Текст книги "Эти глаза напротив"

Автор книги: Анна Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 16

Магдалена вздрогнула и внимательно посмотрела на незнакомца. И чем дольше смотрела, тем больше проникалась доверием к этому некрасивому, отдаленно смахивающему на рептилию мужчине.

Появившемуся так вовремя!

Когда она невыносимо устала бороться за сына в одиночку! Одна – против целого мира, даже муж отвернулся!

– Вы… вы можете мне помочь? – с надеждой произнесла женщина.

– Сможем, – кивнул незнакомец. – При одном условии.

– При каком?

– Вы должны будете подписать документ, в котором обязуетесь пройти полное медицинское обследование и согласиться на кое-какие научные эксперименты.

– Что?! – Магдалена недоверчиво усмехнулась. – Что за бред? Какие еще эксперименты, какое обследование?!

– Мы так и будем разговаривать на парковке?

– Да я вообще, похоже, напрасно трачу на вас время! Вы сумасшедший!

– Как угодно, госпожа Кульчицкая, как угодно. Думаю, Сигизмунду понравится в колонии строгого режима. А сам Сигизмунд понравится старожилам этого пенитенциарного учреждения. Очень понравится. И звать его будут уже не Сигизмундом, а Машей, к примеру…

– Прекратите! – истерически выкрикнула Магдалена. – Никакой колонии не будет! Мой сын болен! Его обязаны лечить!

– Ну-ну, – холодно усмехнулся незнакомец. – Надейтесь. Я пришлю вашей Маше теплые носки к Новому году.

И повернулся, собираясь уходить.

– Подождите! – Голос женщины дрогнул. – Хорошо, я согласна. Давайте поговорим. Где нам это лучше сделать?

– Поезжайте за мной, я укажу дорогу.

– Вы бы хоть имя свое назвали.

– Да, конечно, прошу прощения. – Мужчина улыбнулся и, коротко кивнув, представился: – Макс Шипунов, помощник депутата Государственной думы Аскольда Викторовича Ламина.

– Государственной думы? – Магдалена радостно улыбнулась. – Это серьезно!

– Более чем. Ну что, по машинам?

– По машинам!

Магдалена раньше никогда не ездила за кем-то и пару раз умудрилась отстать от черного «Мерседеса» помощника депутата. Но тот вовремя обнаруживал пропажу и останавливался, дожидаясь, пока надменный серебристый «Лексус» мыльной королевы не появится на дороге.

Но когда добрались до центра, потерять путеводную машину Магдалена не смогла бы даже при большом желании – Москва, как всегда, стояла в пробках. И задние стопы «мерса» издевательски подмигивали женщине через каждые две минуты.

Когда свернули на Тверскую, Магдалена решила, что помощник везет ее на рабочее место шефа – в думу. Хотя это было бы странно – обсуждать щекотливые, мягко говоря, темы в этом здании.

А никто и не собирался, как оказалось. «Мерседес» свернул во двор одного из домов на Тверской, причем не самого элитного. Главное преимущество таких домов – улица, на которой они стоят. А так – обычные, порой неухоженные «сталинки».

Дом, во дворе которого остановился «Мерседес», неухоженным назвать было нельзя. Но и элитным – тоже. Единственное преимущество – шлагбаум на въезде во двор, пропускающий внутрь только автомобили жильцов и их гостей.

И подъезд относительно чистый, но без консьержки. Жильцы решили ограничиться кодовым замком на двери подъезда.

– Я предполагала, – усмехнулась Магдалена, рассматривая двери старого, с закрывающимися вручную дверями, лифта, – что думские депутаты живут как-то… посолиднее, что ли.

– А почему вы решили, – ответил такой же усмешкой Шипунов, – что мы направляемся в квартиру господина Ламина?

– Да, действительно, что это я! Ну что же, для помощника депутата жилье вполне достойное.

– Спасибо, – как-то странно улыбнулся Макс, открывая перед спутницей дверцы лифта. – Прошу!

