Текст книги "Хранительница царских тайн"

Автор книги: Анна Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 37
Охота на крабов

Ровно в пять часов вечера Марина, Вероника и ее муж направились на джипе Халида в сторону Индийского океана. Сеня со своей подругой и еще несколько человек из отеля «Корал Бич» выехали следом на микроавтобусе.

Халид, толстый пятидесятилетний араб, был родом из Египта и отличался от местных «ло́калов» только тем, что никогда не носил на голове белоснежный платок со скрученной черной веревкой. Этот головной убор был привилегией мужчин, рожденных в Арабских Эмиратах.

По дороге они беседовали о нравах и обычаях местных жителей. Женщин интересовал вопрос многоженства.

– Неужели каждый имеет по три жены? – спросила Вероника.

– Совсем не обязательно. – Халид выдернул из картонной коробки бумажную салфетку и вытер вспотевший лоб. – Иметь три жены значит иметь большие расходы. Не каждый араб может позволить себе такое. Существует закон: если женился – должен обеспечить жену всем. Арабские женщины совсем как русские. – Он улыбнулся. – Запросы растут – хотят машину, хороший дом, драгоценности.

– И все-таки? – Марина заинтересованно придвинулась к водительскому сиденью.

– Бывали случаи, возьмет мужчина вторую жену, а первой не скажет. Дом купил – и живи. Узнает об этом первая, и ей это не нравится, но сделать ничего не может. И вот ведь какая мода пошла – чуть что, вены себе режут.

– Сволочи, – обронила Вероника.

– Совсем распустились, – сказал Халид.

– Я про мужиков говорю. Кобели проклятые…

Когда подъехали к двухэтажному отелю, было уже темно. Прочитав название, Марина сообразила, что речь идет о розовом фламинго. В тесном фойе и вправду были расставлены чучела невыразительного оранжевого цвета. Подразумевалось, что это и есть фламинго.

Стойка бара, у которой расселись все новоприбывшие, смахивала на деревянный борт лодки. Лодка-бар была «пришвартована» к пирсу на морском берегу, вблизи отеля. Народу набралось человек двадцать пять. Среди них были совсем незнакомые люди.

Скоро к берегу причалили три плоскодонные лодки. Присутствующим выдали коричневые тапки на манер римских сандалий и по трезубцу, похожему на орудие Посейдона.

Марина не успела допить свой коктейль, когда первая лодка, запыхтев и зацокав изношенным двигателем, отвалила от берега. Вскоре за ней последовала вторая, унося в темноту еще одну партию краболовов.

На берегу остались Марина, Санек, Сеня, его подружка, Вероника, ее муж и еще несколько человек. Третья лодка оказалась последней, народу было много, поэтому «охотники» расселись весьма стесненно. Марина оказалась прижатой к красивому телу Сени. С другой стороны, сверкая глазами, сидела ревнивая блондинка.

Плыли недолго, и когда стих шум мотора, в полной темноте вспыхнул свет. Всем присутствующим велели прыгать за борт.

Вода была теплой, почти не ощутимой, и едва доходила до середины бедер. Черноголовый капитан раздал мощные фонари, жестами и арабскими словами объяснил, что нужно светить под ноги, и увидав краба, бить трезубцем, учитывая при этом коэффициент преломления воды. Таких слов, как «коэффициент преломления», он наверняка не знал даже на арабском, но его все равно хорошо поняли.

Охотники разбрелись веером и двинулись вперед, оторвавшись от лодки ровно настолько, насколько позволял аккумуляторный провод, питавший все без исключения фонари. Рядом с Мариной оказался Сеня со своей верной блондинкой.

Яркий поток света, как на картинке, отображал малейшие изгибы дна. Казалось, в этом ослепительно-ярком свете можно было увидеть каждую песчинку.

Марина наткнулась на сиреневого краба. Сначала тот неторопливо перебирал лапками, потом замер и больше не двигался. Промахнувшись и отбив только одну из его клешней, она дала ему шанс «устрекотать» на оставшихся лапках.

