Текст книги "Бард и Сердце святых клинков (СИ)"

Автор книги: Анна Лучок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 11

Две недели до начала семестра пролетели стремительно. Я успела посетить пять факультативов и задать тысячу вопросов преподавателям. Мои учебники были написаны таким витиеватым и сложным языком, что это было не просто сложно понять, но не уснуть во время чтения было сродни подвигу.

Ника тоже очень старалась мне помочь. Раза три мы получали разрешение потренироваться в зале. Мёбиус присутствовал и наблюдал за нами со стороны. Как оказалось, все смотрители общежития также являются преподавателями. И конкретно Мёбиус обучал студентов магического факультета.

Во время тренировок Ника объяснила мне, как нащупать внутреннюю силу, как с ней общаться, призывать и отзывать. И если с призывом у меня не было никаких проблем, то вот отозвать обратно самой так ни разу и не получилось. Все разы у меня появлялось два или три святых клинка, а Ника всё чаще звала меня гением и самородком.

Я каждый раз смущалась, просила прекратить, ведь совершенно не контролирую свои святые клинки. А отзывала обратно их только с помощью Мёбиуса. Старик всегда ворчал, когда слышал наши крики о помощи, и причитал о моей беспомощности. Он пророчил мне смерть от истощения, если я не научусь базовым отзывам силы. Но Ника каждый раз отмахивалась и говорила не обращать внимания.

Стены академии уже не казались таким лабиринтом, хоть я и не всё выучила, но поняла принцип. Основной большой коридор шёл внешним кругом, от него к центру шли семь прямых коридоров. В некоторых были ещё ответвления для специфичных кабинетов, и я была очень рада, что Ника училась вместе со мной и пообещала везде водить.

Она сама была невероятно рада нашему соседству, горделиво представляла меня однокурсникам и просто знакомым, которые останавливали нас в коридоре. Однако, кроме моего резерва, остальных студентов очень интересовало моё происхождение. Весь курс святых делился не столько по умениям, сколько по чистоте и уникальности рода. По словам Ники, на курсе существовала иерархия, но с моими навыками можно не заморачиваться.

В первый день занятий у нас был торжественный завтрак. По сравнению с предыдущими днями это действительно был пир. Несколько первых блюд на выбор, закуски, разнообразные напитки. Столовая была в самом центре академии, именно к ней стекались семь коридоров. И сейчас ученики с накрахмаленными воротничками, в блестящей выглаженной форме стоя слушали торжественную речь ректора.

Как оказалось, его звали Мерай Геворг, и он был магом, некогда служил в королевской страже и не просто рыцарем, а командиром стражи. Геворг был герцогом и зачем-то согласился стать ректором академии. Многие студенты почти поклонялись ему и, сейчас сверкая глазами, пожирали мужскую фигуру, которая легко висела в воздухе. А голос, усиленный заклинанием, торжественно громыхал и желал удачного учебного года.

Нике было интереснее попробовать закуски на столе и, аккуратно прячась за спиной какого-то парня, она тягала их с соседнего стола. Я немного улыбнулась, нашла глазами Сирэн в толпе других магов. Это был её предпоследний год обучения и уже третья речь ректора. Эльфийка откровенно скучала. Она шепталась с кем-то с магического факультета, хихикала в ладошку и, заметив мой взгляд, поздоровалась. Неуклюже помахала в ответ и уставилась на ректора.

– И последнее, что мне бы хотелось добавить, в этом году для наших студентов будет возможность посетить ознакомительные лекции боевого барда, ― ректор указал рукой куда-то рядом с собой, и моё сердце ухнуло вниз, а уши заложило тихим писком.

Слева, внизу почти под самым ректором стоял Хаген, он, вытянув шею, вглядывался в толпу студентов, явно в поисках что-то. Его взгляд хаотично метался по толпе, а потом резко остановился на мне. Я резко присела, теряясь среди студентов, накрыла голову руками.

