Текст книги "Солнце светит не всем"

Автор книги: Анна и Сергей Литвиновы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

21 сентября, понедельник. Утро

Домой! Домой!

Эти сладкие слова звучали в Таниной голове, когда она спрыгивала с высокой подножки «газика» на главной площади Горовца.

Отсюда наверняка ходит автобус в областной центр, а там – на поезд или на самолет, и завтра утром – здравствуй, столица! Хватит с нее романтики. Ни на какой полюс она не прыгнула – значит, так тому и быть. Значит, создатель так распорядился. Значит, хватит этих прыжков, полетов, каруселей. Пора начинать оседлую жизнь. Может, даже замуж выйти. Вот Дима – чем не пара? Или, допустим, Игорь. Так Дима или Игорь?

Дима был весь нетерпение, когда оказался наконец вблизи от цивилизации. Интересно, прошла ли информация об аварии самолета по каналам ТАСС или Интерфакса? Разнюхали об этом телевизионщики? Но даже если разнюхали, репортаж с борта горящего лайнера – это круто. Прыжок с парашютом из терпящего бедствие самолета – это сенсация. Это тянет на пятьсот строк, первая полоса с продолжением на вторую. Сегодня понедельник, газеты-конкуренты не выходят. А в завтрашний номер он может вполне успеть. Вчера, когда все уснули, он набросал план статьи. Придумал самое главное – заголовок, начало и концовку. У него было великолепное преимущество перед любыми другими репортерами – он был там. Вот только он не мог объяснить читателям, что же случилось на борту. Какие-то взрывы, дым... Отчего? Кто виноват? Ну, да это московские коллеги живо узнают в милиции и в ФСБ. Там уже, наверно, во всем разобрались. Дадут к его суперрепортажу небольшое послесловие. А он сейчас забабахает в редакцию свой кусок. Правда, в Горовце, в этой дыре, скорей всего нет факса. Придется передавать материал дедовским способом – диктовать его стенографисткам. Ну да ничего, зато он сможет не выписывать каждую строчку заранее, а импровизировать на ходу. Скорей бы только добраться до телефона.

Игорь, в отличие от своих слегка инфантильных сверстников, был вполне взрослым человеком. И гораздо больше, чем они, повидавшим. Поэтому и не строил никаких планов. Он просто оценивал ситуацию. Память, никогда не изменявшая ему, услужливо подсказала карту местности и строки из когда-то прочитанной энциклопедии. Горовец – город в Вологодской области, в ста пятидесяти километрах к северо-западу от Вологды. Основан... это неважно... 22 тысячи жителей. Приборостроительный завод. Монастырь, памятник архитектуры XVI века... Вот он, на главной площади, этот памятник. Мощные белые стены. За ними – блистают золотом на утреннем солнце золотые купола... Что еще? Пристань на реке Чуре. Автобусная станция... Железнодорожной ветки здесь, стало быть, нет... А жаль. Скорый поезд – это лучшее, что можно было бы придумать.

Наши герои тепло распрощались с огромным розовощеким Иваном Петровичем. Таня чмокнула его в щеку.

– Будете в Москве – звоните. – Дима протянул Ивану Петровичу визитную карточку.

– Знаю я эту вашу Москву, – как-то непонятно сказал Хозяин Озера, сел в «газик» и был таков.

После девственного леса, после уединенного озера райцентр Горовец показался путникам почти столичным городом. «А ведь я вчера утром пила кофе в пижонском „Новотеле“, – подумала Татьяна. – Всего сутки прошли. А позавчера гуляла по Праге». Все это казалось таким далеким, почти нереальным.

– Где здесь почта? – обратился Дима к киоскерше, которая, казалось, одна (не считая бронзового Ленина) была на площади в своей будке с газетами.

Та словоохотливо объяснила, и через пять минут Дима уже совал в окошечко пятидесятирублевку: «Москву, по срочному!»

Почтальонша лениво отсыпала Диме пять кривых жетонов:

– Автомат в первой кабине!

Дима решил звонить по «прямому» главному – все равно насчет статьи под рубрикой «Срочно в номер!» решение будет принимать он один.

– Я нашел «гвоздь»! – сразу же заорал он, когда редактор ответил.

– Ты из Москвы звонишь? – перебил его редактор.

– Нет, а что?