Ощупывая взглядом морское дно, Марина ощутила в себе первобытный инстинкт охотника. Время от времени ей попадалась каракатица, похожая на синенький колокольчик. Она выталкивала из себя чернильную струйку и замирала. Морской огурец продолжал спать, нисколько не тревожась за свое стариковское сморщенное тело. Тонкая рыба-игла, единственная, кто двигалась, перемещаясь быстро, глупо и хаотично…

Казалось, что охотники тянут лодку как бурлаки, хотя на самом деле это капитан проталкивал ее вперед, держа в руках свое единственное весло.

Внезапно Марина увидела большой рыбий хвост и, не задумываясь, со всей дури всадила трезубец в то место, где, по ее расчетам находилось тело этой огромной рыбы. Она точно рассчитала удар и величину коэффициента преломления воды, трезубец вонзился легко, словно в кусок мяса. Раздался громкий всплеск, потом еще и еще. Пластиковое древко заходило в ее руках.

Со всех сторон к ней заспешили на помощь. Трезубцы один за другим вонзались в несчастное рыбье тело… Когда добычу приподняли над водой, все увидели не то, что ожидали увидеть. Это был громадный скат-хвостокол. Он извивался, размахивая большими «крыльями». Спустя мгновение он с шумом и брызгами рухнул в воду.

Капитан заорал:

– Про́блем! Про́блем!

Последним, что увидела Марина, было то, как, потеряв равновесие, на нее падала белокурая подруга Сени. Сама она отпрыгнула в сторону, и в этот момент внезапно погас свет. В абсолютной темноте раздавались женские крики и плеск воды.

Когда капитану удалось включить свет, открылась ужасная картина. В воде без движений лежала несчастная блондинка. Рядом с ней бился в конвульсиях смертельно раненный скат.

Все краболовы побросали свои трезубцы, женщины плакали, а мужчины, столпившись, тащили пострадавшую в лодку. Когда все расселись, испуганный капитан завел двигатель и направил суденышко к берегу.

Блондинка была жива, но оставалась без памяти. На ее спине расплылось кровавое, казавшееся чернильным, пятно. Никто из присутствующих не сомневался, что она стала жертвой морского чудовища.

Все думали так. И совершенно напрасно…

Глава 38
Медные трубы

Сначала Сергею показалось, что звонит будильник. Потом, когда будильник действительно прозвонил, стало ясно – это был телефон.

– Да… – закашлявшись, он похлопал рукой по тумбочке в поисках сигарет.

– Послушай… Ты, конечно, извини, что рано…

– Филиппов, ты?

– Я, Сергей Василич. Ты вот что, не приезжай сегодня в управление.

– Почему?

– Не приезжай, и все. «Асфальтович» совсем одурел, в пособничестве тебя обвиняет. Какое-то дело старое откопал и от расследования отстранил. Сховайся где-нибудь на время, а там видно будет. Каким числом подписан рапорт о твоем увольнении?

– Вступает в силу через пять дней. – Сергею удалось отыскать сигареты, но теперь не было спичек. – Черт!

– Остынь, говорю, – сказал Филиппов. – Необходимо потянуть время, мы с ребятами выправим ситуацию. Тебе нужно съездить в Балашиху и поговорить с той бабой, что работала экономкой. Она явно что-то знает. Иначе зачем сбежала?

– Подземелье осмотрели?

– Вчера.

– Комнату со скелетом нашли?

– Нашли.

– Пол сфотографировали?

В ответ была тишина.

– Значит, нет… Отправь фотографа еще раз. Там на полу странные символы. Надеюсь, ты понял, где убили Бекешеву?

– Ты мне скажи, Василич, какому же чудаку…

– Погоди, – перебил Филиппова Дуло. – В комнате итальянца что-нибудь нашли?

– Ничего.

– Время смерти установлено?

