Текст книги "Дыши во мне... (СИ)"
Автор книги: Анна Камнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Глава 40
Саша
За ребрами в глубине грудины яростный барабанный бой. Мысли отбивают чечётку. В виски вонзается сверло перфоратора. Все тело ломает. Пылает и выкручивает. От злости. От беспомощности. На самого себя. Надо было раньше сказать! Надо было...
Когда сорвался из Универа вслед за ней в квартиру, предчувствуя неладное и застав ее в той комнате...той самой комнате, первым осознанным чувством стала растерянность... Не мог подобрать правильных слов. Что тут можно вообще сказать?! В чайных глазах застыл страх, шок, глубочайший ужас и пожалуй самое главное...разочарование.
Этот звонок из больницы...кольцо на пальце...дурацкие фотографии...свалилось грузом на плечи. Не подъёмным. Оглушающим. Это груз настолько тяжел, что будто сотни гвоздей вбивают тебя прямо в землю и ты не в силах пошевелиться.
Это правда. В начале она и правда была лишь средством не сойти с ума от боли и одиночества. Но потом стала спасением. Из тьмы и бездны моей одержимости она подобно ангелу вывела меня к свету. Своей детской непосредственностью, верой в чудо и кучей надежд она спасла меня. Вытянула из болота. Заставила тоже поверить. В себя. В нее. В нас. И волшебную сказку... Но все равно или поздно заканчивается. Вот и наша нашла свой конец.
За минуты счастья приходится слишком дорого платить. И времени нет. В этом бл..ом мире ничто не вечно. Теперь я это понимаю.
Иду по коридору больницы в палату, как на виселицу. Я не хочу здесь быть. Но должен. Совесть не дремлет, нашептывая в мои уши свои адские речи. Это из за меня она здесь. Если бы я сдержался, то... Ничего бы этого не было. Я бы так и не встретил Мирославу и не было бы так больно. Эта боль другая. В миллионы раз сильнее чем та...когда я думал, что Дамира умрёт. С..ка, у них даже имена практически одинаковые!!!! Каждый раз, когда произношу его кости трещат и нож проворачивается в ране....
Ничего. Шепчет перегоревший разум. Нужно успокоиться. Ничего страшного ещё не произошло. Она дома. И Дамира очнулась наконец. Сейчас они поговорят и все наладится. Она не любит его и наверняка не будет против развода.... Да. Сейчас он быстро все решит и поедет домой. К своему ангелу. К той для кого теперь бьётся его сердце и работают лёгкие. Он успеет и все будет хорошо. Хорошо...
– Здравствуй, сынок.
– Егор Николаевич?
От стены отделяется силуэт отца Дамиры. Мужчина внешне спокоен, но поджатые губы выдают его агрессивный настрой. Меня настораживает это.
– Давно тебя не видел. Как дела? Надеюсь у нас все хорошо?
– О чем вы, Егор Николаевич?
Хочу уж было обойти его, как мужчина резким движением откидывает меня в сторону стены, подходя вплотную и прожигая на мне клеймо. Инстинктивно чуть не бью в ответ. Только в последний момент рука останавливается, сжимаясь в кулак. Нельзя. Несколько амбалов настораживается. Один опускает руку и кладет на кобуру с пистолетом. Егор Николаевич презрительно усмехается, глядя прямо мне в глаза.
– Прежде чем ты войдёшь внутрь, подумай хорошенько, сынок, что ты собираешься сказать. Очень хорошо подумай. Я все знаю и поверь, как мужик, очень хорошо понимаю, но как отец советую обдумать свои ответы очень тщательно.
Во мне огненной спичкой поднесенной к фетелю с порохом, вспыхивает дикая злость. Отталкиваю его от себя, показывая фотографию на заставке экрана.
– Может для начала это вы объясните мне как такое возможно?
Он вскользь проходится взглядом по изображению Мирославы и усмехается. И я с ненавистью понимаю, что он все знает. Возможно даже больше чем я.
– Я не обязан тебе ничего объяснять, щенок. Но так и быть. Ради спокойствия дочери, я расскажу. Да, они сестры. Но не просто. Близнецы могут походить друг на друга, однако всегда есть какие то отличия. Рост, вес, внешность, цвет глаз, волос хоть немного но отличается. В их же случае это называется однояйцевые близнецы. Они полностью идентичны. У них один генотип, одна группа крови, даже отпечатки пальцев. Если одна поранится у другой могут проявиться шрамы. Да. Такое бывает. Я и сам не верил, пока не увидел шрам на виске второй девчонки... И пока та бабка, которую ты притащил не вытянула ее с того света, воспользовавшись их связью.