– А откуда? – вопросом на вопрос ответил главный.

– Из Горовца.

– Это где?

– В России, – хмыкнул Дима. – А в чем дело?

Главный неуловимо замялся. Потом проговорил, тщательно взвешивая слова:

– К тебе приходили товарищи. Хотели знать о тебе все, даже сколько раз в день ты ходишь в гальюн. Просили немедленно связаться с ними, если ты возникнешь на горизонте. Я не знаю, что ты там натворил, но мне с ними связываться не хочется. Ты меня понял?

– Да, – выдавил Дима.

– Тогда клади трубку.

Дима повесил трубку и тут только вспомнил, что редактор совершенно не заинтересовался его «гвоздем»...

В первую минуту он даже не сообразил, что случилось. Какие товарищи! Почему? И тут до него дошло: ВСЕ думают, что это ОН пытался взорвать самолет.

Обескураженный, Дима вышел из домика почты. Таня подставляла лицо последним осенним солнечным лучам.

– Нас, кажется, ищут, – выдохнул Дима.

– Кто ищет, спасатели?

– Похоже, что милиция. Точнее даже – КОМИТЕТ.

– Дима, у тебя началась мания преследования, – насмешливо сказала Таня и отправилась в кабинку.

А Игорь – Игорь промолчал.

– Ой, Танька, привет, ты уже с полюса звонишь? – затараторила ее коллега-подружка по рекламному агентству. – А тут к тебе только что заходили два молодых интересных мужчины. Такие искусствоведы в штатском. Ты что там, самолет угнала?

– Ледокол, – проговорила Таня и повесила трубку.

Двое ее спутников ждали Таню на лавочке в чахлом сквере. В конце сквера бронзовый Ленин указывал перстом на монастырь.

– Нас ищут, – подтвердила Таня.

– Но зачем? – Дима все еще не верил, что его, законопослушного человека и подающего надежды журналиста, который наконец нашел свой «гвоздь», считают преступником. Не просто преступником – террористом, который пытался взорвать самолет.

Таня пожала плечами. Этот небрежный жест удался ей с большим трудом.

– Наверно, чтобы арестовать.

– Но почему нас?

– А что еще думать чекистам? В самолете начался пожар. Трое оттуда выпрыгнули, а самолет спокойно полетел дальше. Вот они и думают, что мы там набуянили и спрыгнули от греха подальше. В глазах Чека именно мы взорвали самолет.

– Но мы же этого не делали!

– Ты будешь доказывать это, сидя в камере.

– Это смешно! – раскипятился Дима. – Мы ж не виноваты! Я приеду в Москву, дам статью в свою газету – они не посмеют меня тронуть!

– Тебе придется писать свою статью в Бутырках. Сидя у параши, – спокойно проговорил Игорь. А потом продолжил, внимательно глядя Диме в глаза: – Таких молоденьких, как ты, обычно сажают у параши. Рассказать, что еще с такими молоденькими и интеллигентными делают в камерах? – спокойно осведомился Игорь.

– Ты!... Ты!... – У Димы не хватило слов.

– А он прав, – хладнокровно произнесла Таня. Ей было жаль огорошивать Диму, но ведь действительно – их считают террористами! Почему она не догадалась об этом раньше? Ей хотелось держаться спокойно и смело, но голос предательски дрогнул: – Какие будут предложения?

– Вы решайте сами, – проговорил Игорь. – А я делаю отсюда ноги. И совсем не в направлении Москвы.

– Пожалуй, это единственный выход, – сказала Таня. – Я не хочу просидеть в ментовке ни дня.

– В Москве ты прячешься или бегаешь по стране – какая разница? Все равно, если Чека захочет поймать – поймает. Не будешь же ты всю жизнь от них бегать! – проговорил Дима.

– Я бегал год, – спокойно, без всякой рисовки, сказал Игорь.

– Но тебя все же взяли?

– Теперь я на десять лет умнее.

Фантастика! Татьяна не могла поверить своим ушам. Из законопослушного (в общем и целом) члена общества она за какие-то десять минут превратилась в беглую преступницу! Более того, это не кажется ей диким.

Казалось, происходящее – сон или роман. Она взглянула на себя со стороны. Вот она, так любящая комфорт и ласку, стоит, невыспавшаяся, на площади сонного провинциального городка и спокойно обсуждает планы того, как скрываться от милиции!