– Пять – начало шестого.

– Ты уверен? По моим данным, его убили не позже четырех.

– В составе группы выезжал Ошаров. Если он сказал, значит, не раньше и не поздней.

– Отпечатки на оружии есть?

– Только твои.

– Бекешев-младший в доме?

– Вчера увезли в Чудаево. Зачем ты о нем спросил?

– Так… – Сергей нашел спички, прикурил сигарету и глубоко затянулся. – Что ж, значит, в бега?

– Побегай маленько, Василич. И позвони после того, как поговоришь со свидетельницей.

– Ладно, до связи.

Сергей Дуло встал с кровати и подошел к окну.

В соседних домах загорались огни. Он посмотрел на часы – половина шестого.

В комнату вошла Полина.

– Я уже не сплю. Боялась, что уедете, не простившись. Знаете, что я решила?

– Что? – не оборачиваясь, спросил Дуло.

– Я не останусь здесь одна. Поеду с вами. А там – пусть будет что будет.

– Хорошо, – сказал Сергей.

Пройдя через комнату, Полина приблизилась и удивленно заглянула в его лицо.

– Вы не против?

– Почему нет? Отныне мы с вами оба вне закона.

– И что теперь?

– Поедем в Балашиху. Нужно поговорить с экономкой из дома Бекешевых.

Сергей Дуло казался притихшим и немного отрешенным.

– Знаете, – Полина говорила медленно, раздумывая над тем, какое слово выбрать в следующий момент. – Жизнь – словно карусель. Не нужно бегать за ней по кругу. Иногда достаточно остановиться и подождать.

Как будто очнувшись, Сергей пожал ее руку.

– Пойдемте, кажется, на кухне остался хороший кофе. Большего обещать не могу.

Они сидели за кухонным столом и пили кофе. Сахара не было, зато в шкафу отыскались ванильные сухари и сгущенное молоко. Сергей достал телефон и, вытащив сим-карту, вставил вместо нее другую.

– Зачем? – Полина отставила чашку.

– Следую законам детективного жанра. Поели? Значит – вперед.

Покинув квартиру, они спустились по лестнице и вышли в пустынный двор. Воздух был чист, в морозном небе сияли звезды, и падал пушистый снег. Полину не оставляло ощущение, что время остановилось.

Пока Сергей прогревал машину и сметал с нее снег, захлопали двери подъездов, во дворе стали появляться первые прохожие.

Сергей Дуло поехал напрямую, через центр города. Московские улицы были еще свободны.

– Знаете, я не слишком люблю Москву, но в такие моменты просто физически ощущаю, как счастлива, что живу здесь. – Приготовившись к длительной поездке, Полина откинула назад спинку сиденья.

– Главное, чтобы Москва отвечала взаимностью, – усмехнулся Дуло.

– Как ваше плечо?

– Превосходно.

– Скажите, вы не обратились к врачу, потому что боялись подставить Бекешева?

– Глупости.

– Неправда-а-а-а, – протянула Полина. – Вы беспокоились за Бекешева и не хотели его подвести.

– Скажите-ка лучше, как там в вашей пословице говорится? – спросил Дуло.

– Semper ante…

– Вот-вот. В чем-то вы правы. Ощущение такое, будто нас, как крыс, по трубе гонят. Ни вправо, ни влево, а только вперед. Без вариантов. Ну, ничего: в огне не горим и трубы, даст бог, одолеем. А вот как насчет воды? – Он улыбнулся. – Плавать умеете?

– Если нужно – даже летать, – сказала Полина.

– Летать, надеюсь, нам не придется.

– Melius non incipient, quam desinent…

– А это еще что такое?

– Латинское изречение, которое гласит: «Лучше не начинать, чем останавливаться на полпути».

Глава 39
И темные воды нила

Москва не заканчивалась, она плавно перетекала в пригороды Балашихи. Вдоль дороги стали попадаться здания с сиренево-фиолетовыми фасадами. Наверное, они должны были отличать этот город от любого другого.

