рукой. – Я не собираюсь пока замуж, рано еще.

– Ничего не рано, – Элеонора опустила козырек над ветровым стеклом и подправила помаду на губах. – В самый раз. Тебе остался год учебы, пора всерьез задуматься о взрослой жизни. О семье! И Гизмо Кульчицкий, на мой взгляд, идеальная для тебя партия. И собой хорош, и умен, и образование превосходное получил. И тебе понравился. Да и ты ему, судя по всему, тоже…

– Погоди, мама! – девушка наконец оторвалась от планшета и нахмурилась. – Так это что, сегодня что-то типа смотрин было? Вы мне подходящую партию нашли?

– Ну да. А что тут такого? Ты же не думала, что твоим мужем может стать любой нищий безродный оборванец? Само собой, мы с отцом давно присматривали тебе, как ты сама выразилась, подходящую партию…

– Напрасно, – криво усмехнулась Моника, снова возвращаясь к переписке с кем-то. – Прежде меня надо было спросить.

– А зачем? – пожала плечами мать. – Мы точно знаем, что сердце твое пока свободно, что ты ни с кем не встречаешься…

– Точно знаете?! Ну-ну…

– Так, минуточку! – Элеонора развернулась так, чтобы смотреть на дочь прямо, а не через зеркало. – А ну-ка, милочка, говори правду! У тебя что, бойфренд появился? Когда? Кто он? Из какой семьи? Почему молчала?

– Не бойфренд – ненавижу это слово! Друг! Самый лучший в мире человек.

– Ну и? – нетерпеливо приподняла брови мать.

– Что – ну и?

– Дальше рассказывай. Кто он, откуда – ну, все, о чем я спрашивала.

– Не хочу.

– То есть?

– Не хочу о нем рассказывать, вы не поймете.

– Чего это мы не поймем?

– Как можно полюбить человека, ни разу с ним не встретившись.

– А-а-а, – облегченно рассмеялась Элеонора, вновь удобно устраиваясь на сиденье, – так это кто-то из этого твоего Интернета! Фу ты, ерунда какая! А я уже почти напряглась – что мы Кульчицким скажем, если это вдруг действительно серьезный вариант был бы!

– Серьезней некуда, – сухо обронила Моника, быстро набирая текст. – А Кульчицким своим сразу можете дать от ворот поворот. Не нужен мне их Гизмо. И даже если бы у меня никого не было, все равно не стала бы встречаться с этим парнем.

– Почему же это? Вы ведь так славно общались?

– Ну да, общались, он умеет поддержать интересную беседу, но…

Моника подняла голову, оторвавшись от планшета, и вновь задумчиво посмотрела в темное окно. Только на этот раз улыбки на ее губах не было.

– Ну что, что «но»? – поторопила дочь Элеонора.

– Понимаешь, мама, что-то в этом Гизмо есть такое, от чего у меня вдоль позвоночника мурашки бегут…

– Так это же замечательно! – хохотнула женщина.

– Ма-а-ам! – Моника страдальчески поморщилась. – Я не в том смысле! Это трудно объяснить словами, но… вокруг Кульчицкого-младшего словно черная тень… энергетика у него такая, что как-то не по себе становится. Как будто на краю бездны стоишь и в колышущийся мрак заглядываешь. А оттуда холодом могильным несет…

– Ну ты даешь, дочка! – расхохотался Игорь Дмитриевич. – Вот что значит – филфак МГУ! Может, ты книги писать начнешь, а? Мистику? Я помогу издать, если что.

– Спасибо, не надо, – буркнула Моника, вновь утыкаясь в планшет.

Больше они к этой теме не возвращались. Во всяком случае, до следующего дня, пока жене банкира не позвонила Магдалена.

Они с Элеонорой мило проболтали около получаса, делясь впечатлениями. Как их дети подходят друг другу, а Гизмо просто с ходу влюбился в вашу девочку, а Моника такая кокетка скрытная, ничего напрямую не скажет, думаю, не стоит со свадьбой затягивать, в июле у Гизмо день рождения, было бы славно совместить…

Элеонора действительно посчитала слова дочери девичьим упрямством. И для нее стало настоящим шоком, когда Моника наотрез отказалась пойти с Гизмо в театр. На концерт. В кино. На пляж…

Она не подходила к телефону, когда парень звонил на городской номер, сбрасывала его звонки с мобильного.

