Текст книги "Ты — моя нежность (СИ)"
Автор книги: Анна Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 21
– Это шутка?! Настя, скажи, что ты шутишь!
Вот так одна короткая фраза в мгновение повергает человека сначала в ступор, потом шок сменяется недоверием, на лице мелькает сомнение, недоумение проскальзывает в ошарашенном взгляде. Ну не может человек, которому ты безоговорочно доверяешь, просто прийти и сказать: «Прости, но дальше нам не по пути».
– Я долго обдумывала это решение. Оно не спонтанное, Петра.
– Но почему? – вымучено протянула она.
Моя начальница и так отличалась чрезмерной бледностью, аристократической, не болезненной, но сейчас сравнение с лицом какой-нибудь коллекционной фарфоровой куклы было как никогда уместно – такое же безжизненное.
– Я тебя чем-нибудь обидела? Min Gud! Настя! Я думала, тебя всё устраивает, если это не так, ты только скажи. – Она встала из-за стола и хотела приблизиться, но, взглянув в моё лицо, остановилась на полпути. – Я всегда открыта для диалога. Тебе ли не знать.
– Петра…
– Ты хочешь зарплату больше? Я как раз подумывала об этом.
– Дело не в деньгах.
– А в чём тогда, Стаси?
Вчера целый день обдумывала причину ухода, которую озвучу Петре. Какие мотивы увольнения я бы ни назвала, уверена, Петра пойдёт на любые уступки и сделает всё возможное, чтобы я по-прежнему оставалась с ней, поэтому ничего кроме как вынужденного возвращения в родной город не придумала. При таких обстоятельствах Петра даже и не попыталась бы повлиять на моё решение.
– Не буду вдаваться в детали, но моему отцу необходима помощь. Я нужна ему.
– Хорошо, хорошо, – понимающе кивнула несколько раз. – Ты можешь взять отпуск. Сколько? Две недели? Месяц? Больше?
Она с надеждой смотрела на меня, нервно теребила кольцо, подаренное Платоновым.
– Петра, извини, я не знаю, как долго проведу в ***. Это может растянуться на долгое время. Я не хочу тебя подводить.
– Я могу подождать.
Нет, не можешь! Если бы ты знала правду, то отпустила меня на все четыре стороны сию же минуту и помахала ручкой напоследок.
– Давай сделаем по-другому, – вздохнув предложила. – Положенные две недели, конечно же, я отработаю, но, если понадобится, могу задержаться ненадолго, чтобы найти мне замену. Я научу нового сотрудника всему.
Незаменимых людей не бывает, и она сама в этом скоро убедится. На мою должность будет много претендентов, и она выберет самого лучшего. Уверена на миллион процентов.
– Всё будет хорошо. Вот увидишь. На мне свет клином не сошёлся, Петра.
Она грустно усмехнулась и кивнула
Кое-как закрыли тему. На протяжении последующих дней градус напряжения немного спадал. Я видела, как моя начальница постепенно мирилась с моим неизбежным уходом. Она старалась вести себя корректно, и всё же в голосе иногда проскальзывала грусть, а в глазах мелькала обида. Петра была чересчур искренней, поэтому искусственные эмоции при нынешних обстоятельствах, которые она пыталась выдавать, выглядели неестественно.
У меня же на душе впервые с тех пор, как я узнала, кем является жених Петры, наступил покой. Скоро все ниточки, что меня связывали с Владом, будут оборваны. Наши пути вряд ли уже когда-нибудь пересекутся. Рождённые ползать летать не умеют. А Влад у нас птица высокого полёта.
С нетерпением предвкушала встречу с папой, с которым не виделись почти год. Поначалу я действительно хотела ограничиться лишь визитом на несколько недель, а потом загорелась идеей вновь заняться копирайтингом, а потом и вовсе решила пожить с папой некоторое время. Он только рад будет.
Каждый раз, когда мы говорили по телефону, он предлагал к нему переехать, к тому же сын Елизаветы Марковны всё-таки решил вернуться на родину, и через месяц мне придется освободить квартиру. Чем не повод воспользоваться таким стечением обстоятельств? А в Москву я смогу вернуться в любой момент, если вдруг надумаю.