– Может, поделишься с нами опытом, как бегать? – распетушился Дима.

Игорь пожал плечами:

– Я бежал на восток. А надо было – на запад.

– Почему?

– Граница ближе, – веско сказал Игорь.

Через десять минут все было решено. Они попытаются уйти от погони. Перейдут государственную границу. А там... Там будет видно.

– В финских тюрьмах хотя бы не параши, а унитазы, – мрачно сказал Дима.

***

На жалком, продуваемом ветром рынке города Горовца появились трое молодых людей – явно нездешние птицы.

Перебрасываясь шутками с задубелыми от утреннего морозца продавщицами, они покупали приглянувшийся товар быстро и не торгуясь.

Спустя полчаса, нагруженные пакетами, они вошли на территорию бывшего монастыря. Огромная пятиглавая церковь была заколочена. Из пяти маковок три были покрыты золотом, оставшиеся – зеленой краской. Покосившиеся строительные леса, на которые давно не ступала нога человека, опоясывали главки церкви.

Спутники зашли за церковь. Никого здесь не было видно, только кошки мохнатыми ракетами шныряли по заросшей территории покинутого монастыря.

«Прости меня, господи», – перекрестилась на главки Танюша.

Совсем скоро спутники с помощью приобретенной одежды уже не выглядели как столичные штучки.

На Тане повис мохеровый свитер. Наряд дополняли джинсы-«варенки», модные десяток лет назад, а также черный, невыносимо жаркий парик. Под стать даме – чем посконней, тем лучше, – приоделись и мужчины.

– Ручки-то выдают, – беззлобно сказала Татьяна. Пальцы ее спутников были ухожены, без следов въевшейся в ногти машинной грязи, не тронутые глиной и застарелыми мозолями.

Свою старую одежду – все эти пижонские штучки, джинсы «Ливайс» и «Кэлвин Кляйн», все эти рубашечки от «Маркс энд Спенсер» и кроссовочки «Рибок» и «Найк» – пришлось сложить в пакеты. Она, эта одежка, здесь, за семьсот километров от Москвы, выдавала своих хозяев, словно смокинг на байкерском шоу. Рядом с пакетами с одеждой упал на землю Танин парашют.

Дима, оглядевшись – территория монастыря была пустынной, – вошел в заколоченную худыми досками церковь. Под битым кирпичом спрятал вещи и парашют.

Происходящее казалось Тане сном. В своем ли уме она? Затерянная где-то в центре России, играет в казаков-разбойников. Но это не сон, не игра. Это, оказывается, ее жизнь. Ее авантюра.

Но вот только и она сама, и Дима ввязались в эту авантюру совершенно случайно. Можно сказать, по глупости. Зачем они полезли спасать Игоря? Зачем нацепили парашюты? Почему ей всегда больше всех надо?... Сейчас пила бы растворимый кофе в гостинице в Архангельске и готовилась к полету на полюс. Или, что еще лучше, вернулась бы в Москву, в свою квартирку в Кузьминках. Ведь, судя по всему, пожар потушили и борт благополучно приземлился.

А Игорь? Он и не пытался никому звонить в Москву. И сразу сказал, что надо сматываться. Подсказал, как это лучше сделать. Вполне может быть, что он имеет какое-то более серьезное отношение к этой истории.

***

– Отсюда до границы километров пятьсот. По прямой. Лесами, – сказал всезнайка Игорь. – Значит, по шоссе это все шестьсот кэмэ. Нам надо найти машину.

– В смысле – угнать? – уточнил Дима.

– В смысле – найти. Угнать, конечно, можно, но только тачку сразу же объявят в розыск и возьмут нас тепленькими – без документов и на краденой машине.

– Ну, у меня документы есть, – проворчал Дима.

– И у меня есть, – отозвался Игорь. – Но только теперь принадлежат эти документы не мирным гражданам России, а террористам.

Таня почувствовала, что сейчас Дима с Игорем опять устроят перепалку. Только ссоры им сейчас и не хватало. Она потянула Диму за рукав:

– Пойдемте перекусим, а потом поищем частника, который согласится нас отвезти.

***

Петренко провел ночь в Пулкове. Ему постелили в медкабинете на клеенчатой кушетке. Он быстро разделся и вырубился сразу и без сновидений.