– Итак, Юлия Валерьевна Палий, тридцати двух лет от роду, проживала в усадьбе Бекешевых в течение трех лет. Есть сведения: была любовницей хозяина дома. Как с этим мирилась его жена… – Сергей Дуло покачал головой. – Не понимаю.

– Во-первых, это только предположение. Во-вторых, вы сами слышали – Бекешев говорил, что у них с Алиной имелась взаимная договоренность не мешать друг другу жить.

– Ну, что ж, вполне современно.

– Вы не знаете, почему Юлия Палий рассчиталась?

– Нет. Однако по времени это загадочным образом совпало с убийством хозяйки дома.

– Думаете, она имеет какое-то отношение?

– Предположение не есть утверждение.

– Знаете, – вглядываясь в таблички с номерами домов, Полина выпрямила спинку сиденья, – а ведь в известной фразе про огонь, воду и медные трубы под трубами подразумеваются отнюдь не водопроводные и не те, по которым гоняют крыс.

– Заречная, четырнадцать, – напомнил ей Дуло.

– Нам нужен другой конец улицы. – Полина вернулась к начатой теме: – Существует очень интересная версия происхождения этой фразы…

– Кажется, у вас опять начинается историческая чесотка, – рассеянно заметил Дуло.

Нисколько не обидевшись, Полина продолжила:

– Согласно этой гипотезе, именно так в античной древности происходило посвящение неофита в тайны богини Изиды. Пройти сквозь огонь, воду и медные трубы значило преодолеть множество испытаний и, выйдя из недр земли к свету, восторжествовать над страхом смерти.

– Неофит – это новичок? – спросил Дуло.

– Точнее – новообращенный или посвящаемый в тайну. Выполняя обряд посвящения, ему сначала нужно было пройти через залу с огненными стенами, пол которой был устлан раскаленным железом…

– Босиком по раскаленному железу?

– Такого я не говорила. На полу оставались узкие промежутки, куда неофит мог ступить, не опасаясь обжечь ноги. Потом его ждал широкий темный канал, наполненный водами Нила. Он переплывал канал и на другом берегу выходил на платформу, которую со всех сторон окружали медные стены. Затем ему предстояло открыть дверь из слоновой кости. Чтобы открыть ее, он брался за медные кольца, и в тот же момент платформа уходила из-под его ног.

– Не пропустите – дом номер четырнадцать, – снова напомнил Дуло.

– Не пропущу, – кивнула Полина. – Итак, платформа падает вниз, и неофит повисает над пропастью. Холодный ветер, нагнетаемый грохочущими механизмами, несется по бездонной шахте с медными стенами и гасит его факел…

– Прошу прощения, – вмешался Сергей Дуло, – у него было три руки? Чем он держал факел?

– Тем же, чем и когда переплывал канал, наполненный темными водами Нила. Неужели не понимаете?

– Хорошо. Предположим, зубами.

– Предположим, зубами, – согласилась Полина. – И когда силы его покидали, платформа становилась на место.

– Хеппи-энд, – удовлетворенно заключил Дуло.

– Как видите, налицо все компоненты: огонь, вода и медная, не побоюсь этого слова, аэродинамическая труба. Проверка на духовную прочность. Кстати, подобные египетские мистерии получили свое развитие у масонов. Надеюсь, о них вы слышали?

– Конечно.

– Их ритуал посвящения профана перекликается с древнеегипетскими традициями. Инициируемый, то есть посвящаемый в тайну, как бы умирает, а потом воскресает, победив смерть и обретя сокровенные знания об истинном устройстве мира. – Полина замолчала. И вдруг закричала: – Стойте! Проехали…

– Я же говорил, не пропустите, – рассердился на нее Дуло. – Эх вы, Шахерезада-сказочница…

Он развернул машину и направил ее к дому номер четырнадцать на Заречной улице.