– Что с тобой? ― Ника тут же присела рядом и протянула мне стакан воды, ― Тебе плохо?

– Нет… Да! Что-то голова закружилась.

Мысли хаотично метались, зачем он пришёл, чего хочет добиться. Будто преследует, хотя за все две недели я его не встречала, кажется. Уже через минуту ректор закончил, и студенты оглушительно зааплодировали. Я почти залпом выпила стакан, который мне всучила Ника и зажмурилась. Он ведь не станет просто приставать ко мне в толпе, может, он вообще не будет со мной разговаривать, хотя его взгляд явно искал меня в толпе.

Ника усадила меня на лавку и протянула ещё стакан с водой. Студенты принялись за закуски, и столовая наполнилась звуками стуков ложек о блюдо, громкими разговорами, моя паника понемногу отступала. Снова глянула в сторону ректора Мерай, он мило болтал с преподавателями, рядом стоял Хаген. Я резко отвернулась и уставилась в стол.

– Ты знаешь его? ― Ника внимательно проследила за моим взглядом, ― Симпатичный, конечно, но эта борода его слишком старит.

– Немного он помог мне добраться до столицы, ― мой голос чуть дрожал, я почему-то не хотела говорить большего.

– О, так это тот самый парень, который передал твои документы Мёбиусу? ― Ника чуть прищурилась и заулыбалась от уха до уха.

– Да, я забыла их у него, в спешке собиралась просто.

– Он тебя обидел, да? ― Ника снова взглянула на Хагена и взяла меня за руку, ― не переживай, тут он тебя не тронет, я не позволю.

– Н-нет, нет, он хороший, ― зачем-то промямлила я.

– Это мы ещё посмотрим, ― Ника кивнула мне и, продолжая держать за руку, принялась за закуски.

Первый учебный день был больше ознакомительный, мы почти не изучали теорию, как это было на факультативах. Познакомились с некоторыми преподавателями. Римус Меригольд представился священником и куратором нашей группы. Высокий, темноволосый священник был так похож на того, кто приходил меня лечить. Я пару раз себя ущипнула, а потом спросила у Ники, все ли священники такие молодые и одинаковые. Она хихикнула и мотнула головой.

– Нет, конечно, в моей церкви были одни старики, вечно говорили мне о благочестивости и настаивали идти служить в храм, а не отдавать свою жизнь военному делу.

Ника шептала, прижавшись ко мне плечом, но Римус всё равно шикну на нас и повысив голос строго добавил:

– Девушки, хотите получить замечание в первый же день? Очень целеустремлённо. ― Священник удовлетворённо кивнул, заметив страх в моих глазах, ― Никаких разговоров на занятиях!

Дождавшись пока Римус, отвернётся к журналу и продолжит бормотать правила поведения Ника шепнула:

– Расслабься, он всё равно не сможет нас отчислить.

Римус после долгого и нужного перечисления правил академии добавил, что будет вести у нас предмет под названием: «Основы святых сил». Теоретические занятия о размерах резерва, способах его контроля, восполнения и так далее. Часть терминов мне были уже знакомы из книжек, а некоторые темы я успела изучить до дыр в попытках понять, как отзывать свои святые клинки.

На одном из занятий к нам пришла Госпожа Изольда. Как оказалось она была магом, но специализировалась на бытовой магии и вела у нас дополнительные занятия.

– Базовые основы маны, магических заклинаний и символов. Конечно, ваша святая сила не позволяет использовать большинство базовых заклинаний, но для понимания потоков, контроля собственного резерва эти знания просто необходимы!

Большинство студентов сидели, не шелохнувшись, а в аудитории витала напряжённая атмосфера. Госпожа Изольда зачитывала текст со своих конспектов и периодически бросала взгляды в аудиторию, шикала, делала замечания и странные пометки у себя в журнале с нашими именами. После всех занятий в библиотеке Ника поделилась мыслями:

– Девочки со второго курса говорили, что она просто зверь, но если сильно не высовываться, то обычно Изя не трогает.