Это было уже слишком. Резко подаюсь вперёд, сминая рубашку у него на груди.
– Ты следил за нами, мразь?!
– Остынь ка, парень. Не тебе меня судить.
Он вырвался, поправляя пиджак. Я в бессилии опустил руки. Эта история настолько нереальная и жуткая, что бросило в холодный пот. Но я должен узнать все до конца.
– Так кто же их отец? Почему их тогда разделили?
– Их биологический отец – это отец Мирославы. Много лет назад мы с женой ждали ребенка. Беременность была сложной. Частые кровотечения, постоянная угроза прерывания. Когда наступил срок, ребенок во время родов не выжил. Я не знал что делать. Как сказать ей, что ее малыш... – мужчина зажмурился, вновь переживая прошлое. – она была все ещё под наркозом, а в соседнем блоке рожала ещё одна девушка. В их случае не выжила она. Дети были здоровы. Отец убивался, не знал что делать. Как он будет растить дочерей один без денег и матери. И я предложил ему помощь. Не смотри так на меня. Я использовал все свои связи и немалые деньги и забрал одну из девочек. Жена, очнувшись, была счастлива. После выписки мы разошлись в разные стороны и не должны были больше встретиться никогда. Никто не знал, что их двое. Никто кроме меня и акушерки. Жена до самой своей смерти в аварии верила, что воспитывает родную дочь. И я полюбил ее всем сердцем. Дамира – мой ребёнок. Мой, слышишь меня и я не позволю ей страдать ни секунды. Все сделаю для того, чтобы она была довольна.
Меня замутило. Как можно было просто отдать одного ребёнка... Не известно кому... Столько лет не знать и не интересоваться что с ним происходит... Может если бы Дамира росла вместе с сестрой и отцом не стала бы такой? Кем бы я не считал отца Миры у него замечательная дочь. Ее доброта безгранична. Сострадание и сердце огромно. Там для всех хватает места. Она умеет радоваться мелочам. Ни на кого не таит обиды. Искренняя и сильная...
Глава 41
Можно упасть тысячи раз. Можно верить и быть преданной сотнями. Можно любить и не быть любимой в ответ. А можно так как сейчас. Быть живой снаружи, но мертвой внутри. Если Миры нет, то и его тоже нет... Можно уметь прощать, но невозможно научиться не ненавидеть....
Прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна машины. Я ещё не придумала, что буду делать дальше. Не нашла ответов на многие вопросы. Но одно я знаю точно. Я вычеркну их всех из своей жизни. И начну сначала. Камень за камнем, выступ за выступом, скала за скалой я выберусь из этой пропасти. С самого дна. Из адского пекла. И построю все заново. Свой собственный дом. Свою крепость. В которую никто не пройдёт. Мое сердце разбилось на такие крохотные осколки, что его уже не собрать и не склеить заново. Только выбросить и жить дальше с зияющей раной в груди. Но и ее я зашью. Со временем. Залатаю. Заколочу гвоздями и залью бетоном.
Ты сильная дорогая. Ты все переживешь. Сможешь и это. Ничего. Все пройдёт.
Но прежде чем вступить на новый путь, мне нужно покончить со старым. Оставить все долги в прошлом. Попрощаться и отпустить. Я не стану никого проклинать. Жизнь сама заплатит по всем счетам без меня.
– Куда мы едем?
Славин вопрос вырывает меня из задумчивости. Смотрю на темную ночную дорогу, освященную фарами. Я знаю её наизусть. Найду даже с закрытыми глазами.
– В одно место. Просто едь прямо, я покажу где свернуть.
– Может завтра с утра съездим? Куда на ночь глядя?
– Нет. Мне нужно сейчас.
Парень вздыхает, но молчит. Я как не странно испытываю к нему благодарность. Он единственный протянул мне руку помощи. Просто так. Ничего не требуя взамен. Пусть не как любимый, но как друг... Пожалуй я была бы рада время от времени видеться с ним. Когда нибудь позже...когда рана хоть немножко перестанет кровить, а сердце пылать. Он не плохой парень.