Искомые апартаменты оказались на шестом этаже. Но открывать дверь своим ключом Шипунов не стал, вместо этого он трижды нажал кнопку звонка два раза коротко, один – длительно.

– Может, и пароль понадобится? – фыркнула Магдалена.

– В другой раз.

Очередной язвительный залп выпустить не удалось – дверь в квартиру открылась. Женщина вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд со спутника на стоявшего в дверях мужчину и обратно:

– Вы что, братья?

– В каком-то смысле – да, – усмехнулся Макс. – Ну, что же вы замерли? Проходите, не бойтесь!

– Вот еще! – Магдалена надменно задрала подбородок. – Во мне кровь викингов, я ничего не боюсь!

И она решительно прошла мимо посторонившегося высокого тонкого мужчины, действительно очень похожего на Шипунова, только Макс был брюнетом, а встретивший их – русоволосым.

А так – приплюснутые сверху плоские головы, узкие, почти незаметные губы, какие-то невразумительные, маленькие носы, странные, выпирающие вперед надбровные дуги – красавцами этих двоих назвать было нельзя.

Троих.

В довольно большой, но скромно обставленной гостиной в кресле сидел третий. Лет на двадцать старше первых двух, лысый, страшный…

Страшным был взгляд. Холодный, неподвижный, гипнотизирующий.

Но и внешность тоже не могла порадовать – отсутствие волос на голове делало мужчину еще больше похожим на змея. Именно на змея.

Магдалена только сейчас сообразила, что все трое действительно больше всего походили на отрастивших конечности змей. Такие же тонкие, без четко выраженного плечевого пояса. Но видно, что очень гибкие и сильные.

И эти лица, эти глаза… Вроде обыкновенные, человеческие и в то же время – чужие. Чуждые.

– К-кто вы? – Женщина прижалась спиной к стене и с ужасом обвела взглядом собравшихся.

– Ну вот, – усмехнулся сидевший в кресле мужчина. – А кто только что говорил, что викинги ничего не боятся? Тем более – потомки великих конунгов, такие, как вы, урожденная Магдалена Расмуссен?

– А откуда… откуда вы знаете о моем происхождении?

Мужчина гибким движением поднялся с кресла, подошел к большому глобусу, открыл его – внутри оказался мини-бар, достал бутылку коньяка, два пузатых бокала, плеснул на дно каждого янтарной жидкости и протянул один дрожащей Магдалене:

– Вот, выпейте. И позвольте представиться: Ламин, Аскольд Викторович. Депутат Государственной думы.

– Депутат?! – истерически рассмеялась Магдалена. – Вы – депутат?! А с каких это пор в депутатах у нас нелюди?!

– Со стародавних, – вкрадчиво произнес Ламин. – Я бы сказал – с древних времен. И не только в депутатах. Вы пейте, пейте. И присаживайтесь.

Магдалена залпом выпила коньяк, судорожно стиснула в руке ножку бокала, исподлобья посмотрела на Ламина и глухо произнесла:

– Поскольку возмущения по поводу «нелюдей» я не услышала, значит…

– Значит, вы правы, – холодно кивнул Аскольд Викторович, с любопытством рассматривая гостью. – Мы действительно не имеем никакого отношения к человечеству.

– Пришельцы, что ли? – нервно хихикнула Магдалена.

– Скорее, это вы, люди, – пришельцы.

– Н-не понимаю…

– Сядьте! – неожиданно резко приказал Ламин, в упор глядя на женщину.

Та вздрогнула и послушно села на стоявший у стены диван.

Ламин налил еще коньяка в бокал гостьи, причем в этот раз побольше:

– А теперь – пейте!

Магдалена, словно прикипев взглядом к неподвижным глазам мужчины, выполнила приказ.

И почувствовала, как коньяк теплой волной смывает напряжение. Стало гораздо легче, страх ушел.

В конце концов, эти лю… эти существа готовы помочь ее мальчику, так не все ли равно, кто они и откуда?

Глава 17

– Успокоились? – поинтересовался Ламин.

– Да! – Магдалена снова призвала свой подбородок продемонстрировать вызов. Правда, слишком высоко поднять его не получилось – шею слева скрутило болезненным спазмом. – Ой!