О быте и привычных устоях не особо волновалась. С тех пор как компания Платонова открыла очередной дистрибьюторский центр в нашем городке, инвестировала приличные суммы в порт, обеспечила тем самым работу тысячам людей, город изменился в лучшую сторону. Многие даже переехали на постоянное жительство, и город разросся. К тому же папа сообщил, что недалеко от нашего дома построили детский сад. Не пропадём, короче.
Объявление о свободной вакансии разместила на следующий день после разговора с Петрой, и в течение следующей недели собеседование прошли пять кандидатов, один из которых сильно выделялся. Выпускник Лондонской школы искусств, два года проработал в аукционном доме «ЛаКлэр». Не «Сотбис», конечно, но нужными Петре навыками Роман обладал. Чем не шикарная кандидатура? По указанию начальницы начала треннинг. Парень оказался смышлёным.
Всё. Можно увольняться со спокойной душой.
В пятницу к нам опять наведался Савелий Аркадьевич. На этот раз он купил всего одну картину. Покупку оформлял Роман, сделка прошла почти гладко. Оказывается, на прошлой неделе наш клиент лично познакомился с Петрой, вернее, их познакомил Влад. Они случайно втроём столкнулись в фойе дома, где проживали мужчины.
Бонусом Петра попросила не дожидаться нашего шофёра, который сейчас занимался доставкой скульптуры на другой конец города, и разрешила воспользоваться её личным внедорожником, чтобы отвезти холсты и самого Савелия Аркадьевича домой. Вместо меня оставался Роман. Хороший повод проверить, чему он научился за эту неделю.
– Да, и не могла бы ты заодно зайти к Владу? Сегодня утром я забыла в прихожей свой органайзер. Без него как без рук.
– А он разве будет дома?
– В это время? Нет конечно. Воспользуешься ключом.
– Я не думаю, что это хорошая идея, Петра. Он может быть против посторонних людей в его квартире.
– Ты не посторонняя, Стаси. Я тебе полностью доверяю. – Петра улыбнулась и протянула ключ, и я снова заметила грусть в её глазах. – А Влад доверяет мне.
Холодный метал обжигал ладонь, пока мы шли к машине. Я опустила его в широкий карман пальто, пытаясь избавиться от неприятного жжения.
Знала бы, чем закончится сегодняшний день, ни за что в жизни бы не переступила порог дома Влада.
Глава 22
Любопытство и неловкость. Два противоречивых чувства всю дорогу не давали покоя. Они не переставали тревожить даже когда я доставила картину. А когда поднималась на последний этаж небоскрёба, волнение еще сильнее накрыло, обострив взбудораженные эмоции. Неловко оттого, что ступлю на территорию Влада, и в то же время испытывала желание узнать, как обустроен его домашний очаг.
Интересно, какой он. Такой же холодный и неприступный, как его хозяин? Или ему больше подходит описание тёплого и уютного гнёздышка? Этакий островок спокойствия и умиротворения.
Двери лифта бесшумно разъехались, открыв обзор на широкий светлый холл с небольшим фонтаном посередине. Здесь находились только две квартиры, на дверях которых вместо цифр были серебристые таблички с выграненными надписями «Северная» и «Южная». Так. Мне на север.
Когда обошла фонтан, услышала щелчок со стороны вторых апартаментов, из дверей которых вышла красивая пара – рыжая девушка приблизительно моего возраста и высокий мужчина лет сорока с мальчиком на руках. Девушка притормозила, увидев меня. Удивлённо моргнула. Наверное, не ожидала увидеть постороннего человека в месте, куда вход не каждому разрешён.
– Ева.
Тихий оклик отвлёк её внимание, и она поспешила к мужчине около лифта. В отличие от девушки, он ограничился лишь мимолётным цепким взглядом в мою сторону, а когда вновь перевёл его на мальчугана, строгие черты лица смягчила ласковая улыбка.
– Папа, а это кто? – громко спросил мальчик, пальцем указывая на меня.
– Миша, некрасиво показывать пальчиком на людей, – прошептала мама любопытного ребёнка. Не было сомнения в том, что она его мать. Уж очень они были похожи.
Лёгким движением поправила чёлку сыну и, встав на цыпочки, чмокнула мужчину в подбородок, в ответ он притянул её за талию и что-то прошептал ей на ухо, заставив молодую женщину смущённо хихикнуть и мило покраснеть. Она локтем ткнула мужа в бок, отчего тот притворно охнул и придержался за него.