***

Усталый и мрачный, БП вернулся в свой особняк поздним утром. Бросил «Порше» прямо на лужайке. Херня. Охрана загонит в гараж.

Не очень удачный день. Даже в самом лучшем случае он в результате сегодняшнего прокола станет беднее на триста тысяч долларов. Не так уж мало даже для него.

БП открыл холодильник, налил в стакан граммов сто пятьдесят ледяной водки. Хватил залпом. Зажевал сырокопченой колбасой, откусывая прямо от батона.

Потом прошел в гостиную и отрубился на кожаном диване, не раздеваясь.

***

Автобус из Вологды пришел двадцать минут назад. Тридцать пять пассажиров. И ни одному не понадобилось такси! Кого-то встретили на машинах друзья и родственники, а кто-то с грустным видом поплелся на остановку городских автобусов. «Что кризис делает с людьми! – подумал Витя Хлопов. – Ни одного клиента! Опять не повезло».

Когда-то на местной автобусной станции подвизалась целая таксистская мафия. «Почти как в Москве!» – гордо говорили мафиози, количество которых колебалось от пяти до десяти человек. Точнее, не человек, а тачек.

Но Горовец – как и сотни других затерянных в глубинке российских городков – постепенно хирел. Все меньше челноков, все меньше гостей и командированных.

Вымирал город – вымирала и таксистская мафия у автостанции. Сначала их осталось семеро. Потом – только трое. Месяц назад перебрался в Вологду и Ванька на белой «девяносто девятой», которой он страшно гордился. «Не хочу больше свою девочку по вашим колдобинам гонять», – сказал перед отъездом.

Теперь на автостанции работали только Мишка Базенко да Витя Хлопов. И то стояли они в ожидании клиентов не вместе, а по очереди. День один, день – другой. Чего ж время тратить, если пассажиров все равно почти нет? В последнее время их даже бандиты редко беспокоили – наверно, поняли, что все равно ничего не возьмешь.

«Мишке еще хоть как-то везет, – грустно думал Витя Хлопов. – Мишка настырный, пронырливый. На пассажиров так и бросается, все заманивает их низкими ценами да быстрой ездой». Иногда Мишка вообще подъезжает к остановке городского автобуса, который ходит, как известно, раз в два часа, и начинает умасливать грустно стоящих на остановке людей: «Поехали, господа хорошие! Чего стоять мерзнуть? А время, сами знаете, деньги!» Часто кто-то и соглашался, чем мерзнуть на остановке, прокатиться с ветерком.

Сам Витя так не мог. Самое большее, что он умел, – подходить к автобусу и бурчать под нос: «Такси! Такси недорого!» Зато водил он классно – не чета Мишке, который все ямы собирал и каждый месяц ремонтировал свою раздолбайку.

***

На автостанции все затихло. Витя взялся за свои бутерброды с сыром. Опять жена приготовила их без души – хлеб черствый, а по корке крадется плесень... Вите было грустно. Работы нет, машина стареет, он стареет. Скоро и семьи, может, не будет. Детей бог не дал. И жена бурчит беспрерывно – ни на что ей не хватает, и сапоги-то у нее старые. И что такое маникюр, она забыла. И «химии» уже десять месяцев. Шла бы сама работать, коли так. Зарабатывала б сама себе на блядскую «химию»!

В закрытое окно машины кто-то стукнул. Витя лениво обернулся. Рядом стоял молодой мужик и знаками просил открыть форточку. Одет мужик был скромно, глаза потуплены – одним словом, не клиент.

– Чего тебе? – неласково спросил Витя.

– До Светловска довезешь?

– Куда-куда?

– В Светловск мне. Питерская область. Ты что – не русский? Не понимаешь?

Мужик говорил не по-местному – частил и «акал».

– И сколько даешь?

– Триста.

– Триста штук за шестьсот километров? Ты, брат, с луны свалился?

– Триста баксов.

Витя ожил. Он лихорадочно пытался вспомнить, за сколько покупали баксы на местном рынке. Триста баксов! Да это целое состояние! Машину подлатаешь, жене дашь – хватит и на сапоги, и на «химию», и на хрен знает что!

– А если доедешь быстро и без разборок с гаишниками – даю четыреста.