Аскольд Викторович озадаченно всмотрелся в перекошенное лицо гостьи:

– Что с вами?

– Шея… Нерв, кажется, защемило… – Женщина попробовала повернуть голову и тут же взвизгнула: – Ай-ай! Больно как!

– Венец творения! – презрительно проворчал Ламин. – Природа вам намекает – зря вы, обезьяны, на задние лапы поднялись! Теперь расплачивайтесь за прямохождение!

– Нашел время философствовать! – простонала Магдалена сквозь слезы. – Помог бы лучше!

– О, мы уже на «ты»? – усмехнулся Аскольд Викторович. – Это вдохновляет. Я тоже не люблю тратить драгоценное время на взаимные реверансы и условности. Без лишних разговоров – к делу!

– К какому, к черту, делу?! Я голову повернуть не могу – от боли в глазах темнеет!

– Не кричи, – поморщился Ламин, – сейчас поможем.

Он кивнул соплеменникам.

Блондин со спины подошел к сидящей на диване Магдалене и с силой сжал ее предплечья, фиксируя руки и верхнюю часть туловища. А потом настала очередь Макса.

Магдалене показалось, что вот сейчас ей свернут шею, точь-в-точь как это делают в кино. Во всяком случае, Шипунов захватил ее под подбородок очень похоже. И даже дернул.

Ослепительная вспышка, а потом перед глазами потемнело.

«А где же тоннель? Всегда говорят о каком-то тоннеле, через который душа летит…»

– И долго ты собираешься так сидеть?

Магдалена вздрогнула и открыла глаза.

Похоже, полет по тоннелю придется отложить. Она по-прежнему сидит на диване, напротив стоит усмехающийся Ламин, парочка клонов – опять в дверях гостиной.

Но главное – боли больше не было! Магдалена осторожно наклонила голову влево-вправо, вверх-вниз и удивленно произнесла:

– Не болит… Если только слегка, как напоминание… Ваш помощник что, еще и мануальный терапевт?

– И не только он. Мы все можем многое по сравнению с вами, потомками обезьян!

– Ой, а вы-то чьи потомки? – фыркнула Магдалена. – Судя по виду – гадюкины. Только лапки откуда взялись? Вы должны на брюхе ползать, как вы умудрились на хвост встать?

– Все-все, отомстила. – Ламин приподнял вверх ладони, словно сдаваясь. – Больше обезьян вспоминать не буду. Что же касается наших пращуров, то ими были те, кто хозяйничал на планете до падения астероида и начала ледникового периода.

– Динозавры, что ли?

– Можно и так сказать.

– Ладно, в конце концов, ваше происхождение меня не очень волнует. Ваш… твой помощник мне сказал, что вы можете помочь мне. Вернее, моему сыну.

– Вот именно из-за вашего сына мы вами и заинтересовались.

– Сигизмунд ни в чем не виноват!

Ламин медленно выпил свой коньяк, поставил бокал на журнальный столик и уселся в кресло. Заложил ногу за ногу, пару мгновений изучающе рассматривал Магдалену, а затем лениво произнес:

– Речь идет не о Сигизмунде.

– Как это? – возмущенно вспыхнула женщина. – Тогда зачем вы меня сюда заманили? Предупреждаю – денег у меня немного, всего один счет! К остальным Венцеслав перекрыл мне доступ!

– Нас не интересуют деньги. Во всяком случае – твои деньги.

– Тогда что? Что вам надо? Зачем вы меня обманом сюда затащили?! Этот твой Шипиков…

– Шипунов! – просвистел Макс.

– А мне все равно! Ты мне пообещал, что поможешь освободить моего сына! А теперь…

– Позволь уточнить – мой помощник должен был переговорить с тобой насчет освобождения Сигизмунда Кульчицкого, разве не так? Он что, обещал что-то другое?

– Не путай меня! – затрясла головой Магдалена. – Две минуты назад ты сказал, что речь идет не о Сигизмунде! Теперь – что все-таки о нем!