– Мама! Почему ты бьёшь папу? – возмутился мальчик. – Ты же сказала, что драться нельзя.
– Мама любя это сделала, сынок.
– Любя? Это как?
– Это значит в шутку. Когда не причиняешь боль другому человеку, и он понимает, что ты сделал это не со зла.
– Я тоже любя тяну за хвостик Полину, но она всегда почему-то плачет и бежит к дяде Яну жаловаться.
– Значит, ты недооцениваешь свою силу, Миша, – в разговор вступил мужчина. – И делаешь Полине больно. Я бы вместо этого по-другому проявлял свою симпатию.
– Как?
– Целовал бы её в щёчку…
– Папа шутит, сынок, – тут же перебила мама, строго посмотрев на мужчину, в глазах которого плясали бесы. – Ты лучше предложи ей поиграть с игрушками.
– Я делился машинками, но ей неинтересно. Она сказала, что любит играть в пони.
Ха!
– И в лошадей с рогами.
– Это единороги, Миш, и у них только один рог.
– Полина любит сладкое. Я её конфетой лучше угощу.
– Думаю, это отличная идея, сынок.
Украдкой следила за ними, пока тыкала ключом в замочную скважину.
– Интересно, – несмотря на шёпот, слова девушки всё-таки удалось расслышать, – знает ли Петра, что в её отсутствие к Владу в гости приходят симпатичные незнакомки?
– Ева-а. Не лезь, – обречённо вздохнул мужчина перед тем, как за ними закрылись двери лифта.
Замечанию любопытной Евы я нисколько не обиделась, напротив, оно меня рассмешило. На фоне Петры я сильно проигрывала: она красавица с изумительными манерами и благородным происхождением, а я простушка из обычной семьи. Сравнивать меня с Петрой глупо. К тому же несмотря на то, что Влада я практически не знала, мне почему-то казалось, что он неспособен на измену. Возможно, я буду казаться наивной, но была почти уверена, что и четыре года назад, когда мы переспали, он ни с кем не состоял в отношениях.
Квартира Влада поражала масштабами и уютом. Широкая лестница, ведущая на второй уровень, гармонично отделяла светлую гостиную от прихожей с кухней.
Интересно, присутствует ли в его спальне дух женщины? На первом этаже признаки отсутствовали.
Неосознанно сделала пару шагов в сторону гостиной, но вовремя себя одернула. Я не на экскурсию «Как выглядит логово российских миллиардеров» пришла.
Красный знакомый блокнот на светло-сером комоде в прихожей ярко контрастировал на фоне пастельных тонов квартиры и напоминал о причине моего прихода.
Подхватила органайзер и перед тем, как покинуть квартиру, ещё раз обвела её взглядом. Глаз зацепился за картину, упакованную в пенополистирол, который используют для транспортировки холстов. Она упиралась в стену под неправильным углом, что стало причиной взбунтовавшихся профессиональных навыков. Что за неуважение к искусству в конце концов?! Подошла, поправила. По размерам картина с учётом защитного каркаса должна была весить намного больше, если только… если только не картина внутри находилась, а…
Моя интуиция редко меня подводила, и в этот раз тоже не осталась в долгу. Уже знала, на что наткнусь, когда дрожащими пальцами открывала футляр.
В полном шоке уставилась на изображение своей девочки и обессилено плюхнулась перед ней прямо на прохладный мраморный пол.
На следующий день после выставки все фото, которые не купили, мы вернули мастерам. Я всё хотела попросить Валентина отдать снимок мне, знала, что он не откажет, но не могла найти для этого подходящее время.
Оказывается, зря.
Мозг разом выдал вопросы, ответы на которые я не знала, так что могла лишь делать предположения. Неужели Влад узнал про Алису? Другого объяснения не могла найти. И если это так, то что от него ожидать?
Телефон пиликнул, оповестив о входящем сообщении. Это Петра интересовалась, когда вернусь в галерею.
Быстро напечатала ответ и закрыла футляр с фото. Остановилась напротив большого зеркала, разглядывая себя – бледную и осунувшуюся. На душе тревожно, голова отяжелела от нехороших мыслей. Я словно дезориентирована в пространстве… Так страшно вдруг стало.
А ещё горло стальным кольцом затянуло, когда услышала звук открывающейся входной двери.