Когда Гизмо подкарауливал девушку где-нибудь в городе (по наводке Элеоноры) или приходил в гости к ним в дом (по приглашению Элеоноры), Моника всегда вежливо здоровалась, а потом с милой улыбкой садилась в свою машину (в городе) либо поднималась к себе в комнату (дома).

И делилась своими эмоциями и переживаниями с самым близким ей человеком, с тем, кто понимал ее лучше всех, с кем ей было интересно, без кого девушка начинала скучать уже через несколько часов после расставания.

И кого она никогда не видела. Ни одного фото.

Не говоря уже об общении по скайпу.

С Арлекино.

Разумом Моника понимала, что под этим ником может скрываться кто угодно – и старик, и даже женщина.

Но сердцем, душой она чувствовала – там, в неизвестном далеке, перед экраном сидит молодой мужчина. Парень.

И этот парень любит ее.

Какой тут может быть Гизмо?!!

А Павел, узнав, за кого ее родители пытаются выдать его Монику, напрягся. Он был наслышан от мамы Марфы о характере ее воспитанника. Но даже если бы Гизмо был нормальным парнем, его союз с Моникой стал бы для Павла очень болезненным ударом.

Потому что он всегда, с самого младенчества, интуитивно не любил мальчишку, забравшего у него половину любви мамы Марфы. Само собой, Павел и понятия не имел о том, как обстоят дела на самом деле, он просто чувствовал – мама Марфа любит того капризного сволочного пацана не меньше, чем его, родного сына!

А у пацана и так всего вдоволь! Он нормальный, даже красивый – мама Марфа фотки показывала. Живет среди людей, отец и мать у него есть, игрушек вдоволь, все его любят, дом роскошный, гулять может где хочет и когда хочет!

А у него, у Павла, есть только нора в горе и мама Марфа! И все…

Так Гизмо и маму Марфу наполовину себе забрал!

Став старше, Павел перестал завидовать Сигизмунду, приняв реальность такой, какая она есть.

Но когда Моника, его Моника, пусть и с юмором, подхихикивая, описывала ему ухаживания Гизмо за ней и заговор их родителей, Павлу смеяться не очень-то хотелось.

Детские комплексы снова полезли наружу.

А потом Моника вдруг пропала. Из социальных сетей пропала, резко и неожиданно.

И Павел решил, что девушка все же поддалась обаянию красавчика Гизмо и, стесняясь этого, просто оборвала все прежние связи.

Расспрашивать маму Марфу он не стал – зачем? Расковыривать свою душевную рану, выведывая подробности счастливой супружеской жизни Гизмо и «его» Моники?!

В конце концов, все правильно. Он ведь урод, генетический отброс.

Глава 18

Но из виртуального пространства Моника пропала вовсе не из-за Гизмо.

Хотя нет: если искать первопричину конфликта, то именно из-за него, из-за Сигизмунда Кульчицкого, «подходящей партии».

Буря грянула после звонка Магдалены.

А звонок грянул после беседы Магды с сыном. Женщина видела, что ее Сиги явно не в духе. Она после первой беседы с Элеонорой решила потерпеть какое-то время и не вмешиваться в жизнь сына, не доставать его постоянными расспросами, не выведывать подробности его свиданий с девушкой.

Поскольку в том, что свидания имеют место быть, Магдалена ни секунды не сомневалась. Перед красотой и шармом ее Сиги не сможет устоять и более опытная женщина, а тут – какая-то девчушка без опыта отношений!

Как говорится, элементарно, Ватсон!

Но вскоре Магда заметила, что ее Сиги, поначалу ходивший по дому с сияющими глазами, помрачнел и опять начал где-то пропадать до самой ночи. И возвращаться странно опустошенным, с застывшим взглядом.

Причем теперь даже мать ощущала пульсирующую вокруг Гизмо тяжелую, давящую энергию.

И однажды за завтраком Магдалена поинтересовалась:

– Сынок, а как там продвигаются ваши отношения с Моникой? Можно уже договариваться о свадьбе?

– Да, кстати! – оживленно поддакнул отец. – Тоже собирался узнать, мы сегодня как раз с Климко обедаем, мне ведь надо показать ему свою осведомленность.