Все это звучало заманчиво. Слишком заманчиво. Такие деньжищи! А может, он кинет?

– Деньги-то покажи!

Мужик протянул ему две зеленые бумажки. Витя оглядел их на свет – порядок! И знаки водяные, и серебряная полоска. Все как на плакате о новых долларах у них в сберкассе.

– Возьми как аванс, – махнул рукой незнакомец.

Может, этот тип хочет по дороге грохнуть его и взять машину?

Мужик, казалось, прочитал его мысли:

– Да не собираюсь я твою тачку отбирать. Кому нужна такая рухлядь?

Витя, случалось, и сам называл свою восемнадцатилетнюю «пятерку» рухлядью, но обычно она была для него «голубкой», поэтому он обиделся:

– Рухлядь не рухлядь, а домчим за милую душу!

Через десять минут они уже выезжали из Горовца.

А через двадцать минут после того, как «пятерка» посигналила поворотником о том, что она покидает автостанцию, в горотдел милиции пришла срочная ориентировка. В ней подробно описывались приметы пассажиров Хлопова.

Дежурный сержант Пиманов зачем-то выскочил на площадь – хотя сам видел, как Хлопов со своими пассажирами отъезжает. Он еще за него порадовался – повезло наконец мужику, нашел себе клиентов.

«Так я и знал, – подумал сержант. – У кого нынче есть деньги на машинах разъезжать? Только у бандитов». И принялся звонить на два ближайших поста ГАИ.

***

Водила Витя Хлопов был не дурак и сразу понял, что с его пассажирами что-то нечисто. О чем-то шепчутся, беспрерывно курят – у него аж голова заболела. Но, с другой стороны, на бандитов – тех, например, что собирали дань с горовецких таксистов, – они были совсем не похожи. «Пахло» от них большим городом, хорошим образованием и приличными деньгами. «Чего случилось с молодняком?» – думал он, глядя в зеркало заднего вида на парня с девушкой, напряженно сидящих на заднем сиденье. Загадка! Витя ломал голову, но отгадать ее не мог. Но не приставать же с вопросами. За свою долгую водительскую карьеру Витя прочно усвоил: к пассажирам с вопросами не лезь. Захотят – сами все расскажут.

Витя шел по трассе со скоростью около ста. Для их раздолбанной дороги – очень даже неплохо. Водил он машину спокойно, не дергался, на закрытых участках дороги никого, даже трактор, не обгонял. Тот мужик, что договаривался с ним о деньгах (он уселся на переднем сиденье), сказал ему уважительно: «Да ты, оказывается, ас! Давай только, у гаишников скорость сбрасывай».

«Антирадара» у Вити не было – все эти пижонские штучки он не признавал, да и денег на них не было. Засады гаишников, меряющих скорость, он чуял нюхом – и заранее сбрасывал скорость.

Только откуда было Вите знать, что сержант Пиманов уже сообщил всем постам марку, цвет и номер его машины...

***

Таня с Димой сидели на заднем сиденье. Таня не очень любила ездить сзади – обзора нет, да и тесно. Но сегодня никто не предложил ей сесть вперед – рядом с водителем устроился Игорь, и Таня не стала с ним спорить. В конце концов, в их случайной компании сложилось так, что он пока был главным. Таня только рада этому. Наконец-то она может положиться на кого-то. Наконец-то не ей думать обо всем и решать за всех. А коли появился такой человек, значит, и сидеть ему впереди.

Таня не выспалась. Потому время от времени она задремывала в тепле машины. Ей на мгновение чудился самолет, бездонное отверстие в нем. Она проваливалась туда и тут же всполахивалась, просыпаясь. Голова ее стукалась то о стекло, то о спинку переднего сиденья, то о Димино плечо. И начиналось все сначала: глубокая синь под ногами, самолет трясет, ее ноги отрываются от пола и... И снова она просыпалась, видела уютную кожаную кепочку водителя, несущийся за окнами осенний пейзаж – и вновь проваливалась в сон. Дима приобнял ее за плечи и, когда она вздрагивала, пробуждаясь, ласково шептал: «Тш-ш-ш... Спи-спи-спи...» Как когда-то дедушка. И ей снилось, что он везет ее на море. Жарко, печет. Яркий южный день. Огромное море блещет впереди. Так сладко... Из этого сна, более глубокого и долгого, ее вырвал вой сирены.