Сергей ушел, а Полина устроилась поудобней и закрыла глаза. Она хотела вспомнить что-нибудь приятное. А вспомнила Михаила…

…Михаил был женат. Вернее, был стопроцентно женат на женщине, которую полюбил еще в школе. Оставить ее одну с двумя детьми было для него равносильно предательству. А предавать он не умел даже ради Полины.

С самого первого дня знакомства он честно изложил все обстоятельства дела. Конечно же, Зоя, супруга Михаила, знала о существовании Полины. И они обе мирились с таким положением дел на протяжении многих лет.

Когда Полина получила диплом, Михаил и слышать не хотел о том, что она пойдет работать преподавателем истории. Он выбрал для нее другую стезю.

Так выпускница истфака сделалась исполнительным директором большого предприятия и хозяйкой нескольких табачных фабрик. Михаил заключил контракт с зарубежной фирмой, и пачки сигарет, которые выпускали Полинины фабрики, украсил прославленный «золотой» лейбл.

Примерно в то же время в окружении Михаила появился энергичный молодой человек по фамилии Бурдов. А звали его – Вадим Николаевич. Или Вадик. По молодости лет это было вполне допустимо, тем более что при знакомстве он представлялся именно так.

Вадим умел оказывать услуги, быть необходимым в нужный момент и постепенно сделался доверенным помощником Михаила.

Полина недолюбливала его, сама не зная почему. И однажды произошел случай, который все объяснил.

Перед Новым годом она жила на даче в отсутствие Михаила: тот уехал на лечение в швейцарскую клинику. Его, уже погрузневшего мужчину, одолевали радикулитные боли.

Полина не поехала с ним. Однажды она побывала там и теперь вспоминала об этом так, как если бы провела отпуск в доме для престарелых. Даже изысканный, всеобъемлющий сервис не заставил бы ее отправиться туда еще раз.

В предновогодний вечер она сидела возле телевизора, листала дистанционкой каналы, объедалась сладостями, потягивала желтый итальянский ликер «лимончелло» и болтала по телефону с подругой.

В одиннадцать часов позвонил охранник и сообщил, что приехал Бурдов. Он ввалился в дом с огромной корзиной превосходных фруктов и дорогим вином. Бутылки торчали изо всех его карманов.

– Поздравь, я женюсь!

Полина делано улыбнулась, как будто радуясь такому знаменательному событию. Ей не хотелось оставлять Бурдова в доме, однако из вежливости пришлось достать закуску и расположиться с ним в гостиной у телевизора.

Вадим был оживлен, много пил, шутил и рассказывал анекдоты. Наверное, кому-то он мог показаться симпатичным парнем, но только не ей. Вглядываясь в его смазливое, приторное, чуть деформированное лицо, она отчетливо понимала, что такое лицо не должно принадлежать мужчине.

Внезапно ей в голову, как откровение, пришла мысль: человек с таким лицом способен на подлость.

Все началось с того, что он нечаянно облил рубашку вином. Хотя Полине показалось, что он сделал это нарочно. Рубашка была скинута на пол. Поигрывая мышцами, Вадим постепенно перебрался поближе и вдруг, накинувшись на нее, залепил рот влажным поцелуем.

Полина не привыкла шутить в таких случаях и залепила ему пощечину.

Мгновенно сориентировавшись, протрезвевший Бурдов начал сокрушаться, что слишком много выпил и потерял над собой контроль. Вымаливая прощение, он разве что не валялся у нее в ногах. Но не был прощен.

Полина несколько дней раздумывала над тем, стоит ли говорить о случившемся Михаилу, и решила не рассказывать. Ей не хотелось усложнять ничью жизнь. К тому же она сумела убедить себя в том, что Вадим был слишком пьян.

Однако по прошествии времени до нее стали доходить слухи, как иронично и колко Бурдов высказывается на ее счет. Конечно, это делалось за спиной Полины, не без удовольствия, подленько и очень осторожно.