Глава 23
Влад замер на пороге квартиры, увидев меня. Как хищник, уставший после изнурительного дня правления своим диким и жестоким миром джунглей. Он спокоен, но от этого не менее опасен. Взгляд внимательный, немигающий. С прищуром следил за каждым моим движением: то, как я поднесла руку к горлу, а потом обессиленно её уронила.
– Рад, что застал тебя, – спокойно произнёс.
Он прошёл в прихожую и снял пиджак, аккуратно положив его на небольшой светлый диванчик. Оттянул узел галстука.
– Ты обедала?
– Что? – не с первого раза получилось спросить.
– Я очень голодный, а ты? – спросил, направляясь ко мне.
– Что происходит? – пошевелила онемевшими губами.
– Пока ничего, Настя.
Проглотила испуг, комом перекрывавший моё дыхание.
– Я пришла за органайзером Петры. – Словно защищаясь, вытянула блокнот, когда Влад подошёл почти вплотную. – Она дала мне ключи от вашей квартиры
– Петра предупредила меня.
– Я сказала ей, что это плохая идея и что вам, возможно, не понравится присутствие постороннего человека в вашем доме, но…
– Я вовсе не против, что ты сейчас находишься здесь.
У меня голова взорвалась от вихря мыслей. Их так много, что я окончательно потеряла над ними контроль, да и над своим телом тоже, которое затряслось мелкой дрожью.
– Мне пора идти. Я срочно должна вернуться на работу.
– Не торопись. Нам необходимо кое-что обсудить, но сначала мы пообедаем.
– Я не голодна.
– Зато я очень голодный. – Его губы растянулись в улыбке, похожей на оскал. – И от этого бываю иногда очень злым.
Зачем он мне это говорит? Или у него такой юмор своеобразный? Если это так, то я не настроении оценивать подобные шутки.
– Ну так как? Может, всё-таки составишь мне компанию?
Не дожидаясь моего ответа, он пошел в сторону просторной кухни.
– К сожалению, есть только клубника, – сказал будничным тоном, заглядывая в холодильник, замаскированный под дверцу кухонного шкафа. – Если память мне не изменяет, ты любишь клубнику.
Неужели намекал на нашу первую встречу?
Он взял пластиковый контейнер и сполоснул его содержимое под проточной водой. Отлил воду и выложил ягоды на бумажное полотенце. Его движения были чёткими и уверенными. Стало ясно, что бытовые хлопоты для него в порядке вещей.
– Я закажу еду. У тебя есть предпочтения? – поинтересовался обернувшись. Влад сложил руки на груди и упёрся пятой точкой в столешницу.
Я всматривалась в его лицо, пыталась уловить настроение мужчины. Тщетно. Влад прекрасно контролировал свои эмоции.
– Мне всё равно.
Он кивнул и уткнулся в свой смарт. А я тем временем прошла к барной стойке, тянувшейся вдоль панорамного окна, и взобралась на высокий стул.
С высоты люди казались маленькими движущимися точками. Я тоже сейчас ощущала себя мелкой, почти крохотной. Это присутствие мужчины так на меня действовало. Давящая атмосфера проникала сквозь поры, заставляя нервничать.
Не могу больше.
– Так о чём вы хотели со мной поговорить? – Не выдержав, обернулась и носом чуть не уткнулась в хрустальную пиалу со спелыми ягодами.
Влад поставил её передо мной, сам уселся рядом. По-прежнему невозмутимый, как будто в покер собрался играть.
Не было уже никаких сомнений в том, о чём пойдёт речь. Вернее, о ком.
Я потеряла счёт времени. Не знаю сколько – минуту, пять, десять. Мы молчали и глядели на суматошный город за окном. Иногда молчание бывает выразительнее любых слов и может звучать похлеще самого тяжёлого обвинения.
– Я ничего не мог тебе предложить четыре года назад, Настя, – неожиданно произнёс Влад, вернее, неожиданностью оказался смысл его слов.
– Кроме проблем, – добавил после короткой паузы.
В полном изумлении уставилась на мужественный профиль. Влад глядел на свои руки, сложенные в замок и, почувствовав мой взгляд, развернулся. В его глазах было так много безысходности и отчаяния. Он выглядел сейчас крайне уязвимо, и это было так странно.
Кто сказал, что сильные мужчины не могут испытывать отчаяние?