***

За пятьдесят минут они проехали километров семьдесят. Их никто не останавливал, а один из встретившихся гаишников даже отсалютовал их машине.

– Тебя что, тут знают? – поинтересовался у Вити самый старший из пассажиров.

– Я уж четыре года на автостанции стою, – важно ответил Витя.

Пассажир отреагировал странно:

– С одной стороны, это хорошо...

Они как раз проезжали очередной пост. Витя привычно сбросил до сорока. Машина в порядке, «стопы» работают, все пристегнуты. Но наперерез им бросился «гаишник» и отчаянно замахал своей полосатой палкой...

***

– Что случилось? – хриплым спросонья голосом спросила Таня.

Ей никто не ответил. Она глянула на спидометр – сто сорок пять! И как только их старинная «пятерка» столько выжимает?! Обернулась: метрах в двухстах за ними несется милицейская «девятка».

– Жми, милый, жми! – умолял Игорь. – Еще сотню баксов получишь!

– И так на полную жму, – злобно ответил Витя. И подумал: «Стоит ли эта безумная погоня безумной же суммы в пятьсот „зеленых“?»

***

– Файв о клок ти! – провозгласил младший лейтенант Спирин.

– Чего-чего? – пробурчал капитан Чурсов. Он никак не мог привыкнуть к закидонам младшего, который думал, что знает английский, и очень этой своей способностью гордился.

– Давай чай пить, капитан! Уже пять часов, – перевел Спирин.

– Ну и чего бы тебе сразу по-человечески не сказать?

– Так я и говорю по-человечески. Только по-английски.

Капитан покачал головой и дотянулся до кнопки чайника «Тефаль» – роскоши, на которую они скинулись всем постом. Надоело возиться с кипятильниками. Да и начальство за них шугало.

На семьдесят восьмом километре аппетитно запахло колбасой и солеными огурчиками. Огурцов в этом году уродилось море, и жена «англичанина» Спирина, уважавшая и побаивающаяся милиционера-мужа, приготовляла их отменно, а на работу заворачивала в фольгу вместе с бутербродами.

Телефон зазвонил в самый ответственный момент. Спирин как раз разливал в стаканы кипяток, а Чурсов в то же время засыпал заварку. Не прерывать же столь важное дело! Поэтому трубку они взяли только с десятого звонка. И позабыли про чай: по направлению к их посту следовала машина, в которой находилось трое «федеральных». То есть находящихся в федеральном розыске.

***

– Нагоняют, гады, – шептал Дима.

Витя тоже видел, что нагоняют. Конечно, новая «девятка» против его старинной «пятерки»... Остановиться? И остаться без денег, но с проблемами? Почему не остановился сразу? Все равно проблемы будут. Будут проблемы. Эти-то сгинут в своем Светловске, а ему здесь жить. Отберут права – никаких баксов не захочешь. А вдруг еще стрелять начнут... «Эх, дурак я дурак. Вот так вляпался!»

– Держись, народ! – выдохнул он. И на полной скорости свернул влево – на проселочную дорогу.

***

– Вот тебе и «федеральные» – на такой рахитке едут! – удивленно сказал Спирин. – Что, даже на «девятку» не наворовали?

Чурсов, который сидел за рулем, проворчал:

– Не такая уж и рахитка! Почти сто пятьдесят идут.

И прибавил газу.

Для «пятерки» сто пятьдесят – предел, а на «девятке» они выжимали почти сто семьдесят.

***

Завизжали покрышки. Жутко запахло паленой резиной. Казалось, что на какие-то мгновения их «пятерка» зависла в воздухе. Скорее всего так оно и было... Сделав немыслимый вираж, машина смогла-таки вписаться в поворот на скорости сто пятьдесят километров в час. И понеслась по грунтовой дороге, лишь немного сбросив газ. Девяносто кэмэ в час по проселочной! Вот это голубка! Умничка! Витя гордился ею. Его охватывал азарт дичи, уходящей от погони.

В милицейской «девятке» такого поступка не ожидали. Капитан Чурсов тоже попытался войти в поворот. Но проделал это менее успешно, чем Витя Хлопов. «Девятка» потеряла управление и на полной скорости врезалась в дерево.