Известие о том, что Вадим и не собирался жениться, натолкнуло ее на мысль, что тот его неожиданный визит был просчитанным и имел вполне определенные цели. Анализируя все, что было сказано им в тот вечер, она поняла: он искал ее поддержки для того, чтобы обворовать Михаила. По замыслу Бурдова, их должна была объединить не только эта подлость. Измена – именно этим фактом он собирался держать Полину в узде.

Полина решилась обо всем рассказать Михаилу и была удивлена, когда тот прервал ее в самом начале разговора:

– Я все знаю. Ты не должна оправдываться.

– Оправдываться? – Она ничего не понимала.

И тогда Михаил рассказал, что сразу после его возвращения из Швейцарии Вадим Бурдов, пунцово краснея, поведал патрону о том, как Полина, выпив лишнего, попыталась его соблазнить.

– Но он, естественно, устоял? – с иронией в голосе спросила Полина.

– Прошу тебя, – Михаил твердо посмотрел ей в глаза, – я не хочу больше говорить об этом.

Сергей Дуло открыл дверцу автомобиля, очистил с ботинок снег и сел за руль.

– Ну, что вы узнали? – спросила Полина.

– Ее здесь нет.

– То есть как?

– Она не приезжала домой, и все. Мать уверена, что Юлия Валерьевна еще в Прилуцке.

– Но ведь там она всем сказала, что уехала в Балашиху к матери.

– Ехала – не доехала, шла – не дошла…

– И что же теперь?

– Едем в Чудаево.

– Зачем?

– Затем, что мать Юлии Валерьевны рассказала много интересного о тамошнем пациенте.

– Очень неприятный тип. Он подошел ко мне сзади, схватил… – Полина передернула плечами. – Думала – убить хотел.

Следователь встряхнул правой рукой, которая все еще саднила после прямого попадания в челюсть Игоря Бекешева, и пробурчал:

– Хотел – аж вспотел.

Глава 40
Чудаевский пациент

Для того чтобы попасть в Чудаево, им пришлось ехать через Прилуцк. У Полины похолодело в животе, когда за окном показался знакомый указатель.

– Вы сказали, что бывали в бегах. От кого бегали? – спросил Дуло. – От бандитов?

– Нет.

– Тогда ясно.

– Ничего вам не ясно. – В ее голосе прозвучала обида. – Сворачивайте, Чудаево…

Машина свернула с трассы и тотчас увязла в снежном месиве. Дальше ехали медленно, буксуя и с наскоку преодолевая непроходимые участки проселка.

Дорога пролегала вдоль забора, который ненадежно заваливался то в одну, то в другую сторону. Через несколько сот метров остановились у трубчатых ворот, окрашенных ржавой краской.

Полина прочитала надпись: «Чудаевский психоневрологический диспансер».

Сергей посигналил, и к воротам тотчас подошел человек.

– Чего вам?

– Позовите кого-нибудь, – сказал Дуло в окно.

– Сейчас выйдет главврач. Она как раз на станцию собралась, заодно ее подвезете.

Не прошло и трех минут, как изорванная дерматиновая дверь сторожки распахнулась. С крыльца спустилась тучная женщина, одетая в драповое пальто. На ее голове высилась меховая шляпа-корабль. Полина засомневалась, поместится ли она в салоне автомобиля.

Женщина открыла заднюю дверцу и заглянула внутрь.

– Меня зовут Мария Тимофевна, я – главный врач. Могу чем-то помочь? – Ее брови и волосы были черными, как у цыганки, на веках блестели ярко-синие тени.

– Нам нужно видеть Игоря Бекешева.

– Вы члены семьи?

Сергей Дуло вынул удостоверение:

– Могу получить разрешение?

– А зачем вам разрешение? Его отец сумел договориться с начальством. Игорь Бекешев только формально наш пациент, живет вне территории диспансера, в собственном коттедже, где его и наблюдает персональный врач. Если довезете до станции, покажу его дом.