– Я уезжал из твоего города с уверенностью, что у нас будет продолжение, но сначала хотел разобраться с проблемами. Тогда находиться рядом со мной было небезопасно. Было бы крайне эгоистично с моей стороны подвергать тебя опасности, предлагая отношения. Как бы сильно мне этого ни хотелось.
Он замолчал, давая возможность переварить информацию, которая была настолько нереальной, что я потеряла дар речи.
– Что, Настя? Удивлена?
– Мягко сказано, – ответила, всё ещё не веря своим ушам. – Я шокирована.
Он недобро усмехнулся.
– Вы ведь не проявили ко мне интерес. То есть проявили, но в другом плане… ну, вы поняли. А теперь говорите, что хотели со мной встречаться? Как самая настоящая пара?
И должна в это поверить?
Отвернулась, не выдержав прямого взгляда мужчины, и подтянула пиалу с клубникой. Одеревеневшими пальцами начала отделять ягоды от листиков. Вскоре возле тарелки образовалась небольшая зелёная горстка.
– И… я не могу понять, почему мы вообще затрагиваем эту тему. Тем более сейчас. Мы ведь договорились, что не будем вспоминать тот… инцидент. У каждого своя жизнь. Вы, например, скоро женитесь на Петре. К чему этот разговор?
– Потому что ты родила от меня дочь. Это в корне меняет все нынешние обстоятельства.
Глава 24
Мне многое в жизни давалось легко. Например, я быстро принимал решения, некоторые из них казались весьма абсурдными. В их число входило непростой – не для меня, а по мнению людей, живущих по старым правилам, – выбор, когда на третьем курсе я решил оставить учёбу и посвятить все своё время и ресурсы – умственные и финансовые – идее, которую обдумывал целый год. Факультет вычислительной математики и кибернетики остался где-то позади, а впереди меня ожидал невероятный успех. Пока некоторые тогда воспринимали интернет лишь как средство связи, я видел в нём золотую жилу – технологическое цунами, которое в скором времени непременно должно было накрыть и нашу страну. Это уже происходило на западе, где интернет рос на тысячи процентов в год, и, как это обычно бывает, мы тоже, с опозданием, конечно, но всё-таки попали в волну. Через пять лет после основания компания вышла на IPO, а сегодня, спустя шестнадцать, лет она стоила десятки миллиардов долларов.
И всё это произошло не только благодаря интуиции, гибкости мышления и склонности к обоснованному риску, но и, как я уже говорил, лёгкости, с которой я принимал те или иные решения. С самого детства и на протяжении всей жизни эта лёгкость будто шагала рядом, за руку меня держала и направляла в нужное русло, а сейчас, видимо, исчерпав себя, решила взять брейк и кинула в самый неподходящий момент. И хотя выбор был очевиден, но сам факт, что я всё равно должен был его сделать, отнимал внутренние силы, а вместо них рождались мрачная безысходность и растерянность. Чувства, которые я испытал лишь однажды, когда узнал, кто стал заказчиком моего покушения. Разница в том, что тогда навредили мне, а при нынешних обстоятельствах мне лично предстоит причинить боль. И не какому-нибудь постороннему человеку, а женщине, которая искренне меня полюбила.
В первую нашу встречу Петра произвела на меня приятное впечатление. Короткий курортный роман обернулся серьёзными отношениями, и потом я сделал ей предложение. Она идеально подходила на роль жены. Безупречная репутация, благородное происхождение, кроткий характер – вот что заставило меня принять это решение. Я никогда не говорил, что любил её. В моей системе взглядов и представлении о семейной жизни чувство уважения и преданности были превыше любви, которая в итоге всё равно бы когда-нибудь прошла.
Помню, как она впервые призналась в любви, а у меня ничего кроме чувства неловкости в тот момент не возникло. Петра свыклась с моей холодностью, и её попытки получить от меня взаимное признание сошли на нет. Она вообще оказалась очень ненавязчивой и понятливой женщиной. Я же чувствовал себя подонком, потому что не мог дать ей и сотую долю теплоты, которую она ежедневно мне дарила. И если раньше я думал, что её устроят партнёрские отношения, основанные на взаимоуважении и преданности, то в последнее время никаких сомнений, что ей будет этого недостаточно, у меня не возникало. Я поступил эгоистично, предложив ей свое имя, но не сердце, и с сожалением наблюдал, как свет в её глазах, который загорелся при первой нашей встрече, с каждым днём угасал, а с ним и сама Петра. Пока наши отношения окончательно не вошли в тупик.
Неожиданная новость о трёхлетней дочери заставила принять решение, которое впервые мне далось крайне тяжело.
***
– Вы правы, у меня есть ребёнок, но с чего вы взяли, что он ваш?
Неверную тактику она выбрала. Сидит бледная, трясётся как осиновый лист, то притянет к себе тарелку с клубникой, то резко отодвинет её. Хаотичные движения выдавали её страх и замешательство. Боялась, а всё равно на рожон лезла.
– Насть.
– Что? – обречённо вздохнула она, понуро опустив плечи.
– Кажется, ты не осознаёшь всю серьёзность ситуации. – Крутанул барный стул, на котором она сидела, так, что мы оказались лицом к лицу.
Да. Она чего-то боялась, а это плохо. С женщиной, которая испытывает страх, конструктивного диалога не получится.
– Чего ты боишься? – старался, чтобы мой голос звучал ровно, почти мягко.
– Я не знаю, чего от вас ожидать.
– В моих планах нет ничего, что бы могло навредить тебе или… нашей дочери.
Запнулся на последнем слове. С трудом осознавал, что у меня есть трёхлетний ребёнок.
– А у вас, оказывается уже есть планы? Я могу узнать о них?
Пришла в себя немного. Слышать слегка проскальзывающие дерзкие нотки в её голосе лучше, чем лицезреть страх в янтарных глазах.
– Я хочу участвовать в жизни Алисы.
Услышав мои слова, Настя сильно нахмурилась и поджала губы. Сразу же почувствовал её внутреннее сопротивление. Девушка она вроде неглупая, должна понимать, что идти против меня в таких вопросах сродни самоубийству. Я готов предоставить ей время самой решить, когда и при каких обстоятельствах произойдёт моё знакомство с дочкой, но если ей взбредёт в голову противостоять мне, боюсь, методы, которые я применю, чтобы погасить бунт, ей не понравятся.
– А что конкретно вы подразумеваете, Влад Романович?
– Для начала давай отойдём от официоза и перейдём на ты.
Такой взгляд исподлобья на меня кинула, что аж давление резко подскочило. Откашлялся, оттянув сильнее галстук.
– И можешь меня по имени называть.
– Хорошо. Я попробую, – прям облагородила меня, сделала одолжение в виде надменного кивка.
Глотнул минералки, пытаясь скрыть улыбку за высоким стаканом.
– И каким образом вы… ты хочешь принять активное участие в жизни Алисы?
– Это возможно только в одном случае: если наша дочь будет расти в полноценной и счастливой семье.
Настя в искреннем недоумении смотрела на меня, пытаясь переварить информацию, но неглубокая морщинка на лбу говорила о том, что она находилась в полном замешательстве.
– Я пытаюсь понять смысл твоих слов, но у меня не получается. Я плохо тебя знаю, но ты не похож жестокого и беспринципного подонка, который может отобрать ребёнка у родной матери. Или я ошибаюсь?
Женский ум очень странный и непостижимый орган. Давно пришёл к такому выводу. И, услышав ответ Насти, наверное, не должен был удивляться, но её слова ввели меня в ступор. Даже не знал, как реагировать на них, поэтому решил осторожно поинтересоваться:
– Разъясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.
– Лучше вы объясните, что имеете в виду, потому что я окончательно запуталась, – затараторила она. – Вы сказали, что хотите, чтобы Алиса жила в полноценной семье. У меня её нет, зато у вас скоро появится жена, это значит, что вы планируете забрать её к себе?!
На последнем слове у неё сорвался голос. Она хотела вскочить на ноги, но я придержал её за плечи и усадил обратно на стул. На высоких скулах появился лихорадочный румянец, глаза заблестели. Маленькая фурия разбушевалась – от такой хуком в морду запросто можно получить. Нет в ней больше трепещущей беспомощной девочки, которую я встретил четыре года назад, материнские инстинкты оберегать своё чадо выжгли беспомощность и робость.
Осторожно убрал руки с округлых плеч.
– Я тебе не враг, Настя, и никогда не наврежу своему ребёнку. Когда я говорил о полноценной семье, я имел в виду нас с тобой. Надеюсь, у тебя хватит здравого смысла, чтобы со мной согласиться.