***

– Ну и дела... – выдохнула Таня.

Витя сбросил скорость. Пока он гнал, думал только об одном: уйти! Как-то не помышлялось о том, что все может кончиться именно так...

– Может, пойти посмотреть, что там с ментами? – робко предложила Таня. Они отъехали уже с километр по проселку.

– Что там смотреть – трупы! – рявкнул Витя. Вите хотелось броситься на своих пассажиров с кулаками – во что его втравили! Особенно он был зол на того, что постарше. Тот, тщательно пристегнутый, по-прежнему невозмутимо сидел на переднем сиденье.

– Вот что, брат, – весомо сказал Игорь. – Ты уже влез в это дело по самые по уши. Так что помогай уж нам до конца.

– Да хрен вам! – зло сказал Витя.

Игорь раздельно произнес:

– Менты сами виноваты, с управлением не справились.

С заднего сиденья горячечно вступил второй парень:

– Слушай – тебя Витя зовут, да? – слушай, Виктор, будь человеком. Помоги нам! Мы теперь одной веревкой повязаны. Я тебе клянусь – зуб даю, голову даю! – мы не бандиты, мы не рэкетиры, мы нормальные люди! Я вот журналист, хочешь, я тебе удостоверение покажу?... Вот, видишь, газета «Молодежные вести»!... Да, мы, наверное, в розыске, но это ошибка! Понимаешь, ошибка! Клянусь тебе, Витя, – чем тебе поклясться? – самым святым клянусь!

А «пятерка» тем временем, сбросив газ, пылила по проселочной дороге. Виктор вел машину будто во сне. Бывают такие дурные, страшные сны.

Мужик, сидящий впереди, хладнокровно продолжил:

– Ты знаешь, как добраться до Выборга, а потом до Светловска проселочными дорогами? Мы влипли случайно. Помоги.

Витя начал оттаивать. Игорь сказал:

– Мы заплатим... семьсот.

– На хер мне твои бабки! – взорвался, но уже как-то не по-настоящему, а скорее накачивая себя, Хлопов. – Это на вас номеров нету! Пока – нет! На мне-то есть! Вон, на заднице: 88-72 ВО. Что, у ментов глаз нет? Мне что, охота за вас сидеть?

– Скажешь, мы были с пушками. Гнать тебя заставляли. Что ты мог сделать, под дулом-то? – предложил Дима.

Витя и сам понимал, что останавливаться уже поздно. Судьба его такая – быть с ними до конца. Чем бы все это ни кончилось. Да и такая гора баксов на дороге не валяется.

– Давай штуку, – мрачно сказал Виктор. Он остановил машину посреди поля. Деваться им теперь некуда. Если все выгорит, он себе новую машину купит. – И бабки – вперед.

– В пополаме, – решительно сказал передний пассажир. – Держи еще триста. Двести уже у тебя. Остальное получишь в Светловске.

– Поехали, – вздохнул Виктор, забирая деньги.

«Пятерка» медленно тронулась с места.

***

Синеглазову нравилось работать с Марком и Золиком. Ребята они, конечно, тупые – как и все это быдло, – зато безотказные.

Марк и Золик мыслили узко. Получали приказ и выполняли его. За рамки насущной задачи не лезли, деталями не интересовались. А чего еще нужно грамотному руководителю?

Сейчас он сказал им:

– Гоните, братки. К обеду должны быть в Горовце. И чтобы безо всяких там разборок с ментами.

Теперь он может спокойно дремать на заднем сиденье. Детали операции он уже продумал. А разбудят его на месте.

***

Синеглазов умел располагать к себе людей – и водила с автостанции охотно с ним разговорился.

Их тут работает всего двое. Он да Витька на голубой «пятерке». Клиентов мало. Стоят они по очереди, и сегодня как раз Витькин день.

Но Витьке подфартило. Он звякнул, сказал, что подвалили денежные ребята и вернется он только к завтрему. Интересно, куда это он намылился?

Синеглазов задумался: не те ли самые денежные ребята достались Витьке на голубой «пятерке»? Он поинтересовался, не видел ли водила случайно Витькиных пассажиров. Получил ответ, что не видел, горячо поблагодарил, подарил горовецкому бомбиле пачку «Мальборо», вернулся в машину и глубоко задумался.