– Давай по порядку. Мы действительно готовы помочь снять с Сигизмунда Кульчицкого все обвинения. Но взамен нам нужен твой сын. Ну, и ты сама, но это на время, пока мы будем тебя исследовать. А вот твоего сына мы заберем навсегда.

– Что-о-о?! То есть вы готовы вытащить моего мальчика из тюрьмы, чтобы потом отобрать его у меня?!

Ламин нахмурился, несколько секунд пристально всматривался в глаза женщины, затем повернулся к помощнику и озадаченно произнес:

– Макс, она не прикидывается! Она действительно считает того опарыша своим сыном!

– Кого это ты назвал опарышем?! – вспыхнула Магдалена. – Мой Сиги – один из самых красивых мужчин Москвы, по версии журнала…

– Нас не интересует твой Сиги, – резко оборвал истерику Ламин. – Мы предлагаем ему помощь только ради вашего родного сына. Павла.

Магдалена удивленно вздернула брови чуть ли не на середину лба, пару мгновений смотрела на собеседника, словно ожидая продолжения шутки, а потом искренне расхохоталась:

– Павел?! Так вас интересует то чешуйчатое чудовище, которое Марфушка назвала моим сыном?! Вы действительно поверили в подобный бред?!

– Это не бред, – холодно произнес Ламин. – Павел действительно твой родной сын.

– Чушь! И слышать ничего не хочу!

– Прежде чем встретиться с тобой, мы все тщательнейшим образом проверили. Провели генетическую экспертизу…

– Это как же? – насмешливо поинтересовалась Магдалена. – Что-то не помню, чтобы я в последнее время сдавала кровь на анализ!

– А зачем кровь? Достаточно слюны.

– И в баночку… или там на стеклышко? В общем, никуда я не плевала!

Блондин не выдержал и сдавленно хихикнул. Магдалена презрительно покосилась в его сторону и снова привычно задрала подбородок, совершенно забыв о недавнем ущемлении.

Потому что сейчас ущемили не один жалкий нерв, а целое самолюбие. Стоит, змееныш уродливый, глумится над ней! Над голубой кровью! Над дочерью великих конунгов! Над…

– Мадам Кульчицкая, – ехидно улыбнулся Ламин. – Я бы настоятельно порекомендовал тебе читать не только глянцевые журналы, но и что-то более информативное. Тогда ты бы знала, что для сдачи генетического материала плевать никуда не надо. Достаточно провести ватной палочкой по слизистой рта.

– Но я…

– Да-да, я понял. Ты ничем нигде не проводила. Но в ресторане не раз обедала и из бокалов пила. И твой муж – тоже. Ел и пил в ресторане. Вот с Марфой было посложнее – она из деревни никуда не выезжает. Ничего, справились. Легче всего было достать генетический материал Павла – даже в элитной клинике санитарки получают копейки. Каких-то сто долларов – и у нас есть окровавленные бинты!

– Фу, какая гадость!

– Не согласен! Материал превосходен! Проведенная нашими – подчеркиваю, нашими! – учеными генетическая экспертиза на 99,99 процента установила: Марфа не имеет к Павлу никакого отношения. Его биологическими родителями являются Венцеслав и Магдалена Кульчицкие. То есть ты и твой муж.

– Нет!

– Да. Твой Павел – настоящее чудо! Он взял самое лучшее у наших рас, объединив это…

– И слышать ничего не хочу!

– Как угодно. В общем, расклад прежний – мы вытаскиваем из тюрьмы Сигизмунда, ты отдаешь нам Павла.

– Да забирайте, я тут при чем?

– Ну да, твоего разрешения нам действительно не требуется. А вот твое согласие на участие в наших исследованиях – требуется.

– Но что ты подразумеваешь под словом «исследования»? Меня что, будут разрезать, как лабораторную крысу?

– Не говори глупостей! – усмехнулся Ламин.

А вот молниеносного взгляда, которым обменялись Макс и блондин, Магдалена не заметила.

Глава 18

– И если я соглашусь, вы вытащите моего мальчика из тюрьмы?