– Прошу вас, садитесь, – сказал Дуло.

Мария Тимофеевна втолкнула в дверь свою сумку, расстегнула пуговицы пальто и, взявшись за поля своей великолепной шляпы, тяжело опустилась на заднее сиденье. Запахло недорогими духами.

Полина сдвинула кресло.

– Так удобно?

– Пожалуйста, не беспокойтесь. А вы, – главврач обратилась к Сергею, – езжайте по этой дороге, потом – налево. У самой кромки леса стоит кирпичный дом под зеленой крышей. Там и найдете нашего пациента.

– А мне говорили, что он буйный… – Сергей Дуло тронулся с места.

– Глупости. Кто вам такое сказал?

– Его отец.

– Ну, если отец…

– Вы так не думаете?

– Я ничего не думаю. Поговорите с Дмитрием Андреевичем. К тому же у Игоря есть личный врач… – Мария Тимофеевна осеклась и похлопала по спинке водительского сиденья. – Остановите, я выйду. Мне нужно срочно вернуться.

– Вас подождать? – спросил Сергей.

– Нет, я поеду позже… – Вылезая из машины, она чуть не сшибла свою могучую шляпу.

– Сумочку забыли, – напомнила ей Полина.

– Спасибо! – Женщина потянулась за сумкой.

– Мария Тимофеевна… – тихо сказал Дуло.

– Слушаю, товарищ следователь. – Главврач замерла в неудобной позе.

– Не нужно никому звонить.

– Нет-нет, – ее лицо вспыхнуло. – Как вы могли подумать?

– Мог. Так, значит, договорились?

– Договорились. – Мария Тимофеевна заметно поскучнела.

– Прощайте.

Свернув к лесу, они подъехали к большому коттеджу, крытому зеленой импортной черепицей.

– Со мной пойдете или подождете? – Выйдя из машины, Сергей тотчас закурил.

– С вами. – Полине захотелось еще раз увидеть Игоря Бекешева.

После нескольких звонков дверь отворилась. Перед ними стояла… Таисия Титовна.

– Вы? – От неожиданности Дуло отбросил недокуренную сигарету. – Что вы здесь делаете?

– Ухаживаю за Игорем. Он все еще нуждается в моей помощи.

– Мне нужно с ним поговорить. Позвольте войти?

– Конечно. Можете не снимать обувь. – Женщина посторонилась и, не поворачивая головы, крикнула: – Максим!

В глубине коридора появился высокий, кряжистый человек, одетый в черные брюки и черный свитер с высоким воротником.

– Проводи гостей в залу, а я за Игорем, – сказала Таисия Титовна. И представила мужчину: – Это охранник Максим, он присматривает за нашим мальчиком.

Они проследовали в залу, которая оказалась полупустой комнатой с минимальным количеством мебели. Сергей Дуло сел на диван, а Полина подошла к окну и отодвинула занавеску. За стеклом чернела кованая решетка с толстыми прутьями. Заметив недоброжелательный взгляд охранника, она поспешила усесться в кресло.

В коридоре послышались шаги и ритмичный скрип какого-то механизма. Спустя мгновение в комнату вошла Таисия Титовна, толкая впереди себя инвалидную коляску, в которой сидел Игорь.

Полина и Сергей Дуло недоуменно переглянулись.

– А вот и мы, – объявила Таисия Титовна и склонилась, чтобы поправить плед на коленях своего подопечного.

– Еще вчера Игорь Дмитриевич был здоров, – удивленно произнес следователь.

– Болезнь нас не спрашивает. Вчера был здоров, а ночью перенес сильнейший приступ.

Сергей Дуло встал с дивана и подошел к коляске.

– Вы помните меня? Мы встречались.

Бекешев поднял глаза и без интереса взглянул на следователя. Потом повернул голову и спросил Таисию Титовну:

– Разве мне не пора спать? Уже полночь…

– Нет, милый, сейчас только день. – Она пояснила присутствующим: – Игорек плохо ориентируется во времени.