***

...Значит, водила Витька на голубой «пятерке» позвонил напарнику около трех часов дня и сказал, что будет только завтра. Повез-де денежных ребят. И куда же они поехали из райцентра Горовец Вологодской губернии, эти денежные ребята? Если это они, конечно.

Они, дерзкие и нахальные, грабанули, судя по всему, самолет. Взяли у БП, видимо, большие бабки. Ну очень большие. Иначе он бы так не суетился... После эти трое выпрыгнули с парашютами из пассажирского самолета. Большой кураж надо иметь, чтобы пойти на такое.

Синеглазов склонился над картой.

Такие дела в одиночку не делают. Скорее всего у них где-то здесь неподалеку есть прикрытие. Какая-нибудь избушка в лесу. Избушка на курьих ножках. Там можно пересидеть весь этот хипеж. И, коли бабки есть, торчать в ней хоть год. Это было бы самым умным. Во всяком случае, он, Синеглазов, именно так бы и поступил.

Но они же не могут все столь точно рассчитать, чтобы выпрыгнуть из самолета аккурат над хатой в лесу, верно?... Верно. Разброс составит километров сто пятьдесят как минимум... Значит, до хаты надо добираться. Пешком? По лесам и болотам? Даже если они профессионалы – это дней пять. Сдохнешь с голоду. Или они с самолета мешок с консервами скинули?...

Значит, еще раз. Они спрыгнули. Выбираются из леса к ближайшей деревне или городку. Берут частника. И едут к своей избушке.

А где она, может сказать этот самый частник Витек на голубой «пятерке», когда вернется. Если он возил именно их.

И если он, конечно, вернется.

Так, версия занимательная. Но не единственная. А еще?

Они рванули в Москву? Может, у них хата там, в Белокаменной? Синеглазов читал детективы, да и из собственной практики знал, что спрятать лист бумаги проще всего в кипе бумаг, дерево – в лесу, а человека – в городе. В столице с ее восьмимиллионным населением схорониться – как два пальца обоссать.

Но они же понимают, что их будут усиленно искать. И БП будет, и менты. Взрыв в самолете – дело нешутейное. А это значит, из квартиры даже в магазин за хлебушком не выйти. Стоит высунуть нос – и ты рискуешь нарваться на патруль. Да и бдительные соседи настучать могут. А как въезжать в Москву? До этой своей квартиры добираться? Тоже риск немаленький... Хотя Синеглазов, исходя из своего характера, не исключил бы все ж таки Первопрестольную. Дома как-то и стены помогают.

По тем же причинам они могли поехать и в Питер.

А могли и не поехать.

Еще один вариант: они отправились к границе. Утечь за кордон в их положении было бы самым сладким. Мир большой. Ищи их потом, свищи, на Каймановых островах! Но уйти легально для них невозможно. Погранцы уже наверняка на них ориентировки на каждом посту имеют. Значит, идти к границе имеет смысл, только если там есть у них окно. Да и рискованно это, чесать к границе: путь неблизкий, кругом ментура.

– Да-а, четыре было дороги, – пробормотал Синеглазов.

– Чего? – вскинулся Марк.

– Не тебе! – отрезал Синеглазов.

Итак, подытожил размышления Синеглазов, есть четыре варианта. Первый – избушка. Второй – Москва. Третий – Питер. Четвертый – граница.

Куда податься ему? Налево пойдешь – голову потеряешь, направо – коня... Поэтому надо позвонить доложиться.

Синеглазов вытащил из «бардачка» трубку спутникового телефона (в отличие от мобильного спутниковый действовал везде, в любой дыре, хотя бы и в лесу). Рассказав о своих находках и выслушав инструкции, он улыбнулся и забросил трубку назад в «бардачок».

– Заводи! – крикнул в ухо Марку, дремавшему, сидя за рулем.

Марк вздрогнул от громкого крика, но тут же собрался и молча завел машину.

– Едем в Питер.

...Сержант Пиманов уверенно «срисовал» сначала неместного типа, который долго болтал на автостанции с водилой Мишкой Базенко. Затем обнаружил незнакомого качка в «адидасе», усердно переписывавшего расписание автобусов. Немного прогулявшись по окрестным улочкам, вычислил он и джип с московскими номерами, припаркованный в переулке. За тонированными стеклами пассажиров не было видно.