– Вытащить, как ты говоришь, мы можем хоть сегодня, но тебе ведь надо, чтобы Сигизмунд Кульчицкий был оправдан по всем статьям, не так ли?

– Да! Именно так! – возбужденно закивала Магдалена. – Чтобы мой Сиги мог вернуться к прежней жизни, а все знакомые и друзья снова стали бы общаться со мной, как прежде. А то – представляете? – эти крысы сейчас и знать меня не хотят! Раньше…

– Все будет как раньше, уверяю вас. – Ламин нетерпеливо оборвал запальчивое токование оскорбленной недружественным поведением светской тусовки мадам. – Обвиняемым по делу станет Павел. У нас есть превосходные адвокаты, не чета вашему дорогостоящему дилетанту.

– А как же показания тех девиц?

– Показаний не будет.

– Точно? – понимающе прищурилась Магдалена.

– Абсолютно. После чего перевести стрелки с вашего Сиги на Павла станет не то чтобы легче легкого, но осуществимо.

– Но ведь одна из девиц – дочка влиятельного банкира, а вторая… – Магдалена презрительно пожала плечами. – На стороне второй по совершенно непонятной мне причине стоит Мартин Пименов. Надеюсь, вам не надо объяснять, кто это?

– Не надо нам ничего объяснять! – Ламин посмотрел на часы и нахмурился. – Ну вот, я уже опаздываю! В общем, Пименов и Климко – наша забота. От тебя требуется только подписать кое-какие бумаги, и колесики механизма придут в движение.

– Какого механизма?

– Механизма освобождения твоего Сиги.

– И когда можно будет ждать результата?

– Самое большее через две недели с Сигизмунда Кульчицкого будут сняты все обвинения.

– Покажите мне эти ваши бумаги, – решительно произнесла Магдалена.

Ламин кивнул, и Макс на пару секунд исчез где-то в подбрюшье квартиры. Вернулся с тонкой черной папкой, которую протянул гостье.

В папке лежали два экземпляра договора. По которому Магдалена Расмуссен-Кульчицкая давала свое согласие на полное обследование и, в случае необходимости, – на проведение определенных медицинских процедур и экспериментов.

– Каких именно экспериментов? – подняла глаза Магдалена. – Я не могу подписать такое! По сути, подписав этот документ, я превращаюсь в бесправную лабораторную крысу! Может, вы на мне лекарства испытывать будете!

– Для этого у нас достаточно бездомных обезьян, – фыркнул Шипунов. – Причем поставка идет бесперебойно. Смысла возиться с вам нет.

– Слышала? – усмехнулся Ламин. – Но если хочешь, мы внесем в текст договора уточнение.

– Какое?

– Что все эксперименты будут связаны исключительно с функцией деторождения. Проще говоря – нам нужны твои яйцеклетки.

– Мои… что?

– Твои то. Вернее, те.

– А ты вообще в курсе, сколько мне лет? – усмехнулась Магдалена. – Ни о какой функции деторождения уже лет пять речь не идет.

– Вот для этого и необходимо твое пребывание в нашей клинике. У нас есть методики, после которых ты, можно сказать, помолодеешь. И начнешь производить полноценные яйцеклетки. Причем в ускоренном режиме. И, как только их наберется достаточное количество, мы оставим тебя в покое.

– Точно?

– Внимательнее читай текст договора. Там все оговорено. В том числе и наши обязательства. Нашла?

– Да, – кивнула Магдалена, не отрываясь от чтения. – Я ложусь в вашу клинику только после снятия с Сигизмунда Кульчицкого всех обвинений и выхода его на свободу.

– Ну вот, видишь? Все честно. Сейчас Макс внесет уточнения и перепечатает договор, и мы…

– А… – Магдалена прикусила губу и исподлобья посмотрела на Ламина. – Тут ничего нет о… м-м-м…

– Можно повразумительнее и побыстрее? – раздраженно дернул щекой Ламин. – Я же сказал – опаздываю!

– Есть еще одна проблема. Вернее, один.

– О чем ты?