– А нечего показывать, – хмуро буркнул Гизмо, намазывая джем на тост.

– То есть?

– То и есть, что ничего нет. Эта девчонка меня игнорирует.

– Что значит – игнорирует? – искренне удивилась Магдалена. – Может, ты просто разучился общаться с приличными девушками и ведешь себя с ней, как с этими твоими шлюхами из клубов?

– Магда, что за моветон! – недоуменно приподнял бровь Венцеслав.

– Ой, да ладно тебе! Шлюхи, они и есть шлюхи. А с Моникой надо…

– Мама, я прекрасно знаю, как надо себя вести с Моникой, – сухо оборвал спич матери Сигизмунд. – Я так себя и вел. Приглашал ее в театр, в кино, на прогулку, появлялся неожиданно с букетом цветов…

– Молодец! Это очень романтично!

– Ага, вот только без толку. Моника не берет цветы, отказывается ходить на свидания и сбрасывает мои звонки с мобильного.

– Вот ведь капризная девчонка! – возмущенно поджала губы Магдалена. – Ну ничего, я с ее матерью поговорю, пусть вразумит свою дочь!

– Не надо, – Гизмо как-то странно усмехнулся, – я сам разберусь.

– Ты уже попробовал! – отмахнулась мать. – Только зря время потерял. Ничего, вместе мы эту норовистую кобылку объездим!

И сразу же после завтрака Магда набрала номер мобильного телефона Элеоноры. И высказала ей все, что думает насчет поведения Моники. И по поводу воспитания послушания у их дочери Магда прошлась, и насчет авторитета родителей, и так далее и тому подобное.

В общем, завела пружинку возмущения в Элеоноре до упора.

И мать сделала то, чего до сих пор себе не позволяла.

Зашла в комнату дочери, перерыла все ее вещи и отыскала старательно запрятанный дневник Моники.

Элеонора знала, что ее девочка ведет дневник, давно, уже года три. Не раз она заставала ее что-то пишущей в толстой тетради, и всегда дочка смущенно прятала тетрадь при виде матери.

И до сегодняшнего дня женщина уважала право дочери на личную жизнь и на секреты.

Но Моника сама виновата! Своим идиотским, незрелым, совершенно детским поведением она может сломать такую продуманную, такую перспективную конструкцию собственной жизни!

В общем, немного затрепанная, почти полностью исписанная тетрадь со смешным щенком на обложке была найдена. И прочитана.

Хотя это было нелегко – читать откровения дочери. Элеоноре все время казалось, что она ощущает чей-то укоризненный взгляд, давящий ей на плечи. Женщина даже ежилась периодически, пытаясь стряхнуть эту тяжесть. И инстинктивно оглядывалась по сторонам.

Но в комнате никого не было. И Элеонора дочитала до конца.

Ощущение собственной моральной нечистоплотности было смыто волной искреннего беспокойства – эта дурочка всерьез влюбилась неизвестно в кого!

Причем «неизвестно в кого» было не намеком на безродность и убогость возлюбленного Моники – это действительно был неизвестно кто!

Бред какой-то, честное слово!

Как, КАК можно всерьез увлечься, не видя, с кем общаешься?! А может, этот ее Арлекино урод какой-нибудь? Или старик похотливый, с немалым сексуальным опытом в «анамнезе», умело плетущий теперь сети вокруг глупой и наивной девчонки! Или извращенец, маньяк, псих? Или лесбиянка?

Да мало ли причин, по которым человек прячется, не показывает свое истинное, так сказать, лицо!

Элеоноре больше всего сейчас хотелось влезть в личную переписку дочери в социальных сетях, посмотреть – чем этот Арлекино так задурил голову девушке? Но с компьютером женщина была, мягко говоря, на «вы», а о том, чтобы взломать пароли Моники и получить доступ к ее страницам в социальных сетях и речи быть не могло.

Да, собственно, какая разница? Зло выявлено, как с этим злом бороться, Элеонора к моменту возвращения дочери домой – та где-то гуляла с Асей, лучшей подружкой – уже знала. И обсудила это с мужем. И тот одобрил план действий, даже обещал всяческое содействие.

