Текст книги "Век золотых роз"

Автор книги: Анна Клименко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Развяжите ему руки, – хрипло приказал владыка степи, – ну же!

Синх удивленно заморгал при виде поднесенной ему чаши с вином.

– Пей, это придаст тебе сил.

Элхадж сделал несколько маленьких глотков и, благодарно кивнув, принялся растирать затекшие запястья. Краем глаза он наблюдал за венценосным кочевником – а тот взволнованно принялся ходить по шатру, теребя усы. Выглядел он потрясенным, словно в сочиненном на ходу предсказании и вправду крылось нечто важное.

– Я так и думал! – наконец воскликнул он, – все так и должно случиться!.. Черный Убийца послужит тебе… Я знал, знал! Но кто мог подумать, что именно в этот день, дарованный отцом нашим, у меня появится подтверждение моего великого предназначения!

Уставившись на Элхаджа, ийлур сложил на груди руки и уже спокойнее заключил:

– Ты действительно провидишь будущее, синх. И я дарую тебе жизнь, и ты сможешь покинуть мое стойбище вместе с северянином. Разумеется, после того, как он кое-что сделает для меня.

Затем он коротко отдал распоряжение на своем, степном диалекте, и Элхадж снова ощутил на своем локте железные пальцы кочевника.

– Не беспокойся ни о чем, – владыка ухмыльнулся, – ценность твоей жизни и в самом деле велика. Я не думаю, что северянин откажется от той сделки, что я ему собираюсь предложить.

Глава 9
Врата в город мертвых

Дар-Теен остался один в кромешной темноте. Ему давно уже не было так плохо: в голове, ближе к темени, тягучей еловой смолой пульсировала боль, а желудок корчился в конвульсиях – и благо, что был совершенно пуст.

– Этот синх принадлежит мне, – упрямо повторил он, – мне!

А потом умолк и задумался, съежившись на полу.

Итак, случилось то, чего следовало опасаться: он в плену, хоть и легко, но ранен. Элхаджа уволокли неведомо куда, может быть, и на жертвенный алтарь – дабы кровью синха умилостивить воинственного Фэнтара. А что дальше? То ведомо только сумеречному богу Санаулу, да и то, если заглянуть в самую глубину его темного алмаза. Ну, а это, само собой, может сделать только элеан, чей дух близок божественному.

Дар-Теен вздохнул и заковыристо выругался. Немного полегчало. По крайней мере, перестал злиться на самого себя, на преследующую их неудачу. Да и мысли немного прояснились, все, что мешало думать – страх, сомнения – мало-помалу оседали мутным илом.

– Твой путь далек, Дар-Теен, – сказал ийлур самому себе, – и ты знаешь, что должен пройти его до самого конца. Иначе быть не может, потому что ты обещал, а груз вины тяжек. Значит, что бы ни случилось, кочевники должны остаться позади, а ты пойдешь дальше, на юг. Пусть даже и без Элхаджа.

Тут он в очередной раз усомнился в правильности своих суждений: все-таки Элхадж был единственным встреченным на пути синхом, который, к тому же, и сам шел в храм Шейниры. Да еще и утверждал, что знает, как туда дойти и как войти.

«Ничего, прорвусь», – Дар-Теен раздавил сомнения, как червяка, – «Без синха. Сам. Пусть даже поиски займут годы. И выполню то, что обещал…»

Внезапно его прошиб холодный пот; показалось, что исчез мешочек с семенами золотых роз. Потом, когда ийлур выдрался из цепких когтей страха, понял, что затекшая от неудобной позы шея попросту перестала ощущать ремешок, на который он прикрепил свое темное сокровище.

– Уфф… – по шее скатилась холодная капля, и Дар-Теен безмолвно поблагодарил бога-покровителя за то, что сберег маленький мешочек от алчных кочевников.

Он улегся на бок, прислоняясь щекой к холодной и влажной земле, и сам не заметил, как задремал.

…Проснулся Дар-Теен от весьма чувствительного пинка под ребра. Брызнул в глаза мягкий сумеречный свет, затем в поле зрения появился отороченый мехом сапог.

– Поднимайся, северянин. Наш владыка хочет с тобой говорить, – прогудели с высоты.

Дар-Теен попытался сесть, но тело затекло окончательно, и все кончилось тем, что два дюжих кочевника подхватили его под руки и выволокли из шатра.

Над Эртинойсом и правда сгущались сумерки; на востоке, у горизонта, ухмылялась довольная собой круглая луна. Стойбище медленно отходило ко сну – лишь темными изваяниями стояли дозорные, да изредка порыкивали сытые щеры.

«А синха так и не привели», – мрачно подумал Дар-Теен, – «неужели – все?»

И воображение тут же услужливо нарисовало картину «выпотрошенный синх на жертвенном алтаре». Дар-Теену стало совсем грустно.

– Куда вы меня тащите? – вяло поинтересовался он у бодро шагающих ийлуров.

– Ты туп, как и все северяне, – последовал ответ, – мы уже известили тебя, что наш владыка будет с тобой говорить. Ты же хранишь новость так, как решето может хранить воду.

– А куда делся мой синх? – ийлур немного воспрял духом, – верните мне его! Это же ценный дар… Да мы не сделали ничего дурного, мы просто шли через ваши земли, шли с миром!

Кто-то из кочевников презрительно хмыкнул.

Дар-Теен хотел было еще раз хотя бы попытаься выспросить о судьбе Элхаджа, но не успел: его подтащили к большому шатру, отдернули полог и деловито швырнули внутрь. Как раз к ногам хозяина Ничейных степей.

– Я – Тхо-Ра, – не замедлил объявить последний, похрустывая шейными позвонками, – свободный народ избрал меня своим властелином.

– Безмерно рад твоему возвышению, – Дар-Теен перекатился набок, – может быть, владыка соизволит приказать, чтобы меня хотя бы развязали? Не привык валяться даже перед властелином Северного Берега…

Он сказал это – и сам испугался. Додумался, видите ли, язвить предводителю кочевников… Но, похоже, Тхо-Ра был настроен благодушно.

– А ты дерзок, северянин, – прогудел он, поправляя длинные усы, заплетенные в косы. Кивнул застывшему у выхода кочевнику, – освободите его. Не думаю, что он способен мне навредить, особенно после того, что предсказал синх.

«Предсказал?» – Дар-Теен молча принялся растирать черные полосы на запястьях, – «что там Элхадж предсказал?!!»

Под сердцем завозилась тревога. Ийлур поднялся и выжидающе уставился на Тхо-Ра. Тот, в свою очередь, не без любопытства рассматривал пленника.

– Твой синх и вправду бесценный дар для любого правителя, – наконец пробормотал властелин степей, – его предсказания помогли мне заглянуть за пелену грядущего.

– Что с ним? Что с этим синхом? – не выдержал Дар-Теен, – он жив?

– Жив, – Тхо-Ра пожал плечами, ширине которых мог позавидовать бы и владыка Северного Берега, – и будет жить еще четыре восхода, пока ты не принесешь мне то, что было предсказано этим чудным синхом.

Дар-Теен почувствовал, что брови его самовольно ползут все выше и выше, стараясь перебраться через весь лоб.

– Было… предсказано?..

Он еще не верил собственным ушам. Предсказатель-Элхадж, который в силу природы своей не был способен провидеть грядущее, ухитрился наговорить кочевнику какой-то чепухи, в которую тот уверовал! Дар-Теен скрипнул зубами и вновь ощутил желание придушить противную ящерицу. Жаль только, сейчас Элхадж был недосягаем.

Тхо-Ра кивнул, стараясь вложить в этот незамысловатый жест побольше величия.

– Да будет тебе известно, северянин, что жил много веков тому назад величайший воин Эммо-Ртар. И был у него меч, названный Черным Убийцей, от которого не спасали никакие доспехи, и который исторгал душу из тела даже на расстоянии пяти шагов. Твой синх предсказал мне великую победу, и в руках моих будет этот древний меч. И – сам Фэнтар даровал тебя на моем пути, потому что именно ты и принесешь мне Черного Убийцу.

Дар-Теен подумал, что, вероятно, кто-то из них сходит с ума. То ли сам он, то ли Тхо-Ра.

– Дети степей не должны ступать на землю мертвых, – принялся пояснять владыка, прохаживаясь туда-сюда по шатру, – тебе же твои обычаи не запрещают это. Мне не раз говорили, что северяне хоронят умерших в земле, чтобы потом навещать, и не отпирайся! Значит, ты и отправишься. А синх будет дожидаться тебя четыре дня и четыре ночи. Если не появишься, мне придется его убить – хотя, клянусь Фэнтаром, жаль будет…

– Погоди, погоди, владыка, – Дар-Теен замотал головой, – я не понимаю! Какая земля мертвых, какой меч? И почему ты полагаешь, что мой синх предсказал именно это?

Тхо-Ра укоризненно покачал головой. Затем, поддев с блюда кусок жареного мяса, отправил его в рот.

– Каждое слово предсказания отражается истиной в моем сердце, – пробормотал он, энергично двигая челюстями, – не может быть сомнений в том, что я понял речь синха подобающе. Эммо-Ртар погиб в Кар-Холоме, северянин, и где-то там лежат его кости, и его великий меч. Ты отправишься в Кар-Холом, добудешь Черного Убийцу и принесешь мне. Если сделаешь это за четыре дня, забирай своего синха, я не буду вас удерживать. Если же нет…

И только тут Дар-Теен начал понимать суть происходящего. Выходит, Элхадж молол-молол чепуху, но чепуха эта накрепко засела в мозгах Тхо-Ра. Колким кристалликом, занозой застряла в сознании мысль о том, что кого-то нужно отправить за мечом в город мертвых. А кого отправишь, как не чужака? Оставив при себе ценного синха?..

– Можешь сразу рубить голову предсказателю, – спокойно сказал Дар-Теен, глядя в темные глаза кочевника, – тебе ли не знать, что отсюда до Кар-Холома пути куда больше, чем четыре дня?

И тут владыка Ничейных степей сказал нечто любопытное. Очень.

– Я знаю дорогу, которая приведет тебя в Кар-Холом за два удара твоего сердца.

«Нет, кто-то из нас точно не в себе», – решил Дар-Теен. Но, дабы не злить лишний раз одержимого злыми духами, мягко поинтересовался:

– Меня понесут элеаны, взывая к своему отцу Санаулу?

Тхо-Ра молчал, перебирая куски мяса на блюде. Похоже, это было отличное мясо щеров, сочное, в меру жирное, и пахло оно тоже замечательно. Дар-Теен невольно сглотнул слюну: ел он давненько, да и то корешки и прочую несъедобную гадость.

«Издевается, гад», – подумал ийлур, когда кочевник неторопливо отправил в рот очередной кусок, – «не иначе, издевается…»

– Ты глуп, северянин, – задумчиво проговорил Тхо-Ра, – мой народ не водится с теми, чей род предпочитает Сумеречный хребет. Степи хранят свои тайны от таких чужаков, как ты… Но ради Черного Убийцы я готов кое-что рассказать.

– Весь внимание, – буркнул Дар-Теен, и тут же пожалел об этом, потому что в темных глазах степного владыки вспыхнули злые огоньки.

Впрочем, кочевник неплохо держал себя в руках – ухмыльнулся недобро, проглотил еще один сочный кусочек щерова мясца, и продолжил:

– Здесь неподалеку есть дорога, которая приведет тебя к городу мертвых за один вздох. Ни я, ни мой отец, ни мой дед не знали, кто построил ее, да еще и спрятал под землю. Но Фэнтар не обделил моих ийлуров храбростью, и некоторые из них пускались в опасное и рискованное путешествие, чтобы потом вернуться и рассказать о дивных землях, куда приводила эта тайная дорога… К тому же, не стоит думать о нас как о дикарях, северянин. Да, мы предпочли остаться свободными от алчного владыки Северного Берега, но я и сам повидал много, и еще больше слышал от путешественников-элеанов. Тайная дорога ведет в места, близкие к великому городу древних кэльчу.

Дар-Теен молчал. Само собой, он никогда не слышал ни о чем подобном – но разве может смертный познать весь Эртинойс за отпущенные годы жизни? Загадочный путь, о котором рассказывал ийлур, и в самом деле мог существовать, и быть частью степных тайн…

А Тхо-Ра, похоже, ощутил потребность поговорить – и продолжал, уже не обращая внимания на то, слушают его или нет.

– Ты увидишь, северянин. Это огромные врата, величие которых твой ленивый ум даже не может вообразить. Врата – и огненный цветок, в который нужно шагнуть… Пламя это дивного цвета, и не обжигает – но уносит, далеко-далеко, туда, откуда рукой подать до Кар-Холома. Я дам тебе проводника, и он же будет ждать тебя обратно, с Черным Убийцей…

Дар-Теен все-таки улучил мгновение, когда челюсти собеседника будут заняты очередным ломтем мяса.

– Я хочу поговорить со своим синхом. Если уж он предсказал твою судьбу, владыка, то уж не откажется предсказать и мне, какие опасности ожидают меня в городе Мертвых.

Тхо-Ра хмыкнул.

– Тебе нет нужды более видеть синха. Но – ровно до тех пор, пока не вернешься с Черным Убийцей.

* * *

Кочевник не бросал слов на ветер, и Элхаджа ийлур больше не видел.

Два молчаливых кочевника отвели Дар-Теена в небольшой шатер, где пол был устлан шкурами, а в очаге жарко полыхал огонь. Тут же, рядом с костром, стояли кособокие глиняные миски и такой же кувшин; ийлур ковырнул пальцем содержимое посудин – каша из дикого проса и студень, который получается, если долго варить мясо с костями, а затем отвар подержать на холоде. В кувшине оказалась талая вода, такая холодная, что сводило зубы, но Дар-Теен все равно пил и пил, пока не утолил жажду.

Потом он сел у костра, скрестив ноги, и принялся за угощение. Не хотелось ни думать, ни гадать о том, что еще готовит всемогущая рука Фэнтара; все словно и просиходило не с ним, Дар-Тееном.

С чего все началось-то? Лиэ-Нэсс, ночи запретной любви, золотая роза на узкой ладошке ийлуры, предательство и клятва. А потом – убитый жрец, бегство, встреча с синхом, долгий переход через заснеженный лес… Волки, много волков, которых приходилось отстреливать. Да еще злополучная деревня, в которой пришло осознание того, что Фэнтар более не отвечает на призыв, и что остается надеяться только на свои силы. Не более. Утром же Дар-Теена ожидала дорога в Кар-Холом. Искать легендарный меч, который ржавеет где-то рядышком с костями хозяина, и – само собой – никто точно не знает, где все это лежит.

– Ну и влип же ты, братец, – устало пробормотал ийлур, чтобы разбить плотную тишину, – а ведь до Храма еще далеко.

Он подковырнул пальцем хрящ со дна миски и, хрустя, принялся его грызть. Что бы там не говорил владыка степей – и жили кочевники словно дикие животные, и ели то же. Щерово мясо на блюде Тхо-Ра уже не казалось привлекательным; студень же и вовсе оказался безвкусным. То ли дело студень, который готовили в «Сытом петухе»! К тому же, и подавали его с растертыми горчичными семенами, которые хозяину привозили купцы с востока…

Дар-Теен вздохнул и, жмурясь, проглотил кусок пресного студня. Сковырнул с донышка кашу с подгоревшей корочкой и тоже отправил в рот.

«А что будет с Элхаджем, пока я буду искать этот меч, будь он трижды проклят?» – подумалось ему, – «хотя… какое мне вообще дело до этого синха? Пусть остается здесь, у степного царька, и предсказывает дальше. Получается у него недурственно, только вот отдуваюсь за все я».

И тут в голову Дар-Теену в первый раз проскользнула весьма здравая мысль. Завтра, на рассвете, его отведут к вратам – и завтра же, если верить словам Тхо-Ра, он окажется на далеком юге, в исконных землях кэльчу… Оттуда сколько-то там дней пути до Диких земель, а там и до Храма рукой подать… Наверное… Уж наверняка он найдет кого-нибудь, кто знает дорогу! Ведь не одному же Элхаджу ее знать?

«А синх пусть остается. Я буду свободен, и сам доберусь до храма Шейниры. Тьфу, да какое мне вообще дело до этой ящерицы?!!»

Дар-Теен доел остатки каши и студня, запил водой из кувшина и растянулся на шкурах рядом с огнем.

– В самом деле, я буду свободен – и это главное. А что будет с синхом… Шейнира призовет его проклятую душу, он только рад будет.

Ийлур сказал это в душную темноту, стараясь успокоить самого себя. Но – лицу стало жарко, словно он размышлял о чем-то очень неправильном. О том, чего не стоило делать, и чего бы не одобрил Фэнтар.

«Да Элхаджу плевать на тебя, тупица! Очутись он в моем положении, воспользовался бы первой возможностью и сбежал. А меня оставил бы гнить в неволе».

Он закрыл глаза, надеясь немного поспать до рассвета. По привычке пошевелил пальцами больной ноги, которая пострадала от волчьих зубов – и, к собственному удивлению, понял, что она больше не болит. Не иначе, как стараниями того же синха.

«А может быть, и правда, мало кому известна дорога к темному Храму?» – успел подумать Дар-Теен, проваливаясь в теплый омут сна. А потом, на кромке грез, мелькнула еще одна мысль:

«И как же я найду этого Черного Убийцу?!!»

* * *

Пробуждение было малоприятным. Тычок в бок, и рев над ухом:

– Хорош спать! Рассвет уже, выезжать пора!

Дар-Теен хотел было извернуться и пнуть наглеца, но передумал. Все-таки он, считай, пленник, да еще и лишившийся поддержки Фэнтара.

Над ним склонился дюжий ийлур в куртке из мохнатой медвежьей шкуры, расшитой медвежьими же клыками. Обе косы, маслянистых и черных, были украшены высушенными ушами бывшего хозяина шкуры.

– Вот твоя одежда, вот оружие, вот еда, – проревел кочевник, тыкая пальцем куда-то ближе к выходу, – собирайся, северянин. Солнце не ждет.

И вышел, оставив Дар-Теена наедине с догорающим костром. Ийлур сел, с силой провел пальцами по лицу, сгоняя сон. На душе остался едкий, неприятный осадок – словно вчера он думал о чем-то, пытался что-то решить – но так и не решил. А затем Дар-Теен вспомнил, что хотел улизнуть и оставить Элхаджа с кочевниками.

– Вот дурак-то, – пробормотал ийлур, – и ведь не нужен ты ему. Всего-то и требуется, что капля решимости.

Но все дело было в том, что при всех своих гаденьких мыслишках Дар-Теен не мог вот так взять – и бросить своего «предсказывающего» синха. Это казалось слишком подлым, и недостойным истинного сына Фэнтара.

«Нет ничего хуже ожиданий, которые не оправдываются».

Кажется, так говорил кто-то из давнишних собутыльников в таверне, но это было так давно… Да и ийлура того, небось, уже на свете не осталось…

Вздохнув, Дар-Теен принялся перебирать то, что принес ему сын степей.

А было там много чего любопытного. Во-первых, замечательная кольчуга, и кольчужные перчатки плотного плетения. Странно было видеть подобное в шатре из щеровых шкур, но Дар-Теен твердо решил ничему не удивляться. Во-вторых, меч Дар-Теена, и новенький арбалет, и связка толстых стрел. Из одежды милостью степного владыки Дар-Теену перепала туника из плотного льна, куртка из отлично выделанной щеровой кожи и сапоги – высокие, зеленые, выкроенные так, что были видны узоры. С провиантом, правда, дела обстояли похуже: лепешки, обернутые льняной тряпицей да несколько кусков высушенного мяса.

«Ну, и на том спасибо», – решил Дар-Теен, одеваясь.

Все сидело, как влитое. Дар-Теен даже ощутил соблазн попытаться вырваться из стойбища, освободив при этом Элхаджа. Но, само собой, это было наибольшей глупостью, какую только можно было вообразить.

– Я готов, – сказал он кочевнику, выбираясь из шатра в молочные сумерки.

– Идем, – отозвался тот, окидывая северянина колючим взглядом.

И тут Дар-Теен понял, что его ждет еще одно малоприятное испытание: поездка на щере. Ибо кочевник размашисто направился к парочке зеленых тварей, привязанных к вколоченному в землю столбу. Само собой, оба щера были оседланы и взнузданы, и весело помахивал хвостами в ожидании прогулки.

Ийлур нерешительно остановился, поймал на себе еще один взгляд кочевника – теперь уже насмешливый. Нет, не то, чтобы Дар-Теен боялся сесть на здоровенную зеленую ящерицу… Хотя – да. По позвоночнику словно подуло холодком. Дар-Теену совершенно не нравилась мысль о том, что придется взбираться на спину зубастой твари, пусть даже с седлом, а потом еще и ехать на оной.

– Бери поводья, – прошипел кочевник, – нам пора ехать.

– Пора так пора, – ийлур с деланным равнодушием пожал плечами.

А затем – бочком-бочком – подобрался к своему щеру, даже не взрогнул, когда тяжелая морда опустилась на уровень его лица. Злые красные глазки так и впились в Дар-Теена.

«Ведь сожрет, как только случай представится», – уныло подумал ийлур, – «и как, прости меня Фэнтар, эти дикари на них ездят?»

Он с горем пополам забрался в седло, дотянулся до поводьев; и все бы хорошо, но в этот миг кочевник звонко присвистнул – и зловредная ящерица сорвалась с места, нимало не заботясь о том, кто у нее на спине.

– Эй, эй! – Дар-Теен едва не свалился, затем поймал стремя, вцепился мертвой хваткой в седельную луку, – меня бы подождал, а?

– Рассвет не ждет, – назидательно произнес кочевник.

Но, глядя на его довольную ухмылку, Дар-теен подумал о том, сколько удовольствия может получить кочевник, унижая презренного северянина.

…Щеры шли бойко, размашистой рысью стлались над снегом. Дар-Теен обернулся, подумал, что издали стойбище похоже на расставленные в несколько рядов зеленые пирамидки – и вот оно уже исчезло за пологим холмом с лысой, не прикрашенной снегом верхушкой. Горизонт пылал; плавающее в жидких облаках солнце расцветило унылую степь розовыми бликами, играло цветными искрами на сугробах.

– Долго еще?

Кочевник обернулся, ухмыльнулся, но ничего не ответил. Не расслышал из-за шумного дыхания щеров и далекого завывания ветра? Или же…

«Или же меня просто везут, чтобы тихонько расправиться вдали от стойбища», – мазнула холодком по позвоночнику тревожная мысль.

Правда, уже в следующий миг Дар-Теен улыбнулся. Да что это с ним? С какой стати кочевникам желать его гибели? Да и не глупо ли глупо думать о том, что с тобой хотят расправиться, дав при этом в руки оружие?

Между тем степь менялась. Все чаще и чаще стали попадаться холмы – невысокие, пологие. Кочевник нахлестывал своего щера, то и дело подносил ладонь к глазам и вглядывался куда-то. Дар-Теен попробовал проследить за его взглядом, но не увидел ничего интересного. Только холмы, снег и бурые пятна оголившейся земли.

– Как долго нам еще? – повторил он свой вопрос.

На сей раз кочевник не стал загадочно ухмыляться. Дернул резко поводья, отчего щер приподнялся на задних лапах, указал прямо вперед.

– Нам туда.

И всадил каблуки в зеленые бока твари.

А Дар-Теен увидел наконец цель их недолгого путешествия: впереди возвышался холм, определенно выделяющийся из толпы своих братьев и крутизной заснеженных боков, и размерами.

Ийлур с размаху щлепнул ладонью по крупу щера, поравнялся с проводником.

– Та дорога, о которой говорил ваш владыка, она начинается в этом холме?

– Сам все увидишь, северянин.

И Дар-Теену вдруг померещился страх в темных глазах кочевника.

«Видать, не все так просто, как говорил степной царь», – подумал ийлур. А вслух спросил:

– Те храбрые воины, которые отправлялись по этой дороге… Они возвращались?

– Не все, – спокойно ответил житель степей, – но у тебя нет выбора.

– Это точно, – пробурчал Дар-Теен.

Больше они не разговаривали, и каждый думал о своем. Дар-Теен по привычке пытался прикинуть – какие опасности его могут подстерегать «по ту сторону», а кочевник… Его скуластое лицо окаменело, на лбу прорезалась глубокая складка. Может быть, он думал о тех, кто так и не вернулся?

И с каждым вдохом ийлуры приближались к холму, и под конец он уже заслонил собой пол-неба. А затем, словно наткнувшись на невидимую преграду, щеры стали. Не помогли ни шлепки, ни пинки. Кочевник лишь хитренько улыбался, глядя на попытки Дар-Теена заставить упрямую тварь сделать хотя бы шаг. Затем, когда ийлур спешился, яростно упоминая родство щеров с Темной Шейнирой, коротко заметил:

– Они не пойдут дальше, северянин. Это нехорошее место, и твари это чуют. Да неужели ты и сам не видишь?

Как же… Дар-Теен все прекрасно видел. Конечно, пока холм не явил ничего страшного, что в самом деле могло испугать зубастых щеров, но все же, все же…

То, что возвышалось перед ними, не было обычным холмом. Ийлур даже засомневался в том, что он был создан богами в то же время, что и прочие, меньшие собратья. Степные ветры, пыль, снега – все это долгие годы сглаживало, полировало склоны. Но и по сию пору, приглядевшись, можно было увидеть узкие террасы, спиралью сходящиеся к вершине, и пузатых каменных божков, расставленных у подножия холма.

– Ты знаешь, чей это бог? – вырвалось у Дар-Теена.

– Это не Фэнтар, – обронил кочевник, – не Фэнтар. Это чужой бог. Пойдем, оставь щеров здесь… Они будут меня ждать.

– И куда нам дальше?

– Туда.

Палец кочевника проткнул воздух в направлении ближайшего божка.

* * *

Он спокойно сидел, скрестив пухлые ноги, и глядел каменными незрячими глазами на двух ийлуров. Короткие ручки покоились на коленях, грубо вырезанные пальцы сжимали кругленький камень. То ли хлеб, то ли маленький мешочек – не разобрать. Голова божка была гладкой, и надо лбом, там, где у ийлуров начинали расти волосы, неведомый резчик выбил короткие ложбинки, и так до самых плеч.

Дар-Теен обошел изваяние, потрогал пальцем. Не понять, кто это: стихии слишком хорошо потрудились над камнем, стерлись черты лица, да и все тело покрылось оспинами от жалящих песчинок.

Кочевник тем временем возился пред ликом божка; Дар-Теен только удивленно моргнул, когда в смуглых и не очень-то чистых пальцах ийлура оказался тот самый камень, что еще недавно сжимал неведомый небожитель.

– Пойдем, – пробурчал кочевник, – у нас теперь есть ключ.

– Это же просто камень!

Но кочевник не удостоил Дар-Теена даже взглядом – медленно двинулся по нижней террасе, начинающейся у подножия холма. Ийлуру ничего не оставалось, как шагать следом. Так, в полном молчании, они добрались до второго божка, в точности повторяющего первого, и, само собой, в его сложенных в пригоршню руках ничего не было.

– Как вы додумались до этого? – только и спросил Дар-Теен.

Сын степей, не знающий письменности, деловито вкручивал добытый ключ в каменные ладони.

– Тебе этого не понять, северянин, – буркнул кочевник, – это всегда было с нами, с начала времен. Быть может, предки наши и построили врата с помощью самого Фэнтара?

«А почему тогда понаставили неведомо каких божков?» – подумал Дар-Теен, но вслух ничего не сказал.

Совершив последний поворот каменного кругляша, сын степей резко нажал на него; внутри божка что-то скрипнуло, стукнуло… Дар-Теен поймал себя на том, что стоит, приоткрыв рот, словно какой-нибудь деревенский дурачок. А все дело было в том, что неведомый бог, увековеченный в тяжеленной глыбе, начал медленно двигаться в сторону; вместе с каменной плитой, на которой просидел боги ведают сколько зим. И также медленно, неторопливо открывался черный зев хода, и дневной свет выхватил из темноты грубо вырубленные ступени.

Потянуло холодом.

Не бодрящее дыхание обыкновенной зимы, а затхлый выдох древней гробницы.

Дар-Теен невольно поежился, покосился на кочевника. Выходит, вот она – дорога к городу мертвых? Тот поймал на себе озадаченный взгляд северянина, кивнул с усмешкой.

– Дальше ты пойдешь сам. Солнце четырежды взойдет, и я приду сюда снова. Если не вернешься, наш владыка убьет синха…

– Знаю, знаю, – Дар-Теен вглядывался в кромешный мрак у себя под ногами, – а если я так и не найду те самые врата?

– Их трудно не найти, – кочевник пожал широченными плечами, – ты не успеешь даже проголодаться, как очутишься неподалеку от города мертвых.

– Хорошо.

Дар-Теен в последний раз взглянул на яркое небо, нащупал мешочек с огнивом на поясе. Эх, сюда бы факел… Но – что толку раздумывать о том, чего нет? Да и вообще, чего стоять и думать?

– Тогда я пошел, – он коротко кивнул своему проводнику, – постараюсь вернуться вовремя. Уж не знаю, с мечом ли без. Но вернусь.

Ийлуру показалось, что море тьмы всколыхнулось у ног, что кто-то тяжело вздохнул в подземелье…

– Погоди, – кочевник вдруг засуетился и, страясь не смотреть в глаза, запустил руку за пазуху, – вот, возьми. Земля мертвых опасна.

На заскорузлой от грязи ладони Дар-Теен увидел крошечный птичий череп, оплетенный волосяными косичками. Оберег?

– Благодарю.

Он сгреб подарок, приложил его к сердцу, а затем сунул в мешочек с огнивом. Вряд ли от этой вещицы пользы будет больше, чем от простой молитвы Фэнтару, но обижать отказом кочевника уж точно не стоило.

И Дар-Теен решительно шагнул вперед, в промозглый мрак.

…Сперва ничего не происходило. Ступеньки под ногами дружной чередой уходили вниз, над головой светилось голубое пятно зимнего неба. Дар-Теен, продвигаясь наощупь, обнажил меч, свободной рукой старался придерживаться за шершавую стену. Никто не нападал; да и, похоже, божок-хранитель дороги был вовсе не против того, что чужак проник в его исконные владения. А потом сверху что-то хрустнуло, как ломаемая кость, посыпался песок – и приветливый клочок неба исчез. Дар-Теен очутился в кромешной темноте.

– Вот синхово отродье, закрыл-таки выход!

Ийлур остановился, поморгал. Накатило тошнотворное ощущение собственной беспомощности и слепоты, кровь заухала в висках.

«Ну хоть бы лучик света», – мрачно подумал Дар-Теен.

Он потер глаза, зрячие, но сейчас совершенно бесполезные, вновь нащупал стену и медленно, очень медленно двинулся вперед.

Еще через некоторое время ийлур вновь остановился. Ему казалось, что в этой темноте совсем не осталось воздуха, чтобы дышать; легкие пылали, и горло пересохло. Кольнул под ребра страх, непонятный и необъяснимый – никто не пытался напасть, но вместе с этим… Дар-Теен вдруг подумал, что именно так и могут ощущать себя погребенные заживо. Однажды, еще совсем юным, он оказался свидетелем странного и страшного события; когда от неизвестной болезни отошла к Фэнтару молодая ийлура, и ее погребли со всеми почестями. А через три дня она явилась обратно, в свой дом, в изодранной одежде и с безумными глазами, и долго потом шептались соседи о том, что несчастная пришла в себя будучи закопанной в землю, и едва выбралась…

– Еще немного, и я сам лишусь рассудка, – пробурчал он, – где эти врата, побери их Шейнира?

Он попытался нащупать следующую ступеньку, но быстро сообразил, что лестница закончилась.

– И куда мне дальше идти-то? – вновь спросил он, обращаясь к темноте.

Само собой, она молчала.

Но тут – Дар-Теен даже затаил дыхание, боясь спугнуть мираж – вдали появилось зеленоватое свечение. И он пошел вперед, держа меч наготове, стараясь ощупывать каменный пол перед собой, прежде чем сделать шаг. Иллюзия не уходила, с каждой минутой становясь все более различимой, и вот уже Дар-Теен смог разглядеть поворот, из-за которого и сочилось это странное, мутно-зеленое сияние.

«Что бы это могло быть?» – подумалось ему, – «и кто все это мог построить? Не иначе, сами боги…»

Подозрение, что к созданию дороги в Кар-Холом приложили руку правящие Эртинойса, переросло в уверенность, когда ийлур свернул за угол. Ибо то, что он увидел…

«Может быть, ради этого и стоило убежать из земель Северного Берега?» – мелькнула шальная мысль, – «и ничего подобного я бы не знал до последнего вздоха».

Это действительно были врата. Огромные, до самого потолка пещеры каменные створки, искрящиеся слюдой. А внизу, в самой середине, камень оплавился на высоту ийлурского роста, и прямо в воздухе, ничем не поддерживаемый и ничем не питаемый, расцветал огненный цветок. Не обычное рыжее пламя, нет – лохматый кокон серебристо-зеленого цвета, искрящийся, играющий светом и словно забывший о том, что огню положено поддерживать свои силы или горючим маслом, или дровами.