– О ком. О Венцеславе, моем муже. Если вы собирали всю информацию о нас, то знаете, что мой муж свихнулся. Он с ходу признал этого монстра…

– Ос-с-сторожнее с-со с-словами! – враждебно просвистел блондин.

– Сергей! – одернул помощника Ламин и повернулся к Магдалене. – Да, мы в курсе. И тоже собираемся изъять у твоего мужа материал для оплодотворения яйцеклеток. Но для этого нет необходимости класть его в клинику, мужчины, как ты знаешь, способность к воспроизводству не теряют до глубокой старости. Так что посвящать Венцеслава в смысл происходящего не надо. И очень хорошо, между прочим, поскольку он добровольно вряд ли согласится стать участником экспериментов. А судьба Сигизмунда твоего мужа, похоже, не волнует.

– Вот именно! Я же говорю – свихнулся! И собирается лишить Сиги наследства, переписав все свое имущество на этого… – Магдалена запнулась, покосилась на угрюмого блондина и продолжила: – На Павла! Как только будут готовы документы, так сразу…

– Ну и что? – нетерпеливо поморщился Ламин. – Павла ведь все равно не станет – мы его заберем.

– Но от этого наследство не вернется к Сигизмунду!

– У тебя будет достаточно времени, чтобы убедить мужа снова изменить завещание.

– Да не хочу я! – сорвалась на крик Магдалена. – Убеждать, лебезить, уговаривать, унижаться перед человеком, предавшим своего сына! Я Венцеслава видеть не могу! И не хочу! От него сейчас одни проблемы! Я не могу распоряжаться счетами! Только своим! А еще – если ты не в курсе – мне по секрету сообщили, что Венцеслав запускает и бракоразводный процесс!

– Если я тебя правильно понял, – вкрадчиво начал Ламин, – ты хочешь, чтобы мы помогли решить и эту проблему?

– Да!

– Ну что же, в принципе, все возможно. Но учти, этот пункт мы тоже внесем в договор, и если ты попытаешься отказаться от выполнения своей части…

– То вы донесете суть договора до широкой общественности и правоохранительных органов, – усмехнулась Магдалена. – Это и так понятно, исходя из того, что письменно штрафные санкции в договоре не указаны.

– Не указаны, потому что нам это не надо. Ты и без этих бумаг выполнила бы все наши требования и условия.

– Даже та-а-ак? – приподняла брови Магдалена. – Интересно, почему? И если ты так уверен, то действительно – зачем тебе этот договор?

– На будущее. Когда понадобится выводить Павла и ему подобных, что называется, «в люди». Нужны будут документальные подтверждения их происхождения.

– Так это что получается?! Эти ваши змееныши будут претендовать на наши с Сиги деньги?!

– Кто о чем, а вшивый о бане! – презрительно скривился Ламин. Затем раздраженно гаркнул: – Макс! Не стой столбом! В темпе переделай договор и неси его на подпись!

– Нет, погодите! – упрямо поджала губы Магдалена. – Я только теперь сообразила, для чего нужны эти бумажки! Вы отберете…

– Хватит! – Голос Ламина внезапно приобрел странный тембр, он зазвучал словно со всех сторон. – Мне надоело тебя убеждать! Макс, добавь еще и пункт насчет нашего отказа от претензий на имущество и бизнес Кульчицких…

– Вот и правильно, вот так бы и сразу! – победно усмехнулась Магдалена, а в следующее мгновение крик застрял у нее в горле.

Потому что три, пусть и некрасивых, но человека внезапно перестали ими быть. Людьми.

Кожа стала зеленовато-серой, покрытой чешуей, глаза – змеиными, с вертикальными зрачками, а когда Ламин растянул рот в улыбке – между зубов мелькнул раздвоенный язык.

Желтые глаза Ламина гипнотизировали, притягивали, обездвиживали. Женщина чувствовала, что не может пошевелить даже пальцем. Она была сейчас в полной власти этих страшных существ.

– Теперь ты поняла, – прогремел голос Ламина, – что нас лучше иметь в союзниках?

– Д-да…