Начинать разговор «с порога» родители не стали, Элеонора лишь улыбнулась в ответ на приветствие дочери и сказала:

– Ты как раз вовремя, мы с отцом ужинать садимся. Мой руки и за стол.

– Нет, мамуль, спасибо, я не голодна! Мы с Асей в кафешке посидели. Я к себе пойду, отдохну.

– Да, конечно, иди, – кивнула мать, многозначительно переглянувшись с мужем.

А тот, в свою очередь, едва Моника поднялась на второй этаж, вытащил из кармана мобильный телефон и, набрав номер, коротко приказал:

– Зайдите!

Со стороны выхода в сад появились двое крепких парней из службы безопасности банка, один из них взял сумку Моники, брошенную в холле, и принес ее Игорю Дмитриевичу. Затем он застыл, как гипсовое изваяние, такое же, как и его напарник, возле перил ведущей на второй этаж лестницы.

Откуда буквально через минуту возмущенным маленьким торнадо слетела Моника:

– Что за фокусы? Где мой комп?! Папа, почему ты роешься в моей сумке?!!

– Для того, чтобы забрать твой смартфон, – спокойно ответил Игорь Дмитриевич, вытаскивая серебристый аппаратик.

– Но зачем?!

– Чтобы отправить его туда же, где находятся и твой компьютер, и ноутбук, и планшет, – под замок.

– Что за ерунда?! – Моника обвела родителей ничего не понимающим взглядом. – Это розыгрыш какой-то, да?

– Нет, это попытка вернуть тебя в реальность, доченька, – мягко произнесла Элеонора. – Ты потерялась в виртуале, запуталась, ведешь себя неадекватно. Тебе надо отдохнуть от Интернета.

– А телефон тут при чем? Или мне и по телефону теперь общаться запрещено?

– Нет, конечно, – Игорь Дмитриевич придвинул к себе лежавшую на краю стола коробочку, открыл ее и вытащил оттуда простенький аппаратик, без наворотов, по которому можно было только звонить. Выхода в Интернет он не обеспечивал. – Вот, по этому будешь пока звонить. Я сейчас сюда симку переложу из смартфона.

– Да что происходит, в конце концов?!! – закричала Моника, сжав кулачки.

– А то и происходит, – усмехнулась Элеонора. – Пора взрослеть, доченька. И не вздыхать по какому-то клоуну, а обратить внимание на реального парня! Тоже мне, Коломбина нашлась!

– Коломбина?.. Так ты знаешь… – у Моники сначала смущенно полыхнули щеки, а потом глаза ее вспыхнули от гнева. – Ты что, рылась в моей переписке?! Или… в дневнике?!

– Сама виновата.

– Мама, но как ты могла?!

– Извини, дочка, но так было нужно, – сухо произнесла Элеонора. – Потом ты нам с отцом спасибо скажешь. И учти – чтобы больше никаких фокусов! Когда тебе завтра позвонит Сигизмунд, ты не бросишь трубку, а согласишься пойти с ним на свидание, поняла?

– Нет! – с вызовом вздернула подбородок Моника. – Не поняла! Никуда я с вашим белобрысым слизнем не пойду! Он мне не нравится! Меня от него тошнит! А с Арлекино я общаться буду!

– Если ты имеешь в виду интернет-кафе или помощь твоей подружки, – невозмутимо произнес отец, промокая льняной салфеткой губы, – то расслабься. У тебя ничего не выйдет.

– Это еще почему?

– Потому, что теперь рядом с тобой всегда будет находиться один из этих вот двух парней, – кивок в сторону застывших гипсовых изваяний. – А им строго-настрого приказано не пускать тебя в интернет-кафе и следить, чтобы ты не воспользовалась чужим смартфоном или планшетом.

– Они что, и в туалет со мной будут таскаться? – презрительно сощурилась Моника.

– Нет. Но сумочку твою и твоей подружки перед походом в санузел они будут осматривать очень тщательно.

– Папа, ты вообще себя слышишь?! Это же бред!

– И имей в виду – если ты попытаешься избавиться от присмотра, хитрить, пакостить моим парням, сядешь под домашний арест. И выходить куда-либо сможешь только в компании Сигизмунда Кульчицкого.

– Ничего у вас не выйдет! Я найду способ общаться с любимым! А вашего Гизмо… чтобы духу его возле меня не было!

– Поживем – увидим.