Таисия Титовна вновь склонилась и погладила больного по голове. Поправила репсовую ленточку на его шее, затем доверху застегнула «молнию» на пуловере.

– Похолодало что-то…

«Я бы сказала, что здесь скорей жарковато. Интересно, зачем ему ключ? На такие ленточки обычно ключи детям на шею вешают», – подумала Полина. А вслух сказала: – Вы меня сильно напугали.

Игорь Бекешев расслабленно улыбнулся:

– Ты пряталась, а я искал по всему дому. Сколько раз говорил – не трогай ничего на моем столе. Почему ты делаешь все назло? – Он благодушно кивнул. – Ладно, я не сержусь. Алина хорошая девочка. Мама говорит, я должен заботиться о тебе.

– Прошу вас… – Таисия Титовна сделала гостям предупреждающий знак, призывая не обращать внимания на странное поведение подопечного.

Он же продолжал говорить с преувеличенным энтузиазмом:

– Вчера, когда решали задачу, я заметил, ты не усвоила тему. Это плохо. Папа говорит, непонятый материал накапливается, как снежный ком, и если вовремя не разобраться, можно скатиться на двойки. Ты прочитала шестнадцатый параграф? – Игорь вскинул голову и посмотрел на Полину с такой строгостью, что та незамедлительно кивнула. – Тогда принеси книжку, я проверю.

В этот момент вмешалась Таисия Титовна:

– После обеда проверишь, милый…

– Хорошо, Тасичка. – Он вдруг растерянно спросил: – Я сегодня почистил зубы?

– Конечно, почистил, как всегда.

В комнату вошла женщина. Она была в белом халате и высоком докторском колпаке.

– Здравствуйте. Уколемся по-быстренькому, уже двенадцать часов… – Женщина привычным движением закатала рукав Бекешева, перевязала жгутом руку, достала шприц, всадила иголку в вену и медленно ввела лекарство. – Все. Следующий укол в шестнадцать ноль-ноль.

Она бросила пустую ампулу в пепельницу и покинула комнату.

– Тасичка, я устал… – слабо произнес Игорь. И забормотал, все более путаясь в словах: – Не понимаю, для чего нужны эти глупые разговоры? Мы разговариваем-разговариваем… говариваем… рас… Тасичка, раскатай рукав. Пять часов говорим… чем ни о чем… я хочу есть… Куда человек пошел тот… – Он обеспокоенно огляделся. Потом зафиксировал взгляд на своем оголенном локте и, сморщив лоб, закатил глаза.

Таисия Титовна поправила его рукав и развернула коляску.

– Извините…

Охранник поспешил распахнуть дверь и вышел первым. Из коридора снова донеслось поскрипывание колес.

– По-моему, он действительно болен, – сказала Полина.

Помолчав, Сергей Дуло ответил:

– По-видимому – да.

– Тогда непонятно, для чего мы сюда приехали?

– Проверить одну догадку. Но, как видно, я ошибался.

В его кармане зазвонил телефон. Следователь вытащил трубку.

– Слушаю тебя, Филиппов… Да, я был сегодня в Балашихе. Дома ее нет, не приезжала. Не думаю, что мать врет. Ты сделал, что я просил? Тогда скинь фотографии мне на «мыло». Как там «Асфальтович»? А Рахимов? Уж точно, не так страшен черт, как его малютка… До связи.

По дороге в Москву они заехали в интернет-кафе. Получив по электронной почте обещанный Филипповым снимок, распечатали его на принтере.

– А знаете что? Поехали-ка сейчас к вашему Терехе… – предложил Дуло. – Где он живет?

– В Подмосковье, на Вишняковских дачах.

– Дорогу знаете?

– Давно не была, но, думаю, вспомню.

– Не хотите сначала позвонить?

– Ирина вчера звонила. Виссарион Иосифович сказал, что ждет нас в любое время.

– Тогда в путь.