– Изя? ― я непонимающе глянула на подругу.

– Ну, Изольда, ― она кивнула, ― Так, что на занятиях лучше сидеть тихо и записывать. Блин, она нам ещё и в общежитии жизни не даёт.

Ника простонала, а потом подошла и наша очередь. Академия выдавала всё необходимое для занятий. Стопку листов, пару перьев и запас чернил. До обеда ещё оставалось время, и мы ушли к себе в комнату.

– Кстати, в конце недели у нас дежурство в столовой.

– Целый день? ― я невольно простонала.

– Да, но я рада, что ты зубрила, хоть немного отвлечёшься от учебников.

Ника пихнула меня и рассмеялась, а я, не удержав равновесие, налетела на какого-то студента. Высокий, темноволосый парень обернулся, такая же форма, как и у меня, но, скорее всего, старше. Серые глаза буравили меня в ожидании извинений.

– Ох, прости, я не специально, ― опустила взгляд и почувствовала, как кровь приливает к лицу.

– Тебе бы смотреть, куда идёшь, ещё и святая, ― высокий, почти писклявый голос невольно привлёк моё внимание, – это у такого симпатичного парня такой голос.

Чуть приподняла голову, уже тише повторяя: «Извини». И заметила тощего святого, выглядывающего из-за брюнета. О, так вот кому принадлежит писклявый голос. Я засмотрелась на раскрасневшееся воспаление на щеке у пискли и невольно хихикнула.

– Ты ещё смеяться вздумала?! ― Пискля поднял голос на пару тонов выше и полностью оправдал своё прозвище.

– Нет, прости просто… Извините, ― я старалась не смотреть на парочку больше и сделала пару шагов назад.

– Хватит, просто исчезни уже, ― брюнет махнул в мою сторону, словно пытался избавиться от назойливой мухи.

– Господин Филипп, такое нельзя спускать с рук. Эти простолюдины сначала смеются над нами, а дальше, что? ― Пискля всё набирал обороты, но я поспешила воспользоваться инструкцией.

Ника поспешила за мной, только на улице я остановилась и глянула на неё, с каплей злости.

– Какого чёрта ты тоже не извинилась? Этот Писклявый так сильно кричал.

– Да как я могла? Ты знаешь, кто это был? ― Подруга даже немного побледнела.

– Кто? Мы же все вроде святые.

– Мы все, святые, но некоторые святее… ― Ника фыркнула и, посмотрев по сторонам, продолжила, ― В академии учится несколько отпрысков герцогов и маркизов. Например, тот, в кого ты врезалась, – это Филипп Лайтфулл, герцогский отпрыск.

– И что? ― я непонимающе уставилась на подругу.

– Ты что из леса?

– Нет, из Гело.

Ника хихикнула и, поманив рукой, поспешила в общежитие. У входа, как обычно, дежурила Госпожа Изольда, мы поклонились ей, но в ответ получили лишь короткий кивок головы. Кажется, Изя заприметила какого-то нарушителя и уже пару минут внимательно всматривалась куда-то у входа в академию. Мы проскочили мимо к себе в комнату.

– Так вот, Лайтфуллы – это семья максимально приближённая к королю. Поговаривают, когда Филипп закончит обучение, он попадёт в королевскую стражу.

– Я всё равно не понимаю, как меня это касается, ― я сбросила свои листы на стол и плюхнулась на кровать.

– Вот ты, конечно, деревенщина, Эмма, ― Ника от досады даже стукнула ножку стула. ― Если перейдёшь ему дорогу, о военной карьере можешь забыть. Будешь где-нибудь в приграничном городке служить и так и не получишь даже титул баронессы. Если не закинут на северные горы.

– Что такое Северные Горы?

– Да ты действительно в лесу жила, – её голос стал тише, а глаза с удивлением осматривали меня. – Это район, где бушуют монстры, там не живут люди, есть только три гарнизона, которые служат как щит королевства. Служащие там обычно остаются в этих гарнизонах на всю жизнь и редко получают какое-то повышение. Хотя раз в год король устраивает охоту на монстров. И единицам, которые выслужатся, перед аристократами, могут рассчитывать на предложение службы.

Я пожала плечами и тупо уставилась в пол, конечно, когда я сбегала из дома, совершенно не думала о службе, титуле и чем вообще собираюсь заниматься после академии.

– Разве я не могу просто авантюристом остаться?

– Боже, нет, конечно.

– В любом случае я этому Филиппу ничего не сделала и извинилась.

– Господин Филипп, на нашем курсе, кроме него нет таких высокородных, но вот на старших курсах парочку есть. Раз уж не разбираешься, то лучше держись ко мне поближе.

– Эй, я, вообще-то, и держалась! Если так подумать, то это ты меня подставила, – швырнула подушку в Нику.

– Бе-бе-бе, – легко словив, она бросила подушку обратно, – Это у тебя ноги заплелись.

С улицы послышался звон колокольчиков, каждый приём пищи, как и занятия оповещались звоном. Три для занятий и два для еды, это то, что студенты запоминают даже лучше номера собственной комнаты. Ника подскочила и сорвалась с места, будто с самого утра не проглотила целый поднос закусок, поспешила за ней, но всё равно потеряла в толпе таких же голодных студентов на улице.

Какое-то время я видела макушку Ники впереди, она иногда оборачивалась и махала мне, крикнула, что займёт места получше, и растворилась в толпе. Меня зажали высокие крупные парни, и я совсем потерялась. Троица, словно, не обращая внимание, обступила и уверенно шла вместе со мной в столовую. А я слишком растерялась и не решила отпихивать их, пока в какой-то момент кто-то не схватил меня за локоть и не дёрнул назад, ближе к стене. От неожиданности я просто завалилась на кого-то сзади и прижала человека к стене, по спине пробежал неприятный холодок. А в голове было неприятное чувство дежавю.

– Простите! – обернувшись через плечо, я буквально отскочила и врезалась в толпу, – Извини!

Передо мной стоял Хаген, он крепко держал мой локоть и не давал далеко уйти, а в глазах словно у щенка было столько грусти и печали. Я задержала дыхание, боясь даже, пошевелится, этот взгляд словно гипнотизировал, а рука в месте, где он держал, почти обжигало теплом.

– Эмма… – очень тихо прошептал бард.

– Что ты хочешь? – я с трудом оторвала язык от нёба.

Две недели, что мы провели порознь, были мучительными. Я ужасно скучала и только больше злилась, что Хаген даже не удостоился, встретиться со мной снова. И вот он стоит с жалобным взглядом. Сердце неприятно кольнуло, я ждала его слишком долго и после отказа, и после того, как он легко и просто ушёл в ту ночь. Не хочу с ним разговаривать.

– Нам нужно поговорить.

– Не знаю, кому это нам, – дёрнула руку к себе, но Хаген лишь притянул меня ближе.

– Тебе и мне, я хочу уладить недопонимание. – его взгляд продолжал буравить меня, а я чувствовала себя так неловко, что даже не могла смотреть на его лицо.

– Раньше нужно было, – отвернулась и попыталась найти в толпе хоть одно знакомое лицо, но Ника уже, кажется, была в столовой.

– Пожалуйста, это не займёт много времени.

Хаген аккуратно, нежно перехватил меня за талию, прижимая к себе и убирая подальше от толпы. Лицо мгновенно раскраснелось, а сердце до этого едва не остановившись, пустилось галопом. Да что он делает, здесь в коридоре, зачем. Невольно закрыла лицо ладонями.

– Что такое? – его рука коснулась моих пальцев.

Хаген попытался взглянуть в моё лицо, но я не позволила взять меня за руку. Паника нарастала, я буквально чувствовала, как у меня заканчивается воздух, но вдохнуть полной грудью никак не получалось. Чёртово сердце словно кололи миллионы маленьких иголок.

– Эмма, ты слышишь меня?

Хаген всё так же держал меня за талию, прижимая к себе, а второй рукой, едва касаясь, проводил по волосам, пытался отодвинуть пальцы хотя бы от глаз и, кажется, хмурился. Я зажмурилась, и в попытке спрятаться хоть как-то попыталась сесть. Хаген растерялся, но уже через мгновение подхватил меня и поставил обратно на ноги, попытался взять на руки.

– Тебе плохо?

– Нет! Поставь меня! – я крикнула так громко, что несколько студентов, проходящих мимо невольно, затормозили, глядя на нас.

– Почему ты закрываешься?

– Я не… Я не хочу с тобой говорить!

Не позволила взять ему себя на руки и даже отошла на шаг, но Хаген успел взять меня за руку и по-прежнему не отпускал. Рядом с ним было так тяжело дышать, что, сейчас сделав всего шаг в сторону, жадно хватала ртом воздух. Нос неприятно щипало, и я чувствовала, как к глазам подступают слёзы.

– Эмма? Прости, я… – он снова потянулся ко мне, но не успел.

– Вы, что себе позволяете?! – между нами выросла Ника.

Она грубо и резко ударила Хагена по руке и, несмотря на то, что была ниже него, смотрела со всей своей строгостью. Бард немного растерялся, замялся, его глаза всё так же жалобно поглядывали на меня, но Ника напирала ещё больше, тесня Хагена подальше от меня.

– Думаете раз с ректором за ручку здороваетесь-то, можете к студенткам приставать? – Ника выкатила грудь колесом, стала в позу.

– Да нет же, это недоразумение, я просто хотел… – Хаген даже немного сгорбился, оправдываясь.

– Вам лучше бы уйти, пока я не подняла всех тут на уши! Тоже мне, преподаватель новый!

– И-извините, – он бросил на меня ещё один взгляд и, прежде чем скрыться в толпе, тихо повторил. – Эмма, всего один разговор, подумай об этом.

– Что это вообще было? – Ника повернулась ко мне.

– Не знаю…

Я понемногу приходила в себя, руки чуть дрожали, и всё тело, где касался меня Хаген, буквально горело. Ника, взяв меня за руку, утащила в столовую, я так ей благодарна, что она больше не задавала никаких вопросов. И пообещала не оставлять меня одну, чтобы больше этот извращенец не смел пристать. Я чуть улыбнулась, если так подумать, то из нас двоих только я приставала к нему. Но говорить сейчас совершенно не хочется.

Глава 12

Несколько дней Ника даже не вспоминала о ситуации с Хагеном, словно ничего и не было. А я очень старалась избегать его на коридорах. Каждый раз, завидев меня, он заметно оживлялся и с грустными глазами провожал, не решаясь пройти следом. Ника смиряла его почти воинственным взглядом, даже мне было не по себе, словно я стала её личным сокровищем. Но так даже лучше, мне не придётся отбиваться от него в одиночку.

К моему удивлению, многие занятия проходили легко и просто. Я быстро улавливала суть и теорию, в своих конспектах помечала лишь самые важные термины и очень старалась на практических занятиях.

С госпожой Изольдой мы с помощью магических предметов использовали простейшие заклинания и магические знаки. Например, для очищения воды, малое лечебное заклинание. Получалось не с первого раза, но, кажется, Изольда была довольна моими результатами. Она лишь иногда поправляла мои слова и знаки, а после того как видела удовлетворительный результат, то медленно кивала.

Пару раз на занятиях я пересекалась с Филиппом и его свитой. На многих занятиях у него было невероятно скучающее лицо, а Пискля одним своим голосом расчищал перед ними путь. Кроме Пискли на одном из занятий я рассмотрела брюнетку. Как объясняла Ника, рядом с Филиппом всегда крутятся отпрыски маркиза Сильверстима: Гвиневра и Леонид. Они были близнецами, хоть и вообще непохожими друг на друга.

Леонид был худощавым, высоким и бледным, словно сама смерть. Его длинные тёмные волосы постоянно выглядели, словно он старательно вымазывает их в масле, блестящие, прямые и тонкие. И глаза бледно-голубые, словно льдинки. От всего вида становилось неприятно, словно меня стая гоблинов облапала, а взгляд пробирал до мурашек.

Гвиневра была прекрасна и элегантна. Она очень редко говорила и следовала за своим братом словно тень. По какой-то аристократично замашке она никогда не носила штаны и из формы святых надевала только пиджак, небрежно набрасывая его на голые плечи. Я понятия не имею, какая комната у Гвиневры, но каждую новую неделю она была в новом платье. Обязательно подчёркивала свою талию корсетом и пышной юбкой, которая расходилась от бёдер мягким водопадом.

Но как бы Гвиневра ни выряжалась, её волосы были такие же блестящие и тонкие. И глаза льдистые, как и у брата. Ходили слухи, что она невеста Филиппа, поэтому и увивается рядом с ним постоянно. Но сам Филипп даже руки ей не подавал и воспринимал отпрысков Сильверстима словно своих слуг.

Я каждый раз морщилась, когда Леонид пищал ответы на занятиях или пытался дискутировать. Он выступал каждый раз, как появлялась возможность, постоянно затыкал Гвиневру и всячески стелился перед Филиппом.

По какой-то жуткой случайности дополнительное занятие по теории боевых бардов дошло и до нас. Хаген, войдя в аудиторию, не сразу заметил меня, а после коротко кивнув, постарался не обращать на меня внимание. Я же буквально прожигала его спину взглядом, внутренне чувствовала, как моя сила бурлит и ищет выход наружу. Закрывая глаза, дышала и успокаивалась, как учила Ника, но помогало плохо. Я совершенно не понимала, почему так сильно злюсь на него. И почему Хаген такой спокойный, когда я буквально в двух шагах.

Он спокойно объяснял, как работает общение со стихиями, почему не всем это доступно и почему не нужны быть магом, чтобы стать боевым бардом. Откровенно говоря, большая часть аудитории скучала и не слушала, а я уже давно знала многие хитрости Хагена.

– Таким образом, музыка формирует незримые символы, такие же как у обычных магов, – его голос был таким медленным, почти усыпляющим, – С той лишь разницей, что символы не складываются в круг или какое-то заклинание, а используются для общения со стихией. С их помощью формируется прямой приказ, и от этого варианты использования стихий многократно увеличивается.

С задних парт раздался смешок, Хаген на мгновение замер, бросив взгляд, и неодобрительно цыкнул и продолжил. Мои едва успокоившиеся эмоции вскипели сильнее, на задних партах сидел Филипп и те, кто пытались быть к нему поближе. Зазнавшиеся вельможи, да они без своих родителей ничего не могут, но ведут себя словно короли этой академии.

– А вы ведь дворф, – абсолютно игнорируя все правила приличия, Филипп перебил Хагена.

В аудитории повисла тишина, только стуки мела по доске разносились по стенам. Хаген не сразу обернулся, внимательно посмотрел на Лайтфулла и вздохнул. Бард изобразил ещё несколько магических знаков на доске и подошёл к листам на своём столе.

– Ты вздумал игнорировать, господина Филиппа?!

Леонид, явно с подачи Филиппа вскочил со своего места и оглушил всю аудиторию, даже Хаген поморщился и снова взглянул на группу избранных всего курса. Он усмехнулся себе в бороду, так слабо, что я едва заметила, но отчего-то в душе потеплело и стало как-то спокойнее.

– Что ж, если бы не святые силы, возможно, господин Филипп мог попробовать себя в роли боевого барда, – Хаген разложил перед собой какие-то листики и продолжил, – Но вот у вас, молодой человек вряд ли получится. Итак, на чём я остановился… Ах да, знаки. Так вот, они такие же, как и у магов, но увидеть их можно только, если…

– Вы не ответили, – Филипп опустил ноги с парты и чуть наклонился вперёд, ставя локти на стол, – вы дворф?

– Действительно, не ответил, – Хаген кивнул и почесал свою бороду, – Но не очень понимаю, как вам это поможет.

– Очень просто, господин боевой бард, – Филипп намеренно передразнил Хагена, отчего парочка рядом с ним хихикнула, – Вряд ли дворф, не знающий своего места, может меня чему-то научить. Да хоть кого-то в этой академии.

Хаген молча смотрел, а по аудитории пошли шепотки. Почти вся свита Филиппа так или иначе, повторяла, что в этом есть зерно истины. А вся лава, что бурлила во мне, словно замёрзла на мгновение. Они сейчас серьёзно? Из-за расы говорить вот это? Что за чушь, среди них полно аристократов и вот такое они себе позволяют.

– Что ж, господин Филипп, очень интересное замечание. Вот только я не обучаю вас, лишь рассказываю, делюсь опытом, если так можно сказать.

– А вас кто-то просил об этом? – Филипп улыбался, пытаясь прикрыть своё удовольствие за строгим взглядом.

Я чувствовала, как физически краснею и наливаюсь злостью, снова и снова. Сила внутри бурлила от несправедливости и бреда. Ника, заметив моё состояние отвлеклась и стала обмахивать меня листами, тихонько проговаривать слова заклинания, но я плохо слышала. И действовало обратное заклинание сейчас ужасно.

– Вам плохо? – Хаген попытался сделать максимально безучастное лицо, но его внимание сделало только хуже.

– Боже, опять ты, не умеешь держать свои силы в узде так, что ты вообще здесь делаешь? – Леонид закрыл глаза рукой и помотал головой.

– Боюсь, но не вам решать, кому и где учится. Ошибки допускают все, но важно, как мы пытаемся это исправить, – Хаген резко заткнул Писклю и чуть тише шепнул мне, – Если нужно, отлучитесь в медпункт.

Я отмахнулась от помощи и резко вскочила. Эмоции так бурлили, что я едва сдерживала себя, руки прямо просились начистить Леониду его тощую рожу.

– Да как ты уже надоел! – сама не ожидала, но мой голос был похож на рёв, – Только и можешь, что пищать с задних парт и подлизывать. Если нечего сказать, по существу, то засунь лучшей свой язык в задницу Филиппа. Так, ты принесёшь куда больше пользы!

– Ах ты… – Леонид буквально захлебнулся от злости и лишь хватал ртом воздух, повторяя одно и то же, – Ты… простолюдинка, да ты!.. Да я!

– Ты – ты, не дорос ещё. Рот свой закрой и сиди тихо!

– Эмма, ты что! – Ника потянула меня вниз, но было поздно.

– Эмма, значит? То есть это ты врезалась в меня тогда? – Филипп похлопал Леонида по плечу и тот послушно сел, – Да, мы действительно не доросли до такой растяпы, как ты… Нам падать и падать на твой уровень.

Его свита залилась хохотом и довольно улюлюкала, повторяя отдельные фразы, улыбаясь и почти тыкая в меня пальцем. Я уже не видела, что пытается делать Хаген, а Ника так и вовсе потеряла всякую надежду просто усадить меня. Сила бурлила и требовала выхода, а я, прыгнув на стол с вызовом, смотрела на Филиппа.

– Ну точно, – он и сам засмеялся, – Обезьяна деревенская, ей-богу.

– От щегла слышу, – я чуть прищурилась, наблюдая, как меняется выражение лица Филиппа.

– Что ты сказала? – улыбка превратилась в такую гневную гримасу, что я невольно рассмеялась, – Да ты не просто необразованная крестьянка, ты ещё и не понимаешь, на кого ты тявкаешь?

– Очень сочувствую, что ты не понимаешь человеческой речи, но с этим тебе вряд ли кто-то сейчас поможет.

Филипп вышел из-за парты и сделал пару шагов вниз, пытаясь словно, стать шире в плечах и подавить меня, нависнув сверху. Я лишь усмехнулась и стала, напротив, сложа руки замком.

– Можешь себя поздравить, – Филипп сделал многозначительную паузу, и я перебила его, не дав закончить.

– Конечно, как оказалось, я куда сообразительнее герцогского отпрыска. На тебя, видимо, были такие надежды…

– Ах ты кобыла, думаешь, я не могу ничего с тобой сделать? – Филипп почти упёрся в меня лбом.

– Давайте не здесь и не сейчас, – Хаген упёрся рукой в грудь Филиппа и медленно отодвинул его, встревая, между нами, двумя, – Это всё, конечно, очень страшно и неприятно, но прошу вас занять свои места.

– Свали, недорослик, – Филипп коротко махнул головой, – Ты что не понял?!

Лайтфулл замахнулся на Хагена, тот, лишь закрыв рукой голову, принял удар. Глаза Филиппа медленно наливались яростью, он замахнулся снова, но я дёрнула барда на себя и, не собираясь больше это терпеть, призвала клинок.

– Ещё раз и я отрублю тебе эту руку.

– Ну, попробуй.

Филипп призвал свой двуручный меч и усмехнулся. Я обошла Хагена, прикрывая его и крепко держа святой меч перед собой. Этому недоумку давно нужно преподать урок, слишком много он о себе возомнил. Филипп, раскачиваясь из стороны в сторону, пытался меня запугать и чуть дёргался, словно собирался атаковать.

– Ты так испугался, что уже дрожишь? – я усмехнулась.

– Сама напросилась…

Он бросился вперёд, занося меч справа. Студенты вокруг бросились с криками врассыпную, а я запрыгнула на парту справа от меня, уходя от удара. Филипп не мог призвать больше одного огромного меча, и, как и всегда, этот клинок нёс за собой огромные разрушения. Каменная лестница, ведущая к партам повыше завыла от удара, пошла трещинами. Деревянные парты, по которым пришёлся удар, рассыпались щепками.

Я, пользуясь случаем, прыгнула на парту повыше, оказываясь на уровне груди Филиппа, присела и рубанула его высокую причёску. Короткие волосы упали на пол, а Лайтфулл, взревев, попытался поднять свой меч и обрушить его сверху. Сделав пару шагов назад, заметила позади несколько студентов. Цыкнула и призвала на помощь ещё один клинок, выставила их наперекор.

От удара больно упала на колено, пробила парту и застряла в ней. А Филипп, посмеиваясь, завёл меч, справа собираясь перерубить меня одним ударом. Выставила снова клинки на блок, тупой стороной они неприятно ударили по плечу, зажмурилась и выдохнула. Отпустив клинки и пыталась отвлечь Филиппа частыми и короткими атаками, а сама пыталась выбраться из капкана дерева.

Острые деревяшки легко и с треском разрезали и рвали ткань, а вместе с ней оставляли мелкие царапины на коже. Когда колено и ступня были свободны, я едва успела отпрыгнуть назад, огромный меч пронёсся в сантиметрах от моего лица. Филипп рассмеялся и снова занёс меч надо мной.

Но почему-то замер, я, сделав всего шаг назад, почувствовала, словно оказалась в киселе и не могу больше пошевелиться. Взгляд лихорадочно шарил, вокруг пытаясь понять, что случилось. В дверях стоял ректор, его взгляд почти метал искры в меня и Филиппа. Я зажмурилась, и впервые мои клинки сами опали, а внутри зашевелился червячок сомнения и стыда.

Аудитория заметно пострадала, студенты жались по углам, а Филипп улыбался, так словно он вышел победителем и уже держит мою голову в своих руках. Ты первый начал, и это видели многие, не думай, что тебе всё сойдёт с рук!