– Может если я расскажу тебе все как было, то ты лучше поймёшь....
– Не надо. Я не хочу слушать. Мне это не интересно. Он сделал свой выбор. Вот тут налево.
Машина останавливается. Мы идём через пролесок...выходим на равнину.
Они здесь. Конечно здесь. Не рухнули в пропасть, как я... Ленты все так же колышутся на ветру. А внизу зияет темная бездна...
– Мира, зачем мы здесь? Что это? Качели?
Я горько усмехаюсь.
– Эти качели построили для девушки, что когда то поверила в мечту.
– Мира о чем ты говоришь? Только не говори, что собираешься сесть на них. Мира? У тебя хватит смелости на них качаться?
Хватит храбрости сесть на качели?...
Крепко зажмурившись, я открыла глаза и решительно двинулась вперёд. Залезла на сидение и сжала деревянные поручни.
– Толкни меня!
– Мира....
– Толкни меня!!!
– Хорошо. Как скажешь.
Парень подходит сзади осторожно толкая сидение.
– Сильнее!
Качели взметаются в воздух все выше и выше.
– Ещё сильнее!
Я взлетаю к небу. Под ногами чернота ночи. Закрываю глаза. По щекам текут слёзы.
Куда бы ты не улетела, я найду тебя...
Если будешь падать, удержу тебя...
А если не удержишь и я упаду...я прыгну вслед за тобой....
– Сильней!!!
Качели взметнулись высоко, будто к черным облакам, затянутым свинцовыми тучами. Все выше и выше.... Далеко далеко. Где все становится неважным.... Помню как хотела стать птицей... Но мне обрезали крылья. Их больше нет и мечты нет.
Качели резко останавливаются и я открываю мокрые глаза. Смотрю на размытое от моих слез лицо парня, что смотрит на меня расширенными глазами, будто видит впервые. Не успеваю среагировать, как он сгребает меня в охапку, зарываясь пальцами в волосы. Но у меня нет сил, чтобы сопротивляться и бороться с ним. Но кажется он и не настаивает. Держит крепко, но бережно и аккуратно. Не давит.
– Позволь мне остаться с тобой...
– Что?
Слава отстраняется, беря мое зареванное лицо в ладони. Его голос звучит твердо, а взгляд голубых глаз серьёзен как никогда.
– Я знаю, ты хочешь найти себе дом. Я нашел. Я буду твоим домом. Я стану твоей стеной и опорой. Стану другом, братом, кем захочешь. Клянусь, что никогда не предам тебя что бы не случилось. И даже если мы и не будем любить друг друга я все равно всегда буду тебя защищать. Позволь мне помогать тебе. Ты больше всех нас заслуживаешь быть счастливой.
Мы смотрим друг на друга. Долго. Неотрывно. На моем лице мелькает тень улыбки. Но сначала...
– У тебя есть бензин и зажигалка?
Матвеев теряется от резкой смены разговора. Но кивает подозрительно приглядываясь ко мне. Идёт к машине, доставая из багажника канистру с бензином, а из кармана зажигалку и протягивает мне.
– Мира, может я....
– Нет. Я должна сделать это сама. Отойди подальше.
Он делает то, что прошу. Я обливаю дерево горючим и подношу зажигалку....
Все началось здесь. Здесь я поверила впервые в жизни так, как не верила никому. Пусть это место и эти качели сгорят так, как и я сгорела. Пусть от них ничего не останется. И даже пепел и золу развеет ветром...
Здесь все началось. Здесь и закончится. Я забуду о нем, словно его и не было никогда в моей жизни...
Пусть даже ненависть сгорит и забудется. Запомни, Мирослава, Новицкого Александра никогда не было в твоей жизни. Никогда...
Слава протягивает мне руку и я вкладываю свою.... Поворачиваюсь спиной к адскому пламени и мы идём к машине...
Все заканчивается. Пройдёт и это. Мечта догорает у нас на глазах. Надежда осыпается в пропасть вслед за обугленным деревом...
Золушка стала взрослой и сама построит свою жизнь. И никакие принцы и феи ей не нужны...
Прощай, Саша. Ты научил меня, как убить человека мгновенно и без единой пули...
И этот урок я никогда